A Fragile Dream

Глаза напрочь отказывались открываться, а руки и ноги, словно приклеили к кровати или же просто загипсовали. Веки получилось разлепить далеко не с первого раза, да и не со второго, но всё же удалось открыть очи, осматривая помещение вокруг. Шторы были неплотно закрыты, заставляя появиться тонкой полосе света, из-за которой можно было увидеть редкие пылинки; все комоды и шкафы стояли на своих же первоначальных местах, будто их вообще не трогали и не передвигали для того, чтобы убрать комнату. Разве что только постельное бельё поменяли, но скорее всего в тайне от хозяина винокурни. Кэйа глухо простонал, медленно поднимаясь на локтях, осматриваясь по сторонам. К сожалению, а может и к счастью, ничего не изменилось в его бывшей комнате. Словно о нём не вспоминали, но и не пытались выкинуть из жизни, как разбитую вазу или же пыльные фотографии в коробках. Хотя бы на том спасибо… От чего-то Кэйа заранее знал, что ему будет предоставлена вода, если пересушит горло, от чего он сразу же потянулся к стакану, который стоял на тумбе рядом с спинкой кровати. Аделинда просто чудо. Дикий сушняк заставил Альбериха мучатся с первых же секунд его не самого приятного пробуждения. Возможно он ещё не до конца вспомнил почему именно отключился и из-за чего теперь лежал в кровати, но подниматься из-под тёплого, и нагретого своим же телом и одеялом, места не хотелось в принципе. Мужчина так бы и пролежал пол дня, не покидая помещение, оставаясь в своём тихом мирке. Единственное, что пришло на ум было то, что он весьма и весьма неожиданно отключился, свалившись в бессознательном состоянии в холле. Единственное. Ах, точно… Его тогда ещё и накрыло из-за внезапно появившейся в голове сущности, которая очень некстати решила вмешаться в его тихую и спокойную жизнь. Буду очень признателен, думает про себя Кэйа, стискивая простыни до треска, заставив на руках вздуться венам, неприятно покалывая кончики пальцев. Он и сейчас готов был бить посуду, а также рвать и метать всё что может попасться ему на глаза, только бы заглушить гнев внутри от собственной бесполезности и того, что он ничего не мог поделать с этой дрянью. Рыцарь вспомнил одну из любимых фраз Дилюка: «Рыцари Ордо Фавониус слишком бесполезны. Они устают даже тогда, когда ничего не делают.» Альберих злобно усмехается, но почти сразу понимает, что это правда, хотя и не до конца точная, в целом можно было и привести множество фактов, которые опровергают это. Он не был бесполезен, никогда, по крайней мере ему все и вся так твердили из разу в раз, но… к сожалению, сам Кэйа так, несомненно, не считал, да и такие моменты, как вчерашний вечер, лишь сажают ростки ненависти к своей личности. А что, Дилюк?.. Собственно… Кэйа резко выдыхает, быстро переводя взгляд на дверь, откуда иногда слышались тихие, но уловимые голоса горничных и работников винокурни. Глаза расширяются, а осознание приходит быстрее выстрела пули — он отключился на территории Винокурни. Его бывшего дома… Там где сейчас живёт его братец, который смертельно ненавидел рыцаря… А сам капитан даже не знал о местоположении главного магната Мондштадта в данную секунду… Дыхание окончательно сбилось из-за резкого и частого сердцебиения, от чего у мужчины даже потемнело в глазах, когда он пытался подняться с кровати, только бы побыстрее найти свою одежду и сматываться из этого места как можно скорее. Кэйа бросил взгляд на тонкую полоску света, которая рождалась из полуприкрытых штор, которые иногда колыхались. Сейчас точно был не вечер, когда он пришёл на винокурню. В данный момент было долбанное утро! Чёрт возьми, как он мог быть настолько беспечным, что даже не заметил этого. Несомненно Дилюк уже давным-давно прибыл и наверняка либо сидит в своём кабинете, либо ходит где-то по дому. Уж лучше бы первое, естественно. Пытаясь сделать всё идеально, только бы никто не заметил подвоха, Кэйа заправляет простынь обратно в матрас, ибо та съехала ну уж очень сильно, после укладывает подушки на место, закрывая всё одеялом, подгибая его по краям. Вроде похоже на то, что здесь никого не было… Это вообще не похоже, мать его! Это сразу будет видно. Но рыцаря это уже не волновало. Нужно валить. Натягивая узкие штаны, прыгая, только бы они побыстрее налезли на его бёдра, мужчина старается уже в голос не ругаться, когда не может застегнуть множество ремешков на поясе, из-за дрожащих рук. Нужно сменить имидж… Когда-нибудь… Блузка в одно мгновение оказывается на плечах и в ту же минуту заправлена в штаны. Накидка и мягкое боа были подхвачены с кресла и крепко сжаты в руках (нет времени их сейчас нацеплять!). Мужчина осматривается. Он должен быстро додуматься, как бы ему свалить, да ещё чтобы его не заметила пара алых глаз, которая может увидеть его хоть за километр. Дыхание перехватывает, а ноги сами понеслись к двери, что выводила на небольшую террасу, выходящую на улицу и на главный вход на территорию в целом. Высота совсем небольшая. Спрыгнуть на раз-два. Но когда ставни были открыты, а мужчина уже собирался перекидывать ногу через деревянное ограждение, то услышал до ужаса знакомый голос, который быстро приближался к комнате, в которой в этот же момент находился незаконно сюда попавший постоялец. — …Мастер Дилюк, я… я просто решила убраться от пыли в этой комнате… Аделинда? Неужели она пытается отвести Дилюка подальше от этой комнаты, только бы мужчина туда не заходил? Она… Прикрывает его? Быть не может! Если это так, то в следующую их встречу рыцарь лично расцелует её и оплатит ей отпуск. — Там грязно и… — Думаю у меня есть право заходить во все комнаты в этом доме. О, боже… Дилюк похоже начинает злиться. Как и всегда. Когда он хотел что-то узнать, а ему отказывали, Рагнвиндр выходил из своего холодного равновесия за секунду. Но у Кэйи нет времени на то, чтобы думать. Он спрыгивает с балкончика вниз, на каменную дорожку, что вела к выходу. Он уже собирается бежать, как… Дверь в комнату почти что с грохотом распахивается, а по полу слышатся тяжёлые шаги от сапог. Сердце замерло от страха. Тихо и очень медленно, шаги стали ещё громче и ещё более слышимы — они приближались к террасе. Кэйа сглатывает комок в горле, пытаясь не двигаться и даже не дышать. Несомненно, его бы не заметили сейчас, но ему стоит быть более внимательным и осторожным, так как он знал Дилюка лучше кого-либо. У Рагнвиндра был стопроцентный слух и зрение, так что услышать шорохи под балконом, учитывая то, что это был лишь второй этаж, ему было бы раз плюнуть. Кэйа отвернулся на долю секунды, но сразу чуть не закричал в голос. На него смотрели два алых глаза, которые источали злость и такую ярость, что Рагнвиндр, если бы мог, уже давным-давно сжёг своим взглядом. Как рыцарь не услышал, что Дилюк спрыгнул с террасы, а главное, появился перед ним, он не мог ответить. Сейчас же ему было важно свалить и не умереть от удара клеймора, что перерубит его пополам. Рыцарь сглатывает. Ноги предательски дрожат, еле-еле удерживая своего хозяина, только бы тот не свалился на твердый настил и не разбил колени о бетон. Губы шепчут что-то невнятное, а глаза мечутся по каждому объекту, который мог появиться на пути его взгляда. Кэйа быстро встряхивает голову, зажмурившись. Вот это у него воображение разыгралось. Слава всем Архонтам, что он до сих пор был жив и что никто кроме него под балконом не стоял. Сердце так и не могло прийти в норму, но пальцы больше не подрагивали, а сам капитан старался хоть как-то, но всё же спокойно ждать. Послышались несколько шагов, которые явно отдалились от террасы вглубь комнаты. Ушёл? — Мастер Дилюк, я же сказала, что убиралась в комнате. — было видно, что Аделинда тоже волновалась, но явно старалась не показывать всей этой нервозности. Слышится совсем тихий, но глухой вздох мужчины. — Кхем… Прошу прощения… На памяти Кэйи Дилюк уже второй раз извиняется. Это он принял уже более спокойно, чем в прошлый раз, да и эти извинения были адресованы даже не ему, так что всё хорошо. Альберих скатывается по каменной стене лишь тогда, когда услышал, что дверь в комнату закрылась. «Нужно срочно возвращаться в штаб и сидеть за бумагами хоть всю ночь!» думает Кэйа, чуть сильнее сжимая боа в руке, даже не задумываясь, что оно могло испачкаться о землю, на которой лежало. Где-то в Ли Юэ Джинн негромко чихнула, виновато извиняясь перед другими членами совета.

***

Прошло, возможно, более двух часов, когда рыцарь мог спокойно сидеть в тёплом и слегка душном кабинете Ордо Фавониус, делая какие-то заметки на листках и ставя печати на документах. Он всё ещё не был спокоен. Не в этот день, скажем так. Его продолжали мучить мысли о том, что прямо в эту же минуту, как он преспокойно что-то записывал на пергаменте, дверь в кабинет будет выбита, а в само помещение залетит огромная огненная птица, сжигая всё на своём пути. Кэйа всё также думал, что Дилюк как-то может узнать, что капитан был на винокурне, без его ведома и разрешения. Страшно даже подумать что будет. Видимо в таверну сегодня вечером Кэйе путь заказан. Да и не только сегодня… Завтра… Послезавтра… «О, Архонты, дайте сил мне», уже почти что молится мужчина, складывая руки в молитвенном жесте, поднимая голову к белому потолку и закрывая глаз. Более тяжело вздыхая, мужчина берётся за голову, оставаясь в омуте своих дум, мало что замечая вокруг себя. Но какое-то странно чувство неожиданной ниточкой закралось в его голову, что может быть что-то будет хуже гнева Дилюка, то, от чего он не сможет отвертеться, как бы не хотел. Кэйа перестал писать, вспоминая сколько раз были очередные приступы и «входы в его голову». Пальцы чуть дрогнули от осознания. Сущность разговаривала в его голове трижды. Не за месяц… А за четыре дня? Да. Как такое возможно. Это было слишком часто. Кэйе стало страшнее в двойне от ещё большего потока своих мыслей. Но одно он сразу выделил на первое место — проклятье стало прогрессировать. С каждым днём оно становится всё сильнее и сильнее. Если раньше, Кэйа мог отсидеться пол дня у себя в квартире, в казармах Ордо Фавониус, стараясь успокоиться после очередного приступа и панической атаки и никто бы об этом не узнал точно, то сейчас… Сейчас нужно быть вдвойне, а то и в тройне осторожнее, чем раньше. После этих странных и, возможно, даже страшных подсчётов, Кэйа с дрожащими ногами будет выходить на улицу, оборачиваясь на каждого прохожего, только бы никто ничего не заметил…

***

В принципе так и случилось. На следующий день идя в штаб, Кэйа шёл медленно иногда смотря то назад, то по сторонам, ища глазами людей. Но какие могут быть люди в шесть утра, мать вашу?! Несомненно паранойя рыцаря достигла просто апогея, от чего он выперся на улицу настолько рано, что даже торговцы не расположили свои лавки с товарами на дорогах города. На улицах Мондштадта в данный час не было никого. Вообще никого. Даже кошки ещё спали, давая понять, что у капитана, возможно, уже едет крыша. Да как можно не свихнуться с тем, что с ним творится?! Кэйа вздыхает. И в правду — улицы пусты. Он глотает воздух и чуть менее нервно идёт в сторону здания Ордо Фавониус, что-то тихо напевая себе под нос, только бы разогнать скуку. Вспоминая, что двери штаба всегда открыты и, что туда могут войти когда угодно и кто угодно, Альберих стал идти ещё более уверенно и не так размашисто. Повезло, что он работает именно там и что ему не нужно иметь по сто ключей от каждой двери и шкафчика в здании. Кэйа даже позволяет себе улыбнуться, хотя скорее это было похоже больше на усмешку, но не суть важно. Под ритм своих мыслей, мужчина даже не заметил, как уже дошел до тяжёлых входных дверей Ордо Фавониус, натужно толкая их, входя внутрь просторного холла. Делая всего шагов десять к дверям кабинета и кладя ладонь на ручку, мужчина осознаёт… Он не сможет войти. Все ключи от кабинетов находятся в шкафчике в библиотеке, а главный, можно сказать, ключ был только у Лизы и у ключника, если женщина потеряет. Кэйа настолько обречённо вздыхает и закрывает глаза, что будто это он совершил самое страшное деяние на свете. Но сзади скрипит дверь и из… библиотеки (?) выходит девочка, что-то между ребёнком и подростком, может лет двенадцати, держа толстую книгу в руках. Она удивлённо смотрит на мужчину перед собой, иногда хлопая ресницами. Кэйа также глупо молчал и пялил на ребёнка, не зная, что и сказать. — Госпожа Лиза не закрывала библиотеку из-за меня. Я её попросила, — девочка моргнула, поправляя подол красно-белого платья. Кажется она была уж слишком уставшей. — Она придёт через два часа, как минимум. А что вы тут делаете, господин рыцарь? Кэйа моргнул. Чего?.. — А… — слова не сразу смогли выйти из горла, но потом мужчина всё же смог что-то да придумать в своё оправдание. — У меня просто слишком много дел здесь, малышка. А тебе лучше отдохнуть. Судя по твоим глазкам ты читала всю ночь. Так нельзя. Ты ведь Элла, да? Девочка кивнула. — Хорошо. Тогда иди. И, ещё раз, отдохни, — повторяет Кэйа, улыбаясь, проходя к двери библиотеки, махая девочке в знак прощания. Тихо открывая дверь, мужчина входит внутрь, медленно-медленно, будто там был кто-то ещё, хотя помещение пустовало. Как говорится: «в библиотеке Ордо Фавониус можно найти всё», поэтому можно и поискать книжки на очень сильно интересующую Кэйю тему. Конечно он несомненно знал, что не ответит и на половину одного своего вопроса, даже прочитав все книги здесь, но всё же попытаться стоит.

***

Проходя очередной стеллаж и вытаскивая толстый том, читая обложку и крайне скучную аннотацию, Кэйа невольно зевает, даже не прикрывая рот рукой. Да собственно и зачем? К чему манеры, когда рядом никого нет? Верно же. Ставя книгу обратно, рыцарь идёт дальше вдоль книжных полок, силясь всё ещё найти то, что он ищет. А искал он информацию о себе, скорее о происхождении своего народа и, собственно, дрянного проклятья, которое нависло над ним. — Да, боже, здесь вообще ничего нет?! — выкрикивает Кэйа в отчаянии, вскидывая голову к потолку. Спускаясь на первый этаж библиотеки, мужчина ненадолго останавливается, осматривать вокруг себя по сторонам. Как он сразу не догадался. Ноги сразу пошли в нужном направлении, только бы оправдать свою догадку, которая пришла ему на ум. Остановившись напротив одного из стеллажей, который явно выделялся на фоне других своей загадочностью, хотя уж скорее тем, что его уже очень давно забросили в уборке, а пылью можно было рисовать на деревянной поверхности. Хотя неудивительно, что Кэйа не сразу вспомнил об этом, так как в принципе очень редко был в библиотеке, во-первых, и то, что этот стеллаж был слишком далеко от остальных, словно его нельзя было видеть.

***

Там в принципе тоже мало что нашлось, но всё же что-то удалось открыть для себя. Хотя это рыцарь уже знал, заставляя тяжело вздыхать. Перелистывая страницу и вновь зевая, мужчина просматривает каждую строчку с умным видом, стараясь вникнуть в смысл старого языка, на котором уже ни один житель Мондштадта не говорит. Трудно понять когда была написана книга. Возможно лет сто, может чуть меньше. Не понятно. В книге слишком всё было скудно преподнесено, от чего груз непонятности и ещё большего количества вопросов только прибавлялись в голове рыцаря. Кэйа смог понять только малость, а именно, что один учёный из Сумеру решил больше узнать о древней цивилизации, только бы раскрыть больше секретов этой страны, которые таились слишком глубоко. Скорее всего эта книга была его дневником и каждая запись написана от руки. Не особо понятно каким образом это своеобразное сокровище оказалось в библиотеке Ордо Фавониус, но возможно это могло помочь. Несомненно фраза «этого народа больше нет и ни одного жителя древней страны не осталось» — Кэйю не удивила от слова совсем. Он на это только потёр точку меж бровей, выдыхая. «Трудно сказать что-либо об этих людях. Их никто не видел. Но прошло больше полувека, как Каэнри'ах была стёрта с лица земли. Хотя нельзя утверждать, что все жители страны погибли. Возможно они скрываются.» Кэйа ещё раз перечитал последнюю фразу, не веря в то, что увидел. Конечно, он не мог поверить в это на слово, но от чего-то некая надежда въелась в его голову тогда. Он никогда не думал о том, что кто-то мог выжить. Нужно будет взять эту книгу-дневник домой и более тщательно изучить всё её содержимое от и до. Поднимая взгляд на настенные часы, что висели над гербом Ордо Фавониус, мужчина понимает, что прошло уже чуть больше часа. Время слишком долго идёт. Даже до рабочего дня осталось около полутора часа. Но учитывая, что как и сам Кэйа, Лиза тоже может опаздать, то рыцарь будет сидеть и корпеть над книжками ещё долго. Может хотя бы кабинет Лизы был открыт? Это была конечно глупая мысль, зная то, как женщина дорожит тем, что там находится, но всё же попробовать стоит. Откладывая книгу в сторону и поднимаясь со стула с тихим скрипом, Кэйа идёт в сторону лестницы на второй этаж, надеясь на то, чего не может быть, к сожалению. Нужно хотя бы как-то потратить время. Оглядываясь вокруг, мужчина заметил, что тут как-то более тоскливо, чем на первом этаже. Возможно люди больше проводили время там, за новыми, только привезенными книгами из других регионов, которые были размещены на полках стеллажей на первом этаже или же им было просто лениво подниматься по лестнице. Ведя пальцами по корешкам книг на полках, Кэйа медленно шёл к кабинету Лизы, желая там провести те полтора часа, которые оставались до прихода женщины, да и в целом начала его рабочего дня. Останавливаясь напротив нужной двери, в конце небольшого коридорчика библиотеки, Кэйа осторожно толкает ручку, чуть облокотившись об неё. Удивительно, но дверь поддалась. Альберих озадаченно поднимает брови, явно не понимая почему ему повезло в этот раз. Входя в небольшую комнатку, мужчина чуть морщится от слишком яркого запаха женских духов, которыми пропахло всё помещение, что вообще нельзя было войти и дышать. Окно почти сразу было открыто нараспашку, только бы не задохнуться в этой духоте и смерче цветочных и фруктовых запахов. Плюхаясь на мягкий диван, тотчас разваливаясь на нём словно домашний кот, Кэйа смотрит в открытое окно, поставив локти под голову, лёжа на животе. Глаз слегка жмурится от яркого света неба и белых облаков, которые слепили и заставляли зрачок сужаться. Мысли были только о двух вещах. Во-первых, Кэйа был если не поражён, так очень сильно удивлён надписи в дневнике о своём народе. Кто-то правда мог выжить? На всём Тейвате потомком древнейшей цивилизации был не только он? Информация достоверна только на половину и то… скорее всего даже меньше. Было грустно это осознавать, но Кэйа пока не мог до конца поверить в это. К сожалению… Он хотел быть не единственным в своём роде. Очень хотел. Но пока поводов думать по-другому у него нет.