A Fragile Dream

На следующий день, первая фраза, которой встречают Дилюка рыцари, охраняющие городские ворота, стала весть, что магистр наконец вернулась. Мужчине было относительно всё равно на это, ибо что есть Джинн в городе, что её нет, особо ничего не меняется. Фатуи не бесчинствовали и не строили заговоры, ни хиличурлов не стало больше, чем было до. Вот и Дилюка, это нисколько не удивило и не воодушевило. Как и всегда ему было ровно. Конечно, вчерашний инцидент ему ещё предстояло решить, но чуть позже. Пройдя мимо стойки искателей приключений, где Катерина что-то искала в паре толстенных книг на своём столе, Рагнвиндр смотрит на часы, находящиеся над ней. Двадцать минут седьмого. В принципе он сегодня планировал чуть опоздать, ибо у него появились новые дела, которые отчасти и не входили в его планы, но также Дилюку было и необходимо прийти в собор. В «Долю ангелов» ему было и самому слегка лениво заходить, ибо видеть этих людей, давать им выпивку… Да, это его работа. Да, он обязан это делать. Но была одна небольшая проблема. Почти всегда, когда Дилюк выходил на своё рабочее место, в таверне его встречало определённое лицо, которое магнат отчасти хотел разукрасить своим кулаком, а иногда и вовсе выгнать из заведения. Но также это единственное лицо… это накрашенное... ухоженное и напыщенное лицо, было единственной причиной для мужчины оставаться в этом городе и не уйти в вечные странствия. Именно Кэйа являлся и будет являться последним фактически родным человеком, который остался у Рагнвиндра. Единственным лучиком света, который, возможно, это было трудно увидеть и понять, но всё же радовал глаз Дилюка. Кто бы что ни говорил, но… мужчина уже давно не хотел вспоминать, что было между ними. Он не хотел портить день ни себе, ни рыцарю. Единственная причина, почему Дилюк вёл так перед капитаном было… его эго и гордость. Он просто не мог до конца утопить обиды прошлого и окончательно простить Кэйю. Да, рыцарь подорвал его доверие тогда, да, он нанёс душе Рагнвиндра огромную рану которая не могла затянуться около лет трёх, так точно. Но всё же, как сказала однажды магистр — он уже не тот Дилюк, который жил в те времена. Сейчас это сейчас. Тогда это тогда. Нельзя эти вещи как-то совмещать настолько, чтобы портить своё будущее. И тем не менее, Дилюк начал открывать свою чёрствую и изрезанную душу. Свою раненую, убитую в те восемнадцать, которые стали для того молодого Рагнвиндра сплошным кошмаром. Нельзя было сказать, что только лишь Дилюк пострадал тогда. Он никогда так не думал и возможно никогда не простит себя за то, что он сделал. Отчасти из-за него Кэйа стал таким, какой он сейчас. Скованный цепями, уже полностью скрывая себя, а не на половину, как это было в юношестве. Иногда даже Дилюк мог не понять о чём же там думает Альберих. Что таится в его сердце и что в принципе с ним происходит. Сейчас же он шёл в сторону лестниц, а после и на площадь, где возвышалась статуя Барбатоса, а за его спиной стоял собор. Всего на час, может чуть больше, Дилюку было необходимо туда прийти.

***

Поприветствовав, только-только отошедшую от какого-то мужчины, сестру Джиллиану, Дилюк для вида оправил своё пальто, расправляя несуществующие складки. Он отчего-то нервничал. — Сэр Кэйа до сих пор лежит в своей палате? Получив кивок, Дилюк приоткрывает рот всего на мгновение, но после поблагодарив сестру, пошёл в крыло, где располагались пациенты. Для Рагнвиндра до конца было необъяснимо, почему и что он здесь делал, ибо никогда бы не подумал, что кто-то, а именно такой как Кэйа будет находиться тут. Да, они с рыцарем не бессмертны и каждый получает и будет получать травмы. Но, видимо, до конца в понимании Дилюка, Кэйа останется именно таким, как однажды сам же Кэйа сказал: «Я никогда не получу ни царапины, ни даже самого маленького синяка.» Да, синяков и царапин сейчас не было, но… всё равно было неприятно. Войдя в помещение, Дилюк глянул на одну из сестёр, которая осталась ухаживать за Альберихом. Сейчас она поменяла старые, возможно стоявшие на прикроватном столике уже неделю, засохшие сесилии на новые. Завидев Дилюка, женщина кивает ему, хотя и наверное своим мыслям, быстро покидая помещение. Прошёл почти день, как Рагнвиндр принёс Кэйю сюда. Капитан так и не пришёл в себя и как было бы ни прискорбно это осознавать, не открыл глаза. Лучше бы ему сказали, что рыцарь проснулся и сейчас вновь отдыхает. Дилюку было бы слегка легче. Но Кэйа как лежал почти в том же положении, так и остался недвижимо спать. Возможно ему только постельное бельё поменяли и то не факт. Кэйа и в детстве, если заболевал, то проходила наверное неделя, чтобы он смог встать с постели. А сам всегда позиционировал себя самым крутым и здоровее всех живых. Дилюк с грустной улыбкой ставит стул напротив койки, присаживаясь на неё, почему-то пока что не решаясь смотреть на капитана. Лишь руку тянет к его ладони, чуть сжимая пальцами. Кожа была слегка холодная, но не как у мертвеца. В целом в соборе было отчасти прохладно. Дилюк поглаживает чужую руку большим пальцем, совсем чуть-чуть согревая пиро энергией, думая что это может хоть как-то да помочь. Несомненно, он и не думал, что капитан может от этого очнуться, но всё же. Крепус, когда-то в детстве, когда мальчику было от силы лет десять, однажды рассказывал, что когда он потерял сознание или же просто падал в обморок, то там было очень холодно и тихо. Там было то темно, то слишком ярко, почти что белое пространство. Но в любом из этих двух состояний ничего не было вокруг. Там было пусто. И никто, со слов старшего Рагнвиндра не согревал его тогда, кроме собственного сына, который держал его за руку или же обнимал. Вот и сейчас Дилюк, вспоминая это, желал, чтобы и Кэйе, где-то там, в его отдельном мирке стало чуть теплее и не так одиноко.

***

Проходит даже не час, на который пришёл Дилюк сюда. Он глядит на настенные часы, стараясь разлепить глаза. А когда вновь осознаёт, что у него есть такая способность, как функционировать, понимает, что он проспал почти половину своего рабочего дня. А именно сейчас часы показывали половину девятого вечера. Дилюк лишь снова ложится головой на прохладную руку рыцаря, чуть потеревшись о неё алой макушкой, слегка запутав пряди. Возможно, ему придётся после этого инцидента писать отчет о пропуске на рабочем месте. Это всего-навсего какие-то бумажки и штрафы. Ничего интересного, как отмечает мужчина про себя. Возможно, пока Кэйа не видел его, Рагнвиндр смог таки позволить себе чуть больше эмоций, чем лицо-камень, которое он чаще всего показывает капитану. Сейчас же, он просто-напросто беспокоился о Кэйе. Хотел чтобы тот проснулся, а сам Дилюк потом продолжил свою работу. Но как и всегда с Кэйей всё идёт наперекор судьбе и всецело планам Рагнвиндра. Дилюк слышит тихое дыхание Кэйи у себя над ухом, стараясь зацепиться за этот звук. Но, как назло, гул с улицы будет становится лишь громче, от чего мужчина чуть хмурит брови, но продолжает слушать. Положив голову рядом с боком Кэйи, не отпустив при этом его руки, Дилюк так и не может понять, что же собственно произошло, там, на Хребте. В целом его это не должно именно сейчас волновать, ибо Кэйа до сих пор не пришёл в себя, а эту проблему нужно было решать всецело вместе с капитаном. — Ты же сильный, да… — бубнит Дилюк тихо-тихо, будто лишь одними губами, нечаянно коснувшись холодной кожи руки Альбериха. Но после он быстро поднимается с стула рядом с койкой, смотря в открытое окно. Одна из монахинь постучала в дверь, чуть пугая мужчину своим неожиданным звуком. Сглотнув вязкую слюну, Дилюк совсем тихо кашлянул, говоря, что можно зайти. — Я поменяю лишь постельное бельё, — говорит девушка, укладывая аккуратно сложенную стопку на тумбу. Но после она отводит глаза в пол, будто решаясь спрашивать или всё же промолчать, будто так будет лучше. — Кхм… Не могли бы вы его… поднять. Рагнвиндр приоткрывает рот в немом удивлении, но спустя секундного замешательства подходит к койке. Откинув одеяло, а после и вовсе стащив его с Альбериха, Дилюк осторожно сначала сажает Кэйю, поддерживая того под спину, а после поднимает на руки. Капитан в руках Дилюка будто ничего не весил, насколько было легко его держать. Будто девушку подняли. В целом, если не приглядываться, то издалека Кэйю и можно было спутать с молодой барышней, но это только издали. В основном такие мысли могли прийти в голову, когда люди видят утянутую талию мужчины, словно внутри вообще ничего не было. Насколько она была тонкой. А также эти странные повадки, которые, возможно, даже сам Кэйа не смог бы объяснить. Эти заигрывания или же виляния бёдрами, соблазняя почти половину города своими движениями. Несомненно Кэйа был и будет мужчиной, этот факт никто и не желал оспаривать. Конечно, некоторые… заморочки… По типу подкрашенных нижних век тёмной тушью или же тоналка на всё лицо было странно. И эта одежда тоже, по мнению Дилюка, была слишком открытой и в целом вульгарной. Но… Это был настоящий Кэйа. Тот, которого Дилюк давным-давно потерял. Тот Кэйа, которого Дилюк не знает, ибо Альберих, которого Рагнвиндр помнил, был скромным молодым человеком, который лишний раз даже мог водолазку нацепить под одежду рыцарей, в которой они учились. Хотя на дворе могло стоять жаркое лето. Толика ностальгии накрывает Дилюка в тот момент, пока он держал Кэйю, смотря в его спокойное и отдающее нездоровой бледностью лицо. Губы чуть посерели, а щёки потеряли ту яркость. Но, как сказали монахини, состояние Кэйи в норме. Не было ни осложнений, ни каких-либо других проблем. Просто обыкновенное переутомление. Возможно отчасти это и было правдой. Дилюк не мог сказать наверняка. Он не знал, что и как делал Кэйа до сего момента и как он себя чувствовал. Рагнвиндр отводит глаза в сторону. Он слишком многое потерял от этой ссоры. В целом не только он. Но… Боже, да он просто не может прямо сейчас, из-за подобных мыслей всё перевернуть внутри себя и разобраться с этим до конца! Не такой он человек. Чтобы разом всё забыть и простить. Хотя, возможно, он уже и давным-давно и простил Альбериха, но только вот душа ещё не успокоилась. — Прости меня. Шепчет Дилюк, дожидаясь пока монахиня закончит застеливать койку Кэйи.

***

Захламлённый письменный стол освещала одинокая свечка, которая готова была в скором времени истлель и погрузить кабинет в темноту. Джинн не хотелось просить зажигать свечи на люстре, ибо это была слишком большая морока не только для людей, которые будут это делать поздно вечером, но и для неё самой. Она попусту не сможет работать пока кто-то в её кабинете. Она что-то заполняет в отсчётах, как в дверь стучатся, а после на пороге является библиотекарь Ордо Фавониус, легко качая бёдрами из стороны в сторону, подходя к столу магистра. Джинн чуть краснеет, когда видит её, но сильно вида не подавая, продолжает что-то записывать. — Неужели, даже не хочешь отвлечься, когда я пришла, а, милая, — мурлычет Лиза, поставив тарелку с печеньем и ещё какими-то сладостями на деревянную поверхность стола, где не было этого множества бумаг. — Нет-нет, я сейчас. Погоди секунду. Продолжая что-то старательно записывать, девушка даже и не замечает, как сзади к ней уже подошли и облокачиваясь о спинку стула грудью, Лиза кладёт руки на плечи Джинн, осторожно их массируя. — Ты же знаешь, что Кэйа ещё не проснулся? Джинн на секунду останавливает перо в воздухе, но потом продолжает писать, став испытывать странные эмоции. Неожиданная тема для разговора из уст Лизы в данный момент, когда они наедине, да ещё и в такой приятной обстановке… Несомненно, Джинн уже с вчерашнего вечера узнала, что капитан кавалерии лежал в соборе в следствие переутомления, но было странностью, что он ещё не пришёл в себя. — Но… Как бы это парадоксально не звучало, — Лиза будто задумалась, чуть сильнее став массировать плечи магистра по её же просьбе. — мастер Дилюк снова сегодня приходил его навещать. — Как ты вообще узнаешь это, — вскинув голову и встречаясь с изумрудными глазами Лизы, спрашивает Джинн, явно не понимая, как её девушка может знать всё и вся. Библиотекарь медленно наклоняется к девушке, чмокая её в кончик носа, после хитро улыбаясь. — А вот секрет успеха в том, что я никому не раскрываю свои карты, — она хихикает, видя явную обидку в глазах Джинн, ибо та, наверное, должна быть исключением. — И тебе тоже, моя дорогая. А то будет не интересно. — Как грубо. — бурчит Джинн, возвратившись к работе и взяв перо став что-то чиркать на бумаге. — Но… Я отчасти рада, что ему не всё равно. Лиза протягивает удивлённое и почему-то восхищённое «о», поднимая брови. — Ты научилась как-то считывать настроение нашего мастера? Я восхищена. — Не совсем. Просто… он бы не стал ходить к Кэйе, если ему было бы на него наплевать. Возможно, у них что-то наладится. Не знаю! Не хочу заходить вперёд и гадать. — Правильно, дорогая, правильно.

***

Но моменты света и тепла продлились недолго. По крайней мере, в понимании Кэйи, который очнулся только через день. Медленно приоткрывая глаз, тотчас зажмурившись от ярких лучей света, которые отражались от белоснежных стен, мужчина взялся за голову. Он вообще не помнил, как здесь оказался. Может быть его нашли рыцари? Или же в бреду он сам дошёл до города, а после упав у ворот, его донесли сюда? Повернув голову в одну сторону мужчина собирался выпить стакан воды, который там обычно стоял, но его там не оказалось, как и графина. Кэйа было хотел смотреть на другую тумбу, как его взгляд зацепляется за что-то слишком тёмное, на этом белом фоне. Брови мужчины тотчас ползут вверх, а рука на автомате уже чешет глаза, будто то, что он видит в двух метрах от себя лишь муляж и его галлюцинации. Но, как оказывается, Кэйа был в своём уме и ничего ему не привиделось. Образ его горячо любимого мастера Дилюка стоял прямо рядом с ним, смотрящий в окно. — Вижу, ты уже очнулся. — тихо говорит Дилюк, не смотря на больного, будто вид из окна собора был настолько красив, от чего он не мог от него оторваться. — Ну… да, наверное. — почесав затылок произносит Альберих, чуть улыбаясь уголком губ. Он хотел чтобы Рагнвиндр повернулся или же хотя бы как-то обратил на него своё внимание, но, как бы Кэйа не надеялся, этого не происходит. — Славно. Значит и я могу наконец уйти отсюда и заняться своими делами, — говорит Дилюк, скосив взгляд, смотря на Кэйю, который тогда осторожно поднялся, прислонившись к спинке кровати. Мужчина разворачивается на низких каблуках своих сапог, более ничего не говоря рыцарю, собираясь побыстрее покинуть помещение. — Дилюк, подожди! — вслед ему восклицает Кэйа, резко дернувшись в его сторону, стараясь ухватиться за пальто Рагнвиндра, только бы остановить его. Заметив это, Дилюк остановился, но к Кэйе не повернулся полностью, а только через плечо. — Чего тебе? — Ээм… Сколько я спал здесь? — Чуть больше двух дней. — Дилюк чуть более тяжко вздохнул, чем хотел бы. — Если это всё, то я уже окончательно ухожу. — Я же не ранил тебя никак тогда?! — снова кричит Кэйа, когда видит, что дверь палаты открылась, а сам Рагнвиндр готов был уже покинуть помещение и оставить его одного. Но Дилюк лишь что-то пробурчал себе под нос, от чего Кэйа не смог ничего разобрать, после чего с громким хлопком покидает палату, более не остановившись. Кэйа на это только кусает нижнюю губу, уже возвращаясь в нормальное положение больного. Чуть встряхнув подушку, мужчина ложится, стараясь понять, что же сейчас было и почему именно Дилюка он встретил в своей палате. Не Джинн, ни Лизу, ни даже Эмбер. Тут был только Дилюк. Может быть он волновался за него? Нет, быть того не может. Наверняка его Джинн сюда послала, дабы удостовериться, что состояние рыцаря стабильно и никаких осложнений у него нет. Да, скорее всего. Сам Рагнвиндр не мог бы этого сделать. Это был бы точно не он. Кэйа лишь сильнее комкает ткань подушки, зарывшись в неё носом, чуть всхлипнув. Он знал, что всегда будет один. У всех была работа, были свои дела, свои люди, которым они хотят посвящать своё время. Кэйа был для них просто знакомым, ну может быть приятелем. Не более. Стало от чего-то так грустно.