A Fragile Dream

Только входя в квартиру, можно было сразу почувствовать различные запахи вкусной еды, а также услышать звуки готовки. Осторожно нарезая крестики на грибах и сразу укладывая их в свободную тарелку, чтобы было удобнее брать, Кэйа режет также и другие продукты нужные ему. Поставив с десяток шашлычков в духовку, мужчина садится за стол возле окна, открывая свежеприготовленную им книгу. Только бы чем-нибудь себя занять, а ни сидеть со скучающим видом и смотреть на прохожих. По прохождению, наверное минут двадцати, не было прочитано и половины страницы. Ибо просто табун мыслей, которые навалились на Кэйю, в принципе не давали сосредоточиться на книге как бы он не старался. Альберих складывает руки в замок, глубоко уйдя в себя, думая о утреннем инциденте. Разве всё должно было произойти настолько рано и внезапно? Контроль движений сидящим в нём мормоном должен был начаться минимум через полгода, а то и больше. Так почему же? Это было слишком рано. Так и не должно было происходить. Неужели для Рейна вообще правила не писаны и он просто решил сделать все по-своему? Но разве не было каких-то ограничений, например… Несомненно в глаза Розарии мужчина не мог смотреть после всего того, что произошло, хоть она и упрекала его и говорила, что уже всё поняла. Возможно, это она говорила только потому, что они были достаточно долго знакомы. В целом, несколько странно стало и то, что монахиня сразу поняла, что это был тогда вовсе не Кэйа. Наблюдательность и понимание ситуации Розарии впечатляет. Неужели ему правда в, видимо, уже скором времени придётся покинуть город? Он не мог чтобы такое произошло вновь. Ни один человек в Мондштадте не должен пострадать. Тем более от его рук. Но и некое двоякое чувство руководило им тогда. Он прожил в этот самом месте более десяти лет. Уже создалось множество воспоминаний и хороших, и плохих. Здесь у него было очень много знакомых, можно сказать, даже половина города и с этими людьми он никак не хотел расставаться и покидать их. Но если так подумать, что бы случилось, если хотя бы кто-то заметил что-то такое в действиях Кэйи. Как тот совершенно спокойно нападёт на прохожего или же кого-нибудь из штаба. Жители станут его бояться? Они сами захотят, чтобы он ушёл или его изгнали из Мондштадта? Что об этом подумает магистр? Лишит его работы? А Лиза, Эола? Даже малышка Кли более не будет просить Альбедо отпустить её на прогулку с рыцарем. А Дилюк? Что он может на это сказать или же предпринять? Он точно убьет его. Даже глазом не моргнёт, если только узнает… А, что Дилюк, собственно… Кэйа вскакивает с стула быстро открывает дверцу духовки и вытащив оттуда противень с дымящимися шашлычками, предварительно охладил руки крио способностями, только бы не обжечься. Никого онемения он не чувствовал. Плюсы его стихии. — Слава Архонтам, они не сгорели, — говорит мужчина, оперевшись о столешницу, смотря на своё творение. Запах стоял изумительный. Укладывая несколько шашлычков на тарелку, а другую половину заворачивая в несколько слоёв салфеток. После чего он положил те в бумажный пакет. — Надеюсь ему понравится, — с толикой грусти, думает Кэйа, выходя с кухни.

***

Как оказалось до Вольфендома было добраться не так уж и быстро, как, собственно, ожидал Кэйа. Как бы то ни было — это того стоило. Несомненно он и молился на то, чтобы эти самые цветы–светяшки, которые он собрал в данный момент не сожгли, как только увидят. В целом Кэйа не удивился бы подобной реакции, но всё же он надеялся на лучшее. Выбирая самые лучшие бутоны, которые ещё были закрыты, Кэйа бережно их складывает к остальным, только бы они не помялись и не сломались. Он с толикой ностальгии вспоминает, как ему самому почти каждую ночь приносили эти цветы и ставя их в вазу с водой, оставляли до утра только бы в комнате не приходилось включать свет. Несомненно боязнь темноты осталась с ним до сих пор. Очень жаль, что теперь ему так никто не приносит эти цветы и не ложится рядом, только бы он уснул и его не донимали ночные кошмары. «А ведь он каждую ночь так делал.» — думает Кэйа, нагибаясь и срывая очередной цветок, складывая в охапку. Собрав с десяток, как он про себя отмечает, лучших растений, Кэйа покидает Вольфендом, идя в сторону города. Не сразу идя домой, мужчина проходит за каменные ворота, заворачивая направо, подходит к лавке с цветами. Он какое-то время смотрит на них, ничего не говоря. — К ним подойдут либо ветряные астры, либо сесилии. — тихо произносит Флора, привлекая внимание капитана. Кэйа поднимает глаза на девочку, улыбнувшись и кивнув на её слова. — Давай сесилии тогда. Он бережно передаёт цветки–светяшки, смотря как к ним добавляют и другие цветы, а после перевязывают красной лентой, по просьбе Альбериха. Получив букет на руки, мужчина оплачивает покупку, идя в сторону дома, чтобы забрать и другие подарки, которые он планировал сегодня отдать.

***

Идя по улице быстрым шагом, огибая прохожих, Кэйе отчасти было не по себе. Он не знал, что может случиться. В принципе, если вспоминать ранние «приходы», то после подобного рода инцидента, его не должны были беспокоить около недели, а то и более. Себе дороже. И нервы поэкономит, и не будет пугаться каждого шороха и своей тени. Мужчина вздыхает. Видимо он в скором времени будет должен принять решение. Несомненно для него это сложный выбор. Поднимая глаза на городские часы, Кэйа чуть ускорят темп, только бы успеть во время. Половина шестого. Как он потратил почти весь день впустую, Альберих так и не понял. Время слишком быстро летит. Минуя лавки торговцев и несколько поворотов, Кэйа останавливается напротив дверей в заведение, думая, а стоит ли заходить туда вообще. Может лучше будет вернуться домой и до конца дня не выходить. Или же пойти на разведку окрестностей, только бы разогнать скуку. Кэйа мотает головой. Нет. Он решил, что сделает это, значит нужно закончить начатое. Капитан медленно открывает дверь таверны, входя внутрь, сразу привлекая внимание бармена. Чарльз легко улыбнулся его приходу, кивнув, также продолжая протирать бокалы. Кэйа слегла сглатывает, но уже окончательно проходит в помещение, озираясь по сторонам. Он подходит к стойке, привлекая внимание бармена. — Что заказывать будете? — не отрываясь от бокала, спрашивает Чарльз. Кэйа как-то виновато чешет затылок, пока что не зная что и сказать. Но внимание Чарльза привлекает букет в руках Кэйи и бумажный пакет. Несомненно ему не должно было быть до этого никакого дела, но из интереса ради он только хотел спросить, как Кэйа не даёт ему и слова произнести. — Можно ли вас попросить, — тихо шепчет Кэйа, слегка нагнувшись к стойке. Он указывает глазами на букет цветов и остальное, что было у него в руках. — Оставите это на стойке или, не знаю… под ней, но чтобы записка на цветах была видна. Чарльз выгибает бровь, но более ничего не спрашивая, берёт вещи из рук капитана укладывая на пустую полку под стойкой. Но бармен всё же решил сказать: — Если вы, господин Кэйа, не хотите, чтобы вас увидели, то выйдете лучше через задний выход, ибо мастер Дилюк сегодня придёт чуть раньше. Возможно с минуты на минуту. На лице Альбериха возникло секундное замешательство, но после он являет на лицо мягкую улыбку, кивая. Вскоре он покидает таверну.

***

Входя в помещение и снимая с себя чёрное меховое пальто, Дилюк не видит знакомых лиц, а также на удивление, всё было спокойно и тихо. Никто не кричал и не ругался, люди только и пили свой алкоголь, разговаривая друг с другом. Отчасти такая спокойная обстановка могла напрягать мужчину, но не слишком сильно заостряя на этом своё внимание, бармен подходит к стойке и ставя подпись на документе, подтверждающий его дежурство в этот день, принимается за работу. Всего-навсего нужно отработать до полуночи. Он и не с таким сталкивался. Проводив Чарльза взглядом до дверей, Дилюк вытаскивает фартук и завязывая тот, проходит за стойку. Нога до сих пор болела, от чего он заметно хромает. Но никому не было до него дела, а главное никто и не горел желанием спросить, мол, а что произошло. Мужчина весьма неудачно подвернул лодыжку, всего-то спрыгнув с невысокого утёса. Как это вообще в принципе случилось, даже сам Дилюк не смог бы сразу ответить. Просто оступился и всё. Но теперь будет болеть долго, ибо как сказала лекарь — надрыв связок. Очень не вовремя это произошло, учитывая то, что буквально завтра мужчина планировал патрулировать окрестности города, зачищая очередной лагерь хиличурлов или же отбиваясь от магов бездны. Несомненно, он это делал исключительно для себя и безопасности Мондштадта. Ему за это никто спасибо и не планировал говорить. Никто и не знал, что знаменитый Полуночный герой, как его, как думал Дилюк, оклеймили люди, был их обычный бармен из таверны, в которую не ходил только ленивый. Никто не знал о его тайной работе. Почти никто. И почему единственный, кто знал об этом оказался именно он. Почему не та же сестра Розария… Да кто угодно, мать вашу! Почему именно этот Кэйа Альберих, постоянно знал всё и вся, что происходит в городе и за его пределами. Почему не было другого Кэйи, которого Дилюк не знал и мог преспокойно заниматься своей работой, без толики беспокойства, что рыцарь кому-то может это рассказать? Но единственное за что Дилюк мог его благодарить, было то, что Кэйа даже когда и узнал об этой каверзной ситуации, просто молча смотрел на это с той же колокольни и также молча наблюдал или же, если его присутствие было уже не таким секретом, мог помахать рукой в знак приветствия. Отдавая очередной заказ, взгляд невольно упал вниз на что-то слишком яркое и большое, лежавшее на полке под стойкой. Цветы?.. — невольно думает Дилюк, опустившись на колено, скрываясь под деревянной поверхностью. Но глаза зацепляются за небольшую бумажку, которая лежала в букете между бутонами цветков-светяшек и сесилий. Мужчина вытаскивает её, поднимаясь с колен, оперевшись одной рукой о стойку, а второй раскрыв записку. Его брови невольно поползли вверх, когда он стал проходиться по строчкам. «Премного благодарен за оказанный вами ужин, дорогой мастер Дилюк. Не думал, что вообще за тот день что-то съем, ибо времени у меня на это совсем нет. Спасибо за это. Так же могу сказать, что я благодарен за то, что ты вообще решил это сделать. Я имею ввиду ужин со мной и даже тот небольшой разговор, который у нас был…» Дилюк слегка отвлёкся на одного из клиентов, делая заказ, ставя перед ним. От чего-то обстановка в баре изменилась. Возможно из-за этих дурацких цветов и записки, а главное слов, которые там были написаны изящным почерком капитана. Слишком хорошо он умел выражать свои мысли на бумаге. Жаль, что не в жизни. «…Несомненно, я знаю, что мору ты не примешь в качестве благодарности и когда она бы к тебе и пришла, ты бы просто отослал её обратно. Я прав? Я слишком хорошо знаю тебя и твои действия…» Трудно было сказать почему Дилюк до сих пор не вышел из «Доли ангелов» и не выбросил эти самые подарки в ближайшую урну. Возможно ему было бы совестно от потраченных денег Кэйи на него. Хотя возможно это было и связано с самим подарком. Рагнвиндр пока не знал конкретного ответа на свои вопросы. «…По правде говоря, мне было неловко. Вот так с тобой говорить. Так... открыто, наверное. Не знаю какие слова могут описать мою реакцию. Не знаю, как ты, хотя мне кажется, что ты не хотел этого тогда. Имею ввиду ужин. Было видно, что ты делаешь это переступая через своё «я»…» Дойдя до сего момента в записке, Дилюк даже поднял от неё глаза. Кэйа не настолько мог видеть и читать эмоции людей. По крайней мере своеобразный счётчик рыцаря не мог досконально изучить мысли Дилюка. Несомненно тогда Дилюк явно был не в себе, раз всё-таки согласился отужинать с рыцарем. Что им тогда движело? Интерес? Что может нечаянно ляпнуть Кэйа и тем самым что-то раскрыть в себе, открыв завесу множества масок, за которыми скрывались и другие личности. Трудно было его даже человеком назвать насколько он был разный. Но и бесчувственной куклой его тоже нельзя было охарактеризовать. Было в нём что-то и от того, и от этого. Эта неопределённость выводила Дилюка из себя. Он вбивал в свою голову, что Кэйе нельзя доверять, что он просто живёт в этом городе, только бы никто не знал, кто он на самом деле. Но… как бы парадоксально не было, не только Дилюк знал о этой тайне. Розария была отчасти не в счёт, учитывая их своеобразные отношения с капитаном. В целом Кэйа ей видимо рассказал, чтобы она ему доверяла. Не важно откуда Рагнвиндр знал это. Но что было ещё страннее было и то, что и Лиза из Ордо Фавониус тоже была в курсе этого. Она могла сразу доложить об этом Джинн, как было не странно, ни она, ни монахиня ничего никому не сообщили. Они ему безоговорочно доверяли. «…Мне не за что на тебя обижаться. Надеюсь, что отчасти я ошибся и ты в каком-то смысле делал это не на публику, как это может быть. Но я наверное отошёл от темы. Решил подарить именно цветы-светяшки. Знаю, тебе они нравятся. Причину ты и сам знаешь, писать не стану. Также надеюсь, что ты дочитал до этого момента. Ха-ха. Хотя это маловероятно. Но даже если и так, то хотелось бы чтоб ты не сжигал всё то, что я тебе подарил. Несомненно тебе решать. Я не обижусь и даже не удивлюсь. В пакете лежат мои фирменные шашлычки, надеюсь ты их не выбросишь, как цветы, которые я также дарил тебе когда-то. Спасибо. К. А. » Дилюк сжимает записку в пальцах, от чего она чуть сминается и тот красивый вид пропадает. Вновь эти странные чувства, что всё не так, как он думает, всё было по-другому. Тот чёрно-белый мир, в котором жил Дилюк с рождения, может сломаться и это всё подкупают вот эти незначительные аспекты, которые именно Кэйа преподносит ему в жизнь. То, что сейчас прочитал Дилюк заставляет его… сомневаться? Он больше всего ненавидел это чувство. Неужели, то как он жил было не тем, чем является? Нет. Мужчина горько усмехается. Одна подобного рода записка не могла до конца изменить его отношение к капитану. Не могла поменять его мировоззрение к нему. Но всё же странный осадок остался. И даже, когда он заканчивает свой рабочий день, закрывая таверну на ключ и покидая Мондштадт, идя в сторону винокурни, он не выбрасывает то, что ему было подарено.