Странное королевство

      Ранним утром, когда люди и монстры постепенно начинают просыпаться, Гримм устало передёрнул плечами, с хрустом расправляя спину. Он очень долго просидел в скрюченной позе, пытаясь разобраться в том, что поймал в свои сети. Знаете, в прошлом, когда он ещё был в Халлоунесте ещё задолго до появления маленького Призрака и его собратьев, до Бледного Короля и Белой леди, до Халлоунеста как королевства, те земли были устроены несколько иначе. Населявшие те просторы жуки были несколько иные: нет, конечно, они отнюдь не разительно отличались внешне. Но это только внешне. А вот внутренне… В них копилась энергия грез — их божества. Было такое племя мотыльков, от которого, в конце концов, ничего не осталось.       Ведь жалкие предатели всегда заслуживали соответствующей кармы.       А мотыльки и были именно что предателями. Самими гнусными и вероломными. Таких обычно освежёвывают. Да вот только столько народу было бы грустно просто так пытать, поэтому их ждала та же участь, что постигла и Халлоунест…       Конечно, были и те, кто до последнего хранил верность своему божеству, не переходя на сторону Бледного Короля, да вот только таких было немного. Буквально единицы. И не всех ждал хороший конец.       Но не это главное. От привкуса прошлого у Гримма зашумело в голове, ведь именно такая энергия, такая первозданная материя с привкусом грёз была подвластна только ей.       И Гримму не стоит ничего решить это незатейливое линейное уравнение, где была всего лишь одна переменная. Как дважды два.       Но это значит, что их прибывание в этом мире лишь ухудшает их и без того удручающее положение. Не только окружающий мир влияет на полноценное божество и юное полубожество, но и то, что сокрыто внутри Призрака влияет на окружающую среду. Маэстро тянется сплетенными из кошмаров нитями, осторожно дотрагиваясь до шва на пострадавшей ментальной защите Призрака. Такие обычно быстро затягиваются без негативных последствий для пострадавшего, да вот только…       Гримм хмурится, осторожно дотрагиваясь до пробития, что сочится ярко янтарной вязкой субстанцией, напоминающей жидкий гной. Однако это «нагноение» совершенно иного происхождения: грёзы сочатся из мира снов, обретая куда менее лицеприятную личину. С его кошмарами произошло бы точно такая же метаморфоза. Только вот он подобного не допускает, настраивая и направляя магию царства снов на вырвавшиеся кошмары. Путаясь в сетях, они возвращаются в свою среду. Именно поэтому никогда не было чумы, полностью уничтожившей весь их родной мир. А ведь он мог бы…       Но все же в их мире чума грёз смогла лишь частично стереть Халлоунест. Возможно, чуть больше промедления, и всё бы взаправду было уничтожено. Но Призрак успел перехватить эстафету, запечатать, подавить. Он это уже понял. И это плохо… Очень плохо, что он оказался здесь, а не остался в их мире…       Ведь это развязывает руки одной малоприятной персоне. И она это знает. Знает, что Гримм тоже это знает.       И это плохо.       Это очень и очень плохо.       Им нельзя задерживаться, надо поскорее найти первопричину их появления здесь и устранить. Иначе этому миру придет закономерный финал с исходом, в котором, скорее всего, он и Призрак окажутся стертыми из истории благодаря заточенной.       Безумие — вот что по-настоящему пугает.

***

      Просыпаясь, Призрак отмечает странный, но лёгкий дискомфорт. Пока он был еле заметен, но даже сонная сладость не может скрыть лёгкого зуда. Надоедливого, словно на подкорке выбитого кем-то. Но стоило ему только потянуться к тому самому месту, как его неожиданно отталкивало, пихало, а на очередную очень упертую попытку так и вовсе ударили, отбрасывая в сторону.       С возмущением вздернув голову, он вырвался из пространства между царством грёз и реальностью и посмотрел на «спящего» Гримма. Который не утруждал себя хоть как-то извиниться. Призрак обычно никак не проявляет никакой обиды, даже ярости, только в битве демонстрируя её, если всполохи той зарождаются. Но вот сейчас у него возникло внутри неожиданно и пугающе яркое желание придушить. Ударить в ответ в сто крат сильнее, ломая эту тонкую горделивую фигуру, с хрустом отрывая голову с хитрым предательским прищуром.       Призрак пытался притушить эту неестественно яркую агрессию, но никак не мог совладать с тем, что бурлило при виде Гримма. Что-то внутри него сжирало цепи, рвалось с бешеной прытью, нацелившись изничтожить эту ошибку. Ошибку веры.       — Призрак? — только спокойный голос этого же жука привёл в порядок мысли рыцаря. Но окончательно из дымки жажды убийства его вывело прикосновение тонкой руки божества. — С тобой всё хо… Подожди, ты…       Он быстро приподнял голову полубожества, заглядывая вглубь бездонных глаз. Некогда бездонных. Прямо сейчас… Прямо сейчас в самой глубокой дали горело тусклое жёлтое пламя грёз. И он урывком ощутил неожиданно привычную пылающую ярость прошлого, кровожадность, желание мести. Желание поразить, размазать, растоптать.       Вязко взглотнув, Гримм осторожно опустил руки. Прямо сейчас он чувствовал, что всё тщательно построенные планы начали осыпаться. Словно песочный замок. Сказка с хорошим финалом быстро стиралась, оставляя чистый лист с грозой на горизонте. Всего лишь один факт, а все надежды на лёгкий исход оказываются хрупче самого тонкого хрусталя.       — Ты же поглотил Лучезарность… Как же она… Как же смогла так быстро выбраться из первой внутренней темницы, Призрак? — устало спросил Гримм, не замечая лёгкого онемения в позе юного друга.       Но вскоре Король Кошмаров снова на него посмотрел и замер в ожидании. Только ничего не произошло: он так и не получил никакой реакции, лишь окаменевшую фигуру друга. Словно тот взаправду умер, и прямо сейчас Гримм ведёт беседу с пустой оболочкой жука. Да вот только нет. Он знает, что это не так, знает, что маленький воин…       — Что ты наделал, Призрак?       Одна простая фраза, наконец-то, заставила содрогнуться маленькую фигуру, что склонила голову стремительно ниже. Груз вины — это то, что придавливает к земле валуном. Секунду назад ты ещё свободен и беспечен, но мгновение спустя ты — часть предательской энтомологической коллекции.       А твой гвоздь — твоя булавка.

***

      На улице было всё ещё слякотно после вчерашнего ливня, а погода то и дело обманчиво играла: накрапывать начинало и тут же прекращало. Ветер дул сильный — не то, чтобы ураганный, но и не совсем слабый.       Однако Фриск все это ничуть не смущало.       Добежав до стройки и осторожно, незаметно проскользнув на нее, она по известной тропинке аккуратно, но шустро залетела в нужное крыло на нужный этаж в нужный законченный каркас квартиры.       — Призрак, Гримм, привет! — девочка искрилась от возбуждения предстоящего вечерка. Поначалу Фриск смутно отреагировала на предложение их пригласить из-за немного странного ощущения чего-то не самого светлого, но, если честно, прямо сейчас она отбросила все эти пустые тревоги. Не может же она бояться всех существ из-за беспочвенных смут в душе? Она, правда, хотела их пригласить. Настолько сильно, что весь день была до невозможности сильно возбуждена.       Именно из-за этого приподнятого состояния она влетела в убежище, не оглядываясь по сторонам и именно поэтому не замечая смутных изменений в настроении монстров.       К тому моменту как она, наконец, отдышалась и поклонилась, жуки уже полностью скрыли их истинное положение дел. Они не враждовали, не пытались друг друга убить, однако… Напряжение, повисшее тонкой серебряной леской, прямо сейчас удушающе сдавливало их состояние.       Но сейчас рядом с ними искрящийся ребенок, который одним своим появлением снижал градус всякой враждебности. И это было небеспричинно.       — Привет, дитя, — прошелестел Гримм, также склонившись, а после улыбнулся. — Ты какая-то оживленная. Что-то хорошее случилось?       Девочка ответила на вопрос загадочной улыбкой, радостно кивая. Призрак, подойдя поближе и обняв в жесте приветствия друга, с интересом посмотрел на то, как Фриск одним лёгким движением руки стянула свой небольшой рюкзак. Зарывшись в него, она что-то искала. Да так активно, что из сумки даже вылетела бумажка. Подобрав её, призрак склонил набок голову, пытаясь понять написанное. Но письменность там еще сильнее отличалась от той, что он знал, так что решил не заострять внимание. Тем более это не его дело.       — Ой, что это? — не поняла девочка, когда она вынырнула из своих вещей. Призрак по-прежнему тянул ей листочек.       — Это вылетело из твоего рюкзака, — пояснил Гримм, спокойно наблюдая.       — Да? Что же тут… — она нахмурилась, ведь точно ничего не клала внутрь из записок. Да и бумага для них у нее немного иная.       Но потом подумала, ладно, если есть, то потом посмотрит. Может, спросонья схватила мамин список продуктов, которые надо будет зайти и купить на обратном пути.       Убрав в карман записку, она, наконец, вытянула то, что хотела показать.       — Я принесла учебник по английскому! Теперь вам будет проще выучить письменность! Я помогу! А ещё… — весело заявила девочка, засияв по-настоящему ярко с этой искренней и бесхитростной улыбкой. — Вы оба приглашены к нам в гости на ужин!