И даже потерянная душа найдёт покой

      Хуа Чен выпал из реальности, поглощённый своими мыслями: он… Он убил Его Высочество? Не смог спасти. Оказался слишком слаб. Для кого угодно можно найти оправдание, но для себя не желал утешения. Если было бы можно, он вынес бы все эти истязания вместо Се Ляня хоть ещё восемьсот лет, самолично вручил прах Безликому Баю и был бы развеян им навсегда, без шанса переродиться. Хуа Чен согласен даже на адские муки, феноменальное невезение, любое проклятье во всех последующих жизнях, но лишь бы… Лишь бы… Лишь бы Его Высочество был жив и не знал горя.       Только будет ли Се Лянь счастлив, узнав, какие страдания переживает Сань Лан из-за него? Тогда пусть забудет, кто такой Сань Лан. Пусть забудет их первую встречу, пусть забудет, кому даровал смысл жизни, пусть забудет сбежавшего из дома юношу в красных одеждах, пусть забудет Непревзойдённого князя демонов — хозяина Призрачного города.       Но что теперь можно сделать? Самый дорогой его давно сгнившему сердцу человек никогда не откроет глаз, не позовёт завтракать, не коснутся губы его бледной щеки, не услышит он звонкого смеха, не обнимут эти руки чуть-ли не ломая кости, не пройдёт с ним больше ни одной дороги и моста, ведь не забьётся это сердце вновь…       Внутри пусто, совсем ничего нет. Хуа Чен не понимал: злиться ему или плакать? С каждым мгновением эмоции и чувства заполняли эту пустоту и, казалось, его сердце вновь забилось, а каждый удар доставлял самую настоящую жгучую боль. Все органы взбунтовались и под командованием бури эмоций перепутались местами. Он не признавал поражения. Желая спасти Его Высочество, Сань Лан подумал забрать его душу и только руки сложились на груди иным образом, как демон дёрнулся. — Его Высочество всё ещё жив?! — раздалось сзади, неясно от кого, да и не важно. Хуа Чен вздрогнул от гнева, ведь понял, почему Безликий Бай какое-то время просто убегал от него с Се Лянем на руках. Он поглотил его душу. Вдруг его левое плечо поразила крайне неприятная боль. — Хуа Чен, убери свои руки от Его Высочества! — кричал Фэн Синь, который и пустил духовную стрелу в замершего Градоначальника, разлившуюся белым светом. Пока все, кто мог, бранились на Хуа Чена, он судорожно пытался сложить все произошедшие события. Безликий Бай был демоном, так что поглотить душу он вполне мог, но Цзюнь У же небожитель, а потому, кроме как спрятать её или развеять он не сможет. Только не ясно, кем же всё-таки именно являлся он: демон или небожитель? Ясно было одно — Хуа Чен очень скоро прибудет в небесную столицу.       Сань Лан взял на руки изувеченное тело, не торопясь и не медля, неотрывно глядя на смеженные веки. Среди всего небожительского шума, очень выразительно прозвучал голос Бань Юэ: — Генерал Хуа?.. — девушка стояла недалеко, явно не желая верить в очередную «смерть» её героя. Только правда жестока: Се Лянь на самом деле мёртв, а тварь в белых одеждах, возможно, уничтожила его шанс на перерождение. Хуа Чен не остановился и на мгновение, стойко решив покинуть Тунлу, как перед ним возникли две бесячие фигуры. Хотя, даже сейчас, когда Градоначальник заметно потрёпан и ранен, ему не будут ровней Му Цин с Фэн Синем, да даже если вся убогая стайка небожителей обернётся против него — им не победить. А их требование было ясно как день. — Отдай Его Высочество! — приказал Фэн Синь, натягивая тетиву. Сань Лан сделал шаг вперёд, как его затормозил другой. — Ха, да вы посмотрите на него! Что, считаешь себя достойным, дабы похоронить Его Высочество?! Ты, чёртово отродье, бахвалился, что защитишь его от всех бед, будешь самой крепкой опорой и самым преданным верующим. А каков итог?! Из-за тебя, мразь ты в красных одеждах, из-за твоего чёртового праха, он погиб напрасной смертью! Да кто ты по сравнению с ним?! Что, поставил себя на тот же уровень?! Сукин ты сын! Промыл своими сладкими речами его светлую голову, лишь бы свою шкуру спасти! — кричал без остановки на него Му Цин, подойдя чуть ли не в плотную — Или что, сблизился с Его Высочеством и это смыло все твои прошлые грехи?! — его вдруг осенило и по спине пробежал холод — А может ты и вовсе в сговоре с Безликим Баем- — Нет — тут же отрезал эту мысль Хуа Чен, хотя и без слов по его выражению лица было ясно, что ни о каком сговоре речи быть не может. Только Му Цин не закончил: — А со всем остальным ты значит согласен? Ах, ну и прекрасно, с тобой было изначально всё ясно: ты безумный преследователь, видящий Его Высочество лишь как плоть для своих мерзких фантазий. Страшно представить, что ты хочешь сделать дальше с его телом- — Заткнись — пригрозил демон, крепче прижав тело Се Ляня к себе. — Что? Неприятно правду слышать?! — схватил Му Цин того за серебряные наручи — Ты не достоин даже идти по той же земле, что и Его Высочество. Какое право ты имеешь на его тело? Вы никогда не были близки да и — его вдруг прервали ударом по рукам. — Градоначальник Хуа, нам пора возвращаться — обратился к тому Инь Юй, даже не взглянув на Бога, которого и ударил рукоятью лопаты Повелителя земли. Хуа Чен продолжил свой путь, но увидев, что ещё и генерал Наньян хочет высказать своё мнение по поводу его персоны, решил опередить его: — Вы мне задаёте эти вопросы, а теперь себя сами спросите: «Достойны ли вы, сбежавшие поджав хвост, «друзья» Его Высочества, обрекая его на вековое одиночество и страдания, не пытавшиеся даже отыскать, хоронить его?». Ладно, я-то тварь, а вы сами тогда кто, если не такие же твари? — небожители застыли не в силах что-либо ответить, все сказали правду, а когда оцепенение прошло, красные одежды уже пропали из виду. — Вот мразь! — выругался Фэн Синь, и чуть погодя, Му Цин опомнился: — Ты чего его пропустил?! Как мы теперь заберём Его Высочество из Призрачного города?! — Умный такой, раскомандовался! Мог же просто выхватить его из рук Хуа Чена, пока обсыпал ругательствами! — между ссорой этих двоих послышался женский плач. Бань Юэ разрыдалась в объятьях Пэй Су, не в силах смириться с утратой. Да что уж там, сами генералы еле сдерживали слёзы, а крича друг на друга те просто давали волю чувствам. Но всё-таки скупые мужские слёзы окропили и их лица.       Пока все были в трауре Лин Вэнь начала думать. Слишком много мыслей смешалось, к сожалению, один из вопросов решился, но другой не мог больше ждать. — Генерал Наньян, генерал Сюаньчжень, то, что мы увидели. Точнее кого… Владыка и есть Безликий Бай? Зачем он убил Его Высочество? Что теперь будет с небесами? — на её плечо легла рука Пэй Мина. — Дорогая Цзэ, ты сейчас немного не во время… — намекнул тот, и небожительница довольно долго ждала пока все утрут слёзы. Она повторила свои вопросы, и эта холодная рациональность пугала остальных. — Да, Небесный Император и есть Белое Бедствие — подтвердил Фэн Синь, не обращая заплаканных глаз в сторону Лин Вэнь. — Как же так, демон правит небесами уже более тысячи лет? — удивился генерал Пэй, но его перебил Му Цин: — Мы не знаем точно — демон он или ещё какая тварь. — Зачем же ему понадобилось убивать Его Высочество? В небесной столице они были довольно близки, а на земле — являлись заклятыми врагами. Эти двое что-то не поделили? Или они решили расквитаться раз и на всегда? Его Высочество знал кто на самом деле Безликий Бай? — без остановки сыпала вопросами Богиня литературы за что получила лишь грубости. — Лин Вэнь, совесть поимей! — огрызнулся Му Цин, да продолжил — Его Высочество убили прямо у нас глазах, а ты даже оплакать его нормально не даешь! Зачем он его убил? Не знаем! Почему они решили сразиться насмерть? Не знаем! Его Высочество до последнего, как и мы, не знал, кто скрывается под маской! Ещё вопросы?! — Я не хотела сделать вам больно, но в ситуации нужно разобраться, причём как можно скорее. Небесной столице угрожает огромная опасность, а потому, как только мы покинем Тунлу, я хотела предупредить небесных чиновников о раскрывшихся обстоятельствах. — Умная какая… — процедила сквозь зубы Бань Юэ. — Что? — не ожидала дерзости от мелкой девочки-духа, что и может так сопли вытирать о чужое плечо. — Ты же сама видела насколько эта тварь в белых одеждах сильна, так ещё он оказался вашим Небесным Владыкой! Он точно вернулся на небеса и обернул ситуацию в свою пользу. Теперь вы все предатели, что пошли против небесного порядка! А стоит объявиться в вашей сети, так вообще страшно подумать. Да и разве есть кто-то сильнее него? Что вы собираетесь сделать, после того как обнародуете правду? Он же просто всех убьёт, даже не вздохнув! — она резко встала и не в силах держать накипевшие чувства, всё ещё рыдая, выкрикнула в сторону небожителей — А Генерал Хуа мог! Он бы победил эту тварь! Он самый сильный был и будет таковым! — девчушка спрятала заплаканное лицо за рукавами потрёпанных одежд. Пэй Су поднялся рывком, пряча её в своих объятиях, да извиняясь за её поведение. — Прошу простить… — Нет, эта девушка права — согласилась Лин Вэнь — От начала до конца, всё что она сказала — правда. Разве есть среди всех небожителей тот, кто сможет противостоять Владыке? Даже если все Боги войны объединятся — победы нам не видать. Да и нам бы кто помог, немудрено, что мы будем в лучшем случае отправлены в ссылку. Но стоит смотреть на ситуацию трезво: кто-то, кроме нас, ещё знает правду о Безликом Бае? По возвращении в небесную столицу нас ждёт верная смерть. — А за что — этот ублюдок точно найдёт — выругался и Пэй Мин, поставив руки в боки.       Повисло молчание, никто не знал, что делать дальше. Небожители ещё не отошли от шока потери дорогого человека, а тут теперь нужно как-то свою шкуру спасти. Но при таком раскладе стоит ли возвращаться на небеса? Не лучше ли сразу отправиться в Призрачный город? А за спинами уже поздно проснулся вулкан.       Тем времен шумный, не знающий покоя, бурлящий всякой тварью Призрачный город замолчал. Даже ветер не выл среди домов, ни один демон носа не сувал из-за порога, да даже за дверьми никто не перешёптывался. Белая вуаль накрыла преисподнюю объявляя о трауре.       Изуродованное тело отдавало последние крохи тепла алым простыням. Хуа Чен сидел подле принца бесконечно долго вглядываясь в это любимое лицо мученика. — Гэгэ… — полушёпотом позвал его дрожащий голос — Может, хватит притворяться?.. Уже всё закончилось… Мы дома… — трясущиеся холодные пальцы коснулись синяка на бледной щеке — Открой глаза, пожалуйста, Гэгэ, я молю тебя!.. — слёзы бурным потоком срывались с щёк демона, падая на чуть тёплое тело — Я всё что угодно отдам! Только проснись! Пожалуйста, хватит спать! Вставай! — срывался на крик он, не желая принять смерть Се Ляня. Его взгляд скользнул ниже, на пальцы, что-то рьяно сжимающие. Сань Лан робко, точно боясь потревожить Его Высочество, повернул руку и неспеша стал открывать ладонь по пальчику, но уже на мизинце тот всё понял. Самая дорогая на этой земле Се Ляню вещь была до последнего зажата в этих уродливых пальцах, спрятана в резаной ране ладони. Только Баю плевать было на мораль, забрав у мёртвого принца то, ради чего он и отдал жизнь.       Кроме этого Хуа Чен осознал, что не может последовать за любимым, просто расстворясь в суетном мире. Он хотел покончить с собой после того как достойно похоронит Его Высочество и победит тварь в белых одеждах, но без праха в руках это сделать практически невозможно. Тогда ему придётся сделать это невозможное снова. Гнев бурлил пуще лавы в жилах, командуя прямо сейчас пойти и оторвать башку этому небесному ублюдку, но сердце болело о другом. Он предал Се Ляня. Не пришёл вовремя. Оставил одного. На самом ли деле он имеет право и дальше быть рядом с ним? Его Высочество так надеялся на Сань Лана, что он вот сейчас — придёт и спасёт его, укроет хотя бы на мгновение в своих объятиях от бед этого мира, отразив удар Бая, но даже умер он на чужих руках, на чужой земле.       Горе обвило Градоначальника лозами с длинными острыми шипами, всё поглощая и порабощая его разум. Он бесконечно винил себя, пока скорбь не заменил гнев. Сань Лан бросился прочь от спальни, ругаясь и рыча, если что-то попадало под руку, оно было смято в пыль или раздроблено на куски. Колонны, деревья, стены и ещё множество вещей приняли на себя боль Хуа Чена, пока тот вдоволь не выпустил пар. Персиковое дерево, по которому он хотел ударить, почувствовало лишь лёгкий стук кулака, из-за него даже лепестки цветов не упали. Сань Лан взглянув наверх, пытаясь загнать слёзы обратно, но они предательски лились бесконечными ручьями. — Ваше Высочество… Что же мне делать дальше?.. — наполнил тот не нужным воздухом лёгкие до отказа и, резко повернувшись, быстрым шагом направился в спальню, где его неподвижно ждал принц.       Сань Лан ещё раз взглянул на Се Ляня и крайне медленно, стараясь не коснуться кожи, снимал лохмотья белых одежд, частично окрасившихся в грязный красно-бурый цвет. Чем больше он снимал, тем больше ужасался ранам, ведь мог прекрасно представить как каждая из них была нанесена. Проходясь по каждой части тела мокрой тряпицей, тщательно вымывая застывшую кровь и грязь, он мог детально рассмотреть каждую из них. Пальцы на обоих руках были разбиты, на некоторых потрескались и посинели ногти, а под ними забилась грязь, ведь, когда не можешь вытерпеть боль, хватаешься хоть за что-то с такой силой, будто готов разломить гору. Предплечье правой руки было синим, кость внутри сломана в нескольких местах, а плечо левой точно было вывихнуто и вставлено обратно, да так, что разорваны связки. Сань Лан слегка запрокинул голову любимого и тот случайно издал стон. Это воздух выходил из лёгких, а демон достаточно напугался, подумав, что тот и вправду проснулся, но он всё тешил себя грёзами о долгом-долгом сне принца.       Когда полотенце стало негодным, Хуа Чен просто выбросил его и взял новое, решившись заняться ликом Се Ляня. Его руки стали трястись ещё сильнее, явно боясь опорочить святость любимого. Но нельзя же оставить это прекрасное лицо в брызгах крови и налипшей пыли. Влажная тряпица наконец робко коснулась лба, относительно чистой части тела, но если перейти к левому виску, в копне слипшихся каштановых волос, то там проглядывались кости черепа. Сань Лан проглотил рыдания, вновь подступившие к горлу, продолжая избавляться от грязи. Головой принца придётся заняться с особой осторожностью, но руки боятся, как и глаза. Уже остывшая щека Се Ляня, с сине-багровой гематомой, поглотила то тепло исходящее от полотенца. С особой нежностью демон едва ли касался век Его Высочества, убирая крупицы песка, как вдруг из правого глаза потекла слеза. Нет, труп плакать не может, а вот Градоначальник не смог сдержать предательских слёз, что по каплям падали на чистый юный лик. — Ваше Высочество, я бесконечно виноват перед тобой. Я правда к тебе спешил тогда! Но опоздал… Можешь злиться на меня сколько угодно, если хочешь, если тебе от этого станет легче, то развей мой прах!.. Только, пожалуйста, открой глаза… Я уже не могу без тебя… Я даже умереть без тебя не могу… — его лоб коснулся лба принца и казалось, что Се Лянь тоже плачет, пусть и во сне — Проснись, молю, Ваше Высочество, хватит спать…       Выплакал Градоначальник последние слёзы и тогда полотенце мягко прижалось к разбитым губам, вымывая из трещинок засохшую кровь. А на шее были видны следы удушья, оставленные Баем и странные порезы, практически симметричные с обоих сторон шеи. Чуть засмотревшись, Сань Лан понял: кольцо, что так рьяно оберегал принц просто сорвали с цепи! А демон специально сделал её попрочнее, чтобы звенья случайно не разошлись…       Как же больно было Его Высочеству… Хуа Чен удушил его своей любовью. Но это же был не он! Он бы ни за что не сделал Се Ляню больно! Как же Сань Лан мог быть виноват? Как же Сань Лан мог?.. Но самое поразительное, вводящее его в панику — это отсутствие проклятой канги. Из-за грязи и синевы синяков не было возможности разглядеть пропажу. А теперь появилась целая куча вопросов: Зачем Владыка снял кангу? Получается, они вели равный бой? Или же канга была нужна небесному ублюдку для чего-то? Или он снял её прямо перед его смертью, якобы объявляя о свободе принца? Точно было одно — не просто так они пропали с тела Се Ляня.       Грудь Его Высочества была отдельным испытанием. Демон никогда не забывал той ужасной картины, как был бесполезен и не мог спасти своё божество и сейчас так же. Он не защитил. Сегодня, на Тунлу, он грубо залатал дыру и восстановил грудину, думая, что нажав с десяток раз можно запустить разорванное мечом сердце. Тщательно промыв рану, он более не хотел на ней задерживаться, но она была не так уж и страшна, чем те сквозные увечья на ногах. Бегло пройдясь он насчитал две сотни зарубов. Из некоторых всё ещё свисали вырванные волокна мышц. Хуа Чен не мог смотреть на эти раны, даже ему стало дурно, но взгляд случайно зацепился за странные синяки на бёдрах. Гнев вновь заполнил жилы, да бил в голову пуще молота о наковальню. — И ещё меня называют извращенцем, мечтающим осквернить Его Высочество?! — процедил сквозь зубы демон, сделав неверные выводы, но было уже поздно: Безликий Бай просто так не умрёт, Хуа Чен позаботиться о самых жестоких пытках для этого гандона — Да как он посмел!.. — под влиянием эмоций демон не заметил как сломал борт кровати в щепки. В его голове один за другим рождались планы мести и новый страшнее предыдущего.       С сотню бабочек кружили около принца, они сменяли друг друга, залечивая все его раны. Следы издевательств над принцем исчезали одни за другими, возвращая владельцу тела былую красоту. Сань Лан хотел было ускорить процесс, а потому одной из ран, та что в груди, решил заняться сам. Его холодные пальцы аккуратно коснулись рваных краёв, только нужно проникнуть глубже: к проткнутому сердцу, принявшего на себя удар Фан Синя и терпевшего собственные костные осколки. Хуа Чен не мог позволить себе такой непочтительной грубости, а потому решил просто использовать побольше духовных сил, но через минуту тот почувствовал неимоверную слабость, перед глазами мелькали тёмные круги. Страх осознания, что на Тунлу он истратил большую часть сил, растил отвращение демона к самому себе. За эти восемь веков он достиг недостаточной мощи, раз не смог отдать Его Высочеству необходимое количество духовных сил, не смог с первого удара разбить крышку печи, не смог даже ранить Безликого Бая. Оказался слишком слаб.       Бабочки не пропустили ни единой ранки, ни одного кровоподтёка, вернув телу Се Ляня целостность. Сань Лан имел самые разные одежды для принца, для всех случаев, но никак не на траур. Он долго думал: во что же нарядить его в последний путь? Его Высочество смотрелся бы великолепно в более ярких цветах, как тогда, на улице Шэнь У, но вряд-ли бы он согласился сейчас. Только в полностью белые одежды Сань Лан не мог его одеть, не мог пересилить себя.       Первый слой — красные одежды, вторым Хуа Чен решил сделать небесно-голубой, а уже поверх именно его белое ханьфу. Он добавил желтых лент в образ и хотел заняться причёской, но понял, что Его Высочеству будет не удобно лежать с пучком. Пусть волосы останутся распущены. Сань Лан на последок их расчесал как следует, заодно проверяя: не остались ли где слипшиеся от крови локоны, хотя то как тщательно он промывал эти каштановые волосы — никто другой не смог бы сделать это лучше.       Хуа Чен взял тело принца на руки и направился вместе с ним в сторону сада. Не спеша, совершенно не торопясь, растягивая эти минуты как можно дольше. Зная где и как лежит каждый камень в Резиденции он мог позволить себе неотрывно смотреть на мирно спящего Се Ляня в его объятиях. Каждый шаг сопровождался звоном серебряных украшений, будто отсчитывая, сколько ещё осталось до конца. Сань Лан не мог оторвать взгляда от обескровленного лица принца, даже смежив веки, поглощённый вечным сном, он выглядел таким уставшим.       Звон плавно прекратился перед цветущей беседкой, укрытой глицинией и кампсисами. Он шагнул внутрь и взору открылось увенчанное цветами ложе для одного человека, очень похожее на алтарь, но с мягкой подстилкой, как в гробу. Сань Лан медленно опустил Его Высочество, укладывая поудобнее, поправляя наряд, расправляя волосы на алых простынях, а на глаза положил тончайшую цветочную вышивку, только рук его он не смог скрестить. Хуа Чен опустился на колени, взяв принца за руку, а свои слёзы спрятал в сгибе локтя. Он не хотел прощаться, не желал расставаться. Сань Лан, дрожа всем телом, попросил Се Ляня хриплым голосом: — Гэгэ, забери меня с собой… — Непревзойдённый князь демонов продолжал оплакивать любимого пока его макушки не коснулась чья-то рука. Хуа Чен вздрогнул и поднял голову, то что он увидел нельзя было объяснить. — Ну и чего ты плачешь? Сань Лан, я никуда не ушёл — улыбался ему принц, поглаживая чёрные лохматые волосы. Хуа Чен не мог поверить глазам, но ощущения не врали: это же точно руки принца, пусть едва тёплые, но чётко чувствовал каждое их прикосновение. — Гэгэ?.. — повторил демон, неотрывно глядя в эти сивые глаза. — Да, Сань Лан, неужто уже забыл меня? — протянул палец к его глазу принц, вытирая слёзы — Ну всё, хватит плакать. Ты же говорил мне, что всё закончилось… Мы ведь уже дома, да? — но всё равно в этом голосе слышалась усталость. Хуа Чен бросился на Се Ляня, заключив его в крепкие объятия, рыдая в голос: — Ваше Высочество! Зачем же так пугать?! Я думал что больше никогда… никогда… Я чуть сума не сошёл! Почему ты раньше не проснулся?! — по широкой спине легонько проходились руки принца, иногда похлопывая, будто ребёнка успокаивал. Он позволил демону выговориться вдоволь. — Сань Лан — чуть крепче обнял он возлюбленного — Сань Лан, мой любимый Сань Лан — этот голос как сладкая мелодия звучала над ухом, пока её не сменил гром — Почему ты меня не спас? Я ждал тебя, терпел все пытки, но ты не спешил. — Гэгэ, я!.. — хотел оправдаться Хуа Чен, но вырваться из объятий Его Высочества не получилось и больше он не пытался. Не имеет права демон на жалость, нет ему никаких оправданий, он должен принять любые слова и действия его Божества. — Я не могу поверить, что ты решил меня бросить. Сань Лан, неужто, я тебе всё-таки неприятен? — Нет! Я безумно люблю тебя, Ваше Высочество! — вздрогнул он. — Почему ты оставил меня одного? Куда ты тогда пропал? Знаешь, как я испугался, когда тебя не оказалось рядом?! — руки всё сильнее сжимали на спине красные одежды, но в какой-то момент будто обмякли — Сань Лан, мне так больно. — Где больно? — поднялся Хуа Чен, смотря в самую глубь грустных глаз, но в них не оказалось былого блеска жизни. — Вот тут — он несколько раз размеренно ткнул пальцем себе в грудь — Мне очень больно, Сань Лан — казалось, что Его Высочество готов разрыдаться. Сань Лан не понимал, почему в груди всё ещё болит? Разорванное сердце, переломанные рёбра, раздробленная грудина, порванные ткани — всё было исцелено, нигде не должно было остаться и царапинки. — Ваше Высочество, позволь мне взглянуть — попросил демон и робко стал раздвигать слои одежд. Хуа Чен от удивления распахнул оба глаза, отказываясь верить в то что видел: появилось какое-то тёмное пятнышко, похожее на синяк. Наверное, это остатки крови так прилили к грудине из-за чего тот и появился — Это небольшой синяк — констатировал Хуа Чен и хотел было избавиться от этого недоразумения, как принц сгорбился, взяв того за серебряные наручи. — Мне больно, Сань Лан!.. — прикрикнул Се Лянь. — Я всё понимаю, Ваше Высочество, позволь же пом... — не договорил демон, заметив, как пятно стало разрастаться и по мере увеличения принцу было всё больнее и больнее — Мне очень больно! Больно, больно, больно! Сань Лан, почему ты ничего не делаешь? Мне же так больно! — в центре груди вновь появилась дыра и этот синяк оказался более страшным недугом, чем он мог представить. Его Высочество гнил прямо на глазах Сань Лана. Горя всем сердцем желанием помочь возлюбленному тот хотел вырваться из железной хватки принца, как тот выкрикнул. — Ты опять хочешь меня бросить?! — а гниль уже съела грудину, обнажая чёрное, будто высушенное на солнце сердце. — Нет! Я ни за что больше не брошу Ваше Высочество! Только позволь мне помочь тебе! — пытался Хуа Чен уговорить Се Ляня, но тот не ослабил хватки. Чернота поглощала всё тело стремительно быстро, за секунды. Выплюнув часть сгнившего желудка, принц в бреду продолжил: — Мне больно! Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно! Как же больно! — кричал он без остановки, словно молитву читал, пока и его язык не выпал из рта, но в голове Хуа Чена эхом так и били эти слова. Тело Се Ляня сгнило практически полностью, лишь когда руки его ослабили хват, демон попытался обратить вспять процесс. Вдруг, Его Высочество схватил Сань Лана за лицо, чтобы тот смотрел точно в его пустые глазницы. — Почему ты меня не спас? — фраза застрявшая в ушах довела до истерики демона, тот вновь залился слезами, всё ещё наблюдая, как его самый дорогой человек вновь умирает у него на глазах. — Ваше Высочество! Я спасу тебя! Спасу! Только дай мне шанс! — рыдал Хуа Чен, а голос принца смешался с молитвой боли и вопросом в голове, вовсе сводя сума.       Градоначальник проснулся в холодном поту на полу. Тишина звенела в ушах, а в груди будто была дыра, проделанная сбежавшим со страху сердцем. — Какой кошмар… — удивился даже демон, глубоко в душе радуясь, что это всё было лишь сном. Отлежавшись, Сань Лан не спеша поднялся, заметив полуденное солнце. Всё-таки усталость взяла верх даже над Непревзойдённым князем демонов. Усевшись на полу он с усилием потёр точку между бровей и дабы успокоить свою беснующуюся душу взглянул на мирно спящего Се Ляня. — Что?.. — не сразу осознал ситуацию Хуа Чен. Резко встав на ноги тот стал перебирать в руках праздничные одежды, но вот беда — хозяин одежд попросту исчез. Нет тела принца — Так это не сон?.. — пытался разобраться в ситуации он, но будь сон явью от гнившей плоти остался хотя бы неприятный запах. Остаётся один вариант — небесные чиновники, точнее, два бесстыжих генерала, по всей видимости нашли где-то себе запасные жизни.       Ладонь под тканью что-то слегка кольнуло. Раскрыв бесконечные слои одежд был заметен слабый блеск. Хуа Чен сразу же понял, что перед ним ничто иное как прах. Вопросов меньше не стало: Это останки Его Высочества? Откуда взяться праху? Тело же было в идеальном состоянии, а одежды не позволили бы телу сгнить или стать этим серым песком. Хуа Чен как никто другой знал цену праху, а потому поспешил сгрести те скромные остатки, что не унёс ветер.       Получилась совсем ничтожная кучка, она могла поместиться на медной монете. Сань Лан накрыл ладонью прах, дабы и его не унёс ветер, прекрасно понимая, что без чужого вмешательства тело не сможет разложиться за пару часов. Тварь в белых одеждах что-то сделала ещё тогда, на Тунлу, или пока демон был поглощён внезапным кошмаром. Все эмоции заволокли остатки светлого разума и он решил больше не ждать, а прямо сейчас устроить настоящую кровавую бойню в небесной столице. Как вдруг всё тело сковала та самая боль. — Этот ублюдок мысли читать умеет?! — процедил сквозь зубы Хуа Чен, сжав в ладони прах Се Ляня с такой силой, что белые костяшки стали еще белее. Вливая духовные силы, не обращая внимания на ломающую боль во всём теле, он создавал для него форму, пусть она пока не будет идеальной, но эта оболочка послужит защитой принцу — Мразь ты царская, забавно тебе мой прах в своих кровавых пальцах вертеть?!.. Ты, блядь, так просто не отмучаешься — бешено горел идей Сань Лан, как вдруг ему под руку попался напуганный Эмин — И тобой, мразота бесполезная, займусь…