Шарф

***

— Это уже пятая порция, Ино. Не думаю, что столько мятного мороженого полезно тебе или ребенку. Сакура смотрела на то, как подруга глотает ледяное лакомство, почти не грея во рту, и безуспешно пыталась воззвать к ее рассудку. С недавних пор Ино стала поедать именно этот сорт мороженого в каких-то невероятных объемах. — Мне кажется, это ребенок и требует вкусняшек. Я не припомню, чтобы когда-то любила эту гадость. Такое чувство, что ем мороженое с зубной пастой. Весь рот горит. Лучше не бухти, а пожалей меня! Ты просто не представляешь, как мне тяжело!.. Эй, официант, принеси еще две порции, пожалуйста. Она прикончила остаток и вытерла ладонью молочные разводы на губах. Сыто икнула и улыбнулась, ожидая добавки. Это было так по-детски мило и невинно, что на какие-то мгновения все тревоги и беды отошли на задний план. Сакура невольно улыбнулась. Это была просто Ино, ее лучшая подруга. Обычная беременная женщина со своими причудами. И она просто ела мороженое, которое ненавидела раньше. Если бы все и впрямь было так просто. — Ты снова не ночуешь дома? — Сакура наконец-то набралась смелости, чтобы задать тот самый вопрос, который беспокоил ее уже несколько месяцев. Она знала ответ, да вся Коноха знала, что Ино Яманака уехала из собственного дома и теперь живет в чужой квартире. В квартире парня, который был ее напарником и с которым она устроила скандал на свадьбе советника хокаге. Большинство сплетен были похожи на фантастические теории заговора, недовольство зрело и как помешать неизбежному извержению этого недовольства, Сакура не представляла. — Скажи, ты правда переехала жить к нему? В последние дни носить в себе чувство вины стало совсем тяжко. Не помогали разговоры с Какаши, который пытался переложить всю ответственность на обстоятельства. Не помогала дикая загруженность по работе. Не помогали таблетки, которые назначила сама себе, чтобы снизить уровень тревожности. Сакура постоянно думала только о том, что Ино по какой-то неведомой причине решила разрушить свою жизнь. И на этот раз именно Сакура во всем виновата. Потому что операция по стиранию памяти и все, что пошло не так, лежало в зоне ответственности главы госпиталя. — Ну да. Уже месяца три как. А что? Тебе кто-то пожаловался на меня? Это та пожилая дамочка с третьего этажа? Ей не нравится, что я пою колыбельные малышу? Или это парочка с первого? Знаешь, может, мне и не стоило барабанить к ним в дверь ночью, но от их страстных криков не спал весь дом, так что… Или, погоди, это хозяин квартиры? Требует квартплату? — Ино отвечала легко и просто, как будто у нее спросили, какого цвета лилии заказать на день рождения. Слишком просто. И слишком честно. — Нет. Никто не жаловался. Но… ты замужем, а живёшь в квартире мужчины, который не является твоим мужем… — Сакура запнулась о неудобные факты. Проговаривать такое в лицо лучшей подруге — то еще удовольствие, — ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. В руках у Ино снова оказалась очередная порция мороженого. По стеклянному краю стекали капли конденсата. Бирюзовые глаза радостно смотрели на очередные шарики мятного цвета. В ближайшие пять минут серьезного разговора можно и не ожидать. — Сакура, можешь не верить, но мне все равно, как это выглядит. Пусть чешут свои языки, раз так чешется. Да пусть хоть побьют меня, пока меня нет. Она неожиданно ответила. Отставила в сторону мороженое и ответила. Серьезно, без тени улыбки. — Ты не думаешь вернуться к мужу? Сай все еще ждет тебя. Разве ты его не любишь больше? — Сакура больше всего боялась и желала получить ответы на эти вопросы. Она так старалась говорить спокойно, что половину слов протараторила на одном выдохе. Чертов договор, связавший ее по рукам и ногам! Три листа бумаги, подпись на которых обрекала Сакуру на молчание. Это было невыносимо. — Знаешь, Лобастая, пока я не пойму, что произошло в тот вечер, пока сама лично не поговорю с Конохамару, мне лучше не возвращаться. Во-первых, это очень несправедливо именно по отношению к Саю. Мятная масса плавилась в жидкость под лучами августовского солнца. Ино ковыряла ложечкой мягкий край, смотрела, как все превращается в кашу, и легонько поглаживала свой живот. На восьмом месяце она выглядела очень беременной. Сакура смотрела, как отекшие пальцы скользят по тонкой ткани туники и вспоминала самый первый разговор, случившийся после встречи выпускников. В тот день Ино пришла к ней в госпиталь растрепанная, напуганная и много плакала. Ее разрывало от мыслей и чувств. Она все спрашивала и спрашивала совета, что делать дальше, а Сакура гладила ее по спине и молчала. Это было в начале апреля, почти пять месяцев назад. С тех пор она сильно изменилась. Из напуганной и винящей себя за неверность жены она превратилась в равнодушную, эксцентричную, живущую в чужой квартире холостячку. Иногда казалось, что она вспомнила. Каким-то невероятным образом вспомнила все. По крайней мере ту часть своей жизни, которая касалась Конохамару. Но это было не так. Ино пугало собственно поведение. Реакции на слова и действия юного Сарутоби и желание быть с ним вместе. Она никак не могла понять, откуда вдруг взялась эта связь с ним и почему не получается ее разорвать. — Ты можешь ждать очень долго, пока он вернется. Могут пройти годы. К тому же Конохамару может не вернуться, миссии бывают опасные, а он ведь сорви-голова, ты знаешь? — признаваться в том, что после заключения юного Сарутоби отправили на границу навсегда, не поворачивался язык. Сакура сама не так давно узнала все подробности. Про нападение, тюрьму и ссылку. Она каждый день ломала голову, пытаясь придумать, как помочь этим двоим, но похоже это была та самая ситуация, в которой просто невозможно найти выход. — Собираешься жить в его квартире столько времени, а Сая выставлять на посмешище? — Посмотрим. Глаза Ино снова блестели, в ее руках была полная ложка мороженого, она широко открыла рот и заглотила мятную прохладу. Серьезный разговор был окончен. Сакура терпеливо дождалась уничтожения очередной порции и настойчиво потребовала пойти прямо сейчас на осмотр. Поздно ночью, лежа в постели рядом с Какаши, она в тысячный раз подумала о том, что судьба несправедлива. Несправедлива по самой своей сути. И только полные безумцы решают влезть в ее планы, пытаясь что-то изменить к лучшему. Как это сделала Сакура. Нести бремя ответственности за чужие жизни оказалось слишком тяжело.

***

Ей нравилось носить его вещи. Поначалу они еще хранили его запах, и Ино первым делом переодевалась, едва только заходила в квартиру. Она не могла понять, что произошло. Почему ее так сильно тянет к этому мальчишке, с которым она была весьма поверхностно знакома? Почему все кажется фальшивым и чужим, кроме тех слов, что он шептал ей, целуя? И почему она хочет, чтобы он сказал их еще раз? Конохамару пропал на следующий после вечеринки день. Никто не знал, куда он делся. Никто не говорил о нем, не вспоминал его. Когда сама Ино спрашивала, все пожимали плечами или съезжали с темы. Даже Сакура, невеста хокаге, знавшая чуть больше, чем остальные, не могла прояснить ситуацию. Поначалу Ино просто ждала. Ходила по тому же маршруту, которым они возвращались с вечеринки. Потом проводила дни до глубокой ночи под окнами квартиры Конохамару. Расчет был простым — нужно же ему где-то ночевать. Но дни складывались в недели, недели в месяцы, а свет в его окнах так и не зажегся. И тогда она решилась. Забралась по пожарной лестнице на самый верх, разбила окно на балконе, прошла внутрь, борясь со страхом увидеть его давно разложившийся труп. Там никого не было. И судя по налетевшей пыли и затхлому запаху чего-то пропавшего, уже давно. На столике в прихожей лежали ключи. В комоде в спальне нашлись футболки и штаны. Его постель была не заправленной. Скомканное одеяло свешивалось с одного края, простынь была смята, на подушке остался отпечаток его головы. На тумбочке у изголовья горкой лежали спешно снятая водолазка и штаны. Все, что попадалось ей на глаза, все, до чего она дотрагивалась, вызывало в ней странное чувство. В горле стоял ком, словно она хотела заплакать. В тот первый раз Ино провела в квартире Конохамару три дня, не отлучаясь из нее ни на минуту. Ожидая его прихода. В тот первый раз она впервые почувствовала, как внутри нее толкнулся ребенок. Вернувшись домой, Ино с удивлением поняла, что не чувствует никакой вины перед мужем. За то, что думала о другом мужчине. За то, что мечтала о другом мужчине. За то, что провела три дня и три ночи в квартире другого мужчины. Сай как-то вдруг и абсолютно стал чужим. Неудобные вопросы начались еще месяц спустя. Первой расчехлилась Сакура. Ее попытки быть мягкой и осторожной выглядели так жалко, что Ино не удержалась и наговорила всякой ерунды. Потом было стыдно, но беременность стала ее индульгенцией. Следом пришла Темари, у которой подходил срок родов. Она выбрала отличный предлог, чтобы поговорить, — приданое для малыша. Но почти сразу перешла на вопросы о браке Ино. Особенно ее интересовала причина, по которой Ино продолжает жить в чужой квартире. К собственному удивлению, Ино сказала, что не стоит лезть в личную жизнь к тем, кто может залезть в твою. Темари ушла озадаченная. А Шикамару, забирая жену, и вовсе сказал что-то гадкое. Этот дурак Нара совсем испортился, как женился. Такое стал себе позволять! Вскользь, напрямую, за спиной — о причудах Ино говорили все. Она слышала эти не особо скрываемые перешептывания, сплетни и догадки, и только стискивала зубы, продолжая делать вид, что ей безразлично. Время обязательно успокоит это нездоровое любопытство, найдется другой повод, другой человек, другое событие, об которое досужие кумушки с удовольствием начнут чесать свои языки. Ино не боялась этих пересудов. Но все оказалось немного серьезнее, чем обычно. Если игнорировать обычных жителей было проще простого, то отнестись с таким же равнодушием к вызову хокаге не получилось. Ей так хотелось послать самого адекватного из всех любопытных куда подальше, но повода не нашлось. Какаши официально заявил, что Конохамару ушел на долгосрочную миссию и вернется в лучшем случае через несколько лет. Каким-то образом он объяснил ей весь расклад, не упомянув ни разу про нормы и приличия, про законы и традиции. Он ничего не спрашивал, в отличие от остальных. Он просто говорил то, что заполнило пробелы, давая Ино возможность сделать осознанный выбор. И она сделала. В один из последних дней мая собрала свои вещи и переехала в квартиру Конохамару, как ей тогда казалось, насовсем. Так и не поговорив с мужем. Сай не пришел ни разу. Не пытался поговорить, выяснить причины ее поступка, поругаться. Не искал встреч. Он словно затаился и ждал чего-то. Ино знала, что Сай продолжает жить в ее доме. Ночует там, ест там, стирает себе одежду. Она пыталась почувствовать вину перед тем, кого так сильно любила раньше, — и не могла. Что-то было не так с ней.

***

Ее звали Лемон Йоимура. Девушка со светлыми волосами, нежным голосом и красивой улыбкой. Она попадалась ему по несколько раз за день будто бы случайно. И каждый раз старалась завязать разговор или попросить о помощи. Она так раздражала его, что однажды он нахамил в ответ на предложение сходить в кино. Ее обида прошла чуть меньше недели спустя. Через шесть дней Лемон снова попалась ему по пути на полигон и предложила попробовать пирогов с мясом, которые приготовила сама. Конохамару взял угощение, поблагодарил и ушел. Это все ничего не значило. Ни ее беззастенчивая влюбленность. Ни ее попытки наладить отношения. Ни ее внешняя схожесть с Ино. За полгода, проведенные вдали от Конохи, случилось разное. Конохамару поймал банду, спас главу могущественного клана, достал секретные чертежи нового оружия, выявлял и обезвреживал шпионов из других стран. За полгода, проведенные в качестве командира личной охраны дайме, Конохамару почти не вспоминал ту единственную женщину, которую любил больше жизни и которую оставил в прошлом. Лишь раз за все это время он напился, получив вести из Конохи. Когда узнал, что Ино родила мальчика. Стопка за стопкой он опрокидывал в себя, стараясь заглушить раздирающую сердце боль. Стопка за стопкой, пока не свалился на пол без чувств. В тот день, когда он обнаружил Ино сладко спящей в его собственной квартире, Конохамару принял предложение хокаге и ушел из деревни. Миссия была бессрочной. Идеальная возможность, чтобы не наделать глупостей. Больше. Лемон окучивала его несколько месяцев. Так и эдак. Пробовала подобрать ключик к двери, замок в которой был сломан. Иногда Конохамару было жаль ее. Она ведь даже не догадывалась, что все ее усилия были зря. Вот только эта глупышка не отчаивалась. Свалившись с воспалением легких, она умудрялась посылать Конохамару вкусняшки и разные мелочи. Иногда в мыслях мелькало бледное сожаление — «если бы только они встретились чуть раньше». Время шло. Конохамару отпраздновал день рождения, Новый год. Подарил сам себе огромный плакат, на котором большими буквами было написано «Человеку нужна причина для существования, иначе жизнь ничем не будет отличаться от смерти», повесил его в своей комнате, поставил на стол букет бумажных цветов, которые собирал во время спокойных дежурств, и ни разу не вспомнил об Ино. Он пока не знал, по какой причине продолжает жить. В один из дней из Конохи приехала делегация. Хокаге, Наруто, Шикамару. Куча народу, много близких знакомых. Какаши вызвал на разговор, поспрашивал о миссии, передал приветы от Сакуры и остальных. Наруто протащил его по куче закусочных и заставил съесть сотни порций рамена. Шикамару поздоровался вслух, а остальное спросил глазами. Конохамару коротко кивнул в ответ и отвернулся. Им двоим в этой жизни больше не о чем говорить. Боль уже не была такой невыносимой. Он почти привык к ней. В тот день, присутствуя на вечеринке в честь хокаге, Конохамару неожиданно для себя впервые улыбнулся Лемон и остановился рядом, чтобы поговорить о каких-то глупостях, на полчаса. Так же неожиданно он понял, что эта девушка не вызывает в нем былой неприязни. Что у нее чудесный смех, хорошее чувство юмора и красивые глаза. В тот день он пригласил ее на танец и проводил домой после вечеринки. После зимы пролетела весна, за весной наступило лето, к сентябрю дайме объявил, что собирается посетить Коноху. Будучи главой личной охраны, Конохамару стал готовиться к поездке. Нужно было сделать столько дел, чтобы успеть. Перво-наперво, следуя личному приказу дайме, обросшему за полтора года главе охраны нужно было постричься. За две недели до отъезда Лемон пришла к нему домой и попросила взять с собой. За восемь месяцев, прошедшие с визита хокаге, между ними мало что изменилось. Разве что теперь Конохамару не чурался девушки и здоровался с ней, не пытаясь скрыться. — Мне нужно кое-что купить для отца. Путешествовать с делегацией дайме безопасно, поэтому, пожалуйста, можешь включить меня в состав тех, кто поедет в Коноху? Если нужно заплатить, я заплачу, сколько скажешь. Она стояла на пороге смущенная и милая. Конохамару в очередной раз отметил ее красоту и невинность, удивляясь собственному равнодушию. В ответ на ее просьбу коротко кивнул, соглашаясь и сказал, что денег не возьмет. — Тогда позволь мне отплатить тебе иначе. Я приготовлю твой любимый вишневый пирог. Можно? Еще один кивок согласия — и дверь закрылась перед носом девушки. Конохамару в очередной раз пожалел, что рассказал ей о том, как однажды ел с Ино вишневый пирог. И как до сих пор помнит его вкус. Подготовка к путешествию отнимала много сил. Нужно было проверить всех, кто просился в караван. Помимо придворных, слуг и охраны, в списке были купцы и обычные горожане, путь которых лежал в другие города. Все они хотели защиты и безопасности, дать которую мог только вооруженный отряд личной охраны дайме. Конохамару проводил в хлопотах день за днем, почти не замечая, как утекают сквозь пальцы последние дни лета и наступает осень. Он так и не успел постричься перед поездкой.

***

Для Сая не было проблем с тем, чтобы встать ночью к плачущему ребенку и успокоить его. Иногда Ино казалось, что для него это в радость. Подрываться по первому писку и укачивать крохотное тельце на руках, приговаривая вскую ерунду. В те ночи, когда Сай дежурил, маленький Иноджин капризничал и долго плакал, не желая успокаиваться в руках матери. Это вызывало ревность равную облегчению. И сводило с ума. Бывали моменты, когда Ино считала себя ужасной матерью. Бывали и такие, когда она ненавидела мужа. Но чаще других уставшая и живущая на автомате женщина думала лишь о том, что «прелести» материнства нарочно скрывают от глупых девушек, чтобы род человеческий не исчез. Потому что впрягаться в это бесконечное служение маленькому и неразумному созданию не захочет никто. По дорой воле. Иногда она могла провести полдня, лежа рядом с сыном в кровати, играя с ним, улыбаясь в ответ на его улыбки или попытки говорить. Глядя, как он сосет молоко из ее груди и каждый раз удивляясь тому, каким серьезным и сосредоточенным становится маленькое лицо. В теплое время она брала с собой запас еды и уходила гулять на весь день. Благодаря приспособе, которую подарила Сакура, Ино могла носить ребенка на себе. Оказалось, что маленькие дети много и непредсказуемо болеют. Любят кричать по неизвестным причинам. Могут не спать всю ночь, желая, чтобы с ними играли. Колики, запоры, простуды, диатез, гипертонус и вальгус — за прошедший год Ино стала экспертом по детским болезням. Она могла по крику отличить одно от другого и быстро облегчить состояние малыша. Весь прошедший после рождения год она намеренно сторонилась друзей и знакомых. Несмотря на то, что Сай брал на себя все заботы по уходу за малышом, освобождая для Ино время, она не стремилась уйти из дома и пообщаться с кем-то, кроме мужа и ребенка. Единственным исключением стала свадьба Сакуры. О том, что во второй половине сентября в Коноху приедет дайме, Ино узнала случайно. Сакура проговорилась, когда пришла на очередной осмотр к Иноджину. — В этом году не смогу побывать на вашем дне рождения, прости. Как жена хокаге я должна присутствовать на официальном приеме в честь дайме. А еще я должна приготовить все к этому самому приему. От одной мысли накрывает паника. Сакура сидела на кухне, держала тяжеленького Иноджина на руках и говорила все, улыбаясь и играясь с малышом. Ино в это время спешно перемывала скопившуюся за два дня посуду. После того как Сая отправили на миссию, справляться с порядком в доме и ребенком оказалось трудно. — Ты уже выбрала себе наряд? Скажи, что не оставила эту мелочь на последний день, умоляю! — скользкая тарелка чуть не выпала из рук Ино, пойманная на лету за секунду до гибели. От долгого контакта с горячей водой и моющим средством пальцы сморщились и потеряли обычную чувствительность. Оставалось домыть пару тарелок и две кастрюли. Ино была намерена покончить с ними, несмотря ни на что. — Ну да. Я бы обязательно забыла! Но Какаши озаботил моим нарядом придворную портниху. Так что прямо сейчас она шьет что-то очень зеленое и вычурное. Чтобы я была тем, кто «отвлекает внимание от острых тем». Короче, буду весь вечер подрабатывать клоуном. Да, мой хороший! Тетя Сакура будет ходить и всех смешить. Вот та-а-ак… Она свела глаза к переносице и высунула язык. Иноджин тут же потянулся, чтобы потрогать, но Сакура увернулась и рассмеялась. Ей явно нравилось нянчиться с напористым и своенравным мальчишкой. — Ты передергиваешь. Красивая женщина вразумляет, а не смешит. Ни один мужчина не захочет показать свой гнев или обиду при красивой женщине. Это же у них в днк выбито. Каждый будет стараться произвести на тебя впечатление. Поэтому Какаши все верно сделал. Хотя… — Ино принялась отдирать прилипшие к дну кастрюльки остатки рисовой каши, — вполне возможно, что кое-кто решит после этого отбить такую красавицу у него. Сакура заливисто рассмеялась. Она даже обняла Иноджина, чтобы малыш не пугался столь бурной реакции. — То же мне… ты как скажешь! Понимаю, если бы речь шла о тебе, вот кто заткнул бы всех мужчин на приеме одним своим появлением. Но я точно не из тех, на кого обратят внимание. Это просто Какаши любит меня и считает привлекательной. У остальных, слава Богу, со зрением все в порядке. Ино оглянулась, недоуменно осмотрела подругу, и хмыкнула. Если эта глупышка говорит всерьез, то ей нужно попработать над самооценкой. Или сходить к окулисту. — Я не смогу пойти. Мне не с кем оставить Иноджина. Сай на миссии, а больше и попросить некого. Она продолжала мыть кастрюлю и только на секунду, представив, как могла бы войти в ярко-освещенный зал, полный нарядных веселых людей, дернула плечами, сбрасывая наваждение. Ей еще очень нескоро удасться выйти в люди и просто отдохнуть. — Ты можешь попросить моих родителей. Они обожают Иноджина и будут несказанно рады провести с ним вечер. Сакура подмигнула и потерлась носом о нос малыша. Иноджин тут же отозвался заливистым смехом. — Ах ты хитрюга! Хочешь, чтобы они перестали тебя донимать своей любимой песней «когда же когда у нас будут внуки»? После рождения Иноджина родители стали сильно наседать на Сакуру, постоянно требуя у дочери предоставить им внука для радости под конец жизни. И всякий раз указывали именно на Ино, как на идеальную дочь, которая не стала откладывать это важное дело на потом. — Ну так что, давай сгоняем к портнихе за еще одним платьем? Ино замерла на несколько секунд, представив себе все, что могло случиться, если она согласится. И согласилась. Ее жизнь уже давно пора было хоть немножко оживить. — Если Сай вернется с миссии к приему, нужно будет и ему подобрать костюм. Иноджин выбрал именно этот момент, чтобы заплакать и потребовать особого внимания. Пришлось оставить одну кастрюлю недомытой, взять его на руки, отнести в детскую и покормить. К тому моменту, как он наелся и уснул, в доме снова никого не было.

***

Путешествие прошло идеально. Никто не отбился по дороге. Никто не напал на богатый караван. Даже банального пищевого отравления не случилось, несмотря на остановки на постоялых дворах. Прибыв в Коноху, дайме тут же затребовал себе лучшие аппартаменты с горячими источниками. Все придворные стали размещаться по свободным гостиницам. Конохамару принмал доклады охранников и слуг, координируя действия, чтобы не случилось какой неприятности. Прием по случаю приезда главы страны Огня был намечен на вечер. Судя по количеству приглашенных, охранников могло не хватить. Пришлось подключить старые связи. — Мне нужно еще десять человек для обеспечения порядка. Прошу вас предоставить нам лучших ниндзя. Мы готовы оплатить их работу по рангу экстра миссий, — в кабинете хокаге за большим столом, усыпанном бумагами, все так же сидел Какаши Хатаке. Конохамару выказывал ему максимальное почтение, склонившись в глубоком поклоне. Вспоминать о последних двух встречах здесь не хотелось. — Безусловно. Мы дадим вам Все, что понадобится. Вы можете отобрать сами тех, кого считаете лучшими. Обеспечение безопасности дайме — наша приоритетная задача. Надеюсь, у вас все хорошо сейчас. Давайте проведем этот вечер без ненужных эксцессов. По голосу этого человека было сложно понять, серьезен он или насмехается. Намекает на что-то или говорит об общих моментах. На всякий случай Конохамару поблагодарил, рассыпавшись в ярких комплиментах чести и достоинству Шестого хокаге, после чего тут же вышел из кабинета. Это место еще долго будет вызывать в нем болезненно-неприятные ощущения. Пока дайме отдыхал, нежась в горячих источниках после долгой дороги, Конохамару стремительно перемещался по деревне, собирая тех, кого считал лучшими. Большинство из них были его сверстниками. Единственным исключением стал Рок Ли, чье тайджицу так и осталось непревзойденным. К началу приема все было готово. Конохамару собрал отросшие волосы в пучок на макушке, оделся в строгий костюм, под которым была спрятана целая коллекция оружия, и встал на свое место, неподалеку от стола дайме. Его единственной задачей на ближайшие несколько часов было обеспечение безопасности одного-единственного человека. Любой ценой. Люди стали прибывать после захода солнца. Нарядные и воодушевленные, они подходили, чтобы выразить почтение, переброситься парой фраз со знакомыми и почти сразу уходили к столу, уставленному закусками. Одной из первых в зал вошла Лемон. На ней было платье нежно-голубого цвета, вышитое белыми мелкими цветочками. Плечи оставались открытами, полупрозрачный голубой шарф, который должен был прятать их, соскользнул на локти и застрял там. Она была очаровательна в этом платье, с этой прической и улыбкой счастливого предвкушения. Напросившись в караван, она очень быстро выведала, когда будет проходить прием и устроила так, чтобы ее пригласили. Конохамару понимал, что она все еще пытается привлечь его внимание и с грустью думал о том, как одинаково несчастливы все безответно влюбленные. Дело близилось к десяти часам вечера. Официальные речи были произнесены. Хокаге и дайме обменялись обновленными договорами о сотрудничестве. Первые леди объявили о запуске новой благотворительной программы по поддержке детей, оставшихся сиротами после мировой войны. Доклады глав ведомств и министерств, сокращенные до пяти минут каждый, заняли всего полчаса. Моэги и Удон приглашены не были. Ханаби с облегчением посматривала на Конохамару из другого конца зала, стоя рядом с представителями своего клана. Наруто сидел за столиком дайме и без конца рассказывал истории о своих миссиях. Сакура выступала распорядительницей приема. Нужно было отдать должное — она все спланировала на высшем уровне. Еда, напитки, развлечения, даже наряды пришедших радовали глаз. И уже почти не вспоминалось, как плохо все было в Конохе и стране Огня совсем недавно, когда очнувшиеся после цукуеми люди были похожи на живых мертвецов. Сейчас все шло хорошо. Он заметил ее появление сразу. Она пришла за полтора часа до полуночи. Стояла в дверях в своем ярко-красном платье и осматривалась по сторонам. Ее волосы были убраны в высокую прическу, один локон кокетливо спускался по ключицам на грудь. Она была красива, эффектна и притягивала взгляды. Конохамару осмотрел зал, желая убедиться, что все смотрят только на Ино. И грустно усмехнулся, когда увидел подтверждение своим мыслям. Она пришла не одна. Но вряд ли кто-то заметил идущего чуть позади Сая. Справившись с первым волнением, Конохамару отступил на два шага назад, скрывшись в тени от портьеры. С этой позиции было проще остаться незамеченным и в то же время наблюдать за всем, не рискуя упустить что-то важное. Ино передвигалась по залу королевой. С ней здоровались, разговаривали, шутили и смеялись. Мужчины пытались дотронуться хотя бы до кончиков пальцев, женщины хвалили ее наряд. Сама Ино сияла так ярко и казалась такой воодушевленной, что не было никаких сомнений — она справилась. Она окончательно забыла все и начала новую жизнь. И в этой новой жизни она наконец-то счастлива. Конохамару старался не провожать ее взглядом слишком часто, но то и дело заставлял себя отвернуться и перестать задерживать дыхание. Если бы только он мог уйти, он бы ушел. Подальше от искушения. Подальше от горечи. Подальше от Ино Яманаки. Она прошла через весь зал, прежде чем подойти к столику дайме для официального приветствия. Сай шел рядом, демонстративно оттопырив локоть, на котором лежала затянутая в черную перчатку до самого локтя рука Ино. Каждый сказал стандартные фразы о том, как рады встретить дайме, как хорошо он управляет страной, дай бог ему долгих лет… И каждый принес подарок. Две коробочки — одна побольше, другая поменьше. Проверять подарки было обязанностью главы личной охраны. Следуя инструкции, Конохамару покинул свое место и подошел к столу, чтобы забрать коробочки. Он действовал быстро, аккуратно и незаметно. Старался держаться за спиной женщины в красном, надеясь избежать конфликта, если что-то вдруг пойдет не так. И все же она каким-то образом почувствовала его. Обернулась, оборвав свою фразу на середине, быстро огляделась, нашла его взглядом и посмотрела широко раскрытыми глазами. Как если бы увидела призрака. Сай закончил за нее, поблагодарил дайме в десятый раз и потянул жену за собой в сторону. Она узнала его. Она совершенно точно узнала его. И ничего хорошего это узнавание не предвещало. Конохамару ни разу не сбился. Не замедлился, не остановился. Он отошел в сторону, вскрыл подарки, осмотрел деревянную фигурку, символизирующую здоровье, и небольшой горшочек с цветами, к которым прилагалась инструкция по уходу. Ничего опасного. Просто знаки внимания и уважения. Он чувствовал, что Ино продолжает смотреть на него. Чувствовал всем телом, что она не сводит с него взгляд. Это нервировало. Конохамару вернулся на свой наблюдательный пункт, отошел чуть глубже в тень и постарался не думать о том, что трусливо прячется. Вечер продолжался. Ближе к полуночи начались танцы. Пригубившие изрядно алкоголь гости становились все смелее и дружелюбнее. Дайме общался с главой деревни, его женой и еще тройкой высокопоставленных особ. Временами поглядывал на середину зала, где в такт музыке двигались мужчины и женщины. Конохамару с тревогой ждал, когда он объявит о своем желании «немного поразмяться». Среди танцующих не было видно ни Ино, ни ее мужа. Последние минуты Конохамару потерял из виду красивую пару — женщину в ярко-красном и мужчину в смокинге. На какое-то мгновение подумалось, что они ушли домой. В конце концов, там их ждал маленький ребенок. Это было логично и понятно. А потом он увидел ее. Она танцевала с Шикамару медленный танец. Ее руки были скрещены у него за шеей, он держал ее за талию чуть нежнее, чем простого партнера по танцу. Они были так близко друг к другу, что казалось удивительным, как стоявшая неподалеку Темари не реагирует на это, продолжая разговаривать с подругами. Конохамару в отличии от супруги Нары не мог оторвать взгляд от Ино. Он точно помнил, как сладко пахнут ее волосы, как нежна ее кожа на ощупь, он помнил, как она понижает голос, когда говорит что-то по секрету. Ино вдруг рассмеялась в ответ на шутку Шикамару. Запрокинула голову. Музыка заглушила звук ее смеха, но сияющее лицо говорило само за себя. Ревность поднялась и затопила в одно мгновение. Чертов ублюдок говорил, как ему тяжко любить Ино, не смея даже прикоснуться, а сам лапал ее при всех, ничуть не смущаясь. Конохамару почти задыхался от злости. Ино была под запретом. Любовь к ней была под запретом. Все, что делало Конохамару счастливым, было под строжайшим запретом. Он отказался бороться за нее, отказался от нее из-за слов, что Шикамару сказал ему в тюрьме. Отказался, чтобы не лишать ее того, что она так любила в этой жизни. Чувство, словно его предали, становилось все сильнее. Конохамару вызвал по рации заместителя и быстрым шагом удалился в туалет. Он плескал и плескал себе в лицо холодной водой, надеясь прийти в норму и успокоиться. В груди пекло от обиды. Горечь разливалась по венам, словно крепкий алкоголь. Ревность мутила разум. Ему никак нельзя было работать в таком состоянии. Подавляемые все это время мысли всплывали одна за другой. Мечты вперемешку с похороненными надеждами. Разумные доводы и безумные иллюзии. Конохамару смотрел в зеркало, не узнавая себя. Как так случилось, что он утратил контроль? Как так?.. По рации вызывали. Дайме собирался танцевать — необходимо было обеспечить защиту по периметру. Конохамару врезал себе со всей силы по правой и левой щеке, покрутил головой, приходя в себя после силы удара, вытерся насухо и быстро выбежал из туалета. Резинка незаметно соскользнула с волос, упав на мокрый кафель.

***

План был хорошим. Позвать Шикамару на танец, пофлиртовать с ним, убедиться, что Конохамару увидел. Дождаться конца танца и подойти к нему. Если Ино в чем и была уверена насчет мужчин, так это в том, что они совершенно не умеют подавлять свои собственнические инстинкты. И если у юного Сарутоби есть хоть капля чувств к ней, он обязательно выдаст себя. Но все пошло не так, как планировалось. Сначала он совсем не обращал внимания. Потом скользнул по ней взглядом и отвернулся. А потом и вовсе ушел куда-то. Ино быстро закончила танец, извинившись и отойдя к Сакуре. Подруга смотрела на нее так странно, что пришлось спросить. — У меня что-то с платьем? — Нет, все в порядке. Но я не понимаю… что это сейчас было? — Ты о чем? — Я о том, что ты пригласила Шикамару на танец. Почему ты так быстро ушла от него? — А-а-а, ты об этом. Ну просто он отдавил мне все ноги. Совсем не умеет танцевать. Сразу видно, что нет практики. Лентяем был, лентяем остался. — Ино! — Что? — Ты сейчас говоришь про Шикамару? — Эм… да. — Ух ты. Неожиданно. — Что не так? Я опять сделала что-то неправильно? — Нет-нет. Все в порядке. Просто я немного в шоке. Ты же… Сакура прикрыла рот ладошкой и отвернулась, сразу заговорив с Какаши о какой-то ерунде про госпиталь. Ино не стала допытывать, что такого важного или секретного чуть не выболтала ее подруга, настроение и так было слишком плохим, чтобы ухудшать его неловкими признаниями. Кроме Сакуры поговорить было не с кем. Многочисленные мужчины, желавшие добиться ее внимания, рассеялись, убежденные в том, что она сильно любит своего мужа. Сай ушел не так давно. Ему нужно было срочно сдать отчет о миссии. Было хорошо, что вообще согласился сопроводить ее на прием хотя бы ненадолго. Ино грустно улыбнулась, в тысячный раз подумав о том, какая же она сволочь. Весь этот брак — сплошная показуха, за которой скрывалось столько грязи. Сай, принявший ее обратно без единого слова осуждения. Сама Ино делающая вид, что жить соседями в одном доме двум женатым людям — нормально. Иноджин, который пока не понимал этого, но совсем скоро он обязательно почувствует, что что-то не так. Хотя если бы не Иноджин, она ни за что не вернулась бы к мужу. Конохамару вошел в зал как раз к тому моменту, когда дайме начал танцевать. Вот только его длинные каштановые волосы были растрепаны, а щеки алели, словно кто-то надавал ему пощечин или… словно он целовался с кем-то украдкой. Следом за ним шла девушка. Очень милая девушка в голубом платье. Ее лицо было такого же алого цвета. Конохамару держал ее за руку и вел прямо в середину зала. Когда он положил свою ладонь на спину этой девушки, Ино задержала дыхание. Ревность поднялась в ней и затопила в одно мгновение. Она вряд ли осознавала, что совершает что-то безумное, когда схватила за руку первого попавшегося мужчину, даже не удосужившись спросить его согласие. Привела в круг, положила руки на плечи и стала танцевать. — Это так неожиданно. Но безусловно приятно. — голос Шестого хокаге ворвался в ее мысли и заставил обратить на себя внимание. — Боюсь только, что Сакура может понять нас не совсем верно. Ино нервно улыбнулась и вернулась к наблюдению за парой в десяти шагах от себя. Конохамару не сводил взгляд с лица этой девушки. Он смотрел на нее так, что у Ино все внутри сжималось. — Возможно, нам стоит подойти чуть ближе, чтобы вы могли рассмотреть то, что вас так интересует. — Этот Хатаке определенно знал толк в тактике наблюдения за объектом. — Давайте. Но не сильно. Ино позволила увести себя, погрузившись на несколько мгновений в танец. Машинально отметила, что хокаге отлично двигался. Тут же порадовалась за подругу. И снова вернулась к наблюдению. Конохамару очевидно заметил ее маневры. Какое-то время он пристально смотрел на танцующую неподалеку Ино. Сверлил недовольным взглядом сквозь свою длинную челку. А потом, вдруг, потянулся к губам незнакомки и поцеловал их.