A Fragile Dream

Тёмные дождевые тучи закрыли небо над Мондштадтом, не давая пробиться и лучику света. Облака словно крылья некоего неизвестного существа полностью обволокли всё пространство над городом и над его окрестностями в целом. Но во время жаркого лета, такое явление, как дождь, было необходимо. Воздух сухой и дышать было сложно. Но с приходом стихии, становилось намного лучше. И природа радовалась и цвела, и человек мог вздохнуть полной грудью. Жители Мондштадта сейчас как можно скорее покидали улицы, только бы не промокнуть до нитки, ибо дождь усиливался с каждой секундой, а после и вовсе перерос в настоящий ливень. Кто-то пытался прикрыть голову хоть чем-то, кто-то просто медленно шёл под тяжёлыми каплями дождя, падающие на волосы, кто-то просто ловил дождь из окон собственного дома, вытянув руки. — Зачем нам сейчас туда идти? — обхватывая плечи и пытаясь хоть как-то согреться, говорит сестра Розария, всячески себя сдерживая, только бы не пнуть широко улыбающегося капитана рядом с собой. Кэйа неопределенно хмыкает, а после и вовсе смеётся. — Неужели, моя дорогая Розария желает сделать всё без капли любимого алкоголя. Обычно мы так не делаем, не находишь. Женщина закатывает глаза, словно её подловили на слове. — Как хочешь, — тихо говорит та, сразу замолкая и входя в помещение. Сняв с головы своеобразный головной убор, Розария садится рядом с Кэйей за барную стойку, ожидая что же закажет капитан, ибо ей было лень придумывать, что она сегодня будет пить. Спустя некоторое перед ней появляется бокал излюбленной «Полуденной смерти», а перед капитаном несомненно стакан ароматного виноградного сока. Несомненно не ей спрашивать у бармена почему он так относится к своим клиентам, ибо она в целом была не в праве на это. Но сам факт того, что Кэйю даже при ней обделяли на нормальные напитки и их подачу с первого раза, несколько забавляли её. Хоть женщина этого и не покажет, но за бокалом алкоголя она невольно спрятала лёгкую улыбку, которую даже, можно сказать, всевидящий мастер Дилюк не смог бы разглядеть. В целом обстановка располагала, чтобы эти двое поговорили — сука, нормально поговорили — но как бы то ни было, из них этого хочет, видимо, только Кэйа. Розария бы прямо сейчас покинула бы их, в какой из вечером себе отказывая в… своеобразной, но всё же близости с капитаном, но она не могла просто так забирать Кэйю из-под носа Дилюка, когда те могли что-то наладить… возможно наладить. Но похоже она сегодня никуда не уйдёт. По сдвинутым бровям и постоянному кусанию губ, было видно, что мастер Дилюк был явно не в настроении, это ещё мягко говоря. На его лице было написано только бы Кэйа и монахиня покинули его и оставили одного. Но ни тот, ни другая пока не планировали уходить на трезвую голову. — Ох, мастер Дилюк, плесните ещё вина, хорошо, — уже чуть захмелевший капитан говорит, чуть ли ластясь к мужчине перед собой. Кэйа довольный развалился на барной стойке, иногда задевая локоть Розарии своим, заставляя ту лишь скрипеть зубами. — Идиот. — сквозь зубы, шипит Дилюк, но просьбу выполняет. Как ни парадоксально, пока Кэйа не напьётся, он никуда не уйдёт. Всё логично. Ставя и перед капитаном, и перед монахиней по стакану, Рагнвиндр продолжает протирать бокалы, только бы не видеть лиц этих людей. И почему только они решили прийти в «Долю ангелов»? Почему из всех людей Мондштадта именно они? Дождь льёт как из ведра, а они решили выпить. Но на эти мысли Дилюк всего-навсего хмыкает самому себе, более не произнося ни слова.

***

Прискорбно это осознавать, но сегодня Розарии пришлось нарушить свой обет не напиваться. Сейчас она не отличалась от тех выпивох, которые постоянно тут околачивались и которых чуть ли взашей выталкивали из таверны, только бы они освободили помещение. В целом в таком состоянии был и Кэйа. Конечно чуть лучше. Совсем чуть-чуть. — Что ж, дорогой мастер Дилюк, — наконец осушая последний выпитый бокал и с громким стуком ставя его на поверхность стойки, мурлычет Кэйа, который был уже давным-давно в стельку пьян. — думаю, с этой милой дамой мы вас покинем. Он поднимается со стула, протягивая руку Розарии, чтобы та тоже вышла из-за стойки. Женщина закатывает глаза, но всё же встаёт. Она не вела себя также развязно и игриво, как капитан, но всё же была и сама на веселе, хоть и по-своему. Её лицо хоть и только покраснело, в целом ничего не выражало. Она даже бровью не повела, когда выскользнула из-под руки капитана и идя вперёд, почувствовала на своей заднице крайне громкий шлепок, а после услышала и тихий смех позади. Всего-навсего чуть повернула голову, но потом развернувшись к двери, шла к выходу из заведения. — Доброй ночи, господин Дилюк, — покидая таверну, говорит она, ожидая когда Альберих догонит её.

***

Хотелось бросить головной убор и эти побрякушки на землю, только бы они не мешали женщине держать капитана за воротник рубашки, прижав к себе, когда они почти дошли до дома Кэйи, но по крайне необычному стечению обстоятельств, сделали шаг в подворотню за домом. Мужчина, как и всегда был крайне нетерпелив, от чего Розария больно кусает его за нижнюю губу, сминая её, а после и вовсе слизывая кровь. Его руки блуждали по телу монахини, но как и всегда в пределах нормы. Под одежду забирался только, когда их никто не видел или же когда этого хотела сама Розария. Но Розария останавливается, когда видит два алых глаза, которые безразлично смотрели на них в течение пары секунд. В этот момент Кэйа не смог бы увидеть их, ибо крайне сильно был занят осыпаем поцелуями тонкой шеи женщины, от которой даже не оторвался, когда почувствовал, что монахиня замерла. «Да и какая разница?..» — отводя взгляд в сторону на секунду, думает женщина, чуть нахмурив тонкие брови. Рагнвиндр не остановился и не пялился на них. Он просто, как бы то ни было, нечаянно бросил взгляд в сторону. Он не хотел и, можно сказать, не должен был это видеть. Хотя, скорее всего, это и не его дело. Какая ему вообще должна быть разница какие у них отношения. Пока они не трахаются у него на глазах или же в таверне, всё в порядке вещей. Хотя несомненно, как сразу подумал Дилюк, они будут трахаться в доме Альбериха. Но к большому удивлению Дилюка, Розария состроила на лице подобие довольной ухмылки, явно заставляя мужчину чуть покраснеть, а после и вовсе начать давиться возмущением, на пару секунд встав на месте, не идя дальше. «Пусть видит чего он себя лишает.» — злорадно думает монахиня, более не смотря на Дилюка, показательно впиваясь в чужие губы своими, заставив Альбериха тихо замычать. Медленно моргнув, словно пытаясь не видеть то, что представало перед ним, Рагнвиндр чуть ускорившись пошёл по улице, быстро скрываясь из поля зрения Розарии. Женщина не будет говорить капитану, что их увидел его названный братец. Да и зачем это делать сейчас. Только весь кайф обломает и себе, и капитану.

***

Не прошло и двух минут, как они вошли в квартиру, после чего сразу одежда полетела куда только было возможно. Скорее всего часть вещей на утро они будут долго искать, но сегодняшний вечер того стоил. Да и кого это волновало — передадут друг другу в таверне. Почему нет? Осторожно нависая над женщиной, Кэйа медленно и крайне нежно целовал каждый сантиметр бледной шеи, оставив всего одно краснеющее пятнышко над ключицей. У них договоренность — не оставлять метки на теле друг друга. Но, чаще всего, они игнорировали этот факт или же соблюдали, но посредственно, как сегодня например. Быть партнёрами по сексу было прекрасно. Ещё если учитывать, что это был секс без обязательств. Что может быть лучше? И удовольствие, и никаких отношений, что было нахер не надо им обоим. Лишняя морока. Трудно было назвать их отношения дружескими, а уж тем более близкими. Скорее услуга за услугу и это не включало в себя их интимную близость. Скорее… Информация. А секс это так — развеяться и всецело получить удовольствие. Не более. Комната достаточно быстро наполнилась тяжёлым дыханием и тихими стонами. А температура обоих тел быстро поднималась, от чего в воздухе почти что образовался пар. — Я же просила. — злобно сверкая глазами, опустив взгляд на возможное место засоса, шепчет Розария, иногда моргая. Глаз капитана давно уже подернула серая дымка, а зрачок стал стеклянным. Он будто ничего не видел перед собой, но в тоже время все ощущения были обострены до предела. — Ты тоже можешь нарушить этот запрет, — заговорчески шепчет женщине на ухо Кэйа, чуть прикусывая мочку. На людях они ведут себя максимально отстранённо, только бы никто ничего не понял. Хотя понимать тут было и так нечего, даже они сами не могли досконально разобраться в своих отношениях и как надо друг друга называть. Но это было и не особо важно. Альберих для Розарии просто«капитан» или же «Кэйа», более она его никак не называет. А для Кэйи женщина либо «просто Розария», либо «монашка без веры». Их устраивало такое. Не успевает мужчина подняться на локтях и вновь быть сверху, как монахиня резко вцепляется зубами в тоже место, куда и ей капитан поставил метку. Альберих глухо стонет, почти что болезненно, но не делает ничего против действий женщины. — Что б тебя, Розария… — с закрытыми глазами выдавливает из себя капитан, явно пытаясь прийти в себя после такого. Под ухом слышится тихий смешок, но когда Кэйа опускает взгляд, чтобы только увидеть хотя бы какое-то подобие улыбки на лице монахини, та снова принимает каменное выражение отстранённости. Капитан на это лишь закатывает глаза, опустившись к алым губам женщины, а после и вовсе заставляя ту сминать пальцами простыни, всячески себя сдерживая от вырывающихся стонов. На растяжку мужчина тратит не так много времени, ибо и сам был на пределе своих возможностей, только бы сразу не начать вдалбливать худое тело женщины в матрас. Штаны уже довольно болезненно давили на давно вставший член, от чего Кэйа только и может, что сжимать зубы, скрипя ими. — Может уже закончишь…и… трахнешь меня по нормальному?.. — сглатывая очередной стон и на пару мгновений замолкая, прикрыв глаза, ворчит Розария. Она некоторое время буравит капитана взглядом тускло рубиновых глаз, когда тотчас запрокидывает голову назад, с шумом хватая воздух. Она вцепляется одной рукой в предплечье Альбериха, а второй до треска ткани сжала белые простыни. С каждым новым толчком, монахиня была на пике и была готова уже кричать в голос от удовольствия и того чувства нереального экстаза, который она испытывала в то мгновение. Лицо Кэйи почти выражало тоже самое, но отчасти по-другому. Не то чтобы он не наслаждался процессом, просто ощущения и того, и другой были несколько разные, но не менее приятные. Всё же крики стали вырываться из горла женщины, от чего она более не стала держать маску холода на лице. Да и кто будет это делать, а, главное, сдерживаться, когда ты получаешь такое удовольствие от человека, да и от процесса в целом.

***

Утро встречает обоих диким сушняком. Но никто из них не хочет вставать с мягкой кровати, а главное из-под тёплого одеяла. Даже если Мондштадт будут бомбить или же начнётся восстание, они не встанут с кровати, а будут продолжать так лежать. Утренние лучи стали пробиваться сквозь тонкие белые шторы, падая яркими полосами света на лица спящих. Сделав глубокий вздох и также продолжая лежать, Розария больше уткнулась в шею капитана, который продолжать тихо и мирно сопеть, даже не думая просыпаться. Монахиня не стала его будить. Да и зачем собственно ей это? Она и сама не планировала идти на утренние пения. Лучше отлежаться в тёплой кровати с красивым мужчиной, ежели вставать в семь часов (так показывали настенные часы, на которые женщина бросила взгляд) и идти на хоровое песнопение и мёрзнуть пока будешь добираться до собора. Да и в целом Кэйа должен был нормально поспать хоть когда-то. Хотя буквально вчера он выглядел так словно заново родился. Весь из себя один светящийся лучик. Ни тебе привычных мешков под глазами, ни постоянное зевание, когда с ним разговаривали или же когда он витает в облаках, а голова болтается из стороны в сторону, только бы не приложиться к какой-либо поверхности и сразу не уснуть. Всё-таки можно устроить себе и выходной сегодня, думает Розария более не думая о утренней службе, закрывая глаза, пытаясь хоть как-то да уснуть. Не думая, что капитан может проснуться от такого, женщина забросила ногу на чужое бедро, сильнее прижимаясь к тёплому телу под боком.

***

Того тепла, что было до его пробуждения, Кэйа более не чувствовал. Поводив рукой по кровати он так и не нашёл следов Розарии. Как бы это ни было прискорбно, в целом их ничего не связывало, но от чего-то всё же было обидно. Несомненно не только монахиня им воспользовалась, но и Кэйа ей тоже. — Эта сучка могла бы и остаться на завтрак, — поджимая губы, произносит Альберих, поворачиваясь на бок, спиной к окнам. Накрывшись одеялом, создавая подобие кокона, только бы утренняя прохлада не морозила ноги. Но где-то сбоку слышится тихий вздох, а после и какая-то странной интонации усмешка, будто её обладатель был чем-то огорчён. — Как грубо, господин Кэйа. Кэйа резко оборачивается, сразу вскидывая брови, когда видит женщину, которая стояла у окна с сигаретой в руке, да ещё и укутанная в одно из одеял, которое ей дал мужчина. Неужели она даже не планировала уходить?.. Укол совести поразил Кэйю, заставляя того лишь виновато чесать затылок не смотря на женщину. — Кхм… Извини, — поднимается с кровати Кэйа, пытаясь найти чистое бельё в комоде пока Розария смотрела в окно на только пробуждающуюся улицу. Одевшись, Кэйа медленно подходит к монахине сзади и наугад укладывая руки на пышную задницу, которая своими формами просвечивалась даже сквозь тонкое одеяло, чуть сжимает, прижимаясь животом к чужой спине. На этот жест доброй воли Розария никак не отреагировала, но отчасти даже расслабилась. Она вытащила из коробочки ещё одну сигарету, протягивая капитану. — Благодарю, — произносит тот, поджигая ту зажигалкой, что лежала на подоконнике. — Нормально спала? Это был чисто дежурный вопрос, не было в нём той заботы, которую проявляют те же влюблённые парочки после их первой брачной ночи. В целом Кэйе было просто интересно, ибо вчера у него в последний момент просто сорвало крышу, не только от выпитого алкоголя, то и от лютого желания. Несомненно, Розария могла при первой же возможности упрекнуть его в этом, мол, что это вообще было? Ибо она уже переходила на крик периодически, чтобы только её не вдолбили в кровать. Но в целом жёстко она тоже любила, в целом как и капитан. Но обычно у них такого не было. — Нормально, — сильнее обычного расслабляясь уже в объятьях Кэйи, так как тот убрал руки с задницы женщины, приобняв ту за плечи, а после и вовсе скрещивая руки на её груди. — разве что снова видела твоего братца прыгающим по крышам. Где-то в три ночи это было. Ты уже спал, как убитый. Кэйа хмурится, но в его движениях это не было заметно, как стоял спокойный, так и продолжил. Разве что только сигарету стал держать в одной руке. — Ничего особенного, — чуть более безразличным тоном произносит капитан, чем он того хотел. «Правда?» Глаза тотчас расширились. Блять, ну вы серьёзно сейчас… Нет… Кэйа убирает руки с груди женщины, отстраняясь. Но в тот момент голова стала резко болеть, словно по ней били молотками. Но именно такой резкой боли не было до сего дня. — Кэйа?.. — туша окурок о стеклянную пепельницу, говорит монахиня, медленно повернувшись лицом к мужчине. Но в ту же секунду на её шее смыкаются длинные пальцы сжимая почти до хруста даже в костяшках. Руки монахини тотчас вцепились в чужую, только бы вдохнуть спасительный глоток свежего воздуха и не задохнуться. Было трудно ориентироваться и пытаться вспомнить где находился её кинжал и пытаться разомкнуть пальцы на её шее. Но единственное, что она успевает заметить, пока не отключилась были слёзы, которые обильным потоком лились из глаза капитана. Что он…? Но более Розария ничего перед собой не видела, проваливаясь мир тьмы.