A Fragile Dream

Мир стремительно тускнеет в глазах мужчины, от чего он не может нормально стоять на ногах, но словно какая-то некая сила всё ещё заставляет его не падать на колени и не разжимать пальцы. Ногти Розарии до крови и багровых борозд царапают руки Кэйи, только бы он отпустил её. В глазах страх, а также желание не задохнуться. Как бы то ни было, рыцарь был в разы сильнее, чем она, даже если и монахиня тоже обладала физической силой. Всё что можно тогда прочитать по губам женщины было лишь: «Отпусти. Отпусти, умоляю.» Кэйа видел перед собой размытый образ Розарии, в очах которой читался только страх не только за свою жизнь в частности, но и за то, что она не понимает что происходит. Капитан не слышал ни слова, которые вылетали из горла женщины до её хрипоты. В голове крутилось только одно: «это не я! Я не управляю этим. Помогите!» Но как бы он ни старался, Альберих не мог произнести ничего. Только обжигающие слёзы катились по его щеке, совершенно неконтролируемым потоком, которые он даже не мог вытереть, ибо его тело словно парализовало. То, что видит Розария — не то, чтобы хотел сделать Кэйа. Это не он. Это то, что сидит в нём. Кэйа молил всех архонтов, всех всевозможных божеств, которые только существуют на свете, только бы он разжал пальцы и дал Розарии упасть на пол. Но этого не произошло. Его трясёт, ноги становятся ватными, но как бы он не желал повалиться на паркет, абсолютно всё что он бы хотел, не сбывалось. — Хватит… — сипит Кэйа, пытаясь хоть как-то двигать губами. Он никогда не видел столько страха в глазах Розарии, тем более перед… ним? Как бы это ни было прискорбно осознавать — это правда. — Умоляю… — попытки сказать хотя бы что-то, снова проваливаются. Капитан это словно одними губами говорил, даже будто звуков не было. Он чувствует, как ногти Розарии уже не так сильно и ожесточенно царапают его, от чего он быстро переводит взгляд и не увидев былого блеска в её глазах, содрогается всем телом, став дрожать ещё сильнее. — Хватит. хватит… ХВАТИТ!!! Крик проносится по всей комнате и возможно даже за её пределами, а после слышится глухой удар об пол. Он наконец-то разжал пальцы, давая Розарии упасть на пол. В голове так же и продолжает крутиться смех и множественные слова хриплого голоса, но Кэйа их уже не слышит. Они постепенно стихают. Но осадок после этого останется колоссальный. Он так больше не может. Кэйа падает на колени, но пока даже не может подползти к лежавшей в метре перед ним монахиней. Тело дрожит, а руки царапают лицо до красных полос. Пальцы сжимают волосы до адской боли, вырвав добрый кусок синих прядей. Обхватив себя за плечи, Кэйа опускается на пол окончательно, лбом касаясь паркета, чуть стуча зубами, ибо губы дрожат, пытаясь глотнуть воздуха. Но их будто сдавило под прессом, от чего мужчина так и не смог ничего сделать. Поднимая глаза и видя тело подруги напротив без сознания, новый поток слёз вырывается, заставляя на полу оставаться дорожке пятен. Альберих пытается подползти к монахине. Коснувшись её щеки дрожащей рукой, мужчина чувствует, как они похолодели и даже та естественная бледность, которая была присуща женщине, теперь уже переросла в мертвенно бледный тон кожи. Глаза капитана расширяются от осознания, но в последний момент, женщина издаёт хриплый стон, словно глотая воздух, после чего всё её тело резко вздрагивает, будто её окатило холодной водой. Она распахивает глаза, с ужасом смотря по сторонам. Но её взгляд тотчас натыкается на Кэйю перед ней, после чего она, явно болезненно, отскакивает от него, врезаясь в стену сзади. В её глазах страх и ужас. Она не может это контролировать. Та холодная маска, которую она обычно держит перед всеми слетает мгновенно, от чего теперь она показывает свои истинные эмоции. — Не. подходи ко мне… — шипит Розария, в основном потому что нормально она пока даже дышать не может. Кэйа понимает, чтобы что он не сейчас не сказал всё будет бесполезно. Розарии будет всё равно на его извинения, на то, что это даже не он был, в частности. — Ро… — Просто сиди, где сидишь. — выдыхает она, поджимая колени к себе. Монахиня сглатывает вязкую слюну, которая скопилась в горле и на нёбе, стараясь нормально заговорить. — Я… Не знаю, что это было, но. — она отводит глаза в пол, а после вновь посмотрела на Кэйю. — думаю очевидно, что… это был не ты. Но пока мы оба не придём в себя, в особенности ты, — она поджала губы, словно извиняясь перед мужчиной, ибо тот сразу же чуть приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то колкое в свою сторону. Она знала эту его черту. — мне бы хотелось посидеть так. Она медленно стала подниматься, осторожно опираясь рукой о косяк стены. Ноги всё ещё с трудом двигались, но хотя бы уже могли чуть уверенно стоять и то ощущение, словно они были сделаны из массы гидро слайма, пропало. — Сиди здесь! — резко говорит Розария, увидев, что Кэйа тоже хотел подняться. — Я принесу воды и вернусь. Словно она была одна в комнате, женщина скидывает с плеч тёплое одеяло и оставаясь совершенно голой, идёт к комоду с одеждой и вытащив оттуда белую сорочку, накинула на себя, по пути на кухню вставляя пуговицы в дырочки. Кэйа продолжает также в молчании сидеть, ожидая когда его, видимо уже бывшая подруга, придёт. Он до конца не понимал, что же произошло. Всё было словно в бреду. Они спокойно разговаривали около окна, всё было настолько спокойно и умиротворённо от чего мужчина даже на мгновение подумал, что наступили нормальные дни его чёртовой жизни. Но… как обычно он всё испортил. Все проблемы только из-за него и этой дряни, что засела в нём. А также… — Держи, — Розария привлекает его внимание, поставив стакан на пол перед капитаном, ибо она не была до конца уверена, что Кэйа не опрокинет его, как только возьмёт в руки. Она глянула на его руки, которые были отчасти в крови и ранах. Она сглатывает. Это уже случилось по её вине. — Дай мне руки, — монахиня пару раз моргнула. — только давай без глупостей, хорошо. Рыцарь осторожно протягивает ей правую руку, которая пострадала более, чем другая, он всё ещё боялся, что это может повториться… Но мужчина сразу шипит от боли, когда женщина стала промакивать кровь тряпочкой в каком-то сильно пахнущим средстве. Но лишь сжав губы в тонкую полосу, Кэйа терпел. Он права не имеет сейчас вырываться или же говорить что-то против. Розария видела, как мужчине больно, но та лишь продолжая убирать кровь с рук, всё ещё думала — а что собственно это было? Наконец убрав всю кровь, несомненно некоторые раны всё ещё чуть-чуть кровоточили, стала аккуратно заматывать их бинтами. — Хотя бы чему-то меня научили в этом проклятом соборе, — пытаясь хоть как-то разбавить обстановку, шутит женщина, только бы разогнать ту ситуацию, которая нависла над ними. Она легко, почти что призрачно улыбнулась. — давай другую руку. Я закончила. По прохождению ещё нескольких минут, они наконец-то закончили своеобразное лечение, после чего Розария снова встаёт с пола, чтобы отнести лишний мусор, который валялся на полу. Вернувшись и снова присаживаясь напротив капитана, она осторожно провела по щеке мужчины, новой тряпочкой, где также были красные полосы от ногтей, которые сам же Альберих видимо оставил себе, монахиня помазала их какой-то густой смесью, будто кремом или же мазью. А на самую глубокую царапину, она наклеивает белый пластырь. Наконец закончив с явно не входившим в её планы лечением рыцаря, женщина застала Кэйю сидящим уже в нормальном положении, облокотившись о ножку кровати. Розария садится на пол, заранее положив под попу одеяло, так как на холодном паркете было не особо приятно сидеть в тонкой ночнушке. — А теперь, — она выдерживает небольшую паузу, словно решаясь. — рассказывай. То как Кэйа испуганно посмотрел на неё в тот момент, заставляет её подсесть к нему поближе и взять того за руки, осторожно массируя чужие ладони. Разговор будет трудный, явно не только для капитана.

***

Прихватив с кухни одинокую бутылку пива, Розария прощается с рыцарем, легко хлопая того по плечу пару раз, после чего, явно пересиливая себя целует того в щёку, ибо сама не привыкла так выражать свою якобы благодарность за бывший вечер. Потирая шею и сильнее натягивая ткань белого воротника, только бы синяки от рук не были видны, окончательно покидает мужчину, выходя на уже давно ставшей людной улицу. — Надеюсь увидеть тебя в таверне, — бросает ему монахиня напоследок не оборачиваясь. — несомненно, уже не сегодня. Кэйа лишь в след отвечает ей прощанием, после чего закрывает дверь, вновь уходя в свой мирок, который недоступен для чужих глаз. Он проходит по коридору в сторону спальни и громко хлопнув дверью, падает на кровать. Снова. Сегодня на работу он точно не придёт, да и время уже позднее. Он смотрит на настенные часы. Без двадцати три. Он напишет по этому поводу отчёт, но несомненно его никто не будет читать пока магистра нет. Займётся он уже этим после ещё одной порции сна. Утро отчасти забрало у него много сил, в основном моральных. Мужчина чувствует как болят глаза и как бы он их не тёр, становилось только хуже. Кэйа утыкается носом в подушку, стараясь как можно быстрее уснуть, но мешает солнечный свет с улицы. Делая снова над собой усилие и поднимаясь с кровати, он закрывает шторы, прыгая обратно. Тонкое одеяло скомкалось где-то в нижней части кровати, от чего мужчине ещё более становится лень за ним тянуться. Обхватив колени и прижимая их к себе, Альберих пытается уснуть. Несомненно проходит около часа, как ему это удалось. День начался просто отвратительно, если не кошмарно. Но удивление ради — Розария отчасти всё поняла. По большей части того монолога, который у них был, она в основном кивала или же вставляла пару слов. В частности это были дежурные вопросы по типу «что?», «когда?» или же «как это было раньше». Кэйа не мог обижаться на неё за эту немногословность, ибо сам решился рассказать о своём интересном положении. Теперь уже не только он знал о проклятии. Обещание данное им самому себе когда-то было нарушено. Хоть он почти никогда не держал своё слово, только в крайних случаях, сейчас ему было от чего-то так… легко на душе. Едва ли Кэйа мог этому порадоваться, но это реально было так.

***

Медленно поднимаясь по некрутой лестнице на центральной площади Мондштадта, Кэйа отчасти сразу хотел бы оттуда уйти. Только слепой не смотрел на него и не поворачивал головы в его сторону. Что такого в том, что он первый раз в жизни оделся не так, как он ходит обычно? Что такого в том, что на нём сейчас были не привычные всему городу обтягивающие штаны, а обычные брюки? И что такого в том, что глубокий вырез, которые каждый день красовался на показ, теперь заменился на обыкновенную и ничем не примечательную серую рубашку. Все руки мужчины были в бинтах, ибо он не хотел никому это выставлять на всеобщее обозрение. И этот глупый пластырь на щеке тоже бросался в глаза. — Я, что в цирке? — бормочет себе под нос Кэйа, тупя взгляд и смотря на гравийную дорожку, словно она была сделана из алмазов. Настолько он не хотел видеть лица удивлённых людей. Подходя к стойке, где Сара просматривала какие-то там бумажки, мужчина молился, чтобы и она ничего не сказала про него. Хотя на что он надеялся. — Кхм… — кашляет Кэйа привлекая внимание девушки, продолжая смотреть в пол или же осматривая продукты на столе. Сара тотчас быстро укладывает листочки куда-то под стойку, поворачиваясь к своему клиенту. И тотчас она вскидывает брови, но на удивление пока что ничего не говорит. — Вам как всегда, капитана Кэйа? И фрукты на тарелку для ваших шашлычков? Кэйа всё ещё осматривает нужные ему продукты и выбрав то, что было необходимо, поднимает глаза на девушку. — Нет, — мотает головой мужчина, слегка удивляя ту.– Я планировал сам приготовить. Две грудки и грибы. Вон те, — он указывает на нужную корзину, сзади Сары, на что она оборачивается, сразу же кивая. — И фрукты на ваш вкус. — Неужели кого-то ждёте, капитан? — складывая нужные продукты в бумажные пакеты, говорит девушка. — Неужто свидание или званный ужин с девушкой. Вы сегодня прямо-таки сияете. — Нет, ну что вы. Вы мне льстите. Какая девушка. Я такой же холостяк, как и наш многоуважаемый «король без короны». Просто нужно же что-то есть дома. — он весело смеётся, видя секундное удивление в глазах Сары, но после и она стала хихикать. — Впрочем это не моё дело, но я рада, что вы сегодня в добром здравии. Прям приятно глазу. Кэйа вскидывает брови, показательно скрещивая руки и поднимая подбородок. — Как будто я не всегда идеально выгляжу. Сара вновь смеётся, передавая пакеты мужчине. — Конечно нет, вы что. Наш капитан всегда выглядит и будет выглядеть безупречно. Просто не думаю, что я одна так считаю. — на последней фразе она ярко улыбается, принимая оплату за продукты. — Лесть это, конечно, хорошо, но можно мне тоже заказать кое-что. Кэйа поворачивается через плечо, только бы увидеть, кто такой смелый, раз решился влезть в разговор. Альберих улыбается ещё шире. Эти вечно хмурые брови и постукивание каблуком о землю, он ни с кем не спутает. — Какими судьбами, моя дорогая Эола? — отходя от стойки и давая девушке пройти, спрашивает тот. — Неужели отлыниваешь от работы в штабе? Эола неопределенно хмыкает, проходя к Саре. Но после сказав, что будет заказывать через пару минут, подходит к Кэйе и ткнув того в грудь пальцем, вздергивает нос, ибо как бы то ни было, всё же была чуть ниже мужчины. — Уж кто бы говорил, капитан. Тебя сегодня на рабочем месте я как-то не наблюдала. Объяснишь почему. — Просто выходной решил взять. — он секунду думает будто сказать или нет, но всё начинает. — И я тебе не капитан, а заместитель нашего горячо любимого магистра. Неужели не знаешь. Эола отходит от него на шаг назад, скрещивая руки на груди. — Ты-то? Заместитель магистра? Не смеши меня. Я скорее поверю в то, что Лизу поставили бы на эту должность, чем то, что ты сейчас сказал. — Не веришь? — усмехается Кэйа, явно показательно делая вид, что его задели. — Тогда, когда магистр Джинн приедет, то мы сами к ней пойдём и спросим, вру я или нет. Девушка удивлённо моргает даже не зная, что и сказать на такую провокацию. — Ты…! — отворачивается она к стойке, только бы уже наконец-то сделать заказ. — Если ты мне соврал, то я тебе отомщу! — Пфф, — снова являя на лицо усмешку, отвечает ей мужчина. — посмотрим кто кому будет мстить. Тогда я тебе отомщу за то, что не верила мне. Довольный капитан всё же разворачивается, идя в сторону своей квартиры. — Да как ты смеешь воровать чужую фразу?! — кричит ему вслед Эола, но на это Кэйа только лишь помахал ей, держа пакет в той же руке, прощаясь. — Мне вот это. Пожалуйста. По дороге домой Альберих только и тихо смеялся с реакции девушки, всё также ловя на себе удивлённые и отчасти восхищённые взгляды.