Hogwarts: A Home | Хогвартс: Дом

      4 мая 1998       Утомлённый, Джон прислонился к стене замка, скрестив руки на груди и слегка склонив голову. Он делал вид, что погружён в раздумья, но на самом деле был сосредоточен исключительно на том, чтобы не заснуть прямо на месте. Ничто так не изнуряло его организм за последние сорок восемь часов, как попытки бодрствовать. С такой работой недосып становился верным спутником. Джон не высыпался нормально уже больше года, но сейчас… это было что-то совсем другое.       — А мы уверены, что эта девчонка того стоит? У нас иссякают запасы Сыворотки правды. Непросто будет найти ингредиенты, чтобы сварить ещё, — засомневался Праудфут, когда все собрались у кабинета, временно ставшего комнатой для допросов. Они ждали, пока придёт начальство, прежде чем приступить к работе.       — Она предложила сдать Поттера Волан-де-Морту. Сказала это перед всеми своими однокурсниками. Очевидно, не стесняется показывать, на чьей стороне. Не заморачивайтесь. Возиться ещё с ней. Давайте просто избавимся от неё, и всё, — настаивал Симмонс.              Сэвидж предположила:              — Её отец уже не одно десятилетие как Пожиратель Смерти. Она может знать что-то полезное.              — Сомневаюсь, — усмехнулся Симмонс. — Персиваль Паркинсон едва избежал Азкабана после Первой магической. Он не настолько тупой, чтобы рассказывать своей болтливой дочери что-то существенное. Стоит приберечь зелье до того момента, когда поймаем настоящего Пожирателя, — не сдавался он.       — Это не нам решать, — тихо и твёрдо произнёс Джон, даже не потрудившись поднять на коллегу взгляд. Симмонс был молодым, импульсивным мракоборцем, с которым Джон, к счастью, никогда плотно не контактировал. Но он многое слышал: в Управлении ходили слухи о склонности Симмонса к спорам, о его частых переназначениях, о превышении полномочий, хотя все нарушения каким-то образом замалчивались. Он из тех мракоборцев, которым нравится переступать установленные границы, ходя по краю и проверяя, как много ему сойдёт с рук. Джон презирал таких. Они плохо работали в команде. Они подвергали всех риску.       Симмонс не уловил предостережения в тоне Джона и решил продолжить:       — Но, Долиш, ты же не думаешь, что…              — Неважно, что я думаю, — Джон повысил голос, прерывая Симмонса до того, как слова успели бы перерасти в откровенное неповиновение. — И тем более неважно, что думаешь ты. — Джон вгляделся в лица коллег, будто проверяя, осмелятся ли ему возразить. Симмонс скривил губы в усмешке. Джон оставался холоден и в словах, и в эмоциях: — Робардс и Бруствер позвали эту девушку на допрос. — Упоминание их имён сработало точно призыв — по разрушенному коридору раздались шаги. — Это всё, что нужно знать. Это всё, о чём нужно думать. Таковы приказы. А мы в этом подразделении выполняем приказы, мракоборец Симмонс. Это ясно?       Симмонс фыркнул и закатил глаза, выказывая всё своё высокомерие. Джона охватила ярость. Он не любил терять контроль, подобное случалось с ним нечасто, но усталость пробирала до костей, и он не мог найти в себе силы игнорировать такое неуважение. Он оттолкнулся от стены и вмиг сократил расстояние до Симмонса.       — Я спросил, — угрожающе прошептал Джон. — Это. Ясно?       Тот неохотно пробормотал:              — Да.              — Да, что? — Голос Джона стал ещё тише.       — Да, сэр, — Симмонс сдался с явным недовольством, натужно, как будто ему было физически больно признавать Долиша лидером.       Кивнув, Джон взял себя в руки и отступил обратно к стене. Про себя он отметил, что позже нужно будет разобраться с поведением Симмонса и найти способ добиться его переназначения. Он при первой же возможности обсудит этот вопрос с Гавейном Робардсом, главой Управления мракоборцев. Такие люди, как Симмонс, не из тех, кому можно доверить прикрывать спину.       Особенно сейчас.       — Готовы? — хрипло спросил Робардс, когда они с Бруствером подошли к собравшимся мракоборцам.              — Да, сэр, — ответил Джон, следуя за начальником в класс.              — Симмонс, следи за дверью, — приказал Робардс тоном, не терпящим возражений. Если бы не приверженность профессионализму, Джон обернулся бы и ухмыльнулся хмурой гримасе на лице Симмонса.       

***

      Миниатюрная. В школьной форме — слизеринка. Ей всего восемнадцать, не больше.              Джон смотрел внимательно, пристально разглядывая каждую часть тела, как его учили. Её поза была непокорной, незыблемой, с отведёнными назад плечами — она выпрямилась, как только они приблизились, и стиснула кулаки по бокам. Под такой напускной бравадой обычно пытаются скрыть дрожь в руках. Её губы плотно сжались: она уже была полна решимости утаивать информацию.       О, помучаемся.       — Для отчёта скажу ещё раз, что я категорически не согласна, Кингсли! Альбусу было бы стыдно. Она всего лишь девочка! — встряла директор, отталкивая Симмонса, прямо как на предыдущих допросах слизеринцев. Бруствер решил проигнорировать возражения Минервы Макгонагалл, и Джон последовал его примеру.       Как и положено по процедуре, Праудфут и Робардс быстро подошли к ведьме и тут же приковали к стулу. Магические путы обвились вокруг её запястий и лодыжек, удерживая на месте.       — Продолжай, Долиш, — скомандовал Бруствер.       Джон чувствовал, как её непокорный взгляд обжигает кожу, но не сдавался — не отводил глаз ото рта. Нельзя было рисковать и тратить впустую хоть каплю Сыворотки правды, тем более что запасы действительно иссякали. Праудфут не ошибся: сварить ещё будет не так просто.       Одной рукой он схватил ведьму за подбородок. Она попыталась отстраниться, сомкнув губы. Джон с силой сжал её челюсть, большим и указательным пальцами упираясь в щёки, вынуждая открыть рот. Несмотря на сопротивление и дёрганые движения, ему удалось влить в неё зелье. Она подставила язык к зубам, не давая жидкости попасть в организм, но в ответ на это Джон осторожно положил руку ей на шею, слегка надавив. Ведьма не переставала сопротивляться. Джон же сжимал всё сильнее и сильнее, пока, наконец, не заставил её непроизвольно сглотнуть.       С того самого момента, как открылась дверь в класс и он заметил, как она расхаживает по развалинам, Джон тщательно изучал язык её тела. Теперь же, находясь так близко, когда зелье уже попало в её организм, когда рукой он обнимал её за шею, он, наконец, всмотрелся ей в глаза.       Ярко-зелёные и пылающие яростью. Но было в них нечто большее, чем просто дерзость или гнев. Во взгляде читалась дикость — что-то хищное, отчего инстинкты вспыхивали, призывая быть осторожным с этой женщиной.        Джон отпустил её и медленно отошёл, ожидая, когда подействует зелье. Как дикий зверь, ведьма тщетно вырывалась из пут, но магические узлы затягивались всё туже, и на запястьях проступила кровь.       Седьмое пекло…       — Мисс Паркинсон! Пожалуйста! — директор молила её прекратить сопротивляться.       — Готово, — произнёс Джон, заметив, как зрачки ведьмы расширились, а губы стали розовее. Это было верным признаком того, что Сыворотка правды уже разлилась по венам и завладела разумом.       Отпечаток ладони как демонстрация его силы оставался ярко-розовым пятном на бледной шее. Он не хотел сжимать так сильно, не хотел так грубо.       Она не оставила мне выбора.       Но всё же…       — Меня зовут Кингсли Бруствер. Как зовут вас?       Ведьма с немыслимым упорством боролась с действием Сыворотки правды — она превзошла все ожидания Джона. Зелью можно противостоять, оно не непробиваемое. Но такое, безусловно, было редкостью. Джон уже начал думать, что им, возможно, придётся дать ей ещё одну дозу, как после нескольких судорожных вдохов и встряхиваний головой ведьма процедила:       — Пэнси Паркинсон.       В тот момент Джон не мог отделаться от мысли, что Симмонс, возможно, был прав.       С ней придётся повозиться.