A Fragile Dream

От чего-то просыпаться было слишком сложно с утра, сразу как только Розария открыла глаза. Словно, она не спала всю ночь или же легла лишь час назад. Хотелось снова лечь под тёплый плед и продолжить выходной сон. Поворачиваясь на бок, женщина снова было бы хотела засыпать, как замечает сидящего к ней спиной Кэйю, что то ли смотрел в окно, то ли заснул в таком положении. Розария не могла этого понять тогда. Ещё и глаза слегка с утра слезились, из-за чего ей пришлось уже окончательно забыть о сне и протирать их. Глянув на свою руку и сразу закатывая глаза, ибо там остались хоть и остатки, но всё же следы чёрной туши, женщина негромко кашлянула, дабы привлечь внимание капитана. — Кхм, Кэйа? Ты проснулся? — тихо-тихо спрашивает Розария. — Мгм. В ответ ей был лишь кивок и такой же тихий, как и был изначальный вопрос, ответ от рыцаря. Проходя глазами по спине мужчины, монахиня отчасти снова и снова не могла понять — а что, собственно, это такое вообще. Как такое возможно и может быть в принципе. Также, как и вчера или уже сегодня ночью, Розария видит множество остатков корешков лоз, которые так и остались на теле Кэйи. Женщина всё-таки поднимается с дивана, закутавшись в плед. Она медленно подходит к кровати Альбериха и протягивая руку к нему, мягко касается холодными пальцами его спины, заставляя мурашки пробежать по плечам мужчины. Но тот, на удивление, никак не противится контакту со стороны Розарии, может быть, даже вообще никак не реагирует на чужие прикосновения. От чего-то Розария опускает глаза в пол, словно боялась спрашивать или же просто не хотела. — Как, — она сглатывает и делает паузу, снова пройдясь подушечками пальцев по чужому плечу осторожно. — как ты себя чувствуешь? Просто… я отчасти не знаю, стоит ли это спрашивать у тебя сейчас. Кэйа медленно повернул голову через плечо, но всего на пару градусов, словно только-только осознал на своём каком-то неизвестном уровне о том, что рядом с ним есть кто-то ещё. Будто то, как его коснулись было всего-навсего плодом его воображения. — Пойдёт. Снова такой же монотонный и короткий ответ слышится от рыцаря. Словно, он и вовсе не хотел говорить. В принципе, Розария особо от него сейчас не отличалась. Они оба почти что давили друг на друга, только бы сказать хотя бы что-то; хотя бы пару слов. — Может быть тебе принести воды? — опять первая начинает диалог монахиня, чуть скрежетнув зубами. Хотелось сказать что-то колкое, неприятное, но она прикусывает внутреннюю сторону щеки, замолкая. Кэйа, словно заинтересованно, повернулся ещё на пару градусов, от чего теперь чуть лучше был виден его профиль, ежели просто синяя челка, из-за которой не было заметно даже длинных ресниц. — Да, если можно. — шепчет Кэйа, осторожно положив свою ладонь на руку монахини, которая также и продолжала гладить его плечо, слегка озадачивая ту. — Думаю, нам сначала нужно нормально проснуться. Поговорить мы ещё успеем. Розария чуть приподнимает брови, но никак отрицательно или же враждебно, не реагирует на слова мужчины, после чего наконец покидает комнату, выходя в коридор.

***

— Странно себя чувствую в такой обстановке. — говорит монахиня, отводя глаза к окну и снова укладывая в рот кусочек отрезанного тоста. — Мне она не нравится. Кэйа отпивает из чашки с дымящимся кофе, подпирая голову кулаком и чуть прищуренным взглядом, смотря на Розарию. — А что такое? Чувствуешь будто мы супружеская пара за завтраком? — Завали свой рот. — шипит Розария, злобно посмотрев на рыцаря исподлобья. — Ладненько. Всё-всё, успокойтесь, моя дорогая Розария. Я не имею ничего такого. — когда кружка была осушена, Кэйа понял, что всё ближе и ближе неизбежный разговор. Снова… Он смотрит по сторонам, но даже сам не хочет куда-то идти или же на что-то отвлекаться. Он понимает, что это неизбежно. Но после взгляд падает на перевязанные и заклеенные ладони монахини, которые были в множественных порезах. Между прочим из-за него же. Мужчина в мыслях сейчас и словами тогда, вновь извиняется перед подругой. — Заранее, — неожиданно начинает Кэйа, привлекая внимание монахини, когда та остыла от предыдущих слов капитана, продолжив свою трапезу. — я не знаю, что это было вчера ночью, а, главное, что видела ты и чего не знаю я, но… Это становится опасно. — Мы сможем... это решить? — сразу прикусывая язык за свою неосторожность в словах перед таким то человеком, как Кэйа, Розария вновь и вновь старается подцепить последний кусочек, который остался в тарелке, но как назло она лишь больше стала нервничать. — Я не уверен даже на половину. — честно говорит Альберих, помогая женщине с последним кусочком и подцепляя его, быстро кладёт его в рот Розарии, только бы она более не мучилась. Последняя даже не противилась. — Сложно сказать, что вообще будет дальше. — продолжает Альберих, нахмурив брови. — Мне больше интересно, а… вчера с тобой всё было нормально, так как... — Да, всё хорошо. Кэйа удивляется, но после чуть приподнимает уголок губ в грустной ухмылке. — Ладно. И как я понимаю — проклятье стало ещё сильнее. Это плохо...это очень плохо. Я даже не знаю, что может быть дальше. Что в принципе может произойти. — он замолкает на пару секунд, обдумывая. — Но отчего-то я чувствую себя хорошо, если не прекрасно. Я будто выспался на несколько дней вперёд. — А так должно быть? Хотя и в правду, ты выглядишь прекрасно. Мешков под глазами нет или же они почти ушли, да и вид у тебя стал не такой бледный как в прошлые дни. — Не знаю должно быть или нет, но теперь я могу снова пойти работать и выполнять свои обязанности. Наверняка, поручений за это время прибавилось сполна. Лиза меня убьёт за то, что я, скорее всего, заставил Джинн ещё больше работать. Пора бы уже. И ещё, — он поднимает глаз на женщину. — как ты вообще додумалась прийти ко мне? Да ещё и в такой поздний час. Розария сглатывает слюну, которая стала вязкой из-за сладкого кофе, который ей сделал рыцарь, чуть расширяя глаза. Рыцарь был слишком проницательным. И сейчас монахиня думала стоит ли соврать или же всё-таки сказать правду. Хотя почему её вообще заботит жизнь этих двоих. — Твой горячо любимый мастер попросил сходить за тобой вчера вечером, когда ты не появился в таверне. — на одном дыхании сказала Розария, тут же быстрыми глотками осушая свою кружку с кофе. Кэйа в немом удивлении поднимает одну бровь, явно не понимая что к чему. — А… — Я не буду повторять дважды, Кэйа. Единственное, что я тебе скажу по этому поводу — мастер явно желал тебя видеть вчера, что бы ты себе там не напридумывал про ваши взаимоотношения. Хотя вообще это не моё дело и мне пора на работу. Женщина поднимается из-за стола и собрав все тарелки на столе, идёт к мойке ставя всё в раковину, более ничего не говоря, став мыть посуду. Ну а Кэйа всё также сидел в явном удивлении и непонимании ситуации, хотя лучше будет сказать — слов, которые сказала ему женщина, а главное действий человека, что она назвала. «Видимо сегодня нужно и с ним разговаривать будет…» — думает Альберих обречённо, подпирая голову рукой, прикрывая глаза и в душе явно совсем ничего не понимая.

***

Было ли ему больно, когда что-то инородное вылезало из его тела, прямо из-под голой кожи? Да, однозначно. Эта была адская боль, которую хотелось как можно скорее завершить. Хотелось просто вырубиться, ударившись о что-то головой или же просто перерезать себе горло — только бы не чувствовать всё это. Самое страшное было то, что сам Кэйа вообще не представлял тогда, а что, собственно, произошло и происходило. Не только боль, но и неизвестность поглощала его тогда. Вчера вечером, скорее всего, как считает и будет, видимо, считать Кэйа, он испытал самую сильную боль, которую ему только причиняли. Из прошлого вечера он не помнит ничего, после того момента, когда глаза закрылись и более мужчина не видел света и предметов перед собой. Ни прихода Розарии он не застал, ни как она вызволяла его из этого колючего кокона. Утро же встретило Альбериха свободой действий и некой лёгкостью во всём теле. Было настолько хорошо, от чего Кэйа мог прямо тогда, сразу после пробуждения даже не думая о каких-либо ещё делах, пойти к Джинн и просить её о какой-либо вылазке или же командировке в другие регионы. Тогда он был совершенно восстановленным и, можно даже сказать, обновлённым. Но не только Кэйа, да и Розария чувствовали — это обманка и не к добру такая резкая перемена. В особенности Кэйа, который намного больше знал, что с ним творится, хоть и сам не до конца осознавал, что ждёт его в будущем из-за этого существа.

***

В Ордо Фавониус было тепло, ибо поздние летние дни, вскоре стали скрашиваться прохладным ветром и, местами, даже накрапывающим дождём. Рыцарю было необходимо хотя бы написать отчёты о причине его, явно не входившие в планы выходного. Стуча в кабинет и ожидая ответа изнутри, Кэйа от чего-то нервно теребит рукав серой блузы, а именно ещё сильнее оттягивая рукава. Он не хотел, чтобы хоть кто-то заметил этот ужас на его руках. Когда слышится тихий голос Джинн и негромкое «входите», Кэйа пару секунд топчется на месте, всё же проходя внутрь, но глаз не поднимая на девушку. Потом негромкий женский смешок. Явно была Лиза, а после её удивлённое и чуть восхищённое «о». — Ничего себе, — всё-таки заставляя Альбериха поднять на неё взгляд, говорит Лиза так, словно до этого на её лице не было выражения некой подавленности или же просто–напросто усталости. — Да... здравствуй, Лиза. — он чуть опускает глаза ниже, видя сидящую за столом, перед Лизой, Джинн, которая скрестив руки на груди, смотрела на Кэйю. — Добрый день, магистр. Я. пришёл отчёты заполнить и... Лиза хихикает, переглядываясь с Джинн, последняя в свою очередь тоже прикрывает рот ладонью. — Архонты, Кэйа, чего ты такой серьёзный-то? Заполнишь сейчас отчёт и пойдёшь дальше отдыхать. — говорит Гуннхильдр, кладя руку на пальчики Лизы, которыми она разминала её плечо. — Сегодня воскресенье, дорогой, — хихикая и чуть кладя голову на бок, говорит Лиза, звякнув колокольчиком на шляпе. Кэйа будто и не понимая что происходит, лишь глупо хлопал глазом, переводя взгляд то на Лизу, то на магистра. Всё-таки через пару минут таких гляделок, мужчина подходит к столу, где и лежал документ, берёт его, быстро покидая помещение, только бы его не раздевали две пары глаз. Когда же дверь захлопнулась, девушки переглянулись между собой, хихикая, расслабившись в компании друг друга. Обвивая руками шею Джинн сзади, библиотекарь мягко целует ту в щёку, от чего-то становясь серьёзнее. — Он просто светится сегодня. Да и выглядит намного лучше, чем за прошлый месяц, а то и больше. — говорит Лиза, проходясь глазами по множеству листков на столе магистра. — Это ли ни хорошо, разве нет? — чуть удивлённо отвечает Джинн, обмакивая перо в чернила и став что-то выписывать там. Лиза умолчала о перебинтованных запястьях, которые нечаянно заметила у мужчины из-под его рукавов рубашки. Да и в целом Альберих будто изменился. — Это же точно наш Кэйа? — тихо-тихо говорит библиотекарь, смотря вперёд на закрытую дверь. — Хм, что ты имеешь ввиду? — Ах, ничего особенного, дорогая, — снова целуя девушку в щёку, говорит Лиза быстро, мягко переходя с плеч на спину, став осторожно массировать. — Ничего такого. Занимайся городскими делами лучше. И давай сходим сегодня вечером в город. — Зачем это? — потеревшись щекой о волосы Лизы, вопрошает Джинн. — Просто погулять. — Лиза замолкает, целуя чужую шею, чуть прикусывая, но следа не оставляя. — Конечно можно. Но только не слишком долго, у меня ещё работы много.

***

Как было бы ни прискорбно, но из штаба всё же пришлось уйти. Джинн даже не давала Кэйе и слова сказать, когда он хотел спросить про поручения и задания. Женщина только и говорила, что капитану нужен отдых и что Альберих и так слишком много делает работы в штабе. Магистр даже в шутку, но, однако, с таким грозным видом, сказала, что даст рыцарю выходной или же отпуск, от чего Кэйа всё же решает закрыть свой рот и покинуть кабинет действующего магистра, под хихиканье библиотекаря, которая стояла позади женщины. — Такой чудной, скажи, дорогая, — выходя из-за спины Джинн, Лиза присаживается на край чужого стола, повернув голову через плечо. — Не сказала бы, что это точное определение Кэйи. Он… скорее слишком много на себя берёт и старается сделать больше, даже чем может сам. Женщины одновременно вздыхают, переглядываясь между собой. Ну а Кэйа же в этот момент, даже не запирая свой кабинет на ключ, быстро покидает штаб Ордо Фавониус, не забывая следить за временем. Половина третьего. Возможно он будет слишком безрассудным и явно умалишённым, но отчего-то хочется провести вечер, а лучше даже и день с одним хмурым человеком, который явно будет от этой идеи не в восторге. Но лишь вечером Альберих всё же входил в, на удивление, полную таверну, где на его памяти, уже давно не было столько народу. Последний раз он видел такое количество людей на празднике Ветряных цветов, около пяти месяцев назад. Никто даже не обратил особого внимания на приход капитана, что было тому даже на руку. Поэтому долго не стоя в проходе, мужчина быстро огибая людей, подходит к стойке, присаживаясь. Наблюдая за ловкими руками в этих чёрных перчатках, Кэйа невольно засмотрелся на них, даже не замечая, как на него тоже уже обратили внимание, даже пару раз позвав. На плечо ложится чужая ладонь, приводя Альбериха в чувство, так как капитан явно ушёл далеко в себя и уже не слышал, что происходило вокруг него. Кэйа осторожно поднимает глаз, быстро моргнув и чуть виновато на секунду отводя взгляд, снова возвращает его к бармену. — Да.. и тебе добрый вечер. — всё же стараясь смотреть на Дилюка и не убирать взгляд почти каждую секунду, когда Рагнвиндр встречается с ним глазами. Дилюк убирает руку, но про себя отмечая явную странность Кэйи в плане выбора одежды. Сейчас был конечно конец лета, но даже в такой период времени Альберих одевался максимально открыто и явно на показ. Сейчас же мужчина пришёл в чёрной, чуть свободной водолазке с высоким горлом. Видеть Кэйю в такой одежде было странно, да ещё и в настолько закрывающей его тело. — И что же тебя сподвигло одеться как нормальный человек? — медленно натирая бокал, спрашивает Дилюк, чуть облокачиваясь о бортик стойки. Возможно он по своему мнению был ближе обычного к Альбериху, но сейчас почему-то Дилюку было всё равно. Кэйа тоже это замечает и даже отодвигается немного назад. Странная обстановка начала витать в воздухе. — Почему же, когда я одеваюсь, не так как обычно, ты всегда говоришь, что я похож на нормального человека? — мужчина отводит взгляд в сторону, пытаясь заострить своё внимание на чём-то другом, но почти каждый раз зрачок, возвращается на бывшее место, смотря лишь в одну точку — эти алые глаза так и не отпускали. — Ладно, закрыли тему. — фыркает Дилюк, явно осознавая своё поражение, ибо знал, что именно так всегда и говорил, когда что-то не соответствовало его, как Рагнвиндр иногда про себя думал, «павлиньему набору». Замечая лёгкое удивление на лице Кэйи, Дилюк вздыхает и через пару минут нервирующего молчания ставит перед мужчиной один из слабоалкогольных коктейлей. — А что за праздник сегодня, раз мастер приготовил для меня коктейль, когда я даже ничего и не заказывал? — с хитрой улыбкой вопрошает Кэйа, проведя по стеклянному горлышку бокала пальцем, из-под длинных и чёрной тушью накрашенных ресниц, посмотрев на бармена. Дилюк на это молча отворачивается к стеллажу с бутылками, явно игнорируя вопрос рыцаря позади него. Отчего-то именно сегодня Рагнвиндру было слишком сложно не смотреть, а лучше сказать, не засматриваться на Кэйю, из-за чего он то и дело старался как-то смутить мужчину, лишь бы он отвернулся или же самому не смотреть на того. Эти аккуратные черты лица и совсем чуть-чуть впалые щёки, потрескавшиеся губы, заставляли мысли Дилюка путаться и уже давно позабыть о нормальной работе за стойкой. Это не человек, а ходячее бедствие, которое заставляет мужчину постоянно отвлекаться. Всё же остановив свой взгляд на чуть пухлых губах, которые облизнули языком, Дилюк слабо краснеет от резко появившихся мыслей в его голове. О чём он только что подумал?.. Рагнвиндр стал чуть резче дышать, из-за чего мужчине даже приходится расстегнуть две пуговицы его рубашки, а также ослабить галстук, который явно хотел его задушить, ибо вдыхать воздух становилось всё сложнее и сложнее. Сталкиваясь с мужчиной взглядами, Кэйа удивлённо выгибает бровь и только хочет что-то спросить, как перед ним с громким стуком ставят бутылку, а сам бармен быстро покидает своё рабочее место, идя в сторону двери чёрного входа. Хлопая дверью и ничего не говоря, Рагнвиндр выходит из «Доли ангелов», и облокотившись о каменную стену, вдыхает побольше прохладного уличного воздуха, только бы отогнать лишние мысли. Но их с каждой такой попыткой успокоиться и остыть, становилось только больше и больше. Этого просто не может быть. Дилюк же не мог…? Мужчина чуть округляет глаза, от явного осознания. Всё же невозможно было влюбиться в человека только потому что он был красив внешне. Было множество причин для того, чтобы Кэйа в юношестве понравился Дилюку. Можно сказать, что Альберих был первой и единственной любовью Рагнвиндра, которая так и не смогла ответить взаимностью, ибо сам Дилюк так и не решился сказать то, что осознал в те семнадцать лет, когда и почувствовал всю бурю своих эмоций и мыслей. Чуть позже всё было забыто и наглухо запечатано в душе, только бы не вышло снова. Да было сложно, после первых недель расставания, когда Дилюк только-только покинул поместье уходя в странствия. Почти каждую ночь и вечер глаза обжигали слёзы, а губы шептали лишь имя одного человека. Хотелось прийти обратно, хотелось простить всё то, что произошло между ними, хотелось всё забыть. Но… Было до ужаса страшно. Страшно потому, что неизвестно как отреагирует Альберих на извинения, как они будут общаться и взаимодействовать позже. Было просто мерзко за самого себя. Настолько, что мозг сам стал твердить, что никакой вины Дилюка в произошедшем нет, что всё было ошибкой и что он лишь жертва. Но спустя время все обиды, вся боль и горечь была забыта и надолго закопана в изрезанном сердце, более не вспоминая об этом ужасном вечере прошлого. Также и чувства были позабыты, что было замечательно. Но это было только тогда когда Дилюк вернулся в Мондштадт и первый год его наладившейся жизни в этом городе. Пока Кэйа не решил что-то исправить и начать взаимодействовать с Рагнвиндром… Сжимая рукой рубашку до боли в костяшках, Дилюк стал чуть глубже дышать, явно понимая всю проблему данной ситуации. По всей видимости старые замки на сердце, которые были внутри, в какой-то момент дали трещину. А вихрь осознания позабытых и вновь всплывших чувств, полностью сорвали эти цепи. Стало почему-то настолько страшно, из-за чего Дилюк опускается на корточки, став ещё чаще дышать, от чего у него и вовсе закружилась голова. Но только мужчина собирается осторожно встать, как дверь чёрного входа тихо-тихо приоткрывается, со скрипом распахиваясь. После чего из-за косяка показывается синеволосая мордашка. Глаза смотрят чуть с опаской, но мужчина так и не решается выйти полностью на улицу, только бы не спугнуть бармена. Дилюк собирался было сказать что-то колкое и уже повернувшись открыл рот, как слова попусту застревают в горле, когда он видит руку, которая протягивает ему воды. — Ты был бледный пока находился в таверне. Вот я и подумал, что ты просто вышел подышать свежим воздухом. — чуть смущённо отведя глаз в сторону и несколько виновато говорит Кэйа. Возможно, ему не стоило мешать идиллии Рагнвиндра, но Альберих лишь волновался за мужчину, от чего и хотел тому помочь. — Всё… Всё в порядке, — опуская взгляд в пол, тихо говорит Дилюк. После чего принимает воду, почти мгновенно осушая стеклянный бокал. — Если станет лучше, то я жду тебя за стойкой, хорошо… — говорит Альберих. Дверь собиралась уже закрыться, как Рагнвиндр резко дёргается к ней не давая захлопнуться. — Подожди. Спустя пару секунд, Кэйа удивлённо выглядывает из-за двери, хлопая глазом. — Останься тут… ненадолго пожалуйста. — шепчет Дилюк, не отрывая взгляда от синего глаза. Капитан от чего-то даже краснеет, он было собрался выйти уже, как будто опомнился, говорит: — Погоди тогда тут минуту, я сейчас приду. Рагнвиндр не успевает и рта раскрыть, как даже не закрывая дверь Кэйа покидает его, скрывшись за косяком. От чего-то Дилюк думал, что мужчина не вернётся, но всё-таки через пару минут Альберих приходит с двумя бокалами и бутылкой красного вина. — Думаю, это нам не помешает, — улыбаясь, говорит Кэйа. Сев рядом с барменом и облокачиваясь о деревянную поверхность, мужчина не знает, что нужно сказать, а главное сделать в этот момент. Почему-то всё мысли разом испарились из головы, оставляя за собой лишь неловкую пустоту и что-то ещё, но что именно, Альберих так и не мог тогда вспомнить. Времени зря не теряя, Альберих с негромким звуком, быстро откупоривает бутылку, разливая в оба бокала. Протягивая один из них Дилюку и, на удивление, тот забирает напиток, сразу пригубив, Кэйа отставляет бутылку в сторону. — У тебя всё в порядке? — тоже делая первый глоток вина, спрашивает Кэйа, но не смотря на Рагнвиндра, а в каменную стену напротив. Дилюк метается взглядом из стороны в сторону, словно не знал, а нужно вообще отвечать на этот вопрос или нет. — Да. — лаконично говорит Дилюк, но после вздыхает. — Просто я подумал, что всё идёт слишком хорошо. Он ловит на себе удивление в глазу Кэйи. — В нашем с тобой плане. — Рагнвиндр замолкает на минуту, в это время отпивая ещё один глоток. — Просто то, что было в прошлом... нужно хотя бы как-то утопить в себе. Я это делал и делаю до сих пор. Для меня это достаточно сложно, — мужчина вновь вдыхает и молчит. Кэйа же ничего не говорит на такое откровение со стороны Дилюка, а лишь внимательно слушает, ибо он не знал, что может быть потом. — Но подобные встречи с тобой, заставляют меня думать о лучшем, Кэйа. О том, что всё может быть хорошо. — Рагнвиндр от чего-то чуть смущается, ибо не мог залезть в голову Кэйи и понять, какие именно предпосылки Альберих может вынести из этих явно странных слов. Конечно же Дилюк не имел ввиду ничего такого смущающего, ибо и сам досконально не разобрался ещё в себе и в своих чувствах. Может быть всё ещё пройдёт… — Да… Я тоже надеюсь на это, — неловко говорит рыцарь, всё-таки более не смея смотреть на Дилюка. После же он и вовсе подтягивает под себя колени, обхватывая их одной рукой. Обстановка вновь становится странной и явно смущающей. Но почему-то именно сейчас Дилюк уже полностью расслабился. Неизвестно было, что именно на него так повлияло: присутствие Кэйи рядом или же алкоголь. Но бледные щёки чуть краснеют, ноги, на которых Дилюк стоял, да ещё и на корточках и вовсе стали ватные, от чего он садится уже нормально, откидываясь назад и облокачиваясь о дверь сзади. Спустя некоторое время от бутылки ничего вовсе не осталось, ибо за короткими разговорами мужчины быстро её осушают, уже полностью став раскрепощенными. В особенности Дилюк, который более не хмурил брови и не делал лицо-камень. Кэйю же отчего-то потянуло в сон, из-за чего глаза стали закрываться сами собой, а голову начало болтать из стороны в сторону. Но потом, ничего другого не придумав, мужчина садится поудобнее, укладывая голову на чужое плечо. Дилюк замер, ибо собирался что-то уже сказать, но слова совсем потеряли смысл тогда. Сердце вновь и вновь стало стучать, а ладони чуть вспотели. Но не подавая вида, Рагнвиндр только лишь мягко улыбнулся, осознавая, что сегодняшний вечер был одним из самых странных в его жизни.