И даже потерянная душа найдёт покой

Какое же однако холодное утро посетило Призрачный город, но удивляться ему не стоит. По календарю как раз наступила пора затяжной зимы. Все твари прятались в своих укромных уголках, кто-то скучивался с другими, стараясь согреться, а были и те, кто в утренний холод купаться полезли, ибо, то жарковато, то душновато. В Доме Блаженства же холод не успел проникнуть в покои хозяев. Его Высочество всё равно не смог выспаться как следует, да похмелье взяло утро в свои лапы. Голова трещит от любого звука и движения, желудок вовсе скачет в брюхе, желая как следует прочиститься желчью, а горло же дерёт, как после хоровых песен. Се Лянь сидел на полу, но очень чётко держал баланс положив голову на прохладный деревянный стол, ожидая похмельного супчика. Уж лучше бы в комнате было холодно, а то от тепла становится только дурнее. Хуа Чен ни на каплю вчерашнего вина не обделил того заботой и внимание. Горячий похмельный супчик с красным перцем, да пара часов покоя в постели, щедро приправленных любовью помогли Се Ляню оклематься. Несмотря на вчерашнее происшествие он не думал продолжать бездельничать. Однако рядом отлёживался Непревзойдённый демон-искуситель. — Гэгэ, ты отдохнул слишком мало. А вдруг с тобой что-то случится? Если станет плохо? Я не переживу даже царапины на тебе! — Хуа Чен наигранно строил из себя страдальца, надавливая на жалость мужа. — Сань Лан, если я так и продолжу бока отлеживать, то появятся пролежни, как у смертельно больного, что прикован к постели десятилетиями — отшутился принц, а демон воспринял всё всерьёз. — Тогда я буду делать Гэгэ массаж ежедневно, после того как следует тебя покормлю. — Сань Лан, — Се Лянь взял своего возлюбленного за руку, а взгляд его сиял искренностью — Я так благодарен тебе и рад, что в тот момент, когда мне было так паршиво, отвратно и больно ты был рядом. Заботился, выполнял любую прихоть, оберегал каждый мой сон, не позволял губительным мыслям поглотить душу, медленно, но верно возвращая на прежний путь. Поэтому, Сань Лан, хочу сказать!... — вдруг он замолчал. Улыбка поменялась раздумьем на лице, заставив Градоначальника почувствовать каждую волосинку на спине. Та улыбка вновь вернулась к Его Высочеству. Его мягкие, но сухие губы коснулись мертвенного-бледного лба демона, даже чуть царапая его. Се Лянь отстранился, чтобы шёпотом продолжить: — Спасибо — такую теплоту от слова, этот неощутимый свет, пляшущий в душе, Хуа Чен оберегает веками. Его Высочество точно не это планировал сказать, но решил, что сейчас ещё не подходящий момент. — Ваше Высочество... — демон негромко позвал того, так же сомневаясь в своих словах, но оказавшись более решительным — Ваше Высочество, позволишь ли ты вновь связать нас красной нитью судьбы? — Конечно — Се Лянь совершенно не думал над ответом, ведь иначе ему и не думалось. Наконец на безымянном пальце вновь красуется красная бабочка. Принц даже успел соскучиться по ней. Его покой был нарушен одной фразой Градоначальника: — Гэгэ, давай сегодня займёмся твоим прахом. Дальше Его Высочество попросту не слышал, что говорил демон. Сердце упало и биение его раздавалось по всему телу, на мгновение оглушая. Как же сказать Хуа Чену, что он уже кое-что выплавил из этой крошечной бусины? Невольно тело потянуло назад, как бы инстинктивно желая скрыться от лишних неприятностей, но спина не почувствовала опоры. Реакция Непревзойдённых князей была моментальной, чем и стала причиной очередной неловкой ситуации. Се Лянь, по старой военной привычке, хотел через выставленную руку встать на ноги, а Сань Лан из исключительного беспокойства, дабы любимый не ушибся, поспешил поймать того. Оба запутались в своих руках и ногах. Его Высочество упал на Хуа Чена, точнее, лицом, на низ живота. Смущение нещадно жгло лицо Се Ляню, ведь вот ещё чуть-чуть и приземлился бы далеко не на живот. Да никто б и не поверил, ведь так падают только "случайно", когда просто "поскользнулся". Руками тот от волнения вцепился в штаны Хуа Чена из-за чего переживаний только добавилось. — Интересно — усмехнулся демон — Чем же Гэгэ не устраивают эти штаны? Что вчера ты срывал их с меня, что сейчас стаскиваешь. Или же Ваше Высочество просто хочет увидеть меня без них? — Сань Лан будто нисколько не смутился, продолжал пошучивать над принцем, доведя того до красной горячки. Се Лянь резко поднялся в извинениях, но его красное лицо, да заплетающийся язык только сильнее разогревали интерес Градоначальника. Только тому и говорить ничего не пришлось, чтобы ещё сильнее засмущать возлюблённого. Он сам с этим прекрасно справился: "Так-так-так, спокойнее! Это же простая случайность, с кем не бывает!" "Да какая ж это случайность?.. Так ну случайность то да! Но почему именно я?.. Так! Ну случилось и случилось, что ж поделать, нужно притвориться будто ничего и не было. Тем более, чего я там не видел?" "..." Внутренний крик не передать словами, однако плотно сомкнутые губы, дрожащие под приливом эмоций, в особенности стыда, выносили мысли принца на серебряном подносе. Спрятав лицо в ладони, Се Лянь ещё долго просидел на корточках благодаря подначкам Хуа Чена. Только когда шутки уже закончились, то смущённого до крайности Его Высочество никакими уговорами не успокоить. Градоначальник начал переживать за будущее: что же будет, когда они наконец решатся одной ночью заняться самосовершенствованием? Хуа Чену пришлось применить маленькую хитрость: — Гэгэ, нам же нужно оформить твой прах. Только где же он лежит? Ты же его не перекладывал из ящика? — демон уже успел сделать несколько шагов к зеркалу в выдвижном ящике которого лежит не только прах Его Высочества. — Сань Лан, подожди! — прикрикнул Се Лянь, успев схватит того за штанину. Он всё ещё не мог собраться с мыслями и духом, чтобы осмелиться показать своё горе творение. Хуа Чен сегодня же понял, что его любимое Высочество что-то да уже сотворил. — Почему это? — ухмылялся тот, но дальше шагу не ступил. Сморозить очередную глупость принцу не дали штаны Градоначальника, на которых очень вовремя ослабли завязки. Красная ткань упала на пол, оголив демона окончательно. Взгляд Се Ляня какое-то время сам попал в плен подтянутых, упругих, оформленных ягодиц Градоначальника Хуа. Если же Его Высочество переведёт взгляд на зеркало, то увидит куда большее. Как только осознание увиденного молнией прошибло мозг тот сразу же зажмурился. Сань Лан был совершенно не против, чтобы Гэгэ его поразглядывал как следует. — Ох, небеса... Сань Лан, прости, ради Бога, я случайно, я не хотел чтоб так вышло!.. — принц немного забылся, сболтнул лишнего, но у Градоначальника это вызвало лишь лёгкий смех. Одеваться он не спешил. — Почему же Гэгэ не хочет смотреть на меня? Без одежды я настолько ужасно выгляжу? — судя по шороху валяющихся штанов Хуа Чен повернулся передом к Его Высочеству, прекрасно зная, что тот точно не откроет глаза. Однако он хочет чтобы Се Лянь посмотрел на него. Очень хочет. Принц понимал, что сейчас совершенно точно нельзя открывать глаза. Особенно зная своего демонёнка-проказника. Он не сомневался, что Сань Лан стоит к нему передом во всей красе. — Сань Лан, ты очень красивый, но... — всё никак не получалось выразиться о нагом видео возлюбленного, от чего неловкость момента только возрастала. — Но? Если ты говоришь "но", значит во мне есть недостаток. Гэгэ, скажи, что тебе во мне не нравится и я это исправлю. Вот только, ты многого не видел, прежде чем делать выводы — его тон менялся резкостью на сладость. Единственный глаз неотрывно наблюдал за каждой эмоцией на смущённом лице, резким, неуверенным жестом рук, сбивчивым дыханием. — Нет, ты меня не слушаешь — Се Лянь заметно рассердился, но поспешил успокоиться, хотя и успел припугнуть Хуа Чена — Мне ни капли не противен твой истинный облик, наоборот, я считаю тебя очень красивым юношей. Просто пока что не хочу переходить эту черту, считаю, что ещё слишком рано — в последующем его тон смягчился, а неловкость со смущением потеряли былые краски. Теперь же укол вины почувствовал Хуа Чен, стоящий в полном бесстыдстве. Не успел тот и слова сказать, как двери спальни распахнулись являя Инь Юю и прочим слугам очень любопытную картину. Эмин мигом оказался в руках хозяина, прикрывая всё великое достоинство. Се Лянь не мог не посмотреть на этих вторженцев, ожидая в глубине души неприятностей. Они безусловно будут из-за крайне горячих слухов. Второй хозяин Призрачного города стоящий в коленопреклонной позе перед голым Градоначальником Хуа с самого утра — эта сплетня разлетится хуже пожара по всем трём мирам! Благо Инь Юй вовремя вывел всех с глазу долой, поспешно оставив Непревзойдённых князей заниматься своими утренними делами. Хуа Чен был больше разозлён, чем смущён, чего нельзя сказать о Се Ляне. Его кожа скоро испортиться из-за такого количества неловких ситуаций. Его Высочество, забывшись, поднял взгляд туда, куда не следовало, но перед глазами оказалась лишь белая пелена. Он ослеп? Как такое несчастье могло случиться менее, чем за мгновение?? Этому несчастью есть конкретное имя — Жоэ. Лента побеспокоилась о будущем моральном состоянии хозяина, потому плотно закрыла собой тому глаза. Выбраться из заботливых петель ленты оказалось невозможно, пока Хуа Чен не оделся. Утро оказалось незабываемым. Второй завтрак прошёл чуть ли не в гробовой тишине. Ещё один похмельный супчик с сычуаньским перцем оказался вовсе не распаляющим тело, а довольно прохладным из-за гнетущей атмосферы. Хуа Чен даже в глаза Его Высочеству не смотрел, всё-таки стыдясь своего поступка. Он лишь хотел его слегка подразнить, как и всегда, но ситуация приняла неожиданный поворот. — Говори — сухо, со скрытой агрессией приказал Градоначальник, даже не глядя на Инь Юя, стоящего поодаль. Склонив колено и выставив руки в почтительном жесте, тот начал: — Градоначальник Хуа, в городе возросли беспокойства — отчёт оказался очень коротким и крайне не информативным. — Разве очередная мелочь, неспособная даже разговаривать внятно, достойна моего внимания? — настроение демона заметно ухудшилось, ведь его побеспокоили по пустяку. Новоиспечённый князь демонов отложил трапезу и решил вникнуть в их разговор. — Подожди, Сань Лан, не торопись с выводами — он смело посмотрел на Хуа Чена, но грубости в его взгляде не найти, а вот вопросов вполне — Я понимаю, что в Призрачном городе творится многое и всякое, но... — Гэгэ, не стесняйся, спрашивай — демон полностью сменил тон и отношение менее чем за мгновение. Градоначальник посчитал, раз Его Высочество хочет стать хозяином Призрачного города, то стоит научиться многому. Лучший учитель это не верные ответы, а правильно заданные вопросы. Се Лянь ещё раз подумал, прежде чем спросить, но вопроса не изменил: — Посланник убывающей луны — не простая пешка в твоих рядах, знающая, как следует поступить от твоего имени. Если говорить точнее, если ситуация складывается так, что без твоего авторитета, силы её нельзя решить, значит она достойна твоего внимания и достаточно серьёзна. Так почему ты отказал? — Ты прав — он улыбнулся, слушая лесть в свою сторону, развесив уши — Но Гэгэ не учёл ещё один вариант. Се Лянь задумался, просчитывая всю известную ему информацию, особенно всё то, что касается имени Градоначальника Хуа. Ненадолго задумался принц, вовремя почуяв подвох. Пусть он знает Сань Лана очень хорошо, но всё ещё недостаточно. Особенно когда дело касается работы разного характера. — Сань Лан, сколько не думаю, но навряд-ли догадаюсь об этом особенном варианте — выдохнул принц. — Ну что ты, ответ очень прост — Хуа Чен улыбнулся ещё шире, прищурив глаза — Я не хочу. В груди вдруг стало пусто и принц вспомнил, в каком месте теперь живёт и с кем. Действительно, это далеко не первое "восстание" против Хуа Чена, а город уже не один век процветает. Жители, уважающие Градоначальника, сами пойдут морды бить неупокоенным идиотам. И всё-таки ситуация кажется Новорожденному князю нечистой. — Посланник убывающей луны, почему в народе начались беспокойства? — Се Лянь не надеялся на ответ, потому расслабленно потянулся к чашечке с чаем. Инь Юй повторно сложил жест, обращаясь к Его Высочеству: — Среди демонов залегли сомнения о силе Градоначальника Хуа. Мятежников немного, но те уже строят свои правила, раз хозяин Призрачного города ослаб — эти слова дались низвергнутому небожителю с трудом. Он ожидал крайне негативной реакции в свою сторону, в частности от "слабого" Градоначальника. Рука лишь на мгновение дрогнула, но ни одна капля не упала на стол. — Вот как — Се Лянь будто вовсе не удивился, спокойно сдув горячий пар — Ну что за глупости. Сань Лан и слабость? Такого никогда не было и не будет, тем более, пока я рядом. Хуа Чен расплылся в улыбке от этих слов, однако разум сердцу большой воли не давал, ведь он на самом деле ослаб. Причина кроется в повреждённом прахе, восстановить который навряд-ли получится. Найти после того пожара, где-то на земле смертных крупинки праха — задача невозможная даже для Собирателя цветов под кровавым дождём. Вновь в покоях на пару нежно опустилась тишина. Лишь один наслаждался чаем, а другой старался вовремя услужить любимому. Пусть Инь Юй и ушёл, а вопросы остались, но времени на них сегодня больше не будет. — Ваше Высочество, прости мою утреннюю шалость. Хотелось немного тебя проучить, не ожидал, что всё так обёрнется. — Проучить? — непонимающее проморгал принц и тогда то до него дошло — Я думал, ты будешь сильно ругаться, когда увидишь что из него получилось... Сань Лан усмехнулся и тут же стал серьёзнее: — И всё-таки я виноват вдвойне. Прах — очень личная вещь и крайне ценная, а я напрочь пресёк возможность чтобы ты приложил руки к своей же жизни — он поднял взгляд, глядя на смущённого принца, сомневающегося в сотворённом — Гэгэ, созданную форму крайне тяжело исправить, потому не сокрушайся над собой. Это был твой выбор и что получилось то получилось. Захочешь — спрячем так, что небеса не будут знать, где находиться прах или, если твоё первоначальное желание не изменилось — да будет так. Говорил тот очень сладко, но желание этого лиса ясно, как день — он очень хочет посмотреть, что Се Лянь выплавил из той бусины. Его Высочество же оказался ещё более смущённым, чем когда лежал между ног Градоначальника. Волнение схватило за горло не позволяя и слова сказать. Да, принцу стыдно показать своё творение, считая его чем-то крайне непростительным. Сейчас, горячей головой, понимает какую же очередную глупость совершил. А какая эта глупость по счёту? Да кто бы знал, так что Се Ляню не впервой проглотить стыд, спрятав за маской смущение. Вот только перед Хуа Ченом не получается! Всё-таки к этому демонёнку у него точно есть чувственная слабость. Спустя некоторые уговоры и шутки в руках Его Высочества крепко спрятана коробочка с его и Градоначальника Хуа прахом. Пальцы принца робко взялись за крышку, ногтями шоркая по крохотному золотому замочку, всё не решаясь его отворить. Любопытство подогревало нетерпение, тем самым Хуа Чен с каждой минутой всё сильнее хотел узнать, не желая более предполагать. А может, за любопытством прячется самое настоящее беспокойство и потому-то демон весь как на иголках? Наконец Его Высочество открыл крышку, переборов свою неуверенность и страх оказаться в неловком положении. Хуа Чен удивился увидев на подушечке только лишь серебряное кольцо. — ...Гэгэ, так где твой прах? — с нотками неуверенности спросил тот. Се Лянь, натянув неловкую улыбочку, выдохнул: — Это он и есть. — ... Чёрные брови чуть ли не сомкнулись образуя грубые складки на прекрасном лице. "Не понял" — так и читалось на лице Непревзойдённого князя. Он смело взял кольцо, решив как следует рассмотреть под светом. Сань Лан застыл в одном положении, не веря единственному глазу. Беспокойный разум и чувственное сердце боролись за первенство слова. Его Высочество размышлял тогда, что же всё-таки сотворить из этой крошечной бусины. Да, будь она в руках Хуа Чена, безусловно, из под его искусных пальцев вышел бы единственный на все времена, неповторимый шедевр. Однако эта несчастная бусина оказалась в руках бывшего Бога войны. Понимая, что попросту лишит себя ещё одной жизни, решил спасти другую. Се Лянь очень старался, с помощью магических сил, вплавить по капле в трещины праха, не представляя, каков будет итог. Эта идея была практически безумна, ведь по неосторожности принц мог убить не только себя. И всё-таки Хуа Чен не мог слова сказать, да взгляда оторвать. Тончайшие линии золота проникли в самые глубокие, незаметные глазу трещины, создав невероятные рисунки, похожие на редчайшую акварельную роспись. Все недостатки праха стали его новой силой. Однако алый, кажущийся кровавым, камень всё так же и остался расколот. Той бусины попросту не хватило для него, а может оно и к лучшему. Теперь то ему стало предельно ясно, откуда вдруг такой прилив силы. Со вчерашнего дня состояние Градоначальника Хуа резко улучшилось, хотя всё это время и не подавал виду, что с ним что-то не так. С намокшего глаза чуть не сорвалась слеза. Он и представить не мог эту идею — слить два праха воедино. В груди будто забилось сердце из-за пляшущих чувств, старательно показывая их через влажный блеск глаза. Хуа Чен не заплакал, да и вообще ничего не сделал, не зная как показать своё счастье. Да, действия лучше тысяч слов, но это не значит, что даже самая избитая поколениями фраза, не сможет поразить чужое сердце. — Ваше Высочество, я очень сильно люблю тебя — демон смотрел прямо в сивые глаза, растягивая слова вместе с улыбкой на лице — Правда, очень люблю тебя... Се Лянь ожидал противоположную реакцию, потому оказался приятно удивлён. Его слова вновь навели румянец не бледные щёки, но вместо смущения последовала взаимная тёплая улыбка, украсив это сумбурное утро. Наконец в саду, где растения даже не подозревают, что за стенами уже зима, теперь заиграл древний гуцинь. Спокойная мелодия, которая плавно пробиралась под кожу, далее неспешно протекая по сосудам, очищает душу от свяких тягостей. Неловкие, забывшие эти струны пальцы частенько проскальзывали не там, делая в композиции очередную ошибку, раня уши, да раздражая душу. Се Лянь прервался на середине, не желая больше играть. — Гэгэ, почему ты остановился? У тебя довольно неплохо получалось — Сань Лан открыл прикрытый глаз, расслаблено болтая с принцем. — Больше не хочу — выдохнул тот — С чего я взял, что музыка это моё? — его руки опустились на благородное дерево, очищенное от вековой грязи и мусора. Оно выглядело старинным, но всем своим видом инструмент так и кричал, что всё ещё в строю! А вот память Его Высочества кроме скромного мгновения, да запомненной на слух единственной композицией, похвастаться нечем не может. Внутри заскакала какая-то детская обида на самого себя. Хуа Чен негромко посмеялся: — Ваше Высочество мог с пелёнок мечом размахивать с той же грацией и мастерством, что и сейчас? Что-то я сомневаюсь. Пусть ты и одарён природой, но всё равно проделал огромный путь, чтобы стать тем, кем ты есть — искусным, сильным, стойким мечником, безупречно контролирующий своё дао. Ясное дело, что тонкие струны гуциня не тоже самое, что тетива лука. Тебе нужно то, чего у тебя более чем достаточно — он улыбался, глядя на Его Высочество, конкретно намекая на кое-что очень важное. — Время — выдохнул Се Лянь, поглаживая струны — Ты прав: затраченное драгоценное время юности и множество тяжких практик до слёз и крови вознесли меня на небеса.Но тогда во мне горело молодым, жарким пламенем желание. Сейчас же я как-то постарел.. Между ними повисло краткое молчание, позволяющее принцу немного подумать, но демон не позволил ему слишком глубоко в себе копаться. — Гэгэ, я считаю тебе нужен учитель — истинный мастер своего дела, а так же он должен быть красив, ведь с уродом учёба не пойдёт. Есть у меня кое-кто на примете, его навыки очень похвальны во всех трёх мирах. Уверен этот учитель ни капли тебя не разочарует. Се Лянь не смог сдержать улыбки. Конечно, Градоначальник имел в виду себя и никого другого. А как вспоминаются его похождения в трёх мирах, так у небожителей волосы дыбом встают. — Как же мне отказать такому идеальному учителю? Я даже догадываюсь кто это может быть — Его Высочество сделал вид, будто задумался, насупившись. — О? И о ком же ты думаешь? — демон игриво подтянулся ближе, с нетерпения ожидая своего имени. — Идеальный, красивый... Хм.. Точно-точно! — Се Лянь щёлкнул пальцами — это Непревзойдённый учитель проиграл мне урок каллиграфии, как же мне его забыть! — Кхэм, этот учитель все свои обещания держит, так что, когда у Вашего Высочества найдётся время и желание обучить, то он вам не откажет — пусть демон и смеялся, но прекрасно заметно, как от одного слова "каллиграфия" тому становилось не по себе. Всё-таки у Непревзойдённого князя демонов — Собирателя цветов под кровавым дождём нашлась ещё одна слабость. — Тогда может сначала учитель покажет свои навыки, да обучит меня азам? — Се Лянь пододвинулся, приглашая к циню. Градоначальник тушеваться не стал, а с большим интересом и желанием поспешил сесть рядом. Его пальцы будто были созданы для этих струн. Его движения имеют нотку своенравности, но также и идут строго по учебнику. Мелодия столь простая, в его руках оказалась прекрасной. Се Лянь не мог сейчас и на каплю сравниться с навыками возлюбленного. Когда настала его очередь повторить, то руки застыли над струнами. Из головы мигом вылетала та чудесная мелодия, оставив после себя лишь гуляющий ветер. Да неуверенность плясала по струнам души не хуже, чем пальцы Хуа Чена по гуциню. Вдруг эти же пальцы легли прямо на фаланги принца, бледная ладонь закрыла тыл другой. Сань Лан успел пристроиться сзади, прижавшись грудью к спине любимого, легонько вздохнув над его ухом: — Пусть Гэгэ не волнуется, я обучу тебя с особой внимательностью. Не страшно совершить ошибку, страшно — не желать её исправить — его руки оказались в этот же миг тяжелее, а пальцы словно приросли к пальцам Его Высочества. Он оказался смущён, ощущая нутром двусмысленность. На ушах зажёгся румянец, но спина пряма, как в стойке. Се Лянь сейчас думает об этом уроке, как о битве. Не успели кончики пальцев коснуться струн, как перед князьями предстал в поклоне Инь Юй. Градоначальник Хуа косо глянул на подчинённого, тот неоднозначно кивнул, ожидая приказов. — Тц...— Хуа Чен неспешно поднялся, не желая заниматься возникшей проблемой — Гэгэ, отдохни пока, мне нужно кое с чем разобраться. Обещаю, вернусь очень скоро — он нежно взял руку принца, в поклоне оставив на ней влажный поцелуй — ...если не возникнет проблем... — пробормотал про себя тот. — Что-что? — не расслышал юный князь. — Ничего же страшного, если ты побудешь чутка один? — Сань Лан не забывал те ужасающие моменты одиночества принца, когда оставался со своими мыслями. Се Лянь тоже осознавал причину беспокойств возлюбленного, но голова уже давно не болит, а от себя всё равно не убежишь. — Всё будет в порядке. Последую совету учителя — возьму перерыв — он положил руки на колени, улыбкой провожая Сань Лана. В саду стало очень тихо и как-то пусто. Ушли домашние и будто дома не стало. Его Высочеству нечем было заняться, кроме как отстукивания ритма, той самой, простенькой мелодии. Рядом мягко порхнул женский силуэт с чайным сервизом. Служанка выглядела знакомой. Покопавшись в памяти, ему достаточно отчётливо вспомнились утренние лица в дверях. В мыслях витал единственный вопрос :"Ну почему она??". — Градоначальник Хуа посоветовал нашему Уважаемому Старшему отдохнуть от занятий. Не желаете ли чаю? — демоница без позволения даже не сделала лишнего шагу к Его высочеству. А того тут же осенило: — Да, давай, а пока ты проводишь церемонию, послушай и скажи честно на сколько плоха моя игра. Пальцы так и чесались от нетерпения сыграть ту часть композиции, которая получалась лучше всего. Конечно, ударить в грязь лицом перед дамой ему ой как не хотелось. Но он бы так не рисковал, если бы Сань Лан говорил правду полностью и прямо в лицо. Раньше тот совершенно не боялся сказать принцу, что тот не прав, в уважительной форме. Сейчас же, боясь ранить, Градоначальник больно много хвалит его ничтожные "таланты". Навряд-ли служанка даст прямой ответ, но по эмоциям на лице можно сразу же всё понять. Сыграл Се Лянь не более двух строк, как послышалась испорченная нота и какой-то хруст. Случилось страшное для всех музыкантов — порвалась струна. Его Высочество успел среагировать и та не поранила его лицо, но по ведущей руке уже стекала кровь. Служанка в панике причитала, да искала платок, чтобы приложить к ране, но от следов на гуцине, его струнах, полу, столбам она навряд-ли успеет избавиться. Тогда Градоначальник Хуа избавиться от неё. Пока демоница чуть ли в обморок не падала от страха Его Высочество больше беспокоил испорченный гуцинь, чем кровоточащая рана. Навряд-ли найдётся столь драгоценная струна. В душе заело неприятно чувство, что он своим поганым неумением испортил гуцинь учителя, лицо которого он даже не может чётко вспомнить. Наконец он решил посмотреть на место, где чувствовал лёгкую жгучую боль от пореза. В голове начала зарождаться одна мысль. — Градоначальник Се, умоляю Вас, позвольте обработать рану! — служанка в поклоне прижалась лбом к полу, переживая за свою шкуру. — Чуть позже... — Се Лянь хотел вновь опробовать свою новую силу. В том гневном бреду управление кровью было чем-то таким естественным, как дыхание. Сейчас же не понятно, как ею пользоваться. Провалившись в те неприятные воспоминания, он стал выбирать определённые моменты. Собрав обрывки эпизодов, под влиянием энергии похожей на дао, но в то же время кардинально отличающаяся ей, собралась крупная капля. Се Лянь обрадовался, что всё-таки кое-что может! Он недолго ей поигрался то перемещая каплю по пространству, то криво меняя форму. Он решил облегчить судьбу демоницы и попробовал собрать ту кровь, что расплескалась там где не надо. Получилось собрать далеко не всё и тогда же принц понял, что если кровь начнёт густеть, то управлять ей сложнее и сложнее. Однако, пока капля в движении в ней нет и комочка. Всё казалось одновременно простым и сложным: поведи рукой и капля за тобой, но повторив тоже действие она чуть-ли не улетела за забор Дома Блаженства. Предложенный платочек, с ручной вышивкой, впитал в себя ту экспериментальную каплю, а на руке нет и следа пореза. Всё-таки регенерация у Непревзойдённых тоже довольно специфичная. Служанка протянула руки, думая забрать испачканный платок, но Се Лянь его тут же сжёг. Как бы демоны не страшились Хуа Чена, но если Его Высочество будет слишком беспечен, то бедам не будет конца. Даже высохшая кровь имеет множество свойств, а сколько заклятий можно наложить лишь по одной капле вековой давности на того, кому эта капля принадлежит — знают многие. Пока что нежные пальцы принца коснулись уже остывшей чашки чая, как его позвали. — Ваше Высочество?.. Этот голос он совершенно не ожидал услышать здесь. Он резко повернулся, не веря своим глазам — повелитель ветров, Ши Циньсюань, стоит перед ним, оперевшись на деревянную трость. Одежды его крайне просты, будь он в толпе — и не признал бы. Вот только вид его порядком уставший, словно после болезни. Оба глядят друг на друга и в какой-то момент напряжённость сменяется неловкостью. Се Лянь не может подобрать слов. Одна часть души кричит гнать в шею небожителя, как же ж он посмел заявиться во владения Непревзойдённого князя?! Другая же, наполнилась сочувствием и теплом, нисколько не брезгующая пригласить того отобедать. — Могу я присесть? — чуть поднял уголки губ Ши Циньсюань — Думаю, нам есть о чём поговорить. От чашек шёл негустой пар, чай ещё слишком горячий, чтобы его пить. Неловкость момента стала неспешно пропадать. Се Лянь не знает подробностей, что случилось с Циньсюанем, так же как и Циньсюань, не ведает судьбы принца. Его Высочество стала грызть совесть, по не ясным тому причинам. — Так о чём ты хотел поговорить? — развеял тишину юный князь. После этого вопроса на лице повелителя ветра просияла улыбочка: — Я то думал, первое что ты спросишь, как я тут оказался! — его лёгкий смех разбавил тяжесть. Безусловно Се Ляня интересовал и этот вопрос, но вспоминая возможности Черновода ответ находится самостоятельно. Стоило вспомнить Хэ Сюаня, как пазл в голове заимел неподходящие детали. Его Высочество точно верно помнит, как этот непревзойдённый желал братьям Ши лишь страданий и бед. Так почему же один из них здесь? Неужто ему удалось сбежать?? Нет, как-то не похоже на старину ветерка. — Ох, столько всего случилось за это время, начнёшь вспоминать и голова разболится. Даже второй месяц не кончился, а везде одна неразбериха. Во всех трёх мирах не найти покоя: на небесах из-за Владыки бесконечные споры и суды, в мире смертных из-за занятости Богов в пересудах, да восстановлении столицы, мятежи и костры не потухают. Хах, лишь один Призрачный город не в покое из-за "веселья" вокруг. Демоны здешние единственные кто счастлив бедам на людские головы — протараторил Повелитель ветра по старой привычке, наконец выдохнув — Всё-таки на душе легче, когда с Вашим Высочеством всё в порядке — несмотря на все те трудности, что пришлось пережить, в словах Циньсюаня всё ещё оставалась какая-то воздушность. — Если умереть и возродиться Непревзойдённым нынче считается нормой, то да, я в порядке — отшутился принц. — Интересно конечно, как тебя так угораздило... Из небожителя в сами князья демонов. Ваше Высочество, не уж то это всё исключительно дело рук Безликого Бая? — небожитель явно не страшился говорить многие слова, позволяя себе лишнего. — Верно — грустно выдохнул принц — как бы не хотелось этого признавать, но от правды не убежишь. И кстати не стоит больше звать меня по титулам. От них теперь точно нет более смысла. — Тогда просто Се Лянь?.. — неуверенно спросил тот. — Конечно — Се Лянь покачал головой, улыбнувшись в ответ — Тогда просто Циньсюань? — Спрашиваешь ещё! — слегка рассмеялся юноша. Вот так скоро между ними возродилась старая дружба. Раньше как-то не находилось времени разогреть то тепло между ними. Сейчас у этих двоих времени более чем достаточно, ибо на небесах их давно не ждут, верующие сожгли храмы, расплавили статуи, порвали обереги. Они немного поболтали о мирском, частенько согреваясь чаем. Тогда то и Его Высочество стал интересоваться случившимся с Повелителем ветров. — Так что же произошло после того, как я оставил вас? У тебя какая-то сделка с Хэ Сюанем? Как ты смог сбежать? Если тебе некуда пойти, можешь остаться. Я обо всём позабочусь — не смог юный князь договорить, искренне желая спасти бывшего Бога, как он же его перебил. — Нет-нет — Ши Циньсюань замотал головой, чуть чаем не поперхнувшись — Ты всё не так понял! Хэ-сюн меня не обижает, можно сказать, что как раз наоборот. — Рзаве? — Се Лянь не поверил — Если бы он о тебе заботился, то разве твоя рука и нога всё ещё были сломаны? Бесспорно, Черновод личность непредсказуемая, но и у него должны быть границы — в его тоне чувствовалась непривычная грубость. Его Высочество смог заметить как неровно лежат одежды. Мало того что кости сломаны, так ещё и неправильно срослись! Какой же Черновод зверь, раз заставляет того так мучаться. — Се Лянь, всё совершенно не так — устало вздохнул бывший Бог. — А как тогда? — Ну, начнём с того, что эти переломы — твоих рук дело — эта полусухая фраза в миг заставила почувствовать стыд, да притихнуть — Я никакой не беглец, на цепи не сижу, у нас с ним даже нет никакого контракта! Но и сказать, что всё идёт гладко не могу.. Пожалуй с братом мы выжили только потому, что у Хэ-сюна были ко мне не однозначные чувства. В тот момент я больше всего боялся за брата, но никак не за себя. Ещё бы немного и он бы оторвал ему голову! — Циньсюань быстро поник, ногтём поскрёбывая по чашке — Не могу вспомнить, о чём рыдал, что кричал, но из-за чего-то он отпустил нас. Только жизнь от этого слаще не стала. Нас заперли в небесной столице, как пленников, после отведя к Владыке на суд, даже не успев перевести дух от бессонных ночей и страхов. Уже тогда небожители были чем-то крайне напуганы, но мы с братом довольно поздно поняли, что Владыка никакой не Владыка. Ох, и успели глупостей наговорить... Я согласился на что-то, не зная что, лишь бы с Гэгэ ничего плохого не произошло. Возможно меня ждала смерть или низвержение — не знаю, но брат тогда выбрал сторону, на которой я оставаться не хотел. По большей части в тот день во мне кипели эмоции. Точнее будет сказать, что гнев на самого себя. Я всю жизнь жил, как скажет брат делая всё по его указке, не позволяя сделать "неверный" выбор. Я просто вышел из себя, понимаешь?.. Хотя бы раз хотелось взять поводья жизни в свои руки, пусть даже итог привёл бы меня к неминуемой гибели. Но это был бы мой выбор. Конечно, сейчас я понимаю, что натворил не мало глупостей на горячую голову. У меня просто не было достаточно времени чтобы остыть и самостоятельно подумать обо всём. Не думаю, что брат учитывал насколько мне больно от вскрывшейся правде о Мин-сюне, о моей судьбе, которая совершенно не моя... Сейчас наступает совершенно другое время. Нет смысла держаться за прошлое. Хотя раны на сердце ещё долго будут за живать, но время и люди всё исправят. Его Высочество выступил отменным слушателем, прекрасно понимая старину ветерка. Да и верно он говорит, что после краха небес в мире возникнут новые порядки, а прошлое за всего-то век-второй все забудут. В голове последнее время крутятся определённые мысли о своём будущем. Вариантов огромное множество, но все Се Лянь попробовать не может. Тогда то и вспоминаются слова Советника, что нужно просто послушать, о чём просит сердце. Казалось бы всё так просто, только и сердце это само метается, не зная, на какую тропинку заглядеться. Может принц решит, что делать, выслушав Ши Циньсюаня, узнав про все события трёх миров, да поинтересовавшись его мнением. — Так что же случилось, когда тебя взяли под арест? — Се Ляня довольно сильно тревожила история младшего Ши. — Ох... — тяжело выдохнул тот — Пожалуй, одного чайника для этой истории не хватит. Изнурённого Повелителя ветров, несколькими сутками непрерывных событий, отвели под присмотром стражей дворца Шэнь У в одну из множества дальних комнат. Ожидал Циньсюань куда более худшего расклада, а здесь даже на кушетку можно прилечь до свершения приговора. Какая забота от одного из сильнейших бедствий — дать надышаться перед смертью. И всё-таки он не смог сдержать любопытства. — Скажите же: вы все знали, что наш Владыка — Безликий Бай?? Вы же служители небес, всё-таки не простые люди. Как же у вас хватило совести и сил скрывать от всех этот факт? — он вглядывался в строгие, холодные глаза стражников. В них не найти самих этих людей. В ответ лишь тишина. Небожитель слишком устал, чтобы болтать без умолку, как раньше. Расспросы этих двоих будут безрезультатны. Отбросив манеры и приличия он всё-таки прилёг. Ши Циньсюань оказался поражён в тот момент, стоя перед ступеням трона, истинной личностью Цзюнь У. Он бы никогда не подумал, что такой безупречный Бог как он совершил такие бесчеловечные поступки. Да, никто не без греха. Но разве позволителен настолькой большой грех, цена которому сотни тысяч жизней, ушедших по ненастроению? Даже если бы такая жертва была бы принесена ради великого блага, что люди, что Боги говорили бы о том, как этот поступок грязен и ужасен, а существо, свершившее его, обзовут нижайшей тварью. Даже на мысли уже не хватало сил, но мозг всё никак не успокоится. Ветерок просто вздрёмнет, надеясь, что больше не проснётся. Почему же внутри кошки скребут? Буквально вчера он хотел жить, без разницы, каковой станет его судьба, ведь важна сама жизнь, которой нет цены. Однако, если она так бесценна, то почему рабов продают за медяки? Почему вообще есть рабы? Сейчас всё слишком сложно... Ши Циньсюань поднял голову глядя на невообразимой красоты дверь, по бокам которой стояли стражники. Он не решался: сбежать или всё-таки остаться? "Да как я сбегу?" — усмехнулся Бог — "Эти ребята сейчас в разы сильнее меня. Мне не прорваться сквозь них. Даже куда-то бежать некуда" "..." "И всё же... Если появиться шанс?" — эта мысль всё не давала дрёме забрать того в глубокий сон — "Вот смешно будет, если я его просплю" Усталость всё-таки победила и Ши Циньсюань, в такой опасной, неоднозначной ситуации, закрыл глаза. Стражники его не беспокоили, просто стоя у дверей. Чувствовалось, как время медленно течёт вокруг, какие одежды всё-таки тяжёлые, запах лака щекотит нос, тело постепенно отдаёт своё тепло. А ещё какое-то странное беспокойство, которое сменялось ощущением безопасности и так по кругу. Повелитель ветра так и не смог уснуть. Приподнявшись он увидел, что остался только один стражник. Куда и когда ушёл второй? Он стал искать взглядом пропавшего, но в комнате только Бог и служитель средних небес. Мозг внезапно начал работу, как послышались далёкие крики толпы. Паника стала брать верх. Сердце подскочило в глотку, резко упав в желудок. Неужто подобная участь ждёт и его?? Постойте-постойте! Тогда зачем Владыка так любезно относится к Циньсюаню? Возможно, он дарует ему безболезненную казнь. Или же нацепит канг, отправив доживать свой век в мире смертных. А может у него более личные планы к нему? Чего только не надумал Бог под этими самыми личными планами, измотав себя морально ещё сильнее. Тогда то тело ему подсказало, что очень хотелось плакать. Вот прямо сейчас. Просто хочется рыдать, раздирая глотку, обливаясь жгучими слезами. Вся тяжесть внезапно упала на плечи, выедая изнутри пустоты. Ещё чуть-чуть и мысли доведут до точки невозврата. На глазах предательски скопилось много влаги. От глубоких вдохов становилось только хуже. Слёзы сдержать оказалось очень тяжело. Грудь болела, как и голова. Циньсюань мечтает о покое, чтобы всё поскорее закончилось. Вдруг на голову посыпался песок. Грустное настроение само собой улетучилось. Вместо него пришло беспокойство, которое словно раздирало грудь. Последовал толчок. Всё вокруг слегка задрожало. Бог и стражник напряглись, не представляя, что за опасность их ждёт. Дрожь прекратилась. Вокруг гробовая тишина. Ши Циньсюань посмотрел на мужчину с вопросом: — Что происходит?? — Тихо. — цыкнул стражник в этот же момент прикусив язык из-за резкого землетрясения. Но как?? Разве такое возможно в небесных чертогах? Стены и колонны разошлись трещинами, с потолка беспрерывно сыпался песок, ниспадала ручьями пыль. Хуже всего то, что пол тоже качало. Стоять на ногах было жутко тяжело, все хрупкое разбивалось в мгновение, мебель ходила ходуном, так и наровясь упасть на кого-то. Если остаться здесь, то точно распрощаешься с жизнью. Нужно бежать наружу. Довольно близко гремел грохот падающих башен. Скоро дойдёт и до них. Бога схватили за запястье, спешно уводя к выходу, но тот постоянно спотыкался, такая тряска для него в новинку, да под ногами треснувший пол, обломки, разбитое стекло, перемешанное с песком. Последовал сильный толчок. Циньсюань упал, как балки и мраморные плиты вокруг. Его грубо взяли за плечо, пытаясь образумить, что сейчас не время слёзы ронять, да жалеть себя. Стражник поднял того грубым рывком, но что толку, когда землю постоянно трясёт. Циньсюань еле держится на своих двоих. Ему страшно. Ему очень страшно умереть! Стражник вновь схватил за руку Бога резко дёргая его, пытаясь направить к выходу, как вдруг другой стражник выхватывает Ши Циньсюаня из хвата, отдалившись лишь на три шага. Не успел тот небожитель средних небес даже голову повернуть, как её размозжило под весом упавшей на него балки. По телу небожителя пошла бешенная дрожь, сердце разрывается от страха, внутренности переворачиваются, а ноги хотят бежать-бежать-бежать! Вот, вот прямо сейчас его бы так же раздавило насмерть! Если бы не этот человек. Он чувствует холод на своём запястье. Нет, это не тело выкидывает какие-то фокусы. Циньсюаня держит мертвец. Бог рефлекторно отпрыгнул с испугу, но по приземлению не смог сдержать равновесия на неспокойной земле. Почему он здесь??? Никогда не забыть этих длинных угольных волос, никогда не забыть этих голодных, зверских жёлтых глаз, никогда не забыть этих убийственных рук. Что Хозяин Чёрных вод здесь делает? Неужто решил прямо сейчас расквитаться с небожителем?? Тогда зачем ему его спасать? В голове Повелителя ветра лишь каша из кричащих мыслей. — Что творишь?! — демон ругался на Бога, сделав пару шагов к нему — Жить надоело?! Не слепой же, видишь, что потолок сейчас на нас рухнет! Выбираться надо! — только в крике его было слышно, ведь дрожь земли, грохот вокруг, заглушали всё, а водопады пыли не позволяли далеко взглянуть. Хэ Сюань, притворявшись одним из стражников, всё это время стоял за дверьми, выжидая удобный момент. Только для чего? — Пошли со мной! — Нет!!! — немедленно выкрикнул Бог, встав на дрожащие ноги — Я никуда с тобой не пойду!! Я ни с кем не пойду! Остаться здесь было моим выбором! Черновод разозлился, но, какой бы не была цена, всё равно заберёт Ши Циньсюаня с собой: — Ты идиот или как?! Сейчас не до твоих капризов! Дрожь из ног поднялась к горлу. Небожитель не может так быстро залечить рану, нанесённую откровением о личности его лучшего, самого близкого друга за все века, выжидая момента для своей мести его семье. Как же он может согласиться пойти с ним, после всего случившегося? У этого демона точно нечистые планы на Повелителя ветров. — Да что тебе ещё от меня нужно?! Нас с братом настигли беды, как ты того и желал! Не будет никакого светлого и счастливого будущего! Ты победил, твоя месть свершилась!! Или тебе вчерашнего мало?! Так подожди, сегодня все три мира не забудут никогда! Вот будет такая забава глядеть как наши бошки летят с небесного эшелона! — Циньсюань кричал, не сдерживая слёз. Внутри всё кипело от огня эмоций. Челюсть болела от злости и криков. Это далеко не всё, о чём хочется рыдать, но обстановка не позволяет большего. — Хватит!! — Хэ Сюань, перекрикивая даже грохот вокруг, смотрел в его глаза с живым волнением — Циньсюань, я спасти тебя хочу!! Прошу, хватит! Потом всё, всё потом! — он аккуратно подходил, перешагивая расщелины в полу, становившимися всё шире и шире. Начали падать опорные балки, потолок вот-вот обвалиться. Почему-то внутри стало пусто после этих слов. Спасти? Серьёзно? Разве в его сердце есть место кроме ненависти к роду Ши?! Но эти глаза, живые, в которых читается самый настоящий страх и какое-то ещё чувство. Человек может врать о чём угодно, контролируя каждый волосок на своём теле, но в глазах читается лишь правда. Циньсюань, колебаясь, сделал шаг навстречу, не прекращая плакать. Это же не его Мин-сюн, его никогда не существовало взаправду. Но этот человек. Кто сейчас перед ним? Какой же обжигающей будет боль, если он ошибётся и всё-таки возьмётся за эту протянутую руку. Почему же он идёт на встречу? Между ними всего-то чуть больше чжана, но столько преград из обломков, да сама тряска, всё только усложняют. Хэ Сюань спешит, но время идёт против него. Вот только стоит руку протянуть, да ухватиться покрепче и Ветерок будет в его руках! Циньсюань сделал большой шаг к нему, протягивая руку, как тут же получил от своего "спасителя" удар в грудь. Его опять предали. Только что, крича о своих "искренних" желаниях, ему вновь причинили боль. Грохот вокруг его оглушил. Глаза не открываются. Ничего не чувствует, кроме адского жжения от правой руки и ноги. Голова раскалывается, хуже, чем после самой долгой пьянки в его жизни. Циньсюань из последних сил мычит от боли, ощущая, что, наконец, на тело больше не давит тяжесть. Звон в ушах сменяется тишиной.