Hogwarts: A Home | Хогвартс: Дом

      13 апреля 1999       Звук.       Они идут.       Она моргнула.       Ничего — темнота.       Неважно, открыты глаза или закрыты.       Лучше бы я умерла.       Дверь заскрипела, заскрежетала.       Громко.       Слишком громко.       Свет.       Жёлтый, как от маяка.       Не хочу.       Она зажмурилась.       Он снова её раздевал.       Англия.       Грубые пальцы на осыпанном синяками лице.       Англия.       Тянет кожу вокруг глаз.       Веки распахиваются.       — Легилименс.       Англия.

***

      Дракон расправил крылья, спускаясь на поле для квиддича. Прямо возле барьера, с широко распахнутыми глазами, трясся Перси Уизли, направляя палочку на гигантское существо. Тео разглядел крошечный Патронус крысы, сбежавшей прочь, чтобы, вероятно, передать сообщение, что замок атакован.       Гермиона дрожала в его руках, неистово и исступлённо. Её веки были полуопущены — он видел только белки закатанных глаз.       — Чёрт! У неё приступ! — закричал он, даже не зная, слышит ли его Драко. Тео прижал её к себе ближе. Когда они наконец опустились на землю, он быстро перекинул ногу через дракона и соскользнул по кожистой спине; облегчение разлилось по венам, как только Тео коснулся травы.       Почти всё.       Он не стал проверять, как быстро Драко превратится обратно в человека, просто швырнул боярышник ему в лапы и призвал метлу из сумки с чарами незримого расширения.       Чёртов дракон…       — Что… вы! Вы! Вы предали нас! — завопил кудрявый придурок Уизли.       — Впусти меня! Ей нужна помощь! — Тео протянул руку так далеко, как только позволяли защитные чары, кончиками пальцев пытаясь коснуться волшебника, который должен был пропустить его.       — Уизли! — прорычал Драко, подбегая сзади. Он стискивал метлу, а взгляд его серебряных глаз горел обещанием разверзнуть ад на земле. — Опусти эти блядские барьеры! Если из-за тебя она умрёт — сгоришь заживо!       Но тот стоял на своём; защищённый сложной магией, разделявшей их, Уизли поднял дрожащую руку и направил палочку прямо на Драко. На Пожирателя Смерти, который только что перевоплотился из чёртова дракона и требовал пустить его в замок с почти мёртвой Гермионой Грейнджер — их билетом на вход.       Они нас не впустят.       Она умрёт.       После всего этого она умрёт из-за того, кто мы такие.       Из-за наших чёртовых отцов.       Она умрёт.       Из-за меня.       С громким треском перед ними возникла Макгонагалл, угрожающе держа палочку, готовую в любой момент поразить их. Она внимательно осмотрелась и опустила руку, как только увидела Гермиону, бездыханно лежащую в объятиях Тео.       — Гермиона! — выдохнула директор. Без колебаний она махнула ладонью и впустила их через небольшой проём в барьере. Как только удушающая магия защитных чар рассеялась, Драко забрал Гермиону у Тео и осторожно прислонил её к своему плечу, садясь на метлу, — всё одним быстрым движением. Тео тоже сел на метлу и внезапно почувствовал лёгкое головокружение: он не знал, как долго сможет продержаться в сознании на одном только адреналине.              — Нет! — закричала Макгонагалл, протягивая к ним руки.       — Вы не можете трансгрессировать на территории Хогвартса, — недоумённо заявил Перси Уизли, несмотря на то, что он буквально только что видел, как появилась директор.       Тупица.       — Ну, у меня свои привилегии! — Макгонагалл снова взмахнула руками, чтобы Тео и Драко немедля схватились за неё, и они трансгрессировали в Больничное крыло.              Всё вокруг кружилось, Тео с трудом осознавал происходящее. Он чувствовал, что тело тряслось и из него высасывались последние крупицы энергии. Драко отнёс Гермиону к ближайшей койке и уложил её хрупкое и израненное тело на чистые простыни.       — Что это? — закричала Помфри, подбегая к ним в бешенстве от внезапного нарушения покоя Больничного крыла. Её взгляд заметался от раны к ране. Следы укусов, ушибы, порез — грязнокровка — на левом предплечье, сочащийся кровью. Одежда была разорвана и свисала с Гермионы лохмотьями.       Салазар, теперь, когда Тео смог посмотреть на неё, он не смог её узнать. И, чёрт, теперь, когда он должен был смочь вздохнуть… он вдруг не смог.              — Укусы инферналов! — Драко посмотрел на Тео, чтобы понять, было ли что-то ещё. Но Тео не мог думать — адреналин был на исходе, тело болело так, что во время полёта он даже не понял этого, а шок, который он едва отогнал, вернулся со жгучей яростью.       Шок.       Ты впадаешь в шок.       Не паникуй.       Не теряй сознание.       Сосредоточься.       Сосредоточься.       Было ли что-то ещё?       Тео приложил колоссальные усилия, чтобы медленно покачать головой.       — Укусы инферналов, — хрипло прошептал он.       — О боже… Я не могу… я не… мне нужна… — Помфри начала заикаться, паникуя при виде всё новых и новых укусов. Пока она снимала мокрую и грязную рубашку, пропитанную кровью, раздались звуки бегущих шагов, и лицо Помфри озарилось облегчением и надеждой. — Слава Мерлину, вот она.       Молодая ведьма бросилась к Гермионе. Такая юная. Она выглядела знакомой, но нет… Тео её не знал. Она была похожа на ангела… И снова — шок.       Откуда я тебя знаю…       Он впал в транс, тело отключилось — возможно, он впадал в безумие последний раз в жизни. Годы постепенного приближения к обрыву, и вот он здесь, падает, как в мелкий бассейн, тёплый и уютный. Избавляющий от всех болей.       Отец был бы в восторге.       Высокая и худая ведьма была одета в простой халат. Её кожа казалось почти прозрачной — настолько бледной. Как будто она никогда не видела дневного света, как будто она слишком драгоценная для ожогов. Словно лёд — холодная, точная, расчётливая.       Тёмные, почти чёрные волосы, гладкие и прямые, обрамляли высокие скулы. Под стать тёмным глазам, пристально смотрящим на парящую диагностику, которую она наложила. Острая челюсть дёрнулась.       — Салазар… — выдохнула ведьма, приступая к делу. Сосредоточенный взгляд обратился к Тео, осмотрел его с головы до ног, оценивая. — Дай мне ремень, — потребовала она, прежде чем взмахнуть палочкой, крутя диагностику то в одну, то в другую сторону, тыкая и прощупывая. Попутно накладывая новые чары.       — Падма! Проверь кабинет, принеси что-нибудь от проклятых ран.       Ведьма начала вычерчивать заклинания на теле Гермионы — древние руны светящимися огнями парили в воздухе и опускались на разодранную кожу.       Руническая магия.       Она использует руническую магию?       — Луна, мне нужно крововосполняющее. Всё, что осталось. И укрепляющее зелье тоже. У нас есть бадьян? — В поле зрения возникло светлое пятно волос, тонкие пальцы опрокидывали флакон за флаконом Гермионе в рот.       — Бадьяна нет, — неземной голос Полумны был лишён привычной жизнерадостности.       Новый узор рунических заклинаний вонзился Гермионе в живот. Тео узнал один из символов, вплетённых в комбинацию.       Стойкость.       Патил придвинула к темноволосой ведьме большой потрёпанный фолиант, открытый на странице, исписанной древними рунами.       — Поппи, оглуши её. Она всё равно очнётся, но лучше ей оставаться без сознания подольше. — Вспышка красного света ударила Гермиону в висок, и её тело тут же обмякло. Помфри сняла с неё разодранную рубашку и штаны. Гермиона была вся покрыта ими — укусами и ранами, грязью и кровью, ужасом и смертью.       Ты это допустил.       Ты.       — Драко, мне нужен свет. Да, вон там. Так, не двигайся, мне нужно посмотреть… — ведьма тихо бормотала себе под нос.       Заклинание засветилось прямо над сердцем. Целительница до боли неподвижно держала палочку, пока магия проникала в Гермиону.       — Минерва, сообщите Дафне и Миллисенте. Что бы у них ни осталось, мне это нужно. Подойдут даже остатки сухого бадьяна… рябиновый отвар… всё, что они смогут приготовить.       Когда мгновение спустя она снова посмотрела на Тео, он был не в состоянии пошевелиться, не в состоянии понять её.       — Дай. Мне. Свой. Ремень, — снова потребовала она.       Ремень.       Дай ей ремень.       Ей нужен ремень.       Но он не сдвинулся. Как в замедленной съёмке Тео увидел, что Драко одной рукой снял с себя ремень, другой всё ещё держа зажжённую палочку. Целительница сложила его пополам и передала Лавгуд. После того как последнее зелье было влито Гермионе в горло, Полумна зажала ремень между её зубами и убрала спутанные кудри с грязного лица. Драко что-то сказал целительнице, наклонив голову в сторону Тео.       — Падма, наложи диагностику на этого, — она кивнула на Тео, не отрывая взгляда от заклинаний.       — Что ты делаешь? — прошептал он. Никто не повернулся к нему. Никто не ответил. Да и говорил ли он вслух?       Патил подошла к нему и осмотрела его простой на вид диагностикой, не такой яркой и замысловатой, как та, что висела над телом Гермионы.       — Ты ослаб. Твоя магия истощена. Какой-то яд… Что ты принял? С чем контактировал? — Тео не мог ответить, а её терпение иссякло. Она ушла, вернулась и протянула маленький синий флакон. Он не мог его взять.              Возьми.              Бери его.       Патил положила руку ему на подбородок, заставляя открыть рот и откинуть голову. Она влила в него жидкость. Он не почувствовал вкуса.       Это по-настоящему?       Я сплю?       — Падма, по моей команде начинай компрессию грудной клетки, — приказала целительница.       Патил бросила на него последний взгляд, пробормотав что-то о том, что проверит его позже. Или, возможно, она не бормотала, а этот звон и размытый голос раздавались лишь у него в голове.       — Что ты делаешь? — попробовал спросить Тео снова, голос был хриплым и полным боли. Целители суетились вокруг, следуя командам суровой ведьмы, осматривающей Гермиону, — ведьмы, использующей сложную руническую магию, которой даже они только начали овладевать в теории.       — Вы двое, — она указала на него и Драко. — Встаньте по обе стороны от неё, прижмите плечи, держите её за руки. Ей нельзя двигаться. Придавите её всем телом.       Тео медленно двинулся к койке.       — Что ты делаешь? — на этот раз жжение в горле стало доказательством того, что он смог произнести эти слова вслух.              — Поппи, Минерва… её ноги, пожалуйста, — целительница кивнула им, и они подошли, чтобы привязать ноги Гермионы к кровати.       — Никаких прилипающих чар, никакого оглушения, никакой дополнительной магии. Я не могу допустить, чтобы магическое вмешательство испортило заклинание. Только физическое воздействие. Это ясно? — её голос был спокойным, уверенным.       — Что ты делаешь?! — выдохнул Тео громче, наконец-то обратив на себя мрачные, тёмные глаза. Она оглядела его ещё раз, прежде чем её лицо посуровело — покрылось льдом.       — Нужно выкачать тёмную магию, она заражает её и отключает тело. Она разлагается изнутри. Заклинание будет болезненным и потребует от меня кропотливой точности. Либо так, либо она умрёт. Она в любом случае может умереть. Теперь ты либо держи её, либо убирайся с дороги и дай помочь кому-то другому.       Разлагается…       Тео тут же встал у плеча Гермионы, налёг на неё всем весом и крепко сжал её руку. Её рука, которая была так ему знакома, теперь казалась совершенно чужой. Холодной и вялой. Как у трупа. Разлагающегося трупа.       Из кончика палочки, направленной Гермионе в грудь, хлынула тёмно-фиолетовая струя. Когда заклинание пронзило кожу, её глаза распахнулись и ужасающий крик прорвался сквозь кожаный ремень.       — Держите её!       Лавгуд крепко держала ремень.       Патил была готова начать массаж сердца, если тело Гермионы не сможет вынести агонию.       Помфри и Макгонагалл сжимали дёргающиеся ноги.       Драко и Тео вдавливали её в матрас, молясь, чтобы она вынесла эту мучительную боль. Тео не мог избавиться от ощущения, что сам мучает её.       Он не мог сдержать слёз, пока Гермиона билась об него, пытаясь вырваться и убежать от невыносимой боли, которую испытывала.       Она кричала, и плакала, и визжала, и рыдала.       Меня сейчас стошнит.       Тео не мог больше смотреть на искажённое болью лицо. Он перевёл взгляд на Драко, который сжимал плечо Гермионы одной рукой, склоняясь над ней. Повторяя его позу. Второй рукой он держал её за руку с такой силой, что, казалось, выжимал из неё все чувства так же, как и она из него.       Драко закрылся окклюменцией, в серых глазах не было ничего, кроме мутного тумана. Лицо казалось пустым, бесстрастным, пока он прижимал Гермиону к себе, не отрывая от неё глаз.       Из нездорового любопытства Тео неохотно повернулся обратно: Гермиона всё больше слабела, карие глаза смотрели в глаза Драко. Они были полны слёз, страха. Она трясла головой и выла из-за ремня, который держала Полумна.       — Хватит. Хватит. Хватит, — приглушённо, но связно, чётко.       Драко не дрогнул и не отступил. Тео хотел отпустить её, прекратить всё. Но фиолетовый поток магии начал вытягивать чёрную, похожую на смолу субстанцию, вырывая струю из тела, хотя та отчаянно цеплялась, почти боролась, чтобы вернуться внутрь.       — Падма! Сосуд!       Целительница говорила что-то на древнем языке, загоняя эту разумную нечисть в банку.       — Запечатай! — Патил начала накладывать защитные чары на стеклянный сосуд, в котором теперь находилось то, что гнило внутри Гермионы. Оно подпрыгивало, и если бы Тео не бредил — а такая вероятность была велика, — он мог бы поклясться, что слышал от субстанции тихий визг и скулёж.       Он вновь повернулся к Гермионе — она потеряла сознание.       Слава Цирцее.       — Хорошо, теперь нужно проверить, что не осталось никаких следов. Можете отпустить её.       Луна начала убирать ремень.       — Оставь, — приказала целительница, не отрывая глаз от рунического заклинания, которое выводила над одной из ран от укуса. — На всякий случай.       Казалось, прошло несколько часов. Все целители ушли, оставив строгую ведьму сосредоточиться на сложной работе. Изредка заглядывала Патил, чтобы уговорить Тео выпить ещё одно из этих синих зелий и наложить на него диагностику, сетуя на медленное выздоровление.       Они с Драко так и не сдвинулись с места. Несколько часов они слушали, как целительница тихо накладывает заклинания, а кожа Гермионы медленно срастается, запечатываясь сиянием света. Это был мучительно медленный процесс.       Тео смотрел на её лицо, по-прежнему искажённое болью и ужасом, и ждал, что Гермиона моргнёт или опять закричит. Он смотрел и на Драко, который свернулся рядом калачиком, целуя её лоб, волосы, нос. Отчаянно шепча: «Мне жаль… Мне так жаль…» — сквозь окклюменцию. Затем Тео переключил внимание на неё — загадочного ангела ведьмы, мастера рунической исцеляющей магии и клиническую ледяную королеву.       Понаблюдав за чарами несколько часов, он постепенно пришёл в себя и начал понимать, что происходит. Целительница стабилизировала органы Гермионы, провела диагностику каждого из них, чтобы проверить их состояние. Она исцелила каждый проклятый укус по отдельности, убедившись, что тёмной магии не осталось, прежде чем сшить мышцы и кожу обратно. Она тщательно проследила за тем, чтобы не осталось шрамов. Её тёмные глаза ни разу не дрогнули, она едва моргала, наблюдая за потоком магии с кончика палочки из английского дуба.       Её голос был мелодичным, не слишком сладким, но именно таким, чтобы считаться манящим. Сирена, которая могла увлечь Тео в тёмные воды без раздумий с его стороны. Он с радостью позволил бы такой ведьме забрать его душу и утопить себя.       Он хотел знать, кто она. Где она была всю его жизнь…       — Вот и всё, теперь можно убрать ремень, — сказала она, когда свечение последнего заклинания погасло. Ведьма ещё раз взглянула на диагностику. — Теперь ждём.       — Ждём? — прохрипел Драко.       — Дай ей отдохнуть. Нужно будет осмотреть её ещё раз, когда она придёт в сознание. Но магия набирает силу, худшее позади. Прогноз хороший. — Она перевела тёмные глаза на Тео. — Сядь на кровать рядом, вот сюда. Тебя тоже нужно осмотреть.       Тео неохотно отпустил руку Гермионы и отошёл. Он сел на край койки, не сводя глаз с бледного и болезненного тела, как будто она могла умереть, если он перестанет смотреть.       — Можешь описать мне его? С каким ядом ты контактировал?       — Он был прозрачный, безвкусный. Он… я… Мне пришлось заново пережить худшие воспоминания, почувствовать всё, что я чувствовал в те моменты эмоционально и физически.       — Ты выпил его добровольно?       — Можно и так сказать.       Она не стала расспрашивать о подробностях.       — Хмм. Если честно, я не знаю, что это. — Целительница рассматривала его диагностику, похожую на ту, которую она наложила на Гермиону. — Придётся провести множество процедур, чтобы убедиться, что ничто не повредит твою магию. Мне не нравится скорость восстановления. — Она приложила кончик палочки к его груди, наполняя Тео тёплой магией, которая ощущалась как сама жизнь.       Боги, я чувствую…       — Зелья, которые я хотела попробовать, закончились… Пути снабжения были отрезаны на несколько недель, так что придётся оставить тебя здесь на пару дней.       Пути снабжения?       Что случилось?       Целительница начала зашивать порезы Тео и залечивать ушибы на его лице. Она велела ему снять рубашку, и, боги, он, должно быть, действительно был не в себе, потому что просто не смог заставить себя флиртовать с этой потрясающей ведьмой, пока она водила пальцами по его обнажённой груди.       — Как у тебя это так хорошо получается? Руническая магия.       — Провела бóльшую часть жизни в больнице Святого Мунго. Я планировала стать целителем с шести лет.       — Это слегка необычно.       — Проклятые ранения и болезни — это мой особый интерес, — она пожала плечами.       — Я никогда не видел тебя здесь раньше, — сказал Тео, но не обвиняюще, а с лёгким любопытством.       — Они не разрешали мне начинать официальную практику раньше декабря, за несколько недель до семнадцатилетия.       — Посмотри на себя. Всего пара месяцев на работе, а ты уже руководишь процессом.       Она хмыкнула, по-видимому безразлично отнесясь к тому факту, что казалась гораздо старше своих лет, когда дело касалось исцеляющей магии.       — Этого должно хватить. Возьми, — целительница протянула ему снотворное, которое Тео с радостью проглотил. — Будем присматривать за тобой. Что-нибудь ещё?       — Как тебя…       — Тори! — позвала её Падма через крыло. — Дафна принесла бадьян!       

***

      Тео проснулся от резкого толчка.       Где…       Гермиона…       Я…       — Всё нормально, — сказал ему Драко. Он сидел на стуле между двумя койками и выглядел хуже некуда. — Ты отключился всего на час или около того. Видимо, слабое снотворное они заварили.       Тео посмотрел на колени Драко — он возился с… крестражем!              — Поверить не могу, что мы чуть не умерли из-за этой чёртовой штуки.       Он усмехнулся, прежде чем открыть медальон. Крошечный пергамент, сложенный в отсек, упал ему на колени. Драко передал его Тео.       

Тёмному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтёшь это, но знай, что это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь равного себе, ты снова будешь смертен.

Р. А. Б.

             Всё было напрасно.              Я…       Р. А. Б.?       — Вы вернулись! — Блейз приближался к ним полубегом, будто он хотел сохранить самообладание, но недоумение на его лице всё же выдало нетерпение.       — Тео! Ты…       — Нормально. Нормально.       — Давно вы здесь?       — Э-э-э, а который час?       Драко наложил заклинание времени, затем вздохнул и ответил, что прошло около девяти часов.       — Мне нужна ваша помощь, — выпалил Блейз. Драко собирался категорически отказать, и Тео, честно говоря, тоже.       — Речь о Пэнси!