Компенсация

К большому разочарованию Драко, у Грейнджер не было никаких причин, касающихся ребенка, чтобы появиться у него на горизонте. Она была очень занята на работе — изматывала себя еще больше, чем обычно, пытаясь привести свой офис в порядок, чтобы взять длительный отпуск по беременности и родам, полностью игнорируя указания целителя о необходимости отдыха. Так что ничего удивительного. Поскольку он не мог проводить время с Гермионой, Драко сосредоточился на том, чтобы найти себе квартиру поближе к ее дому, что означало, что ему приходилось все чаще и чаще выбираться в маггловский Лондон. Тео смело отправился с ним, чтобы Драко мог ориентироваться на немагическом рынке недвижимости. Все было бы гораздо проще, если бы у него все еще был доступ к хранилищам Малфоя — бесконечное количество золота можно было бы использовать для того, чтобы нанять кого-то, кто лучше разбирался бы в этих вопросах, для начала. Воистину смехотворные суммы золота также пригодились бы для приобретения более шикарного жилья. Но этому не суждено было сбыться. Драко пришлось научиться жить по средствам — он был ограничен в деньгах, и его работа не позволяла ему не только оплачивать счета, но и откладывать. А это было то, что он собирался начать делать. Таким образом, Драко оставалось применить все свои подспудные наклонности к финансовой ответственности, что резко контрастировало с его прежней жизнью, когда деньги не были препятствием для получения всего, что он хотел. Подумав, Драко предположил, что его прежние средства, на самом деле, не были способны дать ему все, что он хотел. Хранилища Малфоя никогда не были для Грейнджер соблазном. Оказаться в новом доме в маггловском районе было утомительно и неприятно. Все, что касалось магглов, было таким непонятным. Слава Мерлину, Тео был рядом, чтобы помочь, даже если эта «помощь» в основном заключалась в том, что он приходил вместе с Драко для моральной поддержки. Ну, учитывая, что это был Тео, возможно, аморальная поддержка была бы более корректной. Но, по крайней мере, это все равно была поддержка. Тео составлял компанию, и Драко был так благодарен, что с ним был кто-то еще, кто был так же озадачен маггловским Лондоном. Драко задавался вопросом, испытывала ли Гермиона нечто подобное, когда впервые приехала в Хогвартс и начала жить в мире, где есть магия. Он никогда не задумывался о культурном шоке, который должны испытывать магглорожденные — до тех пор, пока ему не пришлось маневрировать в мире без магии. Между маггловским агентом по аренде жилья и двумя волшебниками, выросшими в семьях чистокровных магов, существовал явный культурный разрыв. Измученная женщина недоумевала, почему Драко может вести переписку только через письмо, но у Драко не было… — телепфона? телефона? — а, соответственно, и номера, который она просила дать ей, так что девушке пришлось довольствоваться его совой. Со своей стороны, Драко не имел ни малейшего представления о том, как пользоваться бытовой техникой, которую женщина намеревалась показать ему в каждой потенциальной квартире, и у него не было никого, кого он мог бы спросить обо всем этом, маггловском. Гермиона, очевидно, была в пролёте. Очень немногие Слизеринцы имели хоть какую-то склонность к общению с маглами в теории, не говоря уже о реальном опыте общения с маглами на практике. Единственным человеком, которого он знал, кто хоть сколько-нибудь серьезно относился к изучению магглов, была Дафна Гринграсс, и она с ним не разговаривала. Или Тео так уверил Драко. Не то чтобы Драко в любом случае просил ее о помощи. Гринграссы ему уже хорошо знакомы, и он не собирался добровольно разворошить это осиное гнездо. Жаль Дафну, однако. Когда-то они были друзьями, еще в Хогвартсе. После нескольких обескураживающих и трудных дней Драко нашел хорошую квартиру с тремя спальнями и большой кухней открытого плана, которая находилась в нескольких минутах ходьбы от квартиры Грейнджер. Обе их квартиры находились примерно по разные стороны большого парка, хотя вид на него был только из квартиры Драко, а квартира Грейнджер находилась на несколько улиц дальше, со своей стороны. Он подумал, что парк может стать хорошим местом для прогулок с их дочерью, когда она начнет ходить и, так сказать, родится. Он даже осмотрел оборудование детской площадки — какая-то странная маггловская традиция закрепленных и неподвижных разноцветных конструкций, по которым, очевидно, лазали дети — и решил спросить Грейнджер, в каком возрасте маггловские дети начинают пользоваться такими вещами. Эта горка поднималась слишком высоко, Драко это было не по душе; и он видел, как маггловский мальчик карабкался по внешней стороне конструкции, что выглядело крайне небезопасно. Поскольку у Грейнджер сейчас не было для него никаких дел, Драко занялся обустройством своей квартиры. Он покинул Малфой-мэнор ни с чем, поэтому Тео любезно обставил квартиру некоторыми излишками вещей из своего поместья. «Честно говоря, я даже не замечу. После смерти отца я нашел целую кладовую, заполненную уменьшенным антиквариатом. На самом деле, если ты знаешь кого-нибудь еще, кому нужна мебель, дай мне знать. Я бы хотел еще немного освободить помещение. Кому нужно столько шкафов?» весело сказал Тео, нагружая Драко мебелью из целой квартиры, которую они оба увеличили до натуральной величины и расставили по новому дому Драко. Мебель из дома Ноттов была в основном зеленого и серебряного цвета, но нищие не могут выбирать, а Гермиона вряд ли придет в ближайшее время. Если бы она пришла, может быть, Драко смог бы зачаровать это место, чтобы оно стало красно-золотым — таким, как, по его мнению, выглядела общая комната Гриффиндора. Может быть, так она будет чувствовать себя более комфортно? Может быть, ему стоит начать думать о подходящей нейтральной цветовой гамме? Он навсегда удалил все змеиные знаки отличия. Тео поднял бровь, заметив изменения, и его выражение лица выражало немой вопрос. Драко пожал плечами. — Слизерин — это человек, а не факультет? Весь смысл его существования заключался в искоренении магглорожденных. Ты, наверное, помнишь, как она окаменела от его чертовой змеи на втором курсе. — О да. задумчиво сказал Тео. — Я забыл об этом. Мерлин, почему она решила встречаться с тобой? — Честно говоря, понятия не имею, — рассеянно ответил Драко, выглядывая из-за своего плеча. Он выдохнул в разочаровании, уставившись на источник своего беспокойства на кухне. Эта «посудомойка» не имела для него ни малейшего смысла. Однако он твердо решил, что не позволит ей победить. Драко очень серьезно хотел показать Грейнджер, что он «прилагает усилия». Он решил, что, живя в маггловском районе, он должен научиться делать все, как его соседи-магглы. Он поменял несколько галлеонов на магловскую валюту и уже практиковался в ее использовании, ходя в продуктовый магазин. Драко мечтал удивить Грейнджер тем, как хорошо он влился в новый, не мэнорский образ жизни. Он надеялся, что адаптация к маггловским условиям переведет его оценку с «отлично» на «превосходно» — никого не удивишь, у Гермионы Джин Грейнджер были очень высокие стандарты. В конце концов, она никогда не соглашалась на меньшее, чем «П». Драко положил в неё мыло, закрыл и начал нажимать на кнопки. В конце концов появился свет, который не погас, и какие-то звуки, похожие на журчание воды за закрытой дверью. Может быть, это было правильно? Он снова обратил свое внимание на Тео, который все еще смотрел на него с ожиданием. — Как ты думаешь, она когда-нибудь придет сюда? — скептически спросил Тео. — Надеюсь, хотя бы раз, до того, как наша дочь выйдет замуж. В основном, я не хочу дожидаться чего-то, что гарантированно доставит ей неудобства, если у нас будет возможность приехать сюда. — Ха! Сколько вы хотите поставить на то, что ваша дочь в конце концов выйдет замуж за отпрыска Поттера или одного из многочисленных Уизли? — Зачем ты мне это говоришь? — Драко посмотрел на Тео, чувствуя себя уязвленным предательством друга. Драко вздрогнул. Только не это. — Да все будет хорошо. Пройдет много времени, прежде чем вам придется беспокоиться об этом абсолютно вероятном, очень вероятном будущем. А разве так и должно быть? — Тео указал позади Драко, в направлении кухни, выражение его лица было заинтересованным, но не встревоженным. Драко обернулся и увидел огромное количество мелких мыльных пузырей, которые все еще вытекали из щелей вокруг дверцы посудомоечной машины. Что, черт возьми, сейчас происходило? Драко выругался, подбежал к машине и открыл дверцу. Из машины выплеснулось огромное облако пузырьков, а также довольно много воды. Драко вздохнул и достал свою палочку, заставив все исчезнуть: и пузырьки, и воду с помощью эванеско. — Может, мне стоит помыть их вручную? — Драко был отвратителен сам себе. Ради Мерлина, магглы всегда так делали! Он прочитал инструкцию, хотя понимал только половину из всех этих чертовых слов. Почему он не мог разобраться в этом? Тео кивнул; выражение лица было торжествующим, несмотря на разочарование Драко. — Хочешь одного или двух моих домовых эльфов? В поместье только я, и я знаю, что у них не так много работы. Некоторые из них, честно говоря, даже предпочли бы это — ко мне уже поступали просьбы о дополнительных заданиях от них. — Как ты думаешь, насколько хорошо это будет сочетаться с Грейнджер, основательницей и единственным постоянным членом S.P.E.W.? — Драко вздохнул и рассеянно потер лицо. Он чувствовал себя очень усталым. — Не очень. Полагаю, ты в жопе? Хотя, разве Поттер не был воспитан магглами? Он мог бы помочь парню, которого продинамили. Спроси его. Тео безуспешно пытался изобразить невинность с широко раскрытыми глазами. Он уже не раз подшучивал над Драко из-за его чрезмерной увлеченности письмами, полученными от Поттера. Драко почувствовал, что его щеки покраснели при этой мысли, и усилием воли заставил свое лицо принять нейтральное выражение. Возможно, Поттер и в самом деле захочет помочь Драко. Но Драко чувствовал, что сначала ему нужно приложить усилия самому — показать Грейнджер свою «добросовестность», как она и просила. — Дай мне неделю. Если я все еще буду безнадежен, я пересмотрю свое решение.

***

Прошло две недели, прежде чем Драко сдался и попросил Поттера о помощи. Бывший Избранный смеялся до слез, когда увидел, в каком состоянии находится квартира Драко, и услышал о его проблемах с посудомоечной машиной. Драко неоднократно пытался решить проблему этой чертовой машины, и каждый раз это приводило к настоящему взрыву пузырьков. После того, как Гарри перестал смеяться, он объяснил разницу между мылом для посуды и средством для мытья посуды — что было абсолютно чертовски непонятно, настолько, что Драко пришлось думать, что какой-то мудак специально назвал эти два, казалось бы, отдельных и разных предмета чем-то чертовски похожим. Но, по крайней мере, теперь он знал, как пользоваться своей посудомоечной машиной. Драко надеялся, что на Грейнджер это произведет впечатление, ведь это оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Поттер также научил его пользоваться стиральной машиной, что означало, что Драко теперь покорил два — хоть и связанных, но все же технически разных — аспекта маггловской жизни. По его словам, магглы, воспитавшие Поттера, обращались с Избранным, как с домовым эльфом, в результате чего мужчина прекрасно разбирался в маггловском стиле работы по дому. Драко чувствовал, что навсегда останется в долгу перед Поттером — еще одно унижение, которое ему придется пережить во имя раскаяния перед Грейнджер. Хотя, Драко очень не хотелось даже думать об этом слишком часто, Поттер был не так уж плох. Конечно, если бы их ситуации поменялись местами, Драко был бы гораздо более самодовольным.

***

Следующие несколько недель Драко был занят своей новой работой и акклиматизацией к жизни в маггловском Лондоне. Он писал Грейнджер каждые несколько дней, проверяя, не нужен ли он ей. Он не хотел досаждать ей, поэтому ограничился тем, что писал ей два раза в неделю. Он всегда извинялся за то, что побеспокоил ее, и спрашивал, не нужно ли ей что-нибудь сделать — для нее или вместе с ней. Каждый раз Драко получал ответ. Поначалу они были довольно резкими. Со временем они стали менее холодными, но назвать их откровенно дружескими было бы трудно. Скорее, они были коллегами по работе — Драко уже представлял себе, как такие отношения выглядят на практике. В частности, они были коллегами, которые не обсуждали свою жизнь вне рамок конкретного общего проекта. Просто их общий проект был и их ребенком. Наконец, одна из ответных сов Грейнджер пригласила Драко на следующий прием к целителю. Драко поднял кулак вверх — один в своей квартире — в знак радости. Ему очень не хватало встречи с Грейнджер. Его коллеги по работе не были враждебны, но и не относились к нему тепло. Тео составлял ему компанию, иногда по вечерам, но это было не то же самое. Когда Драко наконец снова увидел Грейнджер, он был удивлен, насколько больше она стала — ее живот заметно увеличился. По мере развития беременности она немного замедляла темп, и на этот раз, когда Драко сопровождал ее на прием, она разрешила ему пригласить ее на обед и проводить домой после него. Драко чувствовал себя нерешительно, когда впервые за несколько месяцев вошел в ее квартиру. Было очень странно снова оказаться в доме Грейнджер после всего, что произошло. Драко заметил, что она починила оконное стекло, треснувшее от случайного выброса магии в гневе в ту ночь, когда он рассказал ей об Астории. Он был благодарен ей за это — визуальное напоминание о той ночи только усилило бы его чувство дискомфорта. Мерлин знал, что возвращаться сюда при таких обстоятельствах и так было достаточно странно. В квартире Грейнджер было две спальни. Раньше она использовала вторую как импровизированный кабинет и библиотеку, но Драко она сказала, что хочет переоборудовать ее под детскую, и обсудила с ним свои планы, так как она суетилась гораздо больше обычного и нервно болтала. Очевидно, ей было не по себе от того, что он вернулся в место их многочисленных свиданий. — Я подумала, что могу перенести свой стол и книжные полки сюда, в гостиную, и поставить там кроватку. Я бы также хотела, чтобы рядом с моей кроватью стояла люлька, по крайней мере, на первые несколько месяцев. Но я еще не купила ни то, ни другое. Первый шаг — освободить для них место. — Могу ли я помочь? Или просто сделать все это? Мне не нравится идея, что ты будешь двигать мебель, особенно в одиночку. — Драко беспокоился, что она будет делать слишком много. Беспокойство было вполне обоснованным, потому что Гермиона Грейнджер всегда делала чертовски много, в любом контексте и в любое время. По мнению Драко, второе имя Гермионы должно было быть «слишком много», а «слишком много делать», скорее всего, станет причиной ее смерти, хотя лучше бы этого не случилось по крайней мере в следующем столетии, если вообще случится. И целительница очень точно сказала, что ей нужен отдых. Сказать Гермионе Грейнджер, что ей нужно отдохнуть, было достаточно легко, но заставить ее сделать это на самом деле было практически невозможно. Гермиона пожевала нижнюю губу, размышляя. — Хорошо. Я собиралась использовать магию для тяжелых частей, просто для ясности. Но, если ты предлагаешь, то, наверное, нет смысла мне заниматься передвижением. Я могу просто проследить. Так Драко снова оказался в квартире Грейнджер, хотя и при совсем других обстоятельствах. Вместо того чтобы выжимать из нее оргазм за оргазмом, пока она не превращалась в податливую кучку на кровати, а затем погружаться в нее и зарываться до упора — Драко теперь двигал ту же кровать, ведя неловкую светскую беседу, чтобы освободить место для еще не купленной люльки. Он оказался подвластен прихотям инстинкта гнездования Гермионы, который, как оказалось, сопровождался нехарактерной для нее нерешительностью. Драко неоднократно переставлял содержимое ее небольшой квартиры, пока не определился с ее предпочтениями. Иногда даже тогда ее предпочтения менялись, и процесс начинался заново. Драко лишь стискивал зубы, заставлял себя улыбаться и на ее все более придирчивые просьбы отвечать вежливым согласием. Так было до тех пор, пока в четвертый раз ему не пришлось передвинуть ту же самую проклятую книжную полку, и в момент разочарования он не нагрубил ей. Драко сморщился и тут же извинился, мгновенно раскаявшись. Но она лишь слегка ухмыльнулась ему со знающим выражением лица. — После того, как ты переставил его в третий раз, я поняла что, возможно, немного перемудрила. А потом мне стало интересно, что бы ты сделал? Если бы я попросила снова. Мои извинения, наверное, мне не следовало этого делать. Драко просто смотрел на нее, чувствуя прилив неуверенности, которая грозила захлестнуть его, пока он пытался понять ее мотивы. Неужели Грейнджер только что сказала, что намеренно пытается его разозлить? Они оба знали, что она держит его на короткой ноге, но ему и в голову не приходило, что она может злоупотреблять этой властью. Грейнджер произнесла свои следующие слова медленно, убедившись, что он слушает каждое слово. — Может быть, в будущем, если я буду вести себя неразумно, ты просто скажешь мне об этом? Я ведь не заинтересована в том, чтобы ты вечно ходил и извинялся. Гермиона серьезно посмотрела на него, ее глаза стали серьезными, а следы улыбки исчезли. — Я просто не думаю, что мы будем самыми лучшими сородителями, если не сможем делиться тем, что на самом деле думаем и чувствуем. Это не значит, что мы не должны быть внимательны к тому, как мы передаем эти чувства друг другу. Но, пожалуйста, не стесняйся сказать мне «нет», если ты думаешь, что я слишком много говорю. Оу. Значит, она не намеренно дразнила его исключительно ради собственного развлечения. Она сделала это намеренно, чтобы спровоцировать этот разговор, чтобы показать ему, что на этот раз он совершает ошибку другого рода. Чертова ведьма должна была быть в Слизерине. — У тебя слишком много книг, чтобы они могли уместиться в этом пространстве. Либо уменьши некоторые из них для долгосрочного хранения, либо поставь на заднюю стенку шкафа удлиняющий амулет, либо смирись с тем, что некоторые из них должны остаться в комнате ребенка. — Драко испустил вздох, который он сдерживал по меньшей мере час, почувствовав облегчение. Гермиона фыркнула. — Спасибо, Драко. Мне приятно слышать твое реальное мнение. Это моя квартира, и я хочу, чтобы эти книги были в моей гостиной, даже если там будет тесно. Теперь ты можешь не волноваться, и я сама об этом позабочусь. Но… — Она сделала паузу, положив обе руки на поясницу, чтобы сделать небольшой изгиб спины, подчеркивая округлый изгиб живота. Затем она издала низкий свист. — Здесь ужасно много книг. — Грейнджер посмотрела на него с едва скрываемой улыбкой. Конечно, он не оставил бы книги, чтобы она их переложила, что она, черт возьми, прекрасно знала — нахальная ведьма. Драко усмехнулся и отвернулся от Гермионы, возвращаясь к работе и чувствуя, что между ними все более нормально. Не так, как это было раньше — в тот первый год после Хогвартса — но ближе к этому. Может быть, даже что-то похожее. Он удовлетворенно вздохнул, перекладывая некоторые из ее книг на указанные ею полки. Честно говоря, его не должно было удивлять, что Грейнджер предпочитает жить в окружении своих книг.

***

В последующие недели Драко помог Гермионе собрать кроватку, и они оформили детскую со вкусом в светло-зеленых тонах, что, похоже, было намеком на него. Они вносили последние штрихи в оформление комнаты, когда Грейнджер резко спросила: «Что ты думаешь об имени Кассиопея?» Драко замер и резко вдохнул. Созвездие? Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Она следовала традициям именования Блэков. Девиз Дома Блэков — «Toujours Pur», и все же она выбрала имя, которое чтит традиции его семьи. — Мне нравится. Что заставило тебя задуматься об этом? — Драко стоял спиной к ней, пока перекладывал вещи в шкаф, стараясь, чтобы его голос был более нейтральным, чем то, что он на самом деле чувствовал. Даже не глядя, Драко каким-то образом услышал, как она закатила глаза. — Я хорошо знаю названия созвездий в Блэковской линии, Драко. И, честно говоря, я была близка с Сириусом и Тонкс — и мне очень нравится Андромеда. Тедди, конечно, тоже, но у него другое имя. Я не думаю, что все традиции вашей большой семьи плохи, знаете ли. Это было первое имя, о котором я подумала, когда узнала, что беременна. Еще до того, как я узнала, что это девочка. Драко почувствовал, как его сердце сжалось от всплеска привязанности, за которым последовало глубокое сожаление о том, при каких обстоятельствах Гермиона узнала о своей беременности и последующих событиях, связанных с Асторией. Грейнджер подбирала имена созвездий в честь его семейства, в то время как он собирался жениться на невесте исключительно на основании ее кровного статуса. Грейнджер продолжала болтать, не обращая внимания на эмоциональный подъем Драко. — Я определенно буду называть ее «Кэсси», так что если тебя беспокоит сокращенная форма, думаю, нам стоит подумать о другом имени. — Мне тоже нравится «Кэсси». А тебе нравится «Гермиона» в качестве среднего имени? Назвать ее в честь ее замечательной матери? — Драко сохранял легкий и приятный тон, подавляя в себе чувство сожаления и пытаясь сосредоточиться на будущем, а не на неизменном прошлом. Грейнджер скорчила гримасу. — Кассиопея Гермиона — это слишком громко сказано. Я бы не хотела обременять ее этим. — Тогда Джин? Такое же второе имя, как у тебя? Подходящее для нашей будущей мини-Грейнджер, не находишь? Она издала небольшой смешок и улыбнулась ему. — В качестве второго имени оно лучше, чем Гермиона, это я тебе точно говорю. Кассиопея Джин Грейнджер. — Гермиона повернулась к нему с теплой улыбкой. — Я думаю, это звучит хорошо. Для Драко это звучало идеально. — Мне нравится, Грейнджер. Хороший выбор. — Вдвоем они закончили убирать детскую в дружеской тишине.

***

Прошло еще несколько недель, и настало время празднования рождения ребенка Грейнджер. Как она и предупреждала его, праздник проходил в Норе. Это означало, что Драко отправится прямо в сердце территории Уизли. Кроме того, поскольку это была вечеринка в честь ребенка, он был уверен, что будет делать это трезвым. Чертовски идеально. В Норе было многолюдно и шумно. В отличие от роскошного, но эмоционально сдержанного поместья, в котором он родился, вся обстановка в доме была ухоженной и, по мнению Драко, хорошо отработанной. Предметы были сложены, казалось, от пола до потолка, и все они, похоже, представляли собой нечто неотъемлемое хотя бы для одного из многочисленных членов семьи. Здесь было столько визуального хаоса, что Драко был просто ошеломлен. Он подозревал, что в этом беспорядочном доме было больше вещей, чем во всем доме его родителей, несмотря на его гораздо меньшие размеры. Но Драко чувствовал, что это действительно дом, а не просто жилище — в это место было вложено много любви, и это сразу же бросилось в глаза по прибытии в их камин. Даже ему самому. Драко никогда не испытывал ничего подобного. Миссис Поттер поприветствовала его у камина. — Гермиона наверху — мама дает ей советы по поводу ребенка. Она спустится через минуту. Драко кивнул, с опаской оглядываясь по сторонам. — Полагаю, если и есть кто-то, у кого можно спросить совета о детях, то это твоя мама. — Он сделал паузу, надеясь, что его паника не так заметна, как кажется. — Куда мне пойти? Выражение Джинни было достаточно дружелюбным, по крайней мере, на первый взгляд, но в ее лице был намек на озорство, что никак не уменьшило тревогу Драко. — Пойдем со мной. — Драко на мгновение замешкался, затем нервно кивнул и последовал за Джинни Поттер на улицу, на задний двор. — Прошу. — Привет, Драко. — Голос раздался сзади него с неожиданной знакомостью. Драко обернулся и замер. На мгновение все его тело охватил ужас. Драко выдохнул и снова расслабился. Ну, «расслабился» — это еще мягко сказано. Скорее, он вернулся к уровню напряжения «я нахожусь в самом сердце территории Уизли на детском празднике Грейнджер после того, как я оплодотворил и бросил ее», а не к уровню напряжения «пытаюсь выжить в присутствии худшего в мире гостя в течение длительного периода времени». — Здравствуйте, тетя Андромеда. Приятно познакомиться. — Драко почувствовал облегчение от того, что не споткнулся о свои слова. Андромеда кивнула, похоже, поняв, что сначала он увидел лишь призрак Беллатрисы. Наверное, с ней, бедной женщиной, такое часто случалось — особенно во время войны, ведь две ведьмы были удивительно похожи. По двору бегал маленький ребенок, который, очевидно, хотел досадить каким-то садовым гномам, если Драко правильно истолковал возбужденные визги мальчика. Это был Тедди Люпин, догадался Драко. Гермиона и раньше говорила о посещении Андромеды и ее внука, когда рассказывала ему о своих планах на выходные, еще до его катастрофической помолвки. Однако Драко и в голову не приходило, что сегодня они будут присутствовать на встрече. Джинни посмотрела на него, лукаво улыбаясь. — Я оставлю вас двоих наедине. — И она ушла. — Поздравляю, племянник. Хотя я понимаю, что все это не было запланировано, но она замечательная ведьма. Я думаю, твоему ребенку очень повезло, что Гермиона стала его матерью. — Спасибо. Мне повезло. Даже больше, чем я заслуживаю. — Драко посмотрел на свои ноги, чувствуя себя неловко и немного подавленно. — Эй, ну. Очень немногие люди получают то, что заслуживают — хорошее или плохое. Я горжусь тобой, Драко. За то, что ты противостоишь своим родителям. Я знаю, что это чрезвычайно трудно. Но мне кажется, что это того стоило. — Андромеда бросила взгляд на внука, выражение ее лица было ласковым и одновременно немного грустным. — Я сожалею о вашей потере, тетя. Или, э-э, потерях. — Драко сморщился, проклиная себя за отсутствие такта. Он понятия не имел, что сказать этой женщине — которая была одновременно и совершенно незнакомой, и самой близкой родственницей, с которой он не враждовал. Впрочем, могло быть и хуже. По крайней мере, она не была гриффиндоркой. Андромеда грустно улыбнулась. — Спасибо. Как ты справляешься? — Я многому научился. Многому о том, как собрать детскую кроватку, и о маггловской начальной школе — Грейнджер хочет рассмотреть возможность отправить туда нашу дочь — со временем. И как готовить самому, без помощи домовых эльфов или Гермионы. Поттер помог мне разобраться с посудомоечной машиной — это маггловская машина. Как следует из названия, она моет посуду. — Драко вздохнул. — Я справляюсь нормально. Андромеда слегка хихикнула. — Понятно. Звучит как поистине геркулесовы усилия — особенно учитывая то, с чего ты начал. И то, что ты пришел сюда сегодня. Полагаю, ты был весьма обеспокоен тем, как тебя примут многочисленные обитатели Норы? — Драко кивнул, стараясь сохранить нейтральное выражение лица в присутствии неожиданной доброты в и без того непростой день. Дело было не только в том, что все здесь его ненавидели. Дело в том, что у всех здесь была веская причина ненавидеть его. Конечно, некоторые из них имели одинаковые или похожие причины, но все же. И Драко не возражал, что они должны его ненавидеть. А в случае с Роном эта ненависть была взаимной. Андромеда тепло улыбнулась ему, и это выражение очень помогло ей выглядеть настолько не похожей на Беллатрису, насколько это было возможно. — Я дам тебе совет, племянник. Подружись с Тедди. Держи его рядом, и он станет для тебя надежным барьером от любых неприятностей до конца вечеринки. — Андромеда протянула ему упаковку с шоколадными лягушками. — Дай ему это, и он станет твоим надежным спутником. Теперь мне придется иметь дело с его неминуемой капризностью, когда действие шоколада закончится, так что используй эту возможность по максимуму. Не увеличивай мое бремя, не добившись хотя бы чего-то, да? Драко усмехнулся своей тете. — Спасибо, Андромеда, правда. Я бы хотел и дальше общаться с тобой. — Я тоже. Возможно, когда родится твой ребенок, мы сможем это сделать? Я знаю, что Тедди будет рад провести время со своей кузиной. Это на мгновение застало Драко врасплох, прежде чем он пришел в себя. Именно так. Тедди и его дочь будут кузенами. — Мне бы этого очень хотелось. Ведьма положила свою руку на руку Драко и слегка сжала ее, после чего вернулась в дом, оставив Драко и Тедди наедине с садовыми гномами. Драко обратил внимание на маленького мальчика — ему было около трех или четырех лет, Драко не был уверен и не мог сказать, просто взглянув на него. Мальчик — у него были розовые волосы — переворачивал камни в поисках гномов. — Привет, Тедди. — приятно сказал Драко, когда мальчик поднял на него глаза. — Я твой двоюродный дядя, Драко. Очень приятно познакомиться. Мальчик посмотрел на Драко. Он на мгновение скривил лицо, и его розовые волосы приобрели платиновый оттенок, который совпадал с цветом волос Драко. — Привет. Тебе нравятся гномы? Драко сделал небольшую паузу, раздумывая. — Я не уверен, что встречал их раньше, так что, наверное, не знаю. А тебе нравятся гномы? — Да. — Маленький мальчик кивнул, ухмыляясь. — Отлично, может, мы найдем тебе палку, чтобы ты мог тыкать в них? Тедди ответил широкой ухмылкой и кивком. Драко нашел палочку. Вместе они провели следующие двадцать минут, рыская по заднему саду Уизли в поисках гномьих нор. Оказалось, что эти маленькие жучки довольно быстрые, поэтому им так и не удалось проковырять ни одного. Драко предложил Тедди шоколадную лягушку, которую маленький мальчик съел с пугающей быстротой. После этого Тедди смотрел на Драко так, словно тот спас мир. Драко обнаружил, что ему очень нравится проводить время с маленьким мальчиком. У него почти не было опыта общения с детьми, поэтому наблюдать за тем, как Тедди с удивлением ориентируется в окружающей обстановке, было и увлекательно, и приятно. Пройдет некоторое время после рождения его дочери, прежде чем она сможет проявлять такое же любопытство к окружающему миру, но Драко знал, что это произойдет. Она должна была стать мини-Грейнджер. Драко предполагал, что она унаследует ненасытную жажду знаний своей матери, и он с нетерпением ждал возможности показать ей мир. Не задний сад Рона Уизли, конечно, но что-то вроде этого. Драко надеялся, что у нее будут кудри Грейнджер. Как оказалось, план Андромеды был чертовски безупречен. Тедди действительно был идеальным оплотом против враждебных Уизли. Пока он находился на расстоянии вытянутой руки от Драко, никто из присутствующих не мог подойти и накричать на него за то, что он осквернил Грейнджер. Драко сосредоточился на игре с Тедди, а это означало, что они могли спокойно бродить по Норе и окрестностям. Драко по-прежнему получал много не слишком дружелюбных взглядов, но никто ничего ему не говорил, что, по его мнению, было лучшим, чего он мог добиться при таком раскладе. Надо будет послать Андромеде сову с благодарностью и комплиментами. И еще несколько шоколадных лягушек для Тедди. В будущем ему может понадобиться повторить этот маневр, и было бы разумно держать маленького мальчика на своей стороне, в качестве союзника. Гермиона нашла его с Тедди на улице, во дворе, после того, как они отправились в странствие по всему лабиринту дома, похожего на сад. Или, по крайней мере, так казалось. Внутренняя планировка норы была глубоко запутанной — по крайней мере, для Драко. Теперь они снова искали гномов, но с новыми палочками. Тедди настаивал, что Драко тоже нужна палочка. Оба кузена Блэка по очереди тыкали в землю, а потом делали паузу и смотрели, не вызывают ли эти тычки каких-либо действий со стороны гномов. Пока что их в основном обсуждали. — Привет, Драко, привет, Тедди. Вы хорошо провели время? — Улыбка Грейнджер для Тедди была теплой, и Драко был достаточно близко к Тедди, чтобы он мог притвориться, что часть этого тепла была направлена и на него. Тедди начал возбужденно рассказывать о том, что, по мнению Драко, было их послеобеденным отдыхом, а Драко стоял рядом с ним, все еще держа в руках чертову палочку, и чувствовал себя неловко. Тедди указал на Драко, а затем продолжил говорить слишком быстро, чтобы Драко успел уловить большую часть его не вполне сформированной речи. Он услышал «весело», «Драко» и «самый лучший», отчего Драко покраснел и положил руку на шею, отвернувшись. Гермиона улыбнулась Тедди, бросив косой взгляд в сторону Драко. — Это звучит замечательно, Тедди. Как ты думаешь, ты можешь проверить вон то дерево? В последний раз, когда я была в этом дворе, там я нашла несколько гномов. Гермиона улыбнулась, когда Тедди отошел подальше, достаточно далеко, чтобы дать им возможность поговорить, но достаточно близко, чтобы они могли присматривать за маленьким мальчиком. Она переключила свое внимание на Драко. — Ты знаешь, что Рон и его братья ловят гномов, раскачивают их за лодыжки, а потом бросают через забор, как только могут? Это варварство. — В голосе Грейнджер звучал ужас. Драко издал нечленораздельный звук. Он не собирался к этому иметь отношение. Грейнджер пристально посмотрела на него. — Как ты держишься? — Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, Грейнджер, так далеко в тылу врага. Она насмехалась. — Это не твои враги, Драко. Драко просто смотрел на нее со знающим выражением на лице. — Рон? Грейнджер задумалась, а потом согласилась. — Хорошо. Но не все из них — твои враги. К тебе уже кто-нибудь приставал? Мне нужно пойти и накричать на кого-нибудь? Или плакать. Зависит от человека и обиды. — Пока все в порядке, Грейнджер. Но спасибо, что защищаешь меня. — Ну, это уже более или менее старая привычка для меня, на данный момент. Джинни только что сказала мне, что у них с Гарри тоже будет ребенок. Они должны родить примерно через пять месяцев после нас. Наши дети будут близки по возрасту. Не в один и тот же год обучения в Хогвартсе, к сожалению, из-за того, что дни рождения будут совпадать со школьным перерывом. Но, тем не менее, они будут близки. — О, это будет здорово. — рассеянно сказал Драко, глядя мимо плеча Гермионы, чтобы мельком увидеть Тедди, когда тот скрылся за деревом. Когда он снова взглянул на Гермиону, она замерла. — Грейнджер, что случилось? — Его инстинкты включились, и он быстро приблизился к ней. Она покачала головой и посмотрела на него, выглядя слегка ошеломленной. — Это как будто я… Я чувствую, что только что пережила опыт вне тела. Я просто представила, как пытаюсь объяснить тебе на втором курсе — знаешь, когда ты был на пике своей эпохи «мой отец об этом узнает», и ты был практически влюблен в Наследника Слизерина — что когда-нибудь у нас будет общий ребенок, и ты будешь рад, что ребенок Гарри Поттера будет близок по возрасту к нашему собственному ребенку. Это просто — мой мозг переклинило. Мне нужна минутка. Драко поморщился от напоминания о своем собственном прошлом идиотизме. — Мозг переклинило? — Это маггловское выражение. Мой мозг перестал работать, когда я подумала об этом. Это пройдет. — Грейнджер, я бы ничего не стал менять, — промурлыкал Драко. Гермиона подняла голову в его сторону, глядя недоуменно, настороженно и немного обиженно. Ну, черт. Это прозвучало не совсем правильно. Драко поспешил объяснить. — Я бы изменил свое отношение к тебе, если бы мог, конечно. Я имею в виду, что не жалею о том, что причастен к появлению Кассиопеи. Язык тела Гермионы стал слегка враждебным, она откинулась назад и скрестила руки на груди. Черт! Теперь он говорил так, словно речь шла только о сексе. Драко проклинал себя за то, что был таким невнятным. — Я имею в виду, я не жалею, что она у меня есть, Грейнджер! Кажется, сегодня я потерял способность говорить ясно. — Драко полагал, что отсутствие проницательности было побочным эффектом пребывания в присутствии такого количества гриффиндорцев. Очевидно, это притупило его сообразительность. — Я счастлив, что она у нас будет. Я не хочу ничего менять. Никогда. Хотелось бы мне вытащить голову из собственной задницы гораздо раньше, но я не жалею о том, что у нас с тобой будет ребенок. Поза Гермионы смягчилась, а глаза немного просветлели. Она издала дрожащий вздох. — Ну, я имею в виду, что теперь мы в этом участвуем независимо друг от друга, так что, полагаю, это хорошо. — Они постояли так с минуту, ничего не говоря дальше, наблюдая за Тедди, скачущим по саду. — Ты использовал Тедди в качестве живого щита? — спросила Гермиона, нарушив молчание. — Да. Но это была идея Андромеды. — Андромеда через многое прошла. Она очень хорошая бабушка. И тетя, по-видимому. — Она бросила взгляд на Драко. — Я собираюсь вернуться в дом. Ты можешь собрать своего ходячего протеже и привести его сейчас, или вы двое можете продолжать приставать к гномам и прийти, когда будете готовы. — Иди, я скоро буду. Драко потребовалось несколько мгновений, чтобы убедить Тедди оставить на время свою погоню и присоединиться к остальным участникам вечеринки. Оказавшись в Норе, Гарри подошел к ним обоим и завел с Драко светскую беседу, что было и странно, и приятно. Джинни воспользовалась возможностью и отвела Тедди к его бабушке, а Молли попросила Драко быть любезным и помочь ей принести несколько тарелок с кухни. Драко был так поражен добротой миссис Уизли, что только моргнул и согласился, сказав, что будет рад помочь. Как только за ним закрылась дверь на кухню, она тут же распахнулась обратно — впустив Рона и Джорджа. Казалось, что матриарх Уизли сама организовала этот тет-а-тет, вероятно, с помощью Поттеров, что немного задело чувства Драко — он думал, что Мальчик-Который-Выжил был искренен в своих попытках… ну, не совсем дружбы. Дружескому знакомству, возможно. Возможно, на пути к этому. Но, очевидно, нет. В целом, Драко обнаружил, что гриффиндорцы оказались хитрее, чем он ожидал. Или, по крайней мере, более грамотно хитрыми, чем он ожидал. — Эй! Хорёк, нам нужно поговорить. — Рон выпятил грудь, его лицо покраснело, и он явно пытался быть устрашающим. На Драко это не произвело должного эффекта. Волдеморт угрожал ему лично, причем большее количество раз, чем он мог сосчитать. Кроме того, Беллатриса запугала Драко до смерти. Но Уизел? Он не собирался с ним бороться. Джордж встал спиной к двери, заставив комнату замолчать, а затем сложил руки на груди, выражение его лица было довольно нейтральным. У Джорджа был вид судьи на матче по квиддичу; не похоже, что он лично жаждал крови Драко, что немного успокаивало. — Ну, раз уж ты заманил меня в ловушку на кухне своей матери, может, сейчас самое подходящее время? — Голос Драко был язвительным, а руки он держал свободно по бокам, готовый в случае необходимости выхватить свою палочку. Он не был уверен, что слез Гермионы будет достаточно, чтобы удержать в узде ее вспыльчивую подругу. — Я понятия не имею, как ты убедил ее с самого начала пойти с тобой, но я уверен, что ты ее обманул! — Краснолицый, рыжеволосый мужчина набросился на Драко. Драко почувствовал, что его решимость не поддаваться на приманку ослабевает. Он расправил плечи и посмотрел прямо в глаза совершенно бесполезному плюс один Золотому дуэту. — Как можно обмануть Гермиону Грейнджер, Уизел? Эта ведьма умнее всех нас вместе взятых. Ты не сможешь ее обмануть. — Драко обиделся за Грейнджер. Этот придурок никогда не верил в Гермиону, и это раздражало Драко уже много лет. Возможно, дольше, чем ему было приятно признать. Рон взорвался. — Мне плевать! Ты причинил ей боль. И ты не заслуживаешь ее! Драко почувствовал, что его гнев немного поутих. Трудно было признать, но он был прав. — Я знаю. Я знаю, что не заслуживаю ее. И мне придется с этим жить. Я пытаюсь загладить свою вину перед ней — но только теми способами, которые ей удобны. Вот почему я нахожусь на твоей чертовой кухне, а ты на меня кричишь, придурок. Рон насмехался. — Неплохое осознание для тебя сейчас, после того, как тебе удалось заставить ее быть с тобой навсегда! — Я не знаю, какая часть незапланированной беременности тебя смущает, но ничего из этого не было преднамеренным. Джордж вздохнул от двери, прерывая двух бывших одноклассников, его голос был усталым. У Драко сложилось впечатление, что этот человек уже довольно долго выслушивал разглагольствования Рона на эту тему. Джордж обратился к Драко. — Послушай, приятель, я люблю эту ведьму как вторую сестру и даже больше, чем некоторых своих братьев. — Эй! — Рон выглядел обиженным. Драко не смог удержаться от небольшой ухмылки в адрес этого тупицы. Джордж пренебрежительно махнул рукой в сторону Рона, а затем обратил все свое внимание на Драко. — Она самая прекрасная ведьма из всех, кого я когда-либо встречал, и тебе лучше не делать ничего, что могло бы причинить ей вред. Или ты будешь отвечать передо мной. — Нами, — сказал Рон, скрестив руки на груди, снова пытаясь выглядеть устрашающе. И снова потерпел неудачу. Джордж покровительственно кивнул брату. — Конечно. Нам. — Затем Джордж посмотрел на Драко выражением лица, которое казалось странно серьезным для обычно веселого человека. — Малфой, я должен прояснить несколько вещей. Гермиона — моя семья, и я очень серьезно отношусь к тому, чтобы о ней хорошо заботился тот волшебник, который был в ее жизни. Я ожидаю, что ты будешь так же заботиться и о младенце, когда она родится. До тех пор, пока ты будешь хорошо с ними обращаться, у нас не будет никаких проблем. А Рон со временем привыкнет к этому. Рон усмехнулся, глядя на свои ноги. — Чертовски маловероятно, — пробормотал он. Джордж посмотрел на брата, выражение его лица несколько ожесточилось. — Тогда он хотя бы научится держать рот на замке. — Джордж снова посмотрел на Драко. — Малфой, все ясно? — Конечно! Я делаю все возможное, чтобы ей было комфортно, и, Мерлин даст, когда-нибудь она меня простит. Но я понятия не имею, почему вы думаете, что я буду бояться вас больше, чем ее — если я облажаюсь, сомневаюсь, что от меня останется достаточно, чтобы испугаться. Но если это так, вы можете это сделать. Никто не разочаруется во мне больше, чем я сам, уверяю тебя. И Драко был полон решимости. От этого зависело слишком многое, чтобы допустить провал. Джордж улыбнулся ему. — О, я знаю, что Гермиона может постоять за себя. В основном, я здесь потому, что она попросила меня проследить за Роном, чтобы он не ударил тебя или не преследовал. Вообще-то, она очень беспокоилась о твоем благополучии. Она хороший человек, наша Гермиона. Так что постарайся не испортить все еще больше, хорошо? Драко шатко кивнул. Вероятно, это было так близко к одобрению, по крайней мере, со стороны Уизли. Рон уставился на Драко. — Мне это все равно не нравится. Джордж с насмешкой посмотрел на своего младшего брата. — Что еще нового? Ну, давай. Думаю, скоро будет торт. Они вышли из кухни. Драко не забыл взять тарелки и молча протянул их миссис Уизли, на щеках которой появился слабый румянец, когда она приняла их со смущенной благодарностью. Он кивнул и отвернулся от нее, надеясь найти Грейнджер или, может быть, Андромеду и Тедди. Вместо этого он был загнан в угол Джинни Поттер. Она потащила его за собой в одну из многочисленных боковых комнат, которые, казалось, не имели никакой логической цели. Планировка этого места бесконечно сбивала Драко с толку, настолько, что казалось, будто все сделано специально. — Я слышал, вас можно поздравить, миссис Поттер. — Слова Драко были вежливыми, но сказаны без особого энтузиазма. Его чувства были задеты. Джинни слабо рассмеялась. — Спасибо, Малфой. Чтобы ты знал, Гарри не знал об этой засаде. Он просто искренне пытался сделать так, чтобы ты чувствовал себя более комфортно. Он действительно стал тебе симпатизировать. Драко принял это к сведению, внутренне смутившись от того, какое облегчение принесло ему это разъяснение. Он так старался, чтобы Грейнджер приняла его, и то, что Поттер согласился с ним, было похоже на прогресс. Было неприятно думать, что он ошибся в этом — или, что еще хуже, что он потерял завоеванные ранее позиции. Он выдохнул и посмотрел на другую беременную ведьму на вечеринке. — Но не ты, верно? — Эх. Я думаю, правильнее будет сказать, пока нет. Видишь ли, Гарри не было там, когда я нашла Гермиону на следующий день после того, как ты сообщил свои важные новости. Он не застал ее, охваченную ужасом, потому что она не верила, что ее ребенок будет в безопасности от твоих родителей, а не от того, что ты бросил ее из-за недостаточного статуса крови. Она была вне себя от ужаса — потому что не верила, что после этого сможет доверить тебе защиту полукровки. Я никогда не видела ее такой испуганной, Малфой. А я видела Гермиону в довольно сложных ситуациях. Драко резко вдохнул, чувствуя, что не может говорить. — Я знаю, что ты защитишь своего ребенка. Сейчас, во всяком случае. Не могу сказать, что анализ ситуации, проведенный Гермионой в то время, был явно неправильным. У нее были причины бояться, да? Драко обрел голос. — Да. Не от меня, но да. И я не давал ей никаких причин верить в меня. Ее страхи были вполне обоснованными, исходя из того, что она знала обо мне — даже несмотря на то, что я готов умереть за нее. — Драко не стал уточнять, какую именно «ее» он имел в виду; это не имело значения, он без колебаний умер бы за любую из них. И он принял слова Грейнджер близко к сердцу. Он делал все возможное, чтобы жить ради них. — Именно так. Так что нет, Малфой. Ты не покорил меня. Пока что. — Собираешься пригрозить мне, чтобы я больше не причинял ей вреда. — Я уверена, что Гермиона прекрасно с этим справится. — Я так и сказал. Она самая страшная из всех, безусловно. Джинни удивленно вскинула брови. — Для меня недостаточно просто, чтобы ты не причинил ей вреда. Я хочу, чтобы ты был хорош для нее. Думаешь, ты сможешь с этим справиться? Драко кивнул Джинни, удивляясь, как самая маленькая и юная Уизли умудряется быть самой пугающей из всех. — Мерлин знает, что я стараюсь. — Я вижу. Продолжай в том же духе. Но я наблюдаю. И я не уверена, что Гермиона самая страшная из нас, если уж на то пошло. Я думаю, что это могу быть я. — Улыбка Джинни Поттер была широкой и немного пугающей. — Конечно, Рыжая. — Его тон был легким и слегка пренебрежительным — намеренно. Джинни не нужно было знать, что Драко уже немного побаивается ее. — Знаешь, все вокруг забывают, что Волдеморт жил в моей голове большую часть года, когда мне было одиннадцать. Это был очень важный опыт для меня. И, как я уже говорила, я наблюдаю за тобой. Драко вздрогнул. Возможно, это было то, что он чувствовал. — Сообщение получено, Джиневра. Но я уже делаю это. Если у тебя есть предложения или замечания о том, что я могу сделать лучше, я буду рад их получить. Джинни фыркнула. — Конечно. Я пошлю тебе сову. Пойдём за тортом, пока они не начали гадать, не наложили ли на тебя порчу. И все. Они съели торт. После этого все наблюдали, как Гермиона открывала подарки. Драко было неловко, потому что он не был уверен, должен ли он также благодарить людей за подарки. Многие смотрели на него так, будто он должен был быть рядом с Гермионой, поэтому он стоял рядом и немного позади Грейнджер, принимая различные предметы, пока она разворачивала их и благодарила того, кто подарил их ей — э-э, им — в первую очередь. Когда все было развернуто, Артур Уизли заставил их сфотографироваться вместе со всеми подарками. На животе Грейнджер был повязан большой красный бант, подаренный Джорджем. По настоянию Артура Драко неловко обнял Гермиону и сосредоточился на том, чтобы не притягивать ее слишком близко. Он старался думать о том, как бы он позировал рядом с одной из своих коллег по работе в аптеке, и стремился к чему-то более теплому, чем это. Он определенно не пытался вдыхать запах ее волос, но цветочный аромат все равно был у него в носу, напоминая ему о всех тех случаях, когда он держал ее за волосы, когда они были в более интимных отношениях. Черт, он не мог думать об этом сейчас — но быть достаточно близко, чтобы чувствовать тепло ее тела и ощущать ее запах. После стольких лет ему было трудно сохранять самообладание. Драко постарался изобразить приятную беззаботность, надеясь, что на фотографии он не будет выглядеть слишком неуместно. Артур опустил камеру, и Грейнджер вздрогнула, отступив от него. Драко ничего не сказал по этому поводу, но он почувствовал прилив надежды, что, возможно, не только на него так повлияла их незапланированная близость. Может быть, Грейнджер тоже скучала по нему? Гермиона повернулась к нему с немного застенчивой улыбкой. — Поможешь мне отнести все это в мою квартиру? — Конечно, Грейнджер. Для тебя — все, что угодно. Драко нравилось надеяться.