A Fragile Dream

Сидеть даже не в своём собственном кабинете, разгребать кипы бумаг и оставлять печати на документах, когда эти аспекты выше сопровождаются жесточайшей головной болью — было слишком сложно и, можно сказать, мучительно. Альберих это и сам понимал и стоя напротив зеркала, смотря на себя, стараясь избавиться от синяков под глазами с помощью пудры, знал, что с такой проблемой нельзя было идти на работу… Он пошёл. Но он изначально осознавал, что не сможет долго протянуть в бодром и адекватно мыслящем состоянии. Вот и сейчас Кэйе приходилось работать псевдо магистром, пока Джинн была в своеобразной командировке или же на переговорах. Подпирая голову рукой, мужчина абы как оставлял печати на белой бумаге, убирая листы в сторону. Скучно. Сложно. Хочется спать. Всё чего хотел Кэйа в тот момент, пока работал. Он бы даже согласился на штурм в одиночку какого-нибудь сверхсложного подземелья, ежели… это. Он капитан кавалерии, мать его, а не секретарь. Конечно, кавалерия существовала только на словах и то только в голове Кэйи, так как почти никто, если не сказать, что вообще не было людей, которые вспоминали об этом, но… Кого это волнует вообще? — Хочу домой, — глухо стонет рыцарь, отбрасывая от себя злощастное перо, которое слегка забрызгало чернилами некоторые белые листы. Взгляд косится на сине- чёрные кляксы на документах, но Кэйа только лишь вздыхает, более ничего не предпринимая. Насрать. Эти бумажки всё равно пойдут на макулатуру. В дверь в какой раз стучатся, заставляя мужчину поднять синий глаз на дверь, говоря усталое «войдите». В кабинет преспокойно заходит Лиза, на лице неизменная улыбка, а в руках уже какая там чашка чая за день, выпитая Кэйей?.. пятая может уже. Трудно было отвечать на подобные рутинные вопросы. Да в принципе не хотелось. — Дорогой, ты уж прости пожалуйста, но выглядишь ты не очень, если не сказать… — Хреново? Знаю. Лиза вздыхает более тяжко, чем обычно. Она и сама начала уставать, после разбора бумаг и различных документов за этот день. И почему милашка Джинн попросила и её этим заняться? Вроде на этой неделе сэр Кэйа должен был разбираться с этим. Вдыхает. Нет, она не могла оставить друга на растерзание жадной стихии работы и разборке бумаг, посему женщина и осталась помочь. Но и это её не особо устраивало и радовало. Хотя что она могла с этими сделать? Ничего. — Помочь? — улыбается библиотекарь, ставя чашку дымящегося чая на стол перед мужчиной, после облакачиваясь о книжный шкаф, наблюдая изумрудными глазами за поведением рыцаря. — Не-а, я и сам могу справиться. Тут не так много бумаг. — будто отмахивается, благодарно кивая на предложенный чай. Женщина снова вздыхает. Из разу в раз этот человек врёт, только бы его не считали слабым. Ужасно. Взгляд глаз Лизы упал на небольшую сумочку у себя на поясе, после чего она усмехается. Может это заставит его отвлечься от работы. — Хочешь? — голос Лизы почти что разрезает появившуюся тишину. Кэйа поднимает взгляд, но почти сразу вскидывает брови. Он пару раз моргнул, но после и сам расплылся в улыбке. — Уговорила, — откладывая перо в сторону, мужчина поднимается из-за стола, проходя к женщине. — но давай лучше выйдем на террасу.

***

Молча смотря на проходящих внизу по улице людей, на торговцев, что всячески жестикулировали, дабы привлечь внимание покупателей — в целом на мирную жизнь Мондштадта, Лиза и Кэйа пока не начали разговор. Да и никто друг друга не торопил. Не было смысла. Конкретной темы для обсуждения тоже пока не появилось. Выпуская серый дым из рта, что плавно рассеивался по ветру, то поднимаясь клубами ввысь, то опадая, капитан с лёгкой грустью лишь продолжает наблюдать. Было слишком спокойно. Но на это грех жаловаться. Ему всё же выпала свободная минутка, только бы отвлечься от ненужной бумажной работы псевдомагистра. Кэйа глянул на подругу искоса, словно говоря мнимое спасибо. Всё же она смогла да вывести его из душного кабинета на свежий воздух. Лиза же спокойно сидела на стуле, иногда звеня колокольчиком на своей ведьминской шляпе, что сейчас покоилась на её коленях. Было непривычно видеть её без экстравагантного аксессуара, но Кэйе не было на что жаловаться. Тёмно коричневые волосы женщины были стянуты в лёгкую косу на плечо, совсем немного растрепавшись. Затушив окурок об стеклянную поверхность пепельницы, мужчина тянется за следующей, как Лиза убирает от него коробочку, которая мирно лежала на столике. Только таблички рядом с сигаретами не хватало, мол, «бери, это точно уберёт твои проблемы». Кэйа усмехается на свои же мысли, но почти сразу же удивляется — почему нельзя ещё одну взять? — Ты скурил уже четыре, но так и не сказал и слова за всё это время, — улыбается библиотекарь, качая ногой. — не люблю молчать, если честно. — Шантажировать плохо, моя дорогая Лиза. — дуется мужчина, скрещивая руки на груди, показательно отвернувшись, вздёрнув подбородок к небу. — Как будто ты такого никогда не делал. — с сарказмом констатирует факт Лиза, мягко усмехаясь. Кэйа даже повернулся к женщине, тоже улыбаясь во весь рот, хихикнув. Она права. — Ну по правде говоря, я даже не знаю о чём говорить так-то. — честно признаётся Кэйа, опуская глаза в пол. Лиза вздыхает. — Ну ладно. — она думает с минуты. — Тогда я скажу тебе несколько тем и ты должен выбрать одну из них. Ну может и не одну, если захочешь побольше поговорить. Та-а-ак… Ну как с личной жизнью? Появился ли кто? Не знаю… Как ваши взаимоотношения с Мастером Дилюком сейчас идут? — Кэйа удивлённо глянул на женщину, не понимая таких вариантов тем. Личная жизнь?.. Дилюк?.. Что она… — Глупенький, ты что думаешь, что я хочу тебя свести с ним? — продолжая говорить, но после прерываясь на смех, говорит Лиза. Смаргнув слёзы из уголков глаз, женщина смотрит на капитана. — Не подумай, о Архонты, я ничего такого не имела в виду. Хах. Просто я уже говорила, что видела вас вместе, когда вы гуляли. Но… Она резко замолчала, заставив Альбериха напрячь плечи, нахмурив тонкие брови. — Но — что? — Просто… — она снова молчит. — Ты уверен, что он правда этого хотел тогда? Гулять с тобой? Ужинать? Я… Я видела его лицо тогда. Возможно ты был так счастлив, что он вышел с тобой в город, что даже не замечал того. Он, как бы тебе помягче сказать, — она подумала. — тогда он скорее всего хотел уйти, Кэйа. Хотя это только мои мысли, но я так думаю. Может быть я ошибаюсь, ибо не так хорошо знаю его, как ты. Скорее всего. Кэйа молча слушал Лизу, с слегка приоткрытым ртом, не смея и звука сказать. Он не знал с чего библиотекарь решила заговорить в таком ключе, но им сейчас правили две стороны: любопытство с толикой обиды, а также и желание опровергнуть. Дилюк не мог же просто сидеть и ждать, когда всё закончится и не говорить об этом Кэйе? Так ведь? Они, конечно не смогли тогда нормально начать разговор, так как обычные дежурные вопросы из интереса и короткие ответы, таковым, в понимании Кэйи нельзя было назвать. Возможно и в правду Лиза не так сильно знала Дилюка, от чего и говорила подобное. Но женские глаза почти что могут видеть тебя насквозь и забираться в душу, вскрывая скелеты в шкафу. Дилюк не был двуличным. Никогда. Кэйа вздыхает, протягивая ладонь, внутренней стороной вверх, явно показывая, чтобы ему дали то, что он желает. Лиза грустно приоткрывает рот, втягивая воздух, вытаскивая из сумочки пачку сигарет, отдавая одну мужчине. В воздухе почти мгновенно появляется полупрозрачный серый дымок. — Это не так, Лиза, — теперь уже настал черёд Кэйи нарушить молчание. Он через плечо повернулся к подруге, одной рукой держась за перила балкона. — Хорошо. — коротко кивает женщина, делая очередную затяжку, выдыхая дым. С площади слышится людской гул и громкие визги детей. Спокойствие. — Ты меня спросила по поводу личной жизни, — через минуту, произносит Альберих, поворачиваясь обратно лицом к улице и домам. — я до сих пор никого так и не нашёл, как ты могла уже заметить. — Пфф, — хихикает Лиза снова. — Не волнуйся, Кэйа, это не продлится долго. Уж тебя то я знаю. От чего-то она заговорчески блеснула глазками, пряча ухмылку за сигаретой, которую снова закурила. Этот жест доброй воли Кэйа никак не прокомментировал. Он чуть сгорбился, больше облакачиваясь о перила. Мужчина сглатывает. — Не думаю, что между нами уместно вспоминать, да и в целом говорить о Дилюке. Я… Я пока что ещё не знаю, как быть с ним, так как не уверен, что он меня простил. Про какое-то доверие я вообще умолчу. — он помолчал некоторое время, будто в раздумьях. — Мне всегда грустно, когда мы сидим в таверне… и что мы даже не можем поговорить. Просто по душам. Просто без каких-либо формальностей. Словно ничего и… не было? Лиза молчит. — Хах. Возможно я слишком наивен в этом плане, думая, что могу что-то исправить по щелчку пальца, — мужчина даже наглядно показал, щёлкнув, будто женщина не могла этого понять. — я… я правда пытаюсь хотя бы что-то исправить. Правда… Но это очень… сложно… моих ошибок не исправить… Ком подходит к горлу, от чего Кэйа не может более ровно говорить, заставляя в его монолог прокрасться запинкам и всхлипам. Мерзко. Мерзко от самого себя. Он давно уже не может контролировать свои эмоции. Иногда он переодически и сам забывает, что нужно держать маску весёлого капитана, который может развеселить своими каламбурами любого. Но перед друзьями тем более ему сложнее. Он не должен утаивать что-то. Но… Он привык врать. Врать во всём. Только бы никто из-за этого не пострадал или же просто не возникло лишних вопросов. Когда надо он весёлый молодой человек. Когда было нужно он будет ледяным капитаном, что должен был узнать информацию любыми способами. А когда не надо он… такой… Слабый. Беспомощный. Убитый собственными эмоциями, чувствами и переживаниями. Хотевший всего-навсего чтобы его крепко обнимали и гладили по голове. Он правда этого желал. Он хотел иметь семью — свою семью, которая будет его любить и заботиться. Он не мог, не имел права, жаловаться на то, что ему дали Рагнвиндры. Это, возможно, было даже лучше. Там его приняли, как своего. Там его не бросали ни разу на произвол судьбы, загадочно говоря, что он их последняя надежда. Там было… тепло, уютно и возможно даже более роднее, ежели там, где он родился. Окурок, что держал Кэйа в пальцах, уже давно истлел и потух от ветра, что блуждал по улицам Мондштадта, от чего мужчина бросил его в пепельницу к остальным. Лиза видела, как мужчине тяжело, от чего укол совести слегка кольнул её, заставляя подняться с насиженного места, проходя к капитану. Женщина осторожно, без слов, развернула того к себе лицом, обнимая и прижимая к себе, словно ребёнка. В целом Кэйю можно от чего-то считать ребёнком. Мужчина желал чужого внимания, был всегда в центре событий. Пытался всем угодить и помочь. Ну от чего не ребёнок? Лиза успокаивающе, словно мама, чмокнула мужчину в лоб, продолжая также держать Кэйю в своих объятиях, не отпуская. Это же когда-нибудь закончится?..

***

Попрощавшись с Лизой, Кэйа вышел из здания штаба на шумную улицу города. Ему не захотелось продолжать работу за столом в душном кабинете, ибо это уже начало действовать на нервы. Почти сразу, как только Джинн покинула Мондштадт. Держа сигарету во рту, мужчина медленно плелся по каменной дорожке, спускаясь по некрутой лестнице, идя к воротам. Бросив взгляд на, перебирающую какие-то бумажки, Катерину, Кэйа продолжил шагать. Было почему-то и спокойно, от того, что он высказался и услышал несколько минут назад, но было и грустно. Он правда такой наивный? Возможно. Хотелось бы думать, что его простили за те полтора-два месяца, что он пытался исправить в их сложном общении с Дилюком, но… Всё было слишком очевидно. Дилюк не может переступить через свои принципы и прошлые обиды давних лет. Его слишком сильно сломали. Всё то, что было между ними будто обрубили под корень. Вырвали и растоптали в грязи. Омерзительно. Но по факту никто из них не виноват, если подумать логически. Ни Кэйа, который из-за чистого отчаяния рассказал Рагнвиндру правду, сразу после потери дорогого человека, ни Дилюк, что не мог принять подобный факт сразу. Трезво мыслить не мог никто тогда. Сложно. Слишком сложно. Но что превалировало над рыцарем в тот день было лишь облегчение. Это звучит грязно и жестоко, но так и есть. Он смог избавиться от пут долга и ответственности. Он мог теперь не разрываться между прошлой жизнью и нынешней. Между его родной семьёй, что взрастила и той, что дала ему кров над головой, тепло и самое главное — любовь и заботу. Будь у него выбор, он бы предпочёл семью Рагнвиндров? Трудно говорить об этом сейчас, когда уже ничего нельзя было изменить. Кэйа потупил взгляд в землю, стараясь отогнать мысли о грустном прошлом. Конечно, вспоминать юные годы, проведённые в солнечные дни тех лет было приятно, но… ему сейчас это не доставляло никакого удовольствия. Лишь печаль. Он хотел поговорить с Дилюком по поводу их вчерашнего ужина, мужчина желал знать правду ли Лиза сказала ему о том, что видела или же женское чутьё подвело. Но эти вопросы скорее всего так и останутся без ответов. Кэйа не любил неопределенность. Эта самая неопределенность его и пугала в каком-то смысле. Возможно рыцарь желал жить в светлом мире без каких-либо отрицательных эмоций, но, к сожалению, всё сложилось не так как он бы этого хотел. А жаль… Ничего не говоря стражникам у ворот, что поприветствовали своего капитана в дежурной манере, Кэйа продолжил шаг вперёд, по каменному мосту.

***

Уничтожая слаймов одного за другим, рыцарь без каких-либо эмоций разрубает их, заставляя слизь пачкать не только траву и землю вокруг, но и одежду. Мерзкое и липкое ощущение. Кэйа пытается стряхнуть с себя эту грязь, но лишь марает свои руки. Подняв голову к небу, Альберих тяжко вздыхает, закрывая глаз, отдаваясь тихому ветру и пению птиц вокруг, восстанавливая дыхание и остывая после бойни. Как он умудрился забрести на территорию винокурни, мужчина и сам не понял, но одно он знал точно — если он и захочет прийти, то его не встретят с распростёртыми объятьями, а лишь клеймором у шеи. Если, конечно, Рагнвиндр был там сейчас, а не в таверне или же на каком-нибудь приёме. Хочется прийти. Навестить спустя долгие годы старых знакомых. Обнять и поговорить за чашечкой чая о том, что произошло на протяжении всех этих лет его, Кэйи, отсутствия. Мужчина хотел бы увидеться с Аделиндой, что стала ему почти что матерью, насколько сильно она опекала сыновей мастера Крепуса, прощая абсолютно всё, что только могли сделать эти неугомонные мальчики. Посмотреть на повзрослевших Моко и Хилли, которые чаще всего болтали обо всём, в особенности обсуждая слухи, что доходили до них из города, отлынивая от работы по дому, но почти сразу получая нагоняй от главной горничной. С тем же Эльзером Кэйа мог обсудить новые виды вина, которые наверняка появились недавно и несомненно попробовать их в тайне от хозяина винокурни. Всего этого очень хотелось, но… Кэйа попусту не мог позволить себе прийти туда. Было страшно подумать, что сделает с ним Дилюк, когда узнает. Сейчас мужчина бы и ушёл с территории Рассвета, если бы почти что детский интерес не завладел им тогда. Он всё же направился к старому дому на свой страх и риск.

***

Медленно идя по небольшой каменной лесенке, Кэйа осматривается вокруг, словно был здесь впервые и никогда даже и не замечал этого места поблизости. На улице никого не было. Все были внутри, что давали понять окна, из которых лил тусклый свет ламп. Кэйа молился всем богам, только бы хозяин винокурни был не дома. Часов у рыцаря естественно с собой не было, от чего ему приходилось хоть как-то, но определять время по солнцу и небу, что начинало окрашиваться в рыже-медовые тона. Всё же вечер наступал быстро в это время года. Последний месяц лета. Хотелось бы всё время лежать на пляже и нежиться под палящим солнцем, жмуря глаза от ярких лучей, попивая какой-нибудь слабоалкогольный коктейль, мечтая обо всём на свете. Нет, сегодня у него уже наметились другие планы, а завтра быть может рыцарь и отдохнёт от серой рутины бумажной работы в кабинете Джинн. Расслабиться хоть как-то. Всё же дойдя до тяжёлых деревянных входных дверей, Кэйа втягивает ртом воздух, думая всё же стучатся или же просто уйти и никого не тревожить своим неожиданным присутствием. А если его сразу выгонят взашей, как только ему откроют и он захочет переступить порог поместья? Или же его ударят сзади по голове, связав, отдавая на растерзание хозяину или же собакам?.. А если ему вообще откроет ни Аделинда или же Эльзер, а сам Дилюк?! Страшно было думать и пытаться постучать дрожащей рукой по двери, когда подобные мысли лезут в голову в принципе. И снова Кэйа начал параноить, что его ненавидит весь мир. Сердце стучало быстрее и быстрее, когда мысли о том, чтобы войти внутрь винокурни всплывали в мозгу. На лбу выступила холодная капелька пота, быстро скатившись по щеке, упала, впитываясь в каменный настил. Возможно рука дёрнулась или же Кэйа решил сам это сделать, раздалось несколько неубедительных стуков в двери, заставляя мужчину от чего-то даже отпрыгнуть назад. Он слишком сильно переживал и был напряжён. От чего-то он хотел чтобы ему даже не открыли и он преспокойно ушёл обратно в город, продолжая сидеть за кипами бумаг. Слышится совсем тихий скрип и двери Рассвета распахиваются.

***

Пряча робкую улыбку за чашкой кофе, Кэйа невольно прячет глаза в кружке, пытаясь не встречаться взглядом с Аделиндой, что бегала туда-сюда, всячески стараясь сделать всё, чтобы гость, хотя скорее уж бывший житель дома, был доволен. Альберих видел перед собой стоящую на столе тарелочку с какими-то вкусностями, которые так и хотел положить в рот и раствориться в райском вкусе сладостей, но пока что не прикоснулся к ним. Он ждал. Не особо понятно чего, но какое-то гнетущее чувство превалировало над ним тогда. Хотя Аделинда и сказала о том, что Дилюк скорее всего в ближайшие часы точно не появится на винокурне, Кэйа думал, как можно быстрее уйти незамеченным, если хозяин Рассвета всё же решит почтить жителей поместья своим присутствием.

***

Когда двери винокурни открылись и на пороге стоял капитан кавалерии Кэйа Альберих, Аделинда не могла и слова сказать — она была шокирована. Но разве что только по началу. Потом сильное удивление тем, кого она увидела, а после глаза женщины стали наполняться слезами, от чего она крепко-крепко обняла уже возмужавшего воспитанника, почти что по-матерински прижимая к себе, гладя по синим волосам. — Ну-ну, Ади, — вздыхает Кэйа, продолжая обнимать женщину, слегка нагибаясь, ибо та была на целую голову ниже его самого. — я же не на пол жизни ушёл отсюда. — Три года для меня без вас обоих, это тоже самое, что пол жизни. — всхипывает горничная. Через минуту она всё же отходит от мужчины, вытирая слёзы из уголков глаз белым платком. Поправляя фартук, чуть-чуть оттянув его вниз, Аделинда уже приняла более сдержанное выражение лица, показывая, что она почти успокоилась. Она улыбнулась. — Проходите, господин Кэйа, мастер Дилюк ещё не скоро нас «посетит». И Кэйа неуверенно, но всё же перешагивает порог.

***

— А вы к нам по какому поводу? — из-за стола, заваленного документами, подал голос Эльзер, подняв голову, сразу встречаясь с взором голубого ока капитана. — Неужели внеплановая проверка. Кэйа усмехается, делая ещё один глоток вкусного кофе. Как он любит –много сахара и молоко. Всё же Аделинда помнит его своеобразные вкусы. — Что ты, что ты, Эльзер. Если бы это и была проверка, то я бы не пил кофе здесь и не боялся прихода мастера. Слишком приятная обстановка. Паленья в камине иногда подрагивали и шипели с тихим звуком. Добавлять лишние было бы сейчас бессмысленно. Да и в целом в данное время года на улице было тепло. Отчасти капитан не мог понять для чего камин вообще разожгли, но не ему было это всё обсуждать. Спустя время все жители поместья покинули холл и разбрелись то по комнатам, то занимались своими делами на улице, оставляя капитана одного.

***

Мужчина также и продолжил сидеть за длинным деревянным столом в холле, никуда не вставая и не осматривая помещение. Он знал поместье как свои пять пальцев и мог спокойно найти всё что ему было угодно даже с закрытыми глазами. Не проблема. Съедая последнее наивкуснейшее пирожное, Кэйа довольно облизнул палец, поднимаясь из-за стола. Задвигая стул, он боковым зрением увидел что-то яркое и цветастое, что попусту слишком сильно контрастировало с этой всей богатой и аристократической обстановкой. О, Архонты… — Неужели Дилюк так и не выбросил её? — самого себя спрашивает Кэйа, будто ему могли ответить в совершенно пустом холле. Всё же эта была плохая идея покупать первую попавшуюся на глаза вазу и сразу же дарить её названному брату, думает рыцарь, потирая точку меж бровей. Под чем он был тогда, когда отдавал её в таверне? Но всё же лёгкое тепло разлилось в груди мужчины. Он не избавился от неё. Но она и в правду ужасно здесь смотрится, подумал Кэйа, проходя дальше по залу. Интересно, что говорят люди, которые могут посетить Рассвет, когда видят сие творение природы и явно неумелых рук человеческих, с головой у которого было что-то явно не в порядке? А приглашал ли вообще кого-то сюда сам Дилюк? Делал ли он светские приёмы или же наглухо закрыл все двери и никакую общественность даже близко к Винокурне не подпускал? Это можно было узнать только у самого Дилюка, но… себе дороже. Поглядев на интерьер, что он итак видел по сто раз за день, Кэйа садится на диван напротив камина. Здесь было ещё теплее и уютнее. Несколько книжек высокой стопкой лежали на столике, одна даже почему-то упала. Наклонившись и поднимая один из томов какого-то романа на место, Кэйа всё же позволяет себе явить грустную улыбку на лице. Он не заслужил этого гостеприимства, что сейчас ему предоставляют жители поместья. Где-то слышались тихие шаги — возможно горничные всё ещё убираются; с улицы был уловим гомон людей, что там работали. Работа. Снова в голову полезли мысли о долге перед Джинн и то, что мужчина должен не быть на винокурне и отлынивать от дел, а сидеть на заднице ровно и перебирать документы, которых наверное больше даже чем контрактов придуманных в Ли Юэ. Но уходить Кэйа пока и не собирался. Он хотел вспомнить ту атмосферу, что когда-то была внутри него, когда он жил в этом доме. Удивительно, но рыцарь позабыл, что такое это ваше тепло в кругу семьи. Семья? А что для Кэйи семья? А вот ничего и всё. Он в принципе не мог сказать, что же было для него настоящей семьёй. Ни своих прошлых родителей, ни приёмного отца он на сто процентов не считал таковыми. Отец, бросил его на произвол судьбы, загадочно говоря, что все надежды возложены на хрупкие и молодые плечи маленького ребёнка. Мать Кэйа уже и не вспомнит. Разве что только он во сне иногда мог позволить себе начать напевать какие-то неизвестные мотивы, природу которых не сможет объяснить никому, если его спросят. Возможно то, что он пел были колыбельные, которыми его убаюкивала мама или же просто мелодии, которые он слышал ещё в детстве. Неизвестно. Но точно чего-то подобного в Мондштадте или Ли Юэ он точно не слышал с роду. Крепус Рагнвиндр был человеком замечательным и горячо любимым Кэйей. Рыцарь правда хотел видеть в нём отца, но некий долг, который тогда явно приелся в мозгу, не давали Кэйе полностью раскрыться и считать, что они настоящая семья. Было сложно. Сейчас всё не намного лучше, если не хуже. И дальше по жизни будет также. «Ты омерзителен.» У Кэйи перехватывает дыхание, а сам он замирает, часто моргая. Только не это… Нет-нет-нет…! Мужчина стал теребить свою меховую накидку пальцами, стараясь отогнать лишнее волнение. — Уйди. — шепчет Альберих, осторожно осматриваясь по сторонам только бы никто не увидел того, что происходит в эту секунду. Поехавший на голову капитан, подумают люди, если заметят, как Кэйа разговаривал сам с собой. — Прошу. Не здесь. Только не тут…! — хрипит рыцарь, дыша уже через раз. Ком встал в горле, не давая нормально вдохнуть воздух. «Как будто я буду слушать.» — Умоляю… Губы дрожали в немом крике и хотелось бы сейчас именно бессвязно закричать во всё горло, но мужчина не мог себе этого позволить. Нужно побыстрее убираться от сюда. Он уже на взводе. «Ну дождись ты этого идиота, почему нет.» «Зачем убегать, как последняя скотина?» Кэйа встал с дивана, но тотчас схватился за мягкую спинку, только бы не свалиться на пол. Ноги в мгновение стали ватными и мужчина не мог сделать и шаг к спасительным входным дверям. Слюну он не мог сглотнуть, всё горло стало липким и теперь он мог только хрипло дышать, быстро смотря по сторонам, перебегая взглядом от одной двери к другой. — Уйди… Уйди… Уйди..— почти как в бреду шепчет Кэйа, силясь дойти до двери. Его психика не может этого выносить. Слишком сложно. Он и в правду очень быстро терял над собой контроль и был готов сделать всё что только угодно, только бы избавиться от назойливого и мерзкого голоса. Он бы и смог контролировать себя, если был бы в другом месте: в своей комнате в казармах Ордо Фавониус или же на улице, где-нибудь подальше от людных мест. Но точно не здесь. Он пришёл сюда, сам того не ведая. Решил спустя столько лет проведать старых знакомых. И вот тебе раз. Снова прекрасная возможность потерять себя. Его накрывает. Быстро и качественно. Ноги больше не держат его, от чего мужчина уже полностью садится на пол. Он пытается на четвереньках доползти до выхода. Совсем чуть-чуть, но у него и это не получается. «Ты омерзителен.» Вновь эта фраза, которая как нож режет по и так разбитой душе Кэйи. Он знает что таким и является, но мужчина всегда сам себе это говорит, а не ему это твердят. Сейчас же он не может заткнуть того, кто это делает и пытается свести его с ума. Это дрянь находится в его бошке. Блядство. — Мастер Кэйа! Тьма сгущается перед глазами, заставляя прыгать в её пучины с головой. Он отключился так и не добравшись до двери.