Компенсация

Драко Малфой стоял в одиночестве у решетки камина в поместье Ноттов и смотрел на часы. Часы были одной из немногих вещей, оставшихся у него от прежней жизни — и то только потому, что он носил их в канун Нового года, и он взял их с собой, когда покидал Малфой-мэнор в лучах славы — или, может быть, бесчестья? Ответ зависит от того, кого вы спросите. Большие платиновые часы когда-то принадлежали его деду, Абраксасу Малфою, и Драко получил их по случаю своего десятого дня рождения. Когда-то часы были предметом гордости, но теперь Драко переживал глубокий внутренний конфликт по поводу единственной оставшейся семейной реликвии. Хотя Драко воспитывался в духе почитания своего деда, этот волшебник был убежденным приверженцем чистоты крови и причиной того, что его семья была связана с Томом Реддлом. После того как он оставил свою семью, Драко подумывал о том, чтобы уничтожить часы или, возможно, более благоразумно продать их. Но часы стали частью его жизни еще до поступления в Хогвартс, и привычка носить их глубоко укоренилась. Драко решил, что оставит их у себя, пока у него не будет достаточно свободных средств, чтобы купить подходящую замену. Согласно его наручным часам, которые также являлись хронометром, было 11:58 утра. Другая рука Драко схватила летучий порох, держа его наготове, в ожидании, когда наступит время отправляться в путь. Время поговорить с Грейнджер. Он дышал ровно, вдыхая и выдыхая, пытаясь избежать приступа паники. Он был благодарен Тео за то, что тот попрощался с ним в гостиной. Тео дал Драко несколько советов, которые он не собирался слушать. Тео, по большей части, хотел как лучше, но он не видел, как Грейнджер, с искрами, вылетающими из ее кудрей, набрасывалась на Драко в канун Нового года. Она не хотела, чтобы ее целовали — определенно не он и, надеюсь, никто другой. Тео также пожелал ему удачи, и Драко это очень ценил. Ему понадобится вся удача, которую только есть в мире; Мерлин его храни. Сейчас Драко был рад остаться один. Ему не нужны были зрители для демонстрации его надвигающегося помешательства. Время показывало 11:59, и дыхание Драко участилось. Ему стоило огромных усилий удержаться от нервного срыва. Когда секундная стрелка обогнула цифру «9», Драко бросил порох к ногам и выкрикнул «Площадь Гриммо», надеясь, что он выглядит не так взволнованно, как себя на самом деле чувствовал. Накануне он почти не спал. Он поднялся в очень ранний час, неохотно отказавшись от перспективы поспать подольше, и обнаружил, что не в состоянии выпить ничего, кроме чая. Драко только сейчас удержался от соблазна принять предложение Тео выпить огневиски по дороге к камину — для храбрости, сказал темноволосый волшебник с озорной ухмылкой. После того как Грейнджер милосердно отказалась от своего яростного заявления на балу и согласилась увидеться с ним снова, Драко не мог даже представить, что подумает ведьма, если он явится с запахом спиртного. Он прибыл в дом Поттера, слегка покашливая из-за путешествия по каминной сети. Единственный раз в своей жизни Драко мог вспомнить, когда он чувствовал такое беспокойство, был день, когда его заставили принять чертову Темную метку. Он вышел из камина, впервые войдя в дом Избранного, и осторожно осмотрелся. Он на мгновение опешил, услышав как будто бы отрешенный голос Грейнджер: «Я на кухне». Его тело напряглось от нервного ожидания, когда он пошел на звук — и обнаружил, что беременная ведьма сидит одна за кухонным столом, а ее палочка лежит перед ней, демонстрируя, по его предположению, угрозу. — Гарри и Джинни здесь; они просто находятся в другой части дома. Они не подслушивают, или что-то в этом роде, но они всегда готовы прийти на помощь, если мне понадобятся. — Грейнджер говорила отрывисто. Драко заметил напряженность в языке ее тела: она смотрела на него со своего места, выражение ее лица было напряженным и нервным. Он кивнул, боясь подойти ближе или вообще что-либо сказать. Он чувствовал себя прикованным к месту. Гермиона закатила глаза. — Садись. — Она указала на самое дальнее от себя место. Драко сел, медленно, нерешительно. Грейнджер издала звук недовольства, сузив глаза, явно раздраженная тем, что Драко уклоняется от ответа. — Перестань выглядеть так, будто я собираюсь на тебя напасть! Ты просил меня о встрече, вот ты и встретился со мной. Пожалуйста, давай уже. — Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой и нашим ребенком. — Он выпалил это, тут же проклиная себя за свое прямолинейное заявление. Ну, Грейнджер сказала ему, чтобы он начал. Это было, как минимум, краткое изложение его позиции. Гермиона насмешливо посмотрела на него, сложив руки на груди. — Нет. Все. Достаточно, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Почему? — спросил Драко. — Что еще я могу сделать, Грейнджер? — Драко смотрел на нее, его сердце сжималось, его снедала тоска и глубокое сожаление. Она сглотнула, затем печально посмотрела на него и вздохнула. — Для начала, быть родителями одного и того же ребенка — это не то же самое, что быть влюбленными друг в друга. Например, ты ушел от меня три месяца назад, и с тех пор я не слышала от тебя ни слова — по крайней мере, напрямую. Мне много писали в прессе о твоих свадебных планах, но я не беру это в расчет. Если бы это было связано только с твоими чувствами ко мне, я бы уже давно получила от тебя весточку. Но ты этого не сделал. Драко это осознал. Она была права. — Я… Грейнджер, я не такой храбрый, как ты. Я не такой. Я думал, что ты не любишь меня, по-настоящему. Я думал, тебе просто нравится трахаться со мной. — Мы еще и разговаривали! — защищаясь, взорвалась она, глядя на него. — Ты говоришь так, будто я просто использовала тебя для секса, ради Мерлина! Я помогала тебе осваивать зелья, а ты помогал редактировать мои политические предложения для работы. Я учила тебя готовить. Мы вместе читали книги! Не то чтобы мы только и делали, что трахались! — Я знаю! Я знаю. Ты права, хорошо. Но я не понимал, что это что-то значит для тебя — ты сказала мне, что не хочешь никому в своей жизни рассказывать обо мне — о нас — когда мы начали! Драко тоже почувствовал себя оскорбленным. Он не знал, что она заботилась о нем — во всяком случае, не в таком ключе. — Ты имеешь в виду, когда мы начали встречаться еще в Хогвартсе, сразу после того, как оказались по разные стороны войны? Когда в «Ежедневном пророке» шесть месяцев подряд была колонка, посвященная тому, с кем я могла бы встречаться в будущем? Это то время, о котором ты говоришь? Потому что я не думаю, что из этого можно сделать какие-то другие выводы, кроме того, что мне не нравилось необоснованное внимание прессы. Так что спасибо тебе большое за статью о твоей бывшей невесте. — Волосы Гермионы снова сверкнули, когда она упомянула статью Астории в «Ежедневном пророке». Драко почувствовал укол вины и скривился под заслуженным гневом Гермионы. — Я в ярости от того, что она так поступила, но я не мог ее контролировать. Грейнджер — послушай, мы с Асторией никогда не были близки. Единственное время, когда мы оставались вдвоем, это когда мы дважды ходили на ужин, и ничего не произошло, кроме того, что я узнал, что она скучный собеседник, даже если ее родители не подслушивают. Она никогда ничего не значила для меня — это было… я просто… — Драко в отчаянии провел рукой по волосам, пытаясь найти нужные слова. — Грейнджер, я чувствовал себя в ловушке своей семьи. Можно подумать, что после войны и всего, чего она нам стоила, они стали бы лучше, но это не так. Они все еще ожидали, что я буду идеальным чистокровным наследником, и ни разу не спросили и не поинтересовались моим мнением. Я знаю, что мне следовало раньше поставить на них крест, но с моей точки зрения, я думал, что ты просто развлекаешься, и я не был готов разрушить всю свою жизнь и все мои отношения с родителями, когда я не думал, что ты настолько сильно заинтересована во мне. Я не должен был думать так. Я должен был поговорить с тобой; Мерлин, теперь я это знаю. Но я боялся, что если я надавлю на тебя, ты все прекратишь. И я чувствовал, что не могу рисковать. Голос Драко стал совсем тоненьким, когда он закончил говорить. Гермиона перестала выглядеть рассерженной, как несколько минут назад, когда слушала Драко; и к тому времени, как он закончил говорить, она прикусила нижнюю губу, погрузившись в размышления. Грейнджер шевельнулась на своем месте, придя к какому-то выводу. — Возможно, — сказала она медленно, осторожным, неохотным тоном, — мне следовало бы быть более откровенной в своих чувствах к тебе. Но, видишь ли, я боялась, что если попытаюсь поговорить об этом, ты скажешь, что я не та девушка, которая тебе нужна, не совсем та. Потому что для чего-то серьезного тебе нужна идеальная чистокровная ведьма. Поэтому я боялась, что если я буду добиваться четкости твоих намерений, ты покончишь с нашими отношениями. Драко потрясенно молчал. Черт, он жалел, что не был более внимателен к их отношениям. — Я вообще-то планировала сказать тебе, что беременна, в тот вечер, когда ты пришел. Вместо этого ты сказал мне, что между нами все кончено, и подтвердил мои худшие опасения. — Последнее слово было произнесено шепотом, так как слезы начали капать по ее лицу. Драко почувствовал себя дурно, и ему отчаянно захотелось утешить Гермиону, дать ей понять, что она — все для него. — Грейнджер, я хочу обнять тебя, но боюсь, что ты меня проклянешь, если я попытаюсь. — Драко было физически больно оставаться в своем кресле перед лицом ее страданий, но он не сдвинулся с места без ее разрешения. — Я не собираюсь тебя проклинать, но, пожалуйста, оставайся на месте — или я могу передумать. — Она вытерла глаза и фыркнула. — По крайней мере, часть из этого — последствия беременности, заставляющие мои эмоции выходить из-под контроля. Не то чтобы ты содействовал этому, заметь. — Она бросила на него недовольный взгляд. Драко сглотнул и посмотрел на свои руки, сложенные на столе перед ним. Когда Грейнджер заговорила снова, ее голос был очень напряженным.- Хорошо. Я не готова к романтическим отношениям с тобой — только потому, что я беременна. Я не хочу этого. Драко резко вдохнул; она явно неправильно поняла его мотивы. — Грейнджер, я не поэтому хочу быть с тобой. Я люблю тебя! Гермиона вздрогнула и выглядела такой уязвленной, что Драко показалось, будто его сердце остановилось. — Пожалуйста, пожалуйста, не говори мне этого, Малфой. Я не шучу — просто не надо. — Она смотрела на него, опустошенная, ее глаза наполнились слезами. — Слишком больно слышать это сейчас. Потому что мы оба знаем, что если бы я не была беременна, ты бы все еще был готов жениться на Астории Гринграсс весной. — Она выглядела такой убитой горем. Драко подумал, сможет ли он когда-нибудь простить себя за то, что причинил ей такую боль. Наступила долгая пауза, пока Гермиона с видимым трудом пыталась вернуть себе самообладание. — Когда ты не знал, что я беременна, ты был помолвлен с другой женщиной. И ты ничего не собирался менять, пока не узнал, что я беременна. Что бы ты ни говорил сейчас, твои действия сами за себя, когда дело касалось меня. И я бы предпочла быть одинокой до конца своей жизни, чем быть с кем-то, кто был со мной только потому, что чувствовал себя обязанным быть таковым. — Последнее предложение было произнесено с укором. Грейнджер была глубоко задета и, похоже, все еще очень зла. Драко почувствовал, что его поглощает собственная душевная боль и сожаление. Хотя он не мог найти недостатков в рассуждениях Самой яркой ведьмы своей эпохи, Драко знал, что она все еще ошибается на его счет. Конечно, ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы прийти к этому выводу, но он был уверен, что теперь знает, что хочет его собственное сердце. Драко обручился с Асторией потому, что был чертовым трусом — а не потому, что Грейнджер была в чем-то несовершенна. Это было очень тяжело — осознавать, как сильно его собственная неуверенность в себе разрушила его личное счастье и причинила столько страданий Грейнджер. Мерлину было угодно, чтобы она в конце концов поверила ему — и узнала, что он действительно любит ее ради нее. Их ребенок — перспектива которого все еще не давала ему покоя — был дополнительным и неожиданным бонусом. Грейнджер была самоцелью, а не обязанностью, и Драко сделает все возможное, чтобы она это поняла. Но он знал, что сейчас не тот момент, чтобы сопротивляться. Поэтому Драко кивнул, сглотнув, так как не мог встретиться с ней взглядом. — Однако это отличается от того, как мы относимся к этому ребенку. — Она положила руки на живот. — Я отвечаю за этого ребенка — только я — до тех пор, пока я не буду достаточно уверена, что ты будешь так же заботиться о ней, как и я. — О ней? — Он вскинул голову в сторону Грейнджер. — Это девочка? — Его голос сломался, когда он произнес это. У Малфоев рождались только сыновья, и почти никогда не было больше одного ребенка. Прошло очень много времени с тех пор, как у кого-то в его семье была дочь, несомненно, многие десятилетия, а может быть, даже столетия. Гермиона улыбнулась, немного грустно. — Да, Драко. У тебя будет дочь. Драко тяжело вздохнул. — Гермиона, я никогда, никогда не позволю причинить вред тебе или нашей дочери. Я скорее сам умру. Гермиона пристально посмотрела на него, и ее тон стал мягким. — Я знаю, что ты чувствуешь это, и я знаю, что ты готов умереть за нее — правда, Драко, правда. Мне нужно увидеть, что ты будешь жить ради нее, потому что именно в этом у меня есть большие сомнения. Мне нужно убедиться, что изменения, происходящие в твоей жизни, — это то, чего ты будешь придерживаться. И что ты не решишь, что это слишком тяжело для тебя, и не вернешься к Священным чертовым Двадцать Восьмым практикам в обмен на возвращение прежней жизни. Драко кивнул, обдумывая слова Грейнджер. Поттер, очевидно, дал ему хороший совет. Драко знал, что никогда не вернется к своим родителям, но ей тоже нужно было в это поверить. Ему действительно нужно было показать Грейнджер, что он изменился, а не просто сказать ей об этом. Гермиона тяжело вздохнула. — Итак, мы начнем медленно. У тебя будет много шансов продемонстрировать мне свою добросовестность — а поскольку «Малфой» буквально означает «недобросовестный», мне кажется, что я уже достаточно великодушна. Драко издал какой-то сдавленный смешок, вытирая слезы, которые начали наворачиваться на глаза. У него будет дочь. — У меня будет что сказать по этому поводу по ходу дела, но для начала, ей никогда, никогда не придется терпеть присутствие людей, которые считают ее ниже себя из-за ее «статуса крови». Это включает в себя любого из твоих друзей, любого из твоих дальних родственников, любого из чертовых портретов в любом из их чертовых поместий, твоих родителей и даже тебя самого. Я понятно объясняю? Волосы Гермионы снова затрещали. Всегда ли она так делала? Или это потому, что она была беременна? Драко решительно кивнул. Он уже говорил нечто подобное Нарциссе, когда выходил из поместья — Грейнджер не получит от него никаких возражений. — Во-вторых, и я надеюсь, что это само собой разумеется, но я ожидаю, что ты никогда не будешь пользоваться возможностью видеться со мной — из-за нашей дочери — для давления на меня с целью возобновления наших, хм, романтических отношений. Предположим, теперь ты можешь признать, что это были отношения. — Она начала нерешительно, но последнее предложение было произнесено с горечью. Драко выглядел оскорбленным. — Грейнджер, я слышал твой отказ громко и ясно. И я бы не стал использовать нашу дочь… — Драко остановился, сдерживая внутренний всхлип. У него будет дочь. У него будет дочь от Грейнджер. Она вздохнула, прежде чем заговорить тихим, дрожащим голосом. — Драко, я не отказываюсь от тебя. Ты говоришь так, будто я отвергла тебя — но ты бросил меня. Ради кого-то другого. Ты — ты разбил мое сердце, и я не намерена больше никому его отдавать, пока не буду уверена, что о нем позаботятся. Сейчас я не могу доверять тебе из-за того, как ты со мной обошелся. Это не совсем то же самое, что отказ. — Ее голос был полон печали, и теперь настала ее очередь смотреть только на свои руки. — Ты права, это не так. Еще раз приношу свои извинения. — Драко тяжело сглотнул, прежде чем набраться смелости и посмотреть в глаза ведьме через стол, когда она встретила его взгляд. Наступило молчание, которое растянулось на мгновение, когда расстояние между ними, казалось, увеличилось. Они смотрели друг на друга, на лицах каждого из них отражалось выражение страдания и сожаления. Гермиона сначала моргнула, выпустив длинный вздох, а затем прервала молчание. — Я принимаю твои извинения. Теперь прекрати их приносить. Я не собираюсь слушать, как ты постоянно говоришь «извини», пока мы выясняем отношения по поводу со-воспитания. Честно говоря, это уже раздражает, а я легко раздражаюсь сейчас. А что насчет тебя? У тебя есть ко мне вопросы? — Ее тон и манера поведения стали более деловыми. Грейнджер всегда была в своей стихии, когда занималась планированием. — Эм, когда ты должна родить? Что такое «со-воспитание»? — нервно спросил Драко. Может, это была маггловская вещь? — О, прости! Я должна родить 8 мая. — Гермиона покраснела, как будто ей было стыдно, что она не сказала ему об этом. — А со-воспитание — это термин, используемый для описания людей, которые не женаты и не живут вместе, но являются родителями одного и того же ребенка. Возможно, это более распространено среди магглов, я не знаю. Аспект «со» означает «совместный». Именно этого я бы и хотела добиться от нас. Драко кивнул ей — именно этим они и занимались, а точнее, будут заниматься, когда родится их дочь. Хотя Драко все еще рассчитывал на большее — он стремился в конце концов убедить Грейнджер в своей добросовестности во всех сферах его привязанности к ней, а также к их дочери. Он надеялся, что это произойдет когда-нибудь до того, как будущая мини-Грейнджер закончит Хогвартс, предположительно на высшем уровне. — Хорошо, я уверен, что у меня будет больше вопросов по ходу дела, если ты не против. — Она кивнула, пожевав нижнюю губу. Драко вздохнул и подался вперед. — Что касается Астории, я хочу сделать заявление в «Пророке» в ответ на ее душещипательную историю. Я хочу уточнить, что у нас с тобой были давние, уже существующие отношения, и что моя разрушенная помолвка была фактически деловым соглашением между моими родителями и Гринграссами, а не романтическими отношениями. — Ты никогда не спал с ней? — пролепетала Гермиона, но потом осеклась и махнула рукой, как бы отбрасывая свои слова. — Прости, это было неуместно. Если это было после того, как мы расстались, то это не мое дело. Драко покачал головой и криво улыбнулся, — Я никогда не спал ни с кем, кроме тебя, Грейнджер. — Оу, — Наступила пауза, ее широко раскрытые глаза медленно моргали. — Я не знала этого. — Я не хвастался тем, что я девственник, особенно когда мы еще учились в школе. — Точно. Хорошо. Эм, мне нужно будет увидеть любой черновик, прежде чем я смогу сказать, что согласна. Но как концепция, я согласна, что это может быть к лучшему. Я понимаю, что Астория жаждет мести и намеренно причиняет боль тебе — нам — кому угодно, но когда-нибудь наша дочь может увидеть все это. Мы должны хотя бы попытаться исправить запись — даже если это в конечном итоге бесполезно. Думаю, только её заявление — не интервью. — Гермиона выглядела немного взволнованной, то ли из-за откровения Драко о том, что она — это совокупность его сексуального опыта, то ли из-за затянувшейся неприязни к Астории, он точно не знал. — Согласен. Но, говоря о интервью, у меня на следующей неделе собеседование с аптекарем в Косом переулке — приготовление зелий. Как ты думаешь, мы сможем сделать заявление заранее? Я уже бывший Пожиратель смерти, так что если я смогу до этого снять все дополнительные обвинения в адрес моего весьма запятнанного образа, думаю, это повысит мои шансы на трудоустройство. — сухо сказал Драко, пожав плечами. — Драко, сколько раз мы должны повторять этот разговор? Ты никогда не был Пожирателем смерти. Это было то, что с тобой сделали, а не твой выбор. — Тон Гермионы был раздраженным, так как она начала старый спор, казалось, без раздумий. Грейнджер говорила так же, как и тогда, когда они только начали общаться друг с другом на восьмом курсе, что Драко снова захотелось плакать. Ее праведная, совершенно незаслуженная и не закономерная защита его всегда заставляла Драко хотя бы ещё немного больше влюбляться в нее. То, что она все еще сохранила в себе это качество после всего, что произошло, несказанно радовало его. Это давало ему надежду. — Хотя я ценю твой взгляд на этот вопрос — правда, Грейнджер, ценю, — не все чувствуют то же самое. У меня есть все необходимые дипломы, я абсолютно точно справлюсь с работой, но они должны быть готовы нанять Драко Малфоя и позволить мне работать там. Я просто думаю, что у меня будет лучше получаться, если я буду чуть меньше погрязшим в скандалах, понимаешь. — Отлично. Если ты пришлешь мне черновик сегодня вечером, я верну его тебе вместе с моими замечаниями к завтрашнему утру. Этого будет достаточно? — Да, — Он почувствовал, как его подталкивают к выходу. — Каковы наши следующие шаги после этого? — На следующей неделе у меня назначена встреча в больнице Святого Мунго, если ты хочешь пойти со мной. Нет смысла пытаться сохранить твое присутствие в тайне, благодаря Астории. — При упоминании имени Астории Гермиона скривила рот, как будто само слово оставило во рту кислый привкус. — Мне бы этого хотелось. — Драко почувствовал себя немного виноватым за то, что его охватило радостное возбуждение, вызванное этой перспективой. Он собирался принять в этом участие — и ему не нужно было держать это в секрете. Если быть честным с самим собой, он был очень рад этому. Спасибо Астории, действительно, подумал он с горечью. — Где ты сейчас остановился? На случай, если мне понадобится связаться с тобой. — Я остановился у Тео Нотта, пока ищу работу. Я хочу знать, где будет моя работа, прежде чем пытаться найти квартиру. Разве что я могу переехать куда-нибудь поближе к вам — э-э, к вашей квартире — если вы не против? — Он затаил дыхание. Она смотрела на него, обдумывая его слова. — Ну, как ты знаешь, моя квартира находится в маггловском Лондоне, но она достаточно близко к «Дырявому котлу». Так что если ты захочешь приглядеться к моему району, я не буду против. Если ты получишь работу в аптеке, это будет достаточно удобно для передвижения. В любом случае, я не планирую переезжать, так что ты будешь рядом с нами, когда она родится. Драко кивнул, почувствовав облегчение. Это был вполне приличный исход, если только она не захочет сбежать от него немедленно. Это был его первый шаг. Она нервно прочистила горло, а затем посмотрела ему в глаза с нерешительным выражением лица. — Драко? Я должна сказать тебе, что ее фамилия будет Грейнджер. Но мне бы очень хотелось, чтобы мы договорились о ее первом и втором имени. Драко сглотнул и кивнул. Вполне справедливо. Он подавил в себе легкое разочарование и улыбнулся Грейнджер, которую он не совсем чувствовал, сохраняя легкий и приятный тон. — Грейнджер, это часть уловки, чтобы я называл тебя Гермионой? Если так, то должен сказать, что я впечатлен. Гермиона была так удивлена этим, что даже рассмеялась. — Да, ты меня раскусил. Это очевидно безупречно исполненный план, чтобы заставить тебя называть меня «Гермиона». Я работала над этим годами. Он усмехнулся в ответ и встал. Он действительно не хотел злоупотреблять своим гостеприимством — особенно учитывая, насколько эмоциональными они оба были. Лучше дать ей немного пространства сейчас и надеяться на лучший исход позже. — Отдохни, Грейнджер. И пришлите мне письмо с подробностями приема и всем остальным, что тебе хотелось бы, чтобы я знал. Если ты вспомнишь, что я могу еще что-нибудь сделать — что угодно, пожалуйста, дай мне знать. Драко начал возвращаться к камину. Гермиона поднялась, провожая его. Когда она встала, он сделал несколько шагов вперед — ее новые округлившиеся формы были гораздо менее заметны, когда она сидела за столом. Реальность их будущего родительства была более осязаемой для Драко, когда Грейнджер стояла перед ним, и их предстоящее будущее было заметно по изгибу ее живота. — Обязательно, Драко. И спасибо, что предложил мне свою помощь. Я действительно ценю это. Драко вынырнул из своих размышлений об их будущей дочери и уставился на Гермиону, спрятав все тревоги и печали глубоко под проходным веселым фасадом. — Грейнджер, моя жизнь теперь в твоем распоряжении. Воспользуешься ты этим правом или нет, зависит только от тебя. — Он сверкнул своей фирменной ухмылкой в ее сторону, подмигнул и, не говоря больше ни слова, отправился обратно в поместье Ноттов.

***

Чуть больше недели спустя Драко бежал на встречу с Гермионой в больницу Святого Мунго, проклиная себя за опоздание. Он поспешил в процедурный кабинет, который был назначен Грейнджер — слегка оторопевшая колдомедик у входа сказала ему, куда идти, — молясь, чтобы не разминуться с целительницей. — Мой прием был назначен пять минут назад, Драко. — Грейнджер сказала сквозь стиснутые зубы, глядя на него, когда он вошел в комнату. — Если бы целительница не опаздывала, ты мог бы и вовсе пропустить это. — Я знаю, Мерлин, я знаю. Мне очень жаль, Грейнджер, но — я получил эту работу. — Драко запыхался, извинялся, но в то же время был доволен собой. У него была работа. — О, поздравляю, наверное. Рада за тебя. — Ее раздражение немного рассеялось, но он мог сказать, что она все еще расстроена его опозданием. Грейнджер никогда не опаздывала. Ведьма привыкла приходить на все мероприятия раньше времени. Эта привычка настолько укоренилась в Золотой девочке, что в тех редких случаях, когда она просто «приходила вовремя», она очень переживала по этому поводу. Для Грейнджер «вовремя» было равносильно «опозданию». Кроме того, учитывая их недавнюю историю — в отличие от их более длительной истории — Грейнджер, вероятно, провела последние полчаса, беспокоясь о том, что Драко бросил ее. Снова. — Перкинс только что предложил мне работу, и я согласился, но потом он захотел поговорить со мной о том, как он вообще основал аптеку, о своей философии бизнеса, а он очень многословен. Я не мог просто уйти. Мне пришлось потратить некоторое время, чтобы изящно удалиться. Гермиона выглядела успокоенной его объяснением. — Ну, тогда ладно. Я рада, что ты получил эту должность. Я говорила тебе, что они будут сумасшедшими, если не возьмут тебя на работу. Драко ласково улыбнулся беременной ведьме, заставив ее покраснеть и отвести взгляд. Грейнджер искренне верила, что раз она считает его жертвой обстоятельств во время войны, то и все остальные будут думать так же. Раздался стук, и дверь открылась, явив целительницу — пожилую женщину с приятными, профессиональными манерами. Представившись Драко, она немного поболтала с ними, а затем вынула палочку и наложила исследующие чары на живот Грейнджер. — Ребенок выглядит так как нужно! Все идет своим чередом. Мисс Грейнджер, кроме как отдохнуть и постараться избегать стрессов, вам ничего не нужно делать до нашей следующей встречи. — Драко поборол желание фыркнуть, когда целитель сказал Грейнджер отдохнуть — он говорил ей это годами, еще до того, как она забеременела, и это было все равно, что пытаться разговаривать с чертовой стеной. Гермиона бросила взгляд в его сторону, когда целитель заговорил об этом, и Драко с гордостью — и облегчением — отметил, что ему удалось сохранить нейтральное выражение лица. Грейнджер все равно закатила глаза, как будто знала, о чем он думает, несмотря на его невозмутимый вид. Прием не занял много времени. Когда они еще были у целительницы, Грейнджер спросила, есть ли у Драко вопросы, что порадовало его. Однако вопросов не было — Грейнджер посылала ему совы с подробной информацией обо всем, что знала о ребенке, а также о предполагаемом медицинском уходе, и целительница не сообщила ничего нового. Грейнджер дала ему набор книг о беременности и раннем детстве, которые, по её мнению, он должен был прочитать. Некоторые из книг, которые она ему прислала, были явно маггловского происхождения, но он принял их без комментариев и в настоящее время читал. Он чувствовал, что она ожидала от него возражений или, по крайней мере, вопросов по поводу их наличия. Это было похоже на провокацию, и Драко не поддался на нее — когда он сказал ей, что сделает все, что она попросит, он имел в виду именно это. Драко взял брошюру о родах, которую ему предложила целительница. Не то чтобы он собирался рассказывать об этом Грейнджер, но надвигающаяся перспектива внушала ему ужас, и он был рад, что у него есть еще несколько месяцев для психологической подготовки. Хорошо, что он сам не мог забеременеть. Он не был таким сильным, как Грейнджер, и Драко не думал, что справился бы так хорошо, как она, если бы их ситуации каким-то образом поменялись местами. — Думаю, на сегодня это все, что касается ребенка. До следующей встречи, во всяком случае. В конце концов, мне нужно будет начать обустраивать свою квартиру, но я еще не совсем готова к этому. Однако Джинни говорит о том, чтобы устроить для меня детский праздник, и я хотела спросить, не хочешь ли ты принять в нем участие. Драко перестал идти. Они направлялись к Косому переулку — Гермиона взяла на работе отгул на полдня, и ей нужно было выполнить несколько дополнительных поручений, прежде чем идти домой. Гермиона остановилась, когда обратила на него внимание. Драко был удивлен и обрадован предложением Гермионы разрешить ему присоединиться к ней. — С удовольствием. Спасибо, что пригласила меня, Грейнджер. — Не благодари меня пока. Это все мои друзья — все, включая Рона. Вероятно, все это будет проходить в Норе, если Молли добьется своего. Никто особенно не настроен быть добрым к тебе — по крайней мере, пока. Ну, кроме Гарри. Вообще-то, он довольно быстро принял тебя. Я все еще немного удивлена. — Прости, ты хочешь сказать, что я получил одобрение Поттера? — Драко и сам был удивлен. Как такое могло случиться? — Скорее, он не желает твоей смерти. Одобрение, пожалуй, это слишком громко сказано. Тем не менее, это очень отличается от того, что он думал о тебе перед Новым годом — так что, полагаю, ты сделал что-то правильно. — Я бы все равно хотел пойти. — сказал Драко, более чем немного встревоженный, но решительный. Он уже твердо знал, что никогда не откажется от возможности провести время с Гермионой, если она предложит. В конце концов, он не сможет показать ей, что изменился, если она не будет с ним встречаться. — Думаешь, ты сможешь хотя бы обеспечить мою физическую безопасность? Я бы не хотел доставать свою палочку, и мне не хотелось бы получить удар от Уизли — клянусь, этот волшебник делает это без малейшей провокации. Грейнджер фыркнула. — Я прекрасно знаю о склонности Рона выходить из себя и бить, в частности, тебя. Хотя, по крайней мере, в некоторых случаях ты это заслужил, Малфой. Возможно, мне придется покричать на него, чтобы добиться этого, но я уверена, что смогу, по крайней мере, оградить тебя от физического насилия. Но я ожидаю, что он будет кричать на тебя. Даже слезы беременной женщины имеют свой предел. Драко усмехнулся. — Почему, Грейнджер, я и не знал, что ты можешь быть такой манипуляторшей? Я потрясен, потрясен, что ты использовала свои хитрости, чтобы управлять Роном Уизли таким образом. Грейнджер закатила глаза. — Ты не шокирован, ты… — ой, — Гермиона резко остановилась и положила руки на живот, морщась. Драко тут же бросился ближе к ней, его охватил ужас, когда он положил свои руки на ее руки и осмотрел ее лицо. — Грейнджер, ты в порядке? — Он не смог сдержать страх в своем голосе, глядя на женщину, которую любил. Гермиона выдохнула и улыбнулась, кивнув ему. — Да. Извини, что встревожила тебя. Ребенок только что очень сильно пинался. Сильнее, чем я ощущала раньше. — Она улыбнулась, казалось, сама себе, ее глаза загорелись от изумления. Драко замешкался, прикусив губу для пущей важности. Он задумчиво смотрел на нее, ничего не говоря. Гермиона странно посмотрела на него, словно пытаясь принять решение. — Не хочешь ли ты попробовать почувствовать ее толчок? — Мерлин, да, Грейнджер — я думал, ты никогда не спросишь, — Драко осторожно протянул руку вперед, на то место, которое указала Гермиона. Ее живот оказался более твердым под его рукой, чем он ожидал, и на мгновение ничего не произошло. Затем он почувствовал небольшой толчок из-под руки. Драко удивленно отдернул руку, но затем улыбнулся и положил ее на то же место, надеясь, что почувствует еще один толчок. Его глаза загорелись, когда он перевел взгляд на Гермиону, которая смотрела на него с небольшой улыбкой. — Я почувствовал это! Это она! Это наша дочь! — Последнее слово он прошептал с благоговением. — Могу я поговорить с ней? — Если ты хочешь, — сказала Гермиона, выглядя одновременно довольной и обескураженной его поведением. Драко встал на колени и начал обращаться непосредственно к животу Грейнджер, не обращая внимания на посторонних зрителей на тротуаре. — Привет, малышка. Я твой папа. И я очень рад познакомиться с тобой. Я не знаю, как быть хорошим отцом — у меня самого не так много опыта в этом деле, но у тебя самая умная мама на планете, так что нам очень повезло, что она сможет подсказать мне, что делать. Гермиона ехидно хмыкнула. — Драко, ты… — Тише, Грейнджер. Не перебивай. Я разговариваю с нашей дочерью, — сказал ей Драко с притворной серьезностью. Гермиона закатила глаза, даже и не пытаясь скрыть следы веселья на своем лице. — Не обращай на нее внимания, милая. Послушай, твой отец совершил много ошибок в своей жизни, но ты не одна из них. Я люблю тебя и не могу дождаться встречи с тобой. — Он поцеловал живот, а затем вздрогнул, тут же посмотрев на Грейнджер. — Мне очень жаль, Грейнджер. Я должен был спросить разрешения. — Все в порядке. Но тебе надо было сначала спросить у меня. Она не может этого чувствовать, ты же знаешь. Только я. — Гермиона выглядела грустной и одновременно как будто пыталась сдержать улыбку. Все это все еще было так горько-сладко. Драко встал, понимая, что ему лучше не давить, особенно когда Гермиона выглядит такой взволнованной. — Может, мне проводить тебя обратно в твою квартиру? Вам нужны какие-нибудь продукты или что-то подобное? — сказал он с беспечностью, которой не чувствовал. Грейнджер одарила его страдальческой улыбкой. — Мы вполне можем попрощаться здесь. — Эти слова немного разбили ему сердце — Драко очень хотел продолжать проводить с ней время, особенно после того, как почувствовал, как его дочь пинается. Но его сердце немного успокоилось, когда Драко понял, что Грейнджер прозвучала нерешительно. Как будто ей тоже не хотелось прощаться с ним. Этот момент, по всей вероятности, будет подпитывать его мечты в течение следующих нескольких дней. Они обменялись прощальными словами, и Грейнджер отправилась по своим делам, ее шаг был немного медленнее, чем в школьные годы. Драко лишь улыбнулся и помахал рукой на прощание, не скрывая своей грусти, наблюдая, как весь его мир уходит и сворачивает за угол, снова оставляя его одного.