your rings

Антон в последнее время редко надевает украшения. Гастроли, все дела, не очень удобно в аэропорту перед металлоискателем снимать побрякушки. К тому же Дима, ставший свидетелем облизывания пальцев, чтобы смазать кольца и легче от них избавиться, настоятельно умолял в долгие поездки не наряжаться новогодней елкой. Арсений и сам понимает, что удовольствия мало, когда после концерта уставший плетешься на самолет, а тебе еще надо терпеливо расстегивать замочки на браслетах и так же терпеливо застегивать. Поэтому с Позовым соглашается, но все равно мысленно ворчит, что не он с Шастуном ебется и не ему советы раздавать по поводу внешнего вида. Тур по городам подходит к концу, и они, уставшие с морем впечатлений и мешками под глазами возвращаются в знакомую Москву. Арсений собирается в Питер, но Антон настаивает, чтобы тот переночевал у него. И так все время в поезде или самолете, пускай денек оклемается, а завтра уже отправится сапсаном в любимый город на Неве. Попов принимает предложение, действительно измотанный путешествием. Спина ноет, глаза закрываются и хочется простого человеческого «поваляться». После душа он в пижамных шаровах и чистой футболке xxxl устало плюхается в кровать. Хочет дождаться Шастуна и доставку еды, но теряет связь с реальностью. Вот вроде понимает, что спит и контролирует происходящее вокруг, но мысли каруселью кружатся, заплетаясь в бредовые логические цепочки. Он слышит, как привозят доставку и Антон о чем-то говорит в курьером, после чего выпроваживает его и несет шуршащие пакеты на кухню. Попова не будит, осторожно ложится рядом, стараясь не трясти слишком сильно кровать. Арсений тянется к нему, кладет руку на грудь и сопит.

***

— Арс, блять, подъем! Он неохотно отрывается от подушки. Антон одетый пожравши и поспавши роется в заветной шкатулке. — Стас звонил, надо в офис ехать. Еда на кухне, догонишь потом, ладно? Вместе опаздывать палево. — Бросаешь меня? — Попов морщится и зевает. — Ладно, вали. Антон наклоняется, наспех целует в губы и спешно удаляется на работу. Трудоголик ебучий, научиться бы отдыхать ему и не париться с утра по понедельникам. Арс, конечно, пытается контролировать, чтобы его пчелка и спала, и жрала пару раз в день стабильно, но чилла и расслабона по-джигановски явно не хватает. Попов подогревает запеченную картошку с курицей, быстро уплетает угощение, заливает все лимонадом от черной головки и спускается вниз к такси. Пробка его утомляет, зато Шаст в своем репертуаре сыпет со скучной планерки ему тупые мемы. Мужчина мечты. Арсений молча влетает в комнату, плюхается на свободное место рядом с Горохом и взглядом находит Антона. Он улыбается очередному приколу из интернета и, видимо, нарывается на гнев Стаса. Шеминов же в упор не замечает его, потому что все его внимание обращено на Оксану с ноутбуком на коленях. Девушка что-то показывает или советуется, а продюссер кивает с умным видом и обмозговывает ее слова. Наконец Шастун отрывает взгляд от экрана телефона и улыбается Арсению. Тот корчит ему дурацкую морду в ответ, но быстро возвращается себе серьезность, когда Стас, опомнившись, спрашивает: — Арсений, дела в поместье были? — Мы утром как приехали, я спать лег. Виноват, — отзывается он с показушным покаянием, вызывая смешок у Гороха и громкий гогот Антона. — Мы недолго. Всех отпущу через часик где-то. Часик обычно означает два часика, а возможно и три часика, но надежда на скорое возвращение в квартиру и тортик в холодильнике теплится в сердце актера. И тут Арсений лагает. Руки Антона лежат на бедрах, все в кольцах, а, когда он трясется в приступе истерики, звенят браслеты. Красивое. Украшения его фишка. У него же коллекция всякого барахла, специальная шкатулочка в спальне для хранения клада. Попов сначала прикалывался над ним, мол, что так много цацок носят обычно девушки или пидорасы. А потом сам оказался пидорасом, когда попался на фирменный прием Шастуна — гляделки исподлобья. Арс залипает надолго, получая эстетическое удовольствие от длинных пальцев и приятного металлического перезвона. Он облизывает губы, ерзает на месте, чем заебывает Дрона по другую сторону от себя и понимает, что часик с торчащим хуем он не продержится. Говорят, безвыходных ситуаций не бывает, также ситуация. Не может же он мимо всех людей пройти со своей волыной. Да и сбегать во время обсуждения неуважительно пиздец. Антон косится на него, как бы спрашивая, что опять такое. Арс отмахивается от него и старается представить максимально несексуальную вещь. Например, Стаса в стрингах. Нет, лучше не надо, а то можно получить психологическую травму и пожизненную импотенцию. Футбол? Это навевает образ Антона в спортивных шортах, недалеко до эротической фантазии: футболист и его фанатка, которая забралась в мужскую раздевалку. Блять, да почему сразу порно ассоциации в такой неподходящий момент? — Арсений, ну чего ты крутишься? Надо выйди - иди, мы не в школе, руку необязательно поднимать, — Стас прерывается и цокает языком на извинения импровизатора. Попов неуверенно встает и летящей походкой упархивает со скоростью света в туалет. Запирается в кабинке и обещает себе уебать Антона за то, что с нихуя напялил украшения из чертовой шкатулки и водил руками по бедрам медленно, дразнясь. — Тебе плохо? Вроде еда нормальная была, я тоже ел. Шастун стучит в кабинку, прислушивается и ахуевает, когда дверь резко открывается и Арсений его целует. Не в его манере торопиться, а тем более вытворять подобное, когда они на работе. Он показушно холодный, запрещает малейшее прикосновение, и только дома они ведут обычный образ стандартной сладкой парочки. — Ты че? — Бля, импульсивно вышло, — Попов отстраняется и наматывает хуй на кулак. — Все норм, я скоро догоню. Иди, давай. Антон недоверчиво заглядывает в кабинку, потом в раковину и, не обнаружив ничего подозрительно, оставляет его одного. Арс выдыхает, закрывается в кабинке и, садясь на крышку унитаза, нетерпеливо проводит рукой по стояку сквозь ткань штанов. У него недотрах, жесткий, потому что во время разъездов на секс или дрочку нет сил. А тут еще Шастун со своими ахуенными руками и кольцами, половину из которых актер сам ему дарил либо на праздники, либо просто так без повода, чтобы порадовать парня. В душе он ребенок и любой цацке радуется, словно ему подарили крутую тачку или обменяли скрепку на квартиру. Он расстегивает ширинку и чувствует облегчение: давило очень больно. Пару раз передергивает и останавливается, чтобы перевести дыхание. Вдруг кто-то зайдет и услышит придыхания из толчка. — Ты там дрочишь что ли? Арсений вздрагивает, но расслабляется от знакомого голоса. Не так стыдно, как перед любым другим коллегой. — Ты, кажется, ушел. — А ты, кажется, не привык на работе как-то контачиться. Фантазируешь о моем хуе? — Отъебись. — Так я войду? — двусмысленно спрашивает парень и скребется в дверь в надежде на пропускной билетик. Попов выбирает между желанием повыебываться и поебаться, в итоге склоняясь больше ко второму варианту. Отпирает щеколду и томно прикусывает нижнюю губу. Антон какое-то время любуется, замерев истуканом, а потом втискивается в кабинку. — Утром ты был заебанным, — шепотом произносит Шаст и целует в шею, слабо, иначе потом засосы останутся. — Я поспал, поел, теперь хочу быть выебанным, — каламбурит Арс местами срывающимся голосом и млеет от прохладного поглаживания по щеке. — Ебаться неудобно, давай подрочу, пока ты Стаса стояком не проткнул. Фраза звучит опять-таки с глубоким подтекстом, но Попов не придирается. В конце концов не отказываться же от такого предложения. Антон обхватывает член ладонью, и уже от этого хочется взвыть. Он двигается быстро, не затягивая, потому что их ждут. Для Арсения пару минут приравниваются к часу дрочибельной пытки. — Нахуя? — шипит после дуновения на головку и рефлекторно хватает за пшеничные волосы. — Знаешь же, я не люблю. — Да ты слишком раскайфовался. Я не мог не поднасрать, мы же все-таки в толчке. Попов готовит бранную речь и умолкает после поцелуя в головку. Что за человек, сначала измывается, а потом такие вещи вытворяет, пиздец. Еще бы мем отправил. Кольца иногда царапают, несильно и небольно, придавая туалетной дрочке нотки эротики. Спасибо, хоть вкусно пахнет из-за освежителя и регулярной уборки. Не самая удачная локация для ебли, и вряд ли граф согласился бы на авантюру, если бы не злосчастное гастрольное воздержание. Он спускает в кулак и радуется наличию бумаги. Мыть член в раковине совсем уже верх неприличия. — Да блять, испачкал, Арс, — Шаст отматывает пару кружков и вытирает микроскопическое пятнышко на груди, превращая его в немаленькое настоящее пятно. — Вечером жду «спасибо» и постиранную майку. Он забавно грозит пальцем, встает с коленей, отряхивается и выводит Попова из послеоргазменной заторможенности. Помогает справится с ремнем, потому что руки у его красавчика немного дрожат. Антон целует напоследок и по коридору чуть ли не бежит обратно. Арс спустя пару минут нагоняет его, занимает прежнее место и слишком палевно и блаженно улыбается. — Антон, у тебя футболка грязная, — Гаус показывает на себе, где именно пятно. — Мыло, наверное, — придумывает отмазку на ходу, он же не первый год импровизирует. Арсений Попов. 18:33 Постираю я, не бубни.