И даже потерянная душа найдёт покой

      В Доме Блаженства вновь царил ужас и страх к Градоначальнику Хуа. Все демоны спешили найти тёмный и неприметный угол лишь бы тот не обрушил свой гнев на них, спустив шкуры, заставляя их же жрать, а там чего похуже. Лишь Его Высочество, понемногу, усмиряет гнев возлюбленного в их покоях: — Сань Лан, ну с кем не бывает? Не злись, я совершенно не расстроен — его рука мягко проходилась по спине демона, который от недовольства даже пяткой притопывал. — Такая вольность непозволительна для слуг — рыкнул Хуа Чен, продолжая испепелять взглядом бедных служанок у двери и те со страху поспешили покинуть покои.       Се Лянь потёр переносицу и выдохнул: — Да кто угодно бы принял те фрикадельки за стухшую отраву для крыс. — Могли бы крысам отдать, те разбежались бы и то неплохо. Но выбрасывать! — Градоначальник недовольно выдохнул, поднялся и стал бродить по комнате — Гэгэ, лучше твоих блюд я ничего в жизни не ел, а некий убогий решил, что твоя готовка даже как отрава не годится?! Верно, выбрасывать приготовленный тобою ужин — непростительный грех, даже для демона. — Сань Лан, мне лестна твоя похвала, но, давай смотреть правде в глаза, готовлю я не так уж и хорошо. А отрубать руки тому слуге, всё-таки, не стоило — он неспеша встал, а во время беседы нежно взял любимого за руки — Не злись, не злись, приготовлю завтра новые фрикадельки непорочности или что твоя ненасытная натура захочет. — О-о-о — по-лисьи протянул Хуа Чен, прижав ладони принца к своему бледному лицу — Прям всё что захочу? — его губы всё сильнее расползались в улыбке, слегка оголяя зубы. — Если это в пределах моих возможностей, то да — чуть смутился Се Лянь, ощущая как кончики его ушей разгорячились, в предчувствии чего-то непотребного — Так чего ты хочешь отведать? — Его Высочество совершенно неуверенно задал вопрос, чуть поёжившись.       Для них двоих он был риторический. Хуа Чен фыркнул, приподняв бровь, да лизнув ладонь принца, бесстыдно выпалил: — Тебя.       Градоначальник покинул мнимый плен тёплых рук принца. Тот почувствовал как ладони Сань Лана легли на поясницу, притягивая к себе, а губы демона уже давно жадно прижались к его губам. Хуа Чен, спеша, набирал темп в каждом движении губ, но не забывал про нежности. Дразня лизнуть нижнюю губу Се Ляня, оставить лёгкий поцелуй на верхней, опалить влажную кожу горячим вздохом и вновь не оставить возможности ему отдышаться — всё это очень заводило их двоих.       Его Высочество млел от его поцелуев и стыдился своей неумелости, которая стала жаром и захватила всё тело. Вдруг он почувствовал как руки демона опустились ниже, к крестцу, но явно желая лечь на его зад. Се Лянь отстранился, да поёжился, от неожиданности. Он не думал, что их близость примет такие опасные обороты! Когда они позволяли друг другу и более страстные поцелуи Хуа Чен ни разу не переступил черту. Но почему сейчас? Значит сегодня можно или уже пора? Вот так дела постельные и начинаются у влюблённых?       Много подобных вопросов вспыхнули в голове, а голос Сань Лана его отрезвил на мгновение: — Гэгэ, я очень голоден — в его глазу блеснул хищный огонёк, а по губам демонстративно прошёлся язык. Его Высочество вовсе впал в ступор после его заявления и совсем растерялся. Хуа Чен задал всего лишь один вопрос: — А ты голоден?       Се Лянь только набрал воздуха, чтобы ответить, но в горле предательски застрял невидимый ком. Так же прочно застряло в голове воспоминание с Безликим Баем, его слова о том, что кости трахать особого удовольствия не принесёт. Весь жар как рукой сняло от этих мыслей. Что осталось от него как от любимого Сань Ланом Бога войны? Ничего. Сейчас он лишь кожа да кости, на которых всё ещё осталось подобие мышц. Не сказать, что он похож на труп, высохший на солнце, больше на недоедающую ради красоты девицу. Его худоба болезненна, разве может мужчина желать пообгладывать кости?       Когда Его Высочество принимал ванну, то демон нароком или ненароком, да бросал взгляд в его сторону. Это был нисколько не желающий, не страстный взгляд, а жалеющий, сочувствующий. Если Хуа Чен сейчас сорвёт с него одежду, то и аппетит весь пропадёт. — Н-нет— слегка помотал головой принц — Я не хочу — опять Се Лянь солгал ему. Как же он не хочет, так горячо принимая поцелуи и ухаживания? Сань Лан улыбнулся, возвращая свои руки на поясницу принца: — Хорошо, попробуем тогда, когда захочешь, но если ты будешь в хмелю или одурманен я не посмею желать тебя и не позволю тебе совершить глупости — он был очень серьёзен. Хуа Чен прекрасно понимал, что его любимый просто боится, а потому с дуру может напиться "для смелости" или ещё хуже — найдёт одурманивающих зелий, повышающих мужскую силу, да расстелиться перед ним, как проститука, сам того не желая, в мучении от жара.       Он ждал восемьсот лет и может подождать ещё, однако страсть к Се Ляню разгорелась лесным пожаром. Сань Лану омерзительна мысль, что может этот пожар не сдержать и позволить себе лишнего. А так хочется дать волю буйному огню, который наводит беспорядки в нём далеко не один век, дабы им же поглотить принца.       Хуа Чен слегка призадумался, может, есть другая причина по которой его любимый не хочет пересекать черту? — Гэгэ, — демон приобнял принца за плечи и негромко спросил — У тебя нет проблем с?.. — его взгляд метнулся вниз и обратно, тактично намекая, что, может быть, проблема в другом. Его Высочество тут же вспыхнул как факел, да затараторил: — Нет! Нет-нет-нет-нет! У меня там всё в порядке! Не нужны мне ни лекарства ни осмотры! Я здоров! — он стал поспешно вырываться из хватки Градоначальника, но а тот понимал, что тема неприятная, очень личная и его возлюбленный найдёт любые способы дабы избежать разговора. — У тебя точно нет бессилия? Я ни в коем случае не смеюсь над тобой, не подумай.. Найду лекаря, а захочешь — без лишних лиц всё строю — он был предельно серьёзен, не считая недуг любимого чем-то посмешным или не серьёзным, тем более позорным. — Сань Лан! — слегка вспылил Се Лянь вырвавшись из хватки демона — Тогда я это сболтнул, чтобы от меня проститутки отстали и больше не донимали! Можно подумать ты по утрам ничего не замечал! — последнее он сказал очень с горяча. Ну а какого мужчину будет радовать даже никчёмный слух о бессилии?       Осознание сказанного дошло только после слегка шокированного вида Градоначальника, который не мог найти сразу верных слов и сказал первое, что пришло в голову: — Гэгэ, я не смотрел по утрам, как там у те..       Подушка была нещадно прижата к лицу Хуа Чена, будь он человеком, то от такого стал задыхаться. Тот что-то невнятно пробурчал в неё, в роде игривого "Гэгэ стесняется после всего что у нас было?". — Ни слова больше!.. — тяжело выдохнул принц, раскрасневшись от смущения, как варёный рак. Благо он не на долго устроил Градоначальнику близость с подушкой. Не смея посмотреть тому в лицо Се Лянь пихнул её в грудь демону и поспешил ретироваться, выкрикнув: — Я-я прогуляюсь!       В саду царило небывалое спокойствие и тишина, а Его Высочество казался посреди молодой зелени неспокойной пчёлкой, сновавшей то туда, то сюда, жужжащей о чём-то своём. На порядок измотав себя переживаниями и мыслями он сел у края пруда, глядя в воду, как в кривое зеркало.       Это место навивало неприятные воспоминания о встречах с Безликим Баем. Вновь казалось, что его рука лежит на плече, а голос повторял громким шёпотом, как Се Лянь сейчас уродлив и никчёмен, Хуа Чен его не бросил лишь из искренней жалости, да какого-то чувства долга. Безликий Бай подвёл к мысли, что, в благодарность за всё сделанное, ножки можно разок-другой раздвинуть.       Смотря на водную рябь принц согласился, что от него не убудет, а если даже будет больно, то можно и притвориться. Щёки резко защипало, ведь Се Лянь сам ударил по ним, заставляя вернуть трезвость ума. Да за кого он принимает своего любимого человека? Разве Сань Лан хоть раз сделал ему больно намеренно или в порыве желания? Нет. Хуа Чен всегда сдержан, обходителен, учтив и нежен с Его Высочеством, а как переживает за каждое его недомогание и дискомфорт — знает кто угодно.       Теперь кроме щёк начало жечь и глаза от подступивших слёз. Се Лянь поспешил проморгаться, дабы ни одной слезинки не упало, но всё-таки парочка скатилась на одежды. — Дурак.. — хрипло выдохнул принц, пряча лицо в коленях, прекрасно понимая, что никакого Бая больше нет и голос в голове — его собственный. Он старательно сдерживал слёзы, дабы глаза не раскраснелись, а то Сань Лан ещё что подумает... А что он подумает? Разве примет Его Высочество за плаксу, которому только дай слёзы пролить? Нет, Хуа Чен будет винить себя за колющие сердце и душу любимого слова. Назови любого мужчину бессильным, хоть самого евнуха, кто ж этому обрадуется?       Се Лянь был больше смущён, чем расстроен, а вспомнив недавние слова, что будто Сань Лан не видел его утреннего стояка, то и вовсе готов вновь лечь в гроб со стыда. Только демон на самом деле не видел, точнее, не смотрел туда, ведь зачем ему это. Вот уж точно им сегодня стоит спать раздельно. Его Высочество уже присмотрел удобный клочок травы, как заметил в окнах спальни свечи, тухнущие одна за другой. Градоначальник уже ложиться? Без него??       Резко поднявшись, принц поспешил вернуться, душой не желая принимать факта, что им придётся спать раздельно. Дверь предательски открылась скрипя, с потрохами выдавая возвращение Его Высочество. Увиденное облегчило душу, сбросив целый валун куда-то в небытие: Хуа Чен зажигал ночные ароматные свечи, дабы к приходу любимого в комнате уже благоухал запах снов. Потушив лучину, да небрежно бросив её в каменную пепельницу, демон мягко улыбнулся Его Высочеству, подойдя к столику с большим зеркалом. — Гэгэ позволит подготовить себя ко сну? — спросил Хуа Чен, словно ничего не произошло ранее. Его Высочество тоже решил, что так будет лучше: притвориться, что никакого постыдного разговора не было в этой комнате. Усевшись перед зеркалом Се Лянь поднял взгляд, встретился со своим отражением и бегло посмотрел на стол. Никакой мелочи не могло укрыться от Градоначальника, даже тогда, когда он довольно скурпулёзно занят расчёсыванием каштановых прядей. — Это из-за моих слов? — не смог скрыть своего беспокойства демон, ведь не заметить красных глаз, даже в полумраке, он не мог. Се Лянь машинально потёр глаза руками, да поспешил солгать, лишь бы того не беспокоить. — Нет, нет, просто мошкара в глаза попала, а я расчесал — как всегда усмехнулся принц, а его возлюбленному стало не до смеха. В мгновение зажёгся фонарик в комнате и стало достаточно светло. Сань Лан нежно взял возлюбленного за подборок и попросил посмотреть вверх, влево, вправо и ещё пару раз по кругу. — Ничего в глазах не мешает? Нет такого ощущения, что в них песок или ресничка застряла? — Хуа Чен продолжал вглядываться в раскрасневшиеся глаза, беспокоясь, не осталась ли какая тварь доставлять дискомфорт его любимому. — Всё в порядке — улыбнулся тому принц — Сам виноват, что расчесал, нужно было просто потерпеть и оно прошло бы само. Ещё какое-то время Сань Лан смотрел на Се Ляня, обдумывая кое-какие мысли, да собравшись с духом, чтобы их сказать. — Сань Лан, у меня есть просьба.. — робко перебил его принц, не отрывая взгляда от лица демона. — Конечно, Гэгэ, для тебя всё что угодно — Хуа Чен улыбнулся, да заправил волосы ему за ухо, предчувствуя что-то не совсем хорошее. — Можешь вернуть мой прах? — просьба, похожая на вопрос, прозвучала как гром и теперь в ушах Градоначальника плясал звон. Немедленно сложилась мысль, что это всё из-за похоти демона и его чрезмерно любопытных вопросов. От Его Высочества не скрылся шок, слегка взыгравший на лице возлюбленного.       Сань Лан запустил руку под красные одежды и вложил в ладони принца маленькую шкатулку. Открыв её Се Лянь увидел, как его прах — золотая бусина, лежит словно драгоценная жемчужина на маленькой подушечке. Улыбка всё равно появилась на лице того, хотя атмосфера была слегка напряжённой. — Ты придумал, что хочешь с ним сделать? — словно наугад бросил Хуа Чен, думая лишь о худшем. — Да, у меня есть кое-какая идея — Се Лянь всё ещё улыбался, глядя на прекрасную бусину. Сань Лан, слишком беспокоясь, поспешил отговорить того от этой мысли: — Гэгэ, расскажи мне, что думал из него сделать, а я постараюсь воплотить твои мысли. Прах очень хрупок, его слишком легко повредить... — демон безумно переживал, что из-за своей удачливости Его Высочество просто ненароком убьёт себя. Однако последовал отказ: — Сань Лан, я сам хочу попробовать. Обязательно возьму во внимание твои слова и, если у меня ничего не получится или совершу ошибку, то тогда попрошу тебя приложить руку к моему убогому творению — Се Лянь слегка посмеялся над своей неумелостью, ведь Хуа Чен в отличии от него был искусен во всём — А кстати, где же твой прах? Ты смог его починить?       Не сказать, что Градоначальник был рад беспокойству в свою сторону, но и отказать принцу не мог. Вальяжно открыв ящик с украшениями, где все они лежали в перемешку, да небрежно повозившись там пальцем, демон нашёл серебряное кольцо и протянул Его Высочеству. Се Лянь бережно взял его, как самую хрупкую вещь в мире и увидел, что все трещины, сколы никуда не делись, а от красного камня осталась лишь неровная половина. — Совсем невозможно починить?.. — грустно выдохнул принц, продолжая рассматривать повреждённое кольцо. — Только собрать потерянные осколки и соединить их с остальным прахом — довольно сухо сказал Хуа Чен, но заметив, что его любимому стало совсем не по себе от этих мыслей, поспешил успокоить — Гэгэ, уже ничего не сделать. Подумаешь, пара кусочков пропало — мелочь да и только. Даже если сломать его по полам я всё равно буду рядом с тобой — его прохладные губы оставили тёплый поцелуй на щеке принца, как бы готовя ко сну.       Между бровей залегла морщинка, а где-то внутри то самое противное чувство. Се Лянь, не думая, бросил: — Сань Лан, зачем ты меня обманываешь? — его резкий тон смог напугать Градоначальника Хуа, который даже невольно сделал шаг назад, когда Его Высочество стал подниматься. — В-ваше Высочество... — Ты же говорил, что не найти на свете никого честнее тебя — в его голосе звучало разочарование в данном когда-то обещании, а на лице взыграл гнев с грустью. Пожалуй, именно ложь Се Лянь не мог терпеть в свою сторону, особенно от дорогого его, всё ещё горячему, живому, сердцу, человека. — Это всё ещё так! — в неком отчаянии немедля сказал Хуа Чен, а в его глазу так и читался страх. А страх чего? Оба прекрасно знали чего именно боится Непревзойдённый князь демонов — вновь потерять свою любовь. Сейчас же из его ледяных рук ускользает самое главное — доверие и искренность. Они не могут существовать друг без друга, стоит хоть одному треснуть на другом так же появятся трещины, а с каждой ложью, грубостью, холодом их всё больше и больше. — Раз так, то почему говоришь, что стоит совершить хоть одну оплошность с прахом, то это приведёт к чему-то непоправимому — он разжал ладонь на которой лежало потрёпанное Бай Усянем кольцо — А про свой говоришь, что это мелочи, которые ни на что не повлияют.       Сань Лан молчал, старательно выбирая из каши мыслей слова в голове.       В груди болело от неугомонного сердца, будто желавшего вырваться и отдельно выговориться. Се Ляню пришлось собрать свою смелость и светлость разума воедино, лишь бы не сорваться. — И в чём же ты мне солгал? — спокойствие в словах было по своему кричащем, заставляя демона нервничать ещё сильнее — Можешь не говорить. Я знаю где ложь, а где правда.       В это мгновение будто земля из под ног пропала. Хуа Чен чувствовал слабость и напряжение одновременно во всём теле, безумно боясь того, что дальше скажет принц.       Внезапно весь "гнев" Его Высочества пропал, а на лице чуть поднялись в скромной улыбке уголки губ. Его злость стала маской для беспокойства за возлюбленного, которую он поспешил выбросить куда подальше. Вместо обвинений, ругани и прочего Се Лянь выдохнул: — Сань Лан, тебе очень больно?       Нет, не этих слов ждал Хуа Чен, продумывая смысл каждого выражения, что скажет в ответ на все вопросы. Кроме этого. Гнев, слёзы, обиды, даже отвращение — именно этого и ожидал демон. Сейчас он не мог сказать заветного слова, которое уже давно вертится на языке. Молчание его всё затягивалось, тогда принц вновь открыл шкатулочку и положил на красную подушку, к золотой бусине, серебряное кольцо. — Думаю, тут ему будет лучше — совсем тихо произнёс он, положив тонкой работы коробочку на столик, но стоило вернуть взгляд на возлюбленного, как он сам не себя не похож — Сань Лан? — принц подошёл к нему, желая обнять, как Хуа Чен упал на колени перед ним. — Сань Лан! — Се Лянь испугался, что тому стало плохо, считая, что дело было в прахе. — Ваше Высочество... — тихо обратился к нему демон, словно в горле ком застрял — ты же так... на самом деле меня погубишь... — слёзы одна за другой сами покатились по бледным щекам. — Сань Лан...       Наконец Хуа Чен почувствовал тепло родного человека, руки мягко прижимающие голову к животу, проходящие по чёрным волосам так нежно, успокаивая. Он слышал отдалённое биение сердца, до сих пор не веря в это коварное чудо. Руки сами потянулись принцу и сковали его в объятиях, словно боясь потерять. — Сань Лан — Се Лянь спокойно выдохнул, чувствуя, что с груди падает ещё один камень — Сань Лан, мой любимый, дорогой Сань Лан... Натерпелся же ты из-за меня опять. Ну ничего, ничего, поплачешь и станет легче — его голос был таким тёплым, как ладони, проходящие то по спине, то возвращаясь на чёрную макушку, изредка запутываясь в прядях.       Скоро демон перестал плакать, только не хотел выпускать любимого из крепких объятий, ибо ласки прекратятся. Он желает ещё чуть-чуть послушать биение сердца, чтобы ещё чуть-чуть его погладили, успокоили как дитя, ещё чуть-чуть впитать в себя тепло дорогого человека, вдыхать ещё немного его запах и ещё самую-самую чуточку ощутить то самое чувство, когда внутри нет и капли тревог, а что-то такое маленькое теплится в груди. — Сань Лан, — его ласково позвали, тёплыми кончиками пальцев неспеша поднимая голову — пойдём спать — Его Высочество так аккуратно уговаривал своего демонёнка, как маленького ребёнка, попутно убирая прилипшие к лицу чёрные волосинки за заострённое ушко. Хуа Чен вновь уткнулся в живот принца, всё ещё стоя на коленях, то-ли капризничая, то-ли ещё не нарыдавшись вдоволь. Место тепла в груди занял теперь громоздкий, кажущийся с пол тонны, режущий своими острыми гранями камень.       Вдруг из рук стали ускользать черные одежды. Сань Лан, перепугавшись, что, из-за непослушания, любимый от него отстранился. Резко поднял голову демона встретил нежный, любящий взгляд принца. Его Высочество сел на колени, от чего заставил Хуа Чена волноваться ещё сильнее, с его губ всё-таки сорвалось беспокойное "Гэгэ!..", а принц всё так же улыбался. Чуть прикрытые глаза, до сих пор красные, безмолвно ему ответили "Всё хорошо". Мягкие пальцы гладили прекрасные черты лица, словно высеченные из нефрита мастером с золотыми руками. На холодной, влажной коже оставался лишь на короткое мгновение кусочек тепла от каждого касания. —... Прости меня... — хрипло выдавил из себя Сань Лан, попутно пряча взгляд куда-то в сторону, но его внимание Се Лянь вновь зациклил на себе, не позволяя тому надумывать лишнего. — Простить? За что? — чуть повысив тон выдохнул тот, прижав свои горячие ладони к щекам демона — Сань Лан, ты не в чём не виноват. Всякое в жизни бывает — и радости и разочарования, чего-то больше, чего-то меньше. Мы не можем предсказать каждый свой шаг, а чужой и подавно, даже если этот чужой для тебя самый дорогой на свете человек — его голос ласкал уши, а слова душу, которая всё ещё не согласна со всем, что случилось. — Но, Гэгэ, тогда я мог тебя спасти, если бы не обращал внимания на всяких!.. Я разрушил твою жизнь, лишив возможностей и мечт!.. — что бы ему не говорили, Хуа Чен будет всю свою посмертную жизнь винить себя за гибель любимого в руках врага. Гнев будет направлен только на свои недостатки и несуществующую слабость, а забота и глубокая любовь мёртвого сердца оберегать Его Высочество, как самый хрупкий цветок, отдавая только всё самое лучшее. — Всё уже было решено судьбой, ты сделал возможное и невозможное! — несмотря на то, что принц достаточно громко говорил, все эти слова летели мимо Градоначальника. Понимая, что разговаривать бесполезно Се Лянь оставил долгий поцелуй в складке между бровей, которая вмиг исчезла, как только её коснулись губы, и продолжил отбивать язык, напоминая Сань Лану, какой он на самом деле сильный, потрясающий, чуть ли не всемогущий. А самое главное, Его Высочество с искренней улыбкой рассказывал, как ему с ним хорошо: что наконец у него есть дом, где ждут, есть с кем разделить ежедневную трапезу и историю, есть тот кто залечит любую рану — душевную или физическую, а потом ляжет с ним в постель, оберегать сны. Этот человек будет с ним заодно, даже если принц глубоко заблуждается, выступив против всех на этом чёртовом свете.       Только одного Хуа Чен не сможет — вновь отдать жизнь за Се Ляня, ведь, если он умрёт, то более никто не защитит его любовь. Он и не заметил, как был поглощён в плен тонких рук и окутан теплом, поглощённым вновь тем самым неописуемым чувством, когда в груди пустота, но так спокойно, словно именно она греет душу. Тишину, столь непривычную Призрачному городу и самому Хуа Чену разрушил вопрос: — Сань Лан, что я могу для тебя сделать?        Что? Всё. Всё, что мог Его Высочество прямо сейчас стало бурей мыслей в тёмной голове демона. Но не может же он начать перечислять все свои желания, забыв о каком-либо стыде и совести. — Быть рядом — только это выдохнул Сань Лан, соприкоснувшись лбами — Мне больше ничего не надо, только ты...       Теперь у Се Ляня не было слов. Неужто тому будет достаточно такой мелочи для счастья? Конечно, точно так же как и самому принцу будет достаточно присутствия демона. Но всё-таки... всё-таки без объятий после обеда в беседке, и ненавязчивых, и долгих поцелуев, утренних милований, цветов вплетённых в косу, разговор ни о чём, сплетя свои с ним пальцы в крепкий замок — все эти мелочи оказались для них тем самым "быть рядом". И никакого другого смысла они не потерпят. Больно принять истинный смысл этих слов, кажущийся таким сухим и незначительным, но в то же время именно они являются самым важным желанием Хуа Чена, пронеся его через восемьсот лет.       Наконец покои оправдали своё название и погрузились во тьму. Молочный дымок стекал из подвешенной курильницы невесомым горным ручьём. Се Лянь всё ещё не мог заснуть, пребывания в раздумьях то о том, то о сём, ведь когда ещё эти заниматься как не ночью? Больше всего его беспокоило именно самочувствие возлюбленного, ведь повреждённый прах точно оставлял отпечаток на Непревзойдённом князе демонов, делая его слабее, уязвимым. Только для Градоначальника Хуа единственной слабостью был именно принц, а не прах. Прочее же мелочи его и вовсе не волновали. — Гэгэ... — Сань Лан позвал того шёпотом, не зная, спит его любимый или пытается уснуть. — М?.. — так же тихо отозвался принц, вернувшись из пёстрого парада мыслей в тихую реальность. — Ты спишь?...       Его Высочество от чего-то улыбнулся и тихо усмехнулся: — Нет ещё. Что-то случилось?       Почувствовав, что сзади пристроился Хуа Чен тело само по себе напряглось, но тут же обмякло, когда руки потянулись обнять. Губы демона были совсем близко к каштановым волосам, потому и не постеснялись прижаться, оставив мягкий, но долгий-долгий поцелуй. Принц заподозрил неладное: — Сань Лан?.. Всё в порядке? — Се Лянь был готов дать тому совсем немного времени на ответ, ибо в душе засела тревога. — Почему не спишь? — демон пошёл вопросом на вопрос. — А...да так — усмехнулся вновь тот, не считая свою бессонницу катастрофой — Просто думаю о всяком. Много всего произошло... — Гэгэ, твои тревоги — это так же и мои тревоги. Расскажешь и на душе станет легче — Сань Лан продолжал уговаривать Его Высочество рассказать, как вдруг тот стыдливо замолчал. Не понимая, что творится у него в голове, демон не стал торопить, вдруг мысль верную спугнёт!       А Се Лянь же вспомнил о сегодняшнем казусе, который уж слишком прочно застрял между извилин, не позволяя думать ни о чём другом. В темноте не разглядеть румянца или плотно поджатых губ, зато молчание выдавало принца с головой. Сань Лан не хотел сейчас поднимать эту тему, момент совершенно не подходящий, но стоит поступить как в прошлые разы — пропустить мимо глаз, ушей и сердца, то проблемы вновь накроют этих двоих лавиной. — Скажи честно — решительно начал Хуа Чен, поспешив всё-таки поменяв тон на более тихий и спокойный, лишь бы не спугнуть и без того крайне стеснительного принца — Ты не хочешь или боишься?       В горле резко пересохло, а язык вяжет чем-то горьким. Се Лянь и сам не понимал, почему отказывает любимому в более тесной близости, зная, что тому не важно как он выглядит. Хотя, если Его Высочество решит надеть что-то облегающее и неприлично открытое, то это только сильнее разгорячит Хуа Чена, но сейчас не об этом. — Пожалуй, мне просто страшно... — кое-как смог выдавить из себя эти помятые языком слова. Его Высочество думал, что он говорит о слишком непристойных вещах, от чего сердце не могло вынести и этих переживаний, гоняя краску по всему телу. Было прекрасно слышно, как Сань Лан облегчённо выдохнул, узнав, что Его Высочество не питает к нему отвращения. — Гэгэ, я расскажу тебе обо всём, о каждом своём и твоём движении и ощущении, даже о том, что ты никогда не попробуешь, но захочешь узнать. Дай угадаю, ты боишься, что будет больно? Даже не задумывайся об этом. Я не допущу и малейшего твоего дискомфорта, сделаю всё безупречно. Уверяю, ты захочешь после первого ещё разок-другой попробовать — он говорил с такой лёгкостью, точно растягивая улыбку по лицу, но его нельзя было принять за легкомысленного человека. Се Лянь верил каждому слову, тревога постепенно уходила и на её место одним глазом поглядывало любопытство. — Если тебе уже не терпится что-то узнать — спрашивай — демон как-то странно предложил задавать себе вопросы, да поспешил добавить — Но всё-таки теорию лучше сразу применять на практике~       Вот где собака зарыта! Этому негоднику только дай повод Се Ляня посмущать и не подумает же такой момент упускать. В этот момент принц думал, уж лучше бы притворился спящим, теперь то точно всю ночь покоя не видать. — Я могу когда тебе будет угодно показать все прелести интимной близости — не переставал мурлыкать тому на ухо Хуа Чен, играя с каштановый прядкой волос. — Тогда... — Его Высочество, внезапно, решился задать вопросы — Я хочу кое-что у тебя узнать... — М? И что же? — демон слегка не ожидал каких-либо вопросов прямо сейчас, но раз они есть, нужно ответить.       Демон не мог не по чувствовать своей грудью, как сердце любимого стучит настолько сильно от волнения, что аж отдаёт ему в спину. В последнее мгновение Се Лянь всё ещё колебался между молчанием и желанием узнать правду. Наполнив легкие прохладным воздухом, наполненный ароматом благовоний наконец решился на этот неловкий вопрос: — Сань Лан, а ты хочешь меня?...       Не ожидал Хуа Чен именно такого вопроса. Разве ответ не очевиден? Почему Его Высочество захотел узнать именно это? Потому что сомневается в желании Сань Лана разделить с ним эту близость. Выйдя из мимолётного ступора, беспокойство и переживания вновь заполнили голову демона, пытаясь понять, где вновь совершил ошибку. — Гэгэ, кто тебе сказал такую глупость, что тебя я не желаю? Не припомню чтобы лично говорил такое — Хуа Чен немедленно навис над принцем, ловя его смущённый, напуганный взгляд. Не слыша ответа, зато чувствуя, как его любимый напрягся от неприятных воспоминаний, всё встало на свои места. Как Се Лянь его не хочет? Боится?? Ха! А вспоминая про "бессилие", так и вовсе смешно становится. — И что же именно этот ублюдок сказал? — несмотря на внешнее спокойствие, невозможно не заметить как внутри Градоначальника от гнева закипает демоническая ци.       Сначала принц хотел отшутиться, будто ничего серьёзного Безликий Бай не внушил во время его крайне шаткого морального состояния. Вот только солгать сейчас не получится даже самому виртуозному болтологу. Ворошить воспоминания и их обстоятельства Се Ляню совершенно неприятно, но он рассказал. Рассказал про то, что он костлявое убожество, которое никто трахать не захочет, но он должен в благодарность ножки раздвинуть перед Градоначальником Хуа, за всю оказанную доброту. Так же случайно проскальзывали и другие психологические издевательства Бая, поведав о которых на душе стало заметно легче.       Какое-то время демон молчал, переваривая всё сказанное, но понимая одно — сгущать тучи над любимым сильнее нельзя. — Забудь каждое его слово и выброси из головы — Хуа Чен поцеловал Его Высочество в щёку, постепенно растягивая лисью ухмылочку — Гэгэ, я на твои косточки уже давно слюнки пускаю~       Поцелуй с щеки стал спускаться ниже, на шею, случайно щекотя принца. Се Лянь рефлекторно прятал свою чувствительную зону, не в силах сдержать смешинки. Вдруг он почувствовал руки Сань Лана на своей талии. — Помнится, мой Гэгэ щекотки боится~ — ох не к добру протянул тот. — С-сань Лан! Нет, не на-хах-ха! Аха-хаа-ах! — Его Высочество не смог закончить фразу, как кроме звонкого смеха он больше ничего не мог выкрикнуть.       Ловкие пальцы нещадно щекотали бока Се Ляня, а к шеи через раз приставали губы Хуа Чена, доводя того до смешиночной истерики. Обливаясь седьмым потом, извиваясь как змея на солцнепёке, а из глаз некотролируемо текли слёз, он не переставал звонко смеяться вороша ночную тишину. — Х-хва-аха! Ха-тит! Ха-а-хаха-хаа! Са-ахах Ла-ан! Аха-ахах-ах! — молил о пощаде принц, но его мольбы не были услышаны, наоборот, Сань Лан придавил его, дабы уж точно не стёк куда-то. Его Высочество и извивался, и хлопал демону по спине, даже ногами пытался дёргать, пока не попал коленкой по чему-то очень мягкому. Хуа Чен сразу же остановился, сгорбился, да прижал лицо к груди принца. — Сань Лан! Прости, я случайно! — он сразу же понял куда именно попал ногой. Доигрались — называется. — Гэгэ по прежнему... так силён... — хрипел Хуа Чен, прижавшись к Се Ляню — А я, наверное, теперь бессилен......ох...