Дёрнется поплавок

***

Кадзуха не знал, как оказался тут. Непривычная глазу насыщенная зелень деревьев, цветки, похожие на маленькие мельницы, название которых было ему неизвестно, а самое главное небольшая длинная удочка в его руках. Ронин не мог назвать себя заядлым рыбаком или утверждать, что он много знает в данной сфере. Его спонтанное путешествие наверняка закончилось бы где-то в таверне Города Свободы, если бы не один старичок, настойчиво посоветовавший ему пойти отдохнуть на природе у местной достопримечательности. Древний дуб, рядом с которым величественно расположилась статуя Анемо Архонта и в правду поражал, про себя подметил Кадзуха. И всё же, как он очутился в Мондштадте? В самый обыкновенный солнечный день, недалеко от Каменного Леса Гу Юнь, спустило свой якорь вооруженное судно Бэй Доу. Как и всегда, по прибытии в воды Города Контрактов, она готовилась отправиться по своим делам и раздавала последние указания членам экипажа. Будучи такой же частью команды, пусть и немного с привилегиями, Кадзуха, казалось, ненадолго выпал из мира, когда услышал брошенные в его сторону слова, что он может сойти с корабля и пойти куда захочет. Как оказалось, Алькор, из-за накопившихся дел, планирует остаться в Ли Юэ на гораздо большее время, чем обычно, и если захочет — у Каэдехары есть шанс отправиться в короткое путешествие самому. Конечно, Бэй Доу его проинструктировала: что делать если корабля вдруг не окажется когда он вернется или что делать если он попадёт в передрягу. Но Кадзуха казалось не слышал её. Привыкший к командованию капитана, ронин не был готов к тому, что ему дадут свободу действий. С того дня и началось его маленькое путешествие. Будучи ограниченным во времени, Кадзуха хотел увидеть и узнать как можно больше. Буквально за один день он осмотрел вдоль и поперек порт Города Контрактов, впитал в себя как губка чужие рассказы о местных обычаях и постарался запомнить советы о том, куда же ему стоит отправиться дальше. Прогуляться по золотым лугам бескрайних гор причудливой формы, встретить закат или рассвет где-нибудь на самой вершине, откуда кажется, что до звезд можно дотянуться вытянув руку — всё это казалось слишком заманчивым, чтобы отпустить Ли Юэ и пойти дальше. Всё-таки, Кадзуха любил это странное единение с природой, но отказаться от возможности посетить абсолютно другой, ни на что не похожий край он просто не мог. Так, конечной точкой его странствий должен был стать Город Свободы — Мондштадт. И Каэдехара ни разу не пожалел, что оставил горы Ли Юэ позади. Первые же минуты пребывания во владениях Анемо Архонта поразили ронина до глубины души — такого изобилия зелени и самых разнообразных цветов он в жизни не видел. Отдельным пунктом идут люди, которые повстречались ронину на пути: по одному их виду, атмосфере, окружающей их, Кадзуха мог сказать, что они счастливы и полностью довольны своей жизнью. Одним из таких людей и оказался неприметный старичок, прогуливавшийся с удочкой и небольшим ведёрком, полным рыбы. С этой-то встречи и последовала вереница странных событий. Мужчина, впервые увидев Каэдехару, сразу же признал в нём чужеземца — свои одежды ронин и не планировал скрывать — и начал активно рассказывать о местной флоре и фауне. И пусть Кадзуха был благодарен ему за подобный экскурс в мир Анемо Архонта, но то, как потом настойчиво была втиснута ему в руки удочка из блестящего дерева и жестяное вёдрышко, немного смущало. Будучи не в силах отказать столь добродушному дедушке, который, ко всему прочему, видимо искренне поверил Кадзухе, раз сказал что тот может занести его вещи через пару дней — как же, не боится что у него что-то украдут? - подумал тогда Каэдехара — ронин немного смирился с тем, что сегодня Столицу Свободны он не посмотрит и отправился в отмеченное на карте место. И вот, спустя пару часов пребывания на свежем воздухе, ронин потихоньку начал понимать почему многим так нравится пребывать в этих землях. Особенно сравнивая со своей родиной — Царством Вечности. — Всё же не зря согласился, — Тихо насвистывая незамысловатую песенку себе под нос, Каэдехара выловил очередную рыбку. Её странные плавники завораживали и даже чем-то походили на тех, которые он видел у себя на родном острове. — Рыбачишь ? — внезапно раздалось прямо над ухом, заставляя ронина в испуге выпустить рыбёшку из рук. Та сделала несколько рваных движений и с успехом свалилась обратно в воду. Тут же, под бескрайней кроной древнего дуба раздался искренний смех. В непонимании, Каэдехара развернулся, осматривая незнакомого юношу, так нагло прервавшего его единение с природой. Невысокий, примерно его роста, миловидной внешности паренёк звонко смеялся, сверкая белозубой улыбкой. Темные волосы, на концах заплетённые в бирюзовые косички, мерно колыхались из-за лёгкого ветра. Совсем непривычный, насыщенно-зелёного цвета костюм, заставил Каэдехару в удивлении приподнять бровь. Юноша явно был не таким уж и простым, раз ронин абсолютно не почувствовал его прихода. — Ой, прости! Я правда не хотел! — Темноволосый в примирительном жесте поднял руки, как бы сдаваясь. — Наверняка распугал тебе всю рыбу… — Ничего страшного, — Немного расстроенно протянул Кадзуха, прекрасно понимая, что теперь морская живность появится тут не скоро. — Я могу чем-то Вам помочь? Изумруды напротив в удивлении расширились, но почти сразу же эмоция сменилась. Вспоминая их встречу уже после, ронин так и не смог понять, что же это было за чувство в глубине чужого взгляда. — Нет-нет! Ещё раз прости, если отвлекаю, — В противовес своим словам юноша опустился недалеко от Каэдехары на траву. — Просто не часто увидишь уроженца Инадзумы так далеко от родных островов. Заранее прошу простить мне моё любопытство! Меня кстати зовут Венти, я бард в местном городе. — Каэдехара Кадзуха, — Беловолосый согнулся в небольшом почтительном поклоне, с удивлением встречая такой же жест в ответ. А после, ничуть не лукавя продолжил: — Приятно познакомиться. — Мне тоже! — Улыбка юноши оказалась настолько заразительна, что Кадзуха не мог чуть не улыбнуться в ответ. — Ты ведь самурай, да? Твоя одежда наталкивает на такие мысли. Да и Глаз Бога…Разве у вас не ведётся на них охота? — Да, я ронин. — Немного удивленный таким напором со стороны нового знакомого, Каэдехара мог понять его любопытство, поэтому постарался мерно и в пределах вежливости ответить: — Охота на Глаз Бога, насколько мне известно, совсем недавно прекратилась. Наш Архонт решила изменить своё видение будущего Инадзумы. Сейчас там…спокойнее. — О! — Протянул бард, — Значит Путешественник и туда добрался? Тихая усмешка барда дала понять Кадзухе, что не только им смог помочь небезызвестный искатель приключений. — Понятно. Наверно, могу поздравить с тем, что ваш Архонт, повёрнутый на вечности, одумался! — Каэдехара растерянно кивнул на это, не понимая отчего голос Венти вдруг стал задумчиво-печальным. — Мне доводилось быть в Инадзуме — прекрасное место, со своей историей. А что ты думаешь о Мондштадте, нравится? — Можно и так сказать. — Каэдехара ненадолго задумался, подняв голову вверх и всматриваясь в шелестящую крону дуба. — Всё-таки, земли моей родины отличаются от здешних и даже атмосфера совсем другая. Но однозначно есть что-то цепляющее во владениях Анемо Архонта. Такой ответ казалось бы устроил Венти и он также задумчиво перевёл взгляд на небо. Тихо плывущие облака, щебетание птиц где-то неподалёку, мерное журчание воды — всё это успокаивало настолько, что Каэдехара ничуть не удивился, когда его знакомый взял в руки свою лиру, которая сразу же бросилась в глаза при встрече. Первый прозвучавший звук разом выбил из него весь дух. Казалось, будто каждая нота отдавалась эхом где-то внутри, собираясь теплом в солнечном сплетении. Мелодия была задорной, как летний ветерок, так и норовящий сдуть с тебя шляпку, спасающую от знойного солнца, и словно игрался с твоими волосами, прядкой за прядкой изменяя причёску. Она дополняла естественные звуки природы, будто была их продолжением, и Кадзуха сам не замечал, как периодически ненадолго задерживал дыхание, будто в предвкушении. Второй шок пришёл стоило юноше начать петь. Чистый и звонкий голос заполнял собой всё пространство и заставлял не столько вслушиваться в смысл слов, сколько наслаждаться звучанием чужого пения. Под такую мелодию ноги сами по себе начали постукивать в такт ритму, а голова мерно покачивалась из стороны в сторону. Всё тело, душу и сознание обволокло этой лёгкой песней. Её без преувеличения хотелось бы слушать вечно, ведь непонятное спокойствие тёплыми потоками разливалось по венам, унося прочь все тревоги и сомнения. Стоило мелодии внезапно закончиться, как Каэдехара не ощутил чувство потери от окончания выступления. Нет, сложилось впечатление будто эта песня поселилась маленьким комочком где-то в душе, своим ненавязчивым теплом согревая изнутри. — Что скажешь ? — Весело поинтересовался бард. Он и сам прекрасно знал, что его пение было на высоте, но услышать комплимент от такого отстранённого ронина сейчас хотелось больше всего на свете. — Это прекрасно. — На выдохе искреннее проговорил Кадзуха, ничуть не преувеличивая. Легкая улыбка поселилась на его лице, а сам юноша откинулся на спину, не боясь запачкать свою одежду. — Так спокойно на душе. Венти лишь счастливо кивнул в ответ, довольный собой. Ему и самому было как-то уютно рядом с странником из далёких земель. Было то дело в сдержанном характере ронина или в чём-то ещё, но Барбатосу однозначно нравилось вот так сидеть под кроной полюбившегося дерева и просто молчать. Хотя было кое-что, что никак не давало ему покоя. Ответственность. Анемо Архонт чувствовал её по отношению к Каэдехаре. Всё же, несмотря на то, что почти во всех уголках мира его считают самым отвратительным Архонтом, бросившим свой народ — он не мог не волноваться о своих землях и о тех, кто вынужден нести ношу обладателя Анемо Глаза Бога. Венти прекрасно понимал за какие «заслуги» его можно получить. — Что ты здесь ищешь, Каэдехара Кадзуха? — Спустя продолжительное молчание наконец произнёс бард. Ронин в удивлении приподнялся на локтях, в каком-то неверии вглядываясь в глаза напротив. Казалось, будто он видел впервые, про себя отмечая насколько же у них насыщенный цвет — словно свежая трава на зеленом лугу, но в то же время безоблачное небо в солнечный летний день. Удивительное сочетание. Вопрос о том рассказывать ли сидящему напротив человеку о своих мыслях практически не возникал у Каэдехары. Даже наоборот — сейчас, вот так отдыхая где-то на природе, у ронина складывалось ощущение будто Венти с самого начала стал тем, кому он сможет доверить свой секрет. Странное чувство похожести — вот что ощущал Кадзуха при взгляде в бирюзовые омуты, также как и у него, скрывающие тень печали. — Я ищу способ вновь пробудить этот Глаз Бога. — В продолжение своей фразы из кармана был вытащен помутневший отличительный знак, — После смерти его хозяина сияние внутри потухло и осталась лишь оболочка… Венти задумчиво разглядывал вещицу, не спеша брать её в руки. По его взгляду невозможно было понять, что же он на самом деле чувствует. — Твоего друга, да? — наконец изрек бард. Кадзуха тут же непроизвольно дёрнулся, как от пощечины. Его буквально тыкнули в собственное прошлое, да ещё и так просто. И, почему-то, на секунду, у Каэдехары пронеслась мысль, что у его собеседника ведь тоже Анемо Глаз Бога. Через пару мгновений Венти неожиданно грустно продолжил: — И ты странствуешь по миру, чтобы найти…чтобы найти его реинкарнацию, да? Все звуки будто в момент перестали существовать. Ронин удивлённым взглядом уставился в пустоту. Не то, чтобы он никогда не слышал про то, что возможно Глаз Бога привязывается к душе человека, а не просто к его желаниям или стремлениям, но верить в то, что он подсознательно пытался найти этому явлению подтверждение — было словно тяжёлым молотком по голове. — Всего единожды потухший Глаз Бога был пробужден. — Каэдехара ещё никогда в жизни не боролся с желанием грубо заткнуть человека, но в то же время до дрожи желал слышать продолжение. — Одна девушка из Ли Юэ смогла. Но так как особого простора для изучения нет — никто так и не понял почему это произошло. Голос Венти был на удивление ровен и спокоен, хотя он и был вынужден в неконтролируемом порыве незаметно сжимать пальцы в кулаки. И, если бы в тот момент Кадзуха оторвал взгляд от собственных рук и поднял его на сидящего напротив музыканта, то может и понял, что его собеседник явно что-то скрывает. — Поверь мне — это гиблое дело. Так ты не найдёшь его душу. И лучшее, что ты можешь сделать в память о нём — это отпустить, – Кто бы говорил, Архонт-принявший-облик-своего-друга. Венти иронично усмехнулся и притянул колени к себе, обхватывая их руками. — Ненавидишь её? — На непонимание знакомого бард терпеливо пояснил: — Сёгун Райдэн, Электро Архонта, что решила, что знает лучше потребности своих людей. Неожиданно, черты юноши приняли более серьёзный характер, как будто заостряясь. Он выглядел словно хищник, готовящийся к прыжку и Каэдехара никак не мог понять, что же вызвало у миловидного юноши подобную реакцию. Немного с опаской, Кадзуха, аккуратно подбирая слова, попытался объяснить свою позицию: — Мне не за что её винить. Мой..мой друг знал, что его ждёт и всё равно пошел на встречу со своей смертью. Это была достойная дуэль. Тем более, пути Архонта нам, простым смертным, никогда не понять. И в Мондштадте дела обстоят не лучше, но как и в Инадзуме — Богов почитают…Мне даже кажется, что Анемо и Электро Архонты, как стороны одной медали. Венти тут же пробила мелкая, незаметная с виду дрожь. — Сёгун Райдэн считала, что вечность — вот что необходимо Инадзуме и по сути лишала свой народ какой-либо самостоятельности. Анемо Архонт же наоборот — подарил излишнюю свободу и кто знает, чем это может обернуться. — Закончив фразу, Кадзуха заметил, что Венти будто хочет возразить всем его словам. Но почему тогда в его взгляде так много печали? — Вот значит что ты думаешь, — После недолгой паузы бесцветно изрек музыкант. Настроение его знакомого сильно поменялось и Кадзуха уже испугался, что сказал что-то не так — мало ли в Мондштадте его слова воспримут как оскорбление — и хотел было извиниться, как Венти улыбнулся. Просто, словно встретил старого друга или увидел падающую вдалеке звездочку. И эта легкая улыбка выбила Каэдехару ещё больше. — У каждого своё видение Архонтов, так что и твоя позиция уместна, — Венти не торопясь поднялся, отряхиваясь от возможных налипших травинок. Он услышал всё, что хотел, и его совесть была спокойна за сидящего рядом человека. Пока Кадзуха не искал мести, не готовился творить зло во имя погибшего человека, а просто пытался принять его смерть — Анемо Архонт мог не беспокоиться за него. Путь, который предстоит пройти всем обладателям Анемо Глаза Бога, никогда не будет простым, но Барбатос отчего-то был чётко уверен, что сидящий рядом ронин пройдёт его с честью и с высоко поднятой головой. — Я сказал что-то не так? — Поинтересовался Кадзуха, в своём искреннем сожалении заставляя барда добро усмехнуться. — Нет, абсолютно ничего. Чтобы себя прокормить мне нужно выступать, я ведь бард всё-таки, — Юноша поправил своё берет и проверил висящую на поясе лиру. — Скоро начнётся самый оживлённый час и мне следует быть на рабочем месте. Словно в трансе, Каэдехара перевёл взгляд на пылающее солнце, подмечая что оно вот-вот готовится садиться. Неужели они провели здесь так много времени? — Если будет время и возможность — обязательно загляни в таверну «Доля Ангелов»! Обещаю тебя угостить и рассказать кучу историй о городе! — Венти продолжал добродушно улыбаться, небольшими шагами уходя в сторону города. Кадзухе не оставалось ничего, кроме как помахать в ответ ладонью, чувствуя как на языке остаётся какая-то горечь недосказанности. Постепенно удаляющийся юноша явно был не так прост — вот что вынес для себя Каэдехара. Но…хочет ли он узнать больше о миловидном барде и о том, что он на самом деле скрывает? Хотя, от предложения встретиться отказываться крайне невежливо. А Кадзуха был крайне прилежным ронином.

***

Обстановка вокруг…смущала. Большое количество не совсем трезвых людей, некоторые из которых пытались подпевать барду. Снующие туда-сюда официантки, явно не справляющиеся с наплывом посетителей. Каэдехаре повезло, что он успел занять себе столик на втором этаже, откуда открывался прекрасный вид на поющего музыканта и не было такой толкучки, как внизу. Но, несмотря на все возможные очевидные минусы данного заведения — Кадзуха не был привыкший к такому — ронин не жалел, что заглянул. Его путешествие подходило к концу и в течение следующего дня он уже должен будет отправиться в сторону Алькора, дабы тот не уплыл без него. И, посчитав что встреча с его новым знакомым из Мондштадта будет отличным завершением сего увлекательного приключения, Каэдехара уверенно отправился в таверну «Доля Ангелов» и теперь сидел и ждал, когда же Венти закончит играть на лире. Как ронин успел узнать у бегающей официантки — барды работают тут по очереди, так как все понимают насколько это изнуряюще петь часами напролёт. Прошло не так много времени, как маленький зеленый вихрь опустился рядом за столом. — Ты всё же пришел! — Радостно воскликнул юноша, — Я сразу тебя заметил, вот и попросил закончить сегодня немного пораньше! — А так можно? Тебе не урежут за это оплату? — Тут же обеспокоено поинтересовался Кадзуха. Где-то глубоко внутри ему может и было приятно, что ради него бард освободился, но и неприятности другим доставлять не хотелось. — Что ты, что ты! — Венти замахал руками, лукаво улыбаясь. — Я, можно сказать, фаворит у Хозяина заведения, так что у меня есть некоторые…привелегии, хе-хе. А, подождешь ещё немного? Я вернусь буквально через минуту! Не дождавшись ответа, темноволосый упорхнул на первый этаж, оставляя ронина в какой-то растерянности. Настроение у барда было какое-то слишком хорошее и это даже немного напрягало Кадзуху, который привык больше к тому, что все скрывают свои истинные намерения, прикрываясь масками. Хотя, в Мондштадте все люди были такими — искренними и открытыми. Жили так, как хотели жить, говорили то, что хотели сказать, и не заморачивались над тем, что о них подумают другие. Но, несмотря на это, в городе все уважали друг друга и не переходили определённую грань вежливости. Удивительный город. — А вот и я! — Венти появился также неожиданно, как и исчез. — Попросил принести нам чего-нибудь покушать и выпить! Ты ведь наверняка слышал про одуванчиковое вино? Оно здесь самое лучшее — говорю как знаток! Оно совсем не крепкое, так что можешь на этот счет не волноваться. Про знаменитое одуванчиковое вино Кадзуха конечно же слышал и даже искренне надеялся его попробовать, просто чтобы представлять что это такое. Но повстречав этого барда…Ронин понял, что ему безумно повезло. Венти, уже после такого, как им принесли множество закусок — как признался музыкант: он хотел, чтобы Каэдехара попробовал как можно больше местной кухни — наперебой рассказывал об удивительных обычаях Города Свободы, о его легендах и просто о жизни, которая тут протекала. От избытка информации Кадзуха даже немного терялся, но исправно старался задавать интересующие его вопросы и пытался разобраться в чужих историях. — О, спасибо огромное! — искренне поблагодарил официантку Венти. Одуванчиковое вино было решено оставить на конец, чтобы уроженец Инадзумы смог прочувствовать его в полной мере. — Заранее предупреждаю: так как у тебя на родине подобного нет — вкус может показаться очень специфическим. — Ничего страшного, мне правда любопытно. — С легкой улыбкой Кадзуха наблюдал, как чуть желтоватый алкоголь наполнял его и собеседника стаканы. В воздухе сразу появился довольно сильный сладковатый запах. — Что ж, тост! — Венти резво подхватил своё вино, — За наше знакомство и за то, чтобы ты нашёл то, что ищешь! Не успев никак прокомментировать чужое высказывание, Кадзуха несколько подозрительно покосился на музыканта, который махом выпил половину стакана и сам решил сделать пробный глоток. — И как тебе? — хитро протянул темноволосый, наблюдая как Каэдехара задумчиво разглядывает содержимое бокала, явно пытаясь понять понравилось ему или нет. — Согласись вкусно! — Необычно, — кратко произнёс Кадзуха. Но увидев в чужом взгляде неподдельное любопытство, поспешил дополнить, — Совсем не чувствуется привкус алкоголя и это мне однозначно нравится. Да и сам вкус…Очень сладко. В Инадзуме такого и в правду не встретишь. Кратко улыбнувшись, Каэдехара не торопясь сделал очередной глоток и, буквально через пару мгновений, немного свел брови к переносице и спросил: — Что такое «тост»? — Венти секундно недоуменно вглядывался в чужое серьёзное лицо, а потом тихо рассмеялся. Каэдехара был так мил в своём желании узнать незнакомое ему слово, что Барбатос не мог перестать широко улыбаться. — Это такая традиция в Мондштадте и в других городах Тейвата. Перед тем как выпить можно сказать какое-то небольшое ммммм пожелание? Например «За нас!» или «За то, чтобы всё было хорошо!». Как-то так. — Каэдехаре не хватало только маленького блокнотика, что бы старательно всё записать — настолько он был умилительный в глазах музыканта. Дальнейший вечер прошёл спокойно. Конечно, по началу, Венти не мог перестать лукаво улыбаться, чем вводил Кадзуху в лёгкое смущение, но совсем скоро юноши начали общаться легко и свободно. За обсуждениями культур разных городов, Каэдехара и не заметил, как они успели прикончить вторую бутылку вина, а в таверне стало гораздо меньше людей. — Ты уже знаешь, где остановишься? — Развалившись на спинке стула, медленно спросил Венти. Неразборчивое мычание не привыкшего к алкоголю Кадзухи было довольно ожидаемым ответом. Не то, чтобы музыкант надеялся на что-то другое — ещё пару минут назад ронин с тихим бормотанием опустил голову на руки и почти что посапывал на столе. Буквально пару мгновений посверлив взглядом беловолосую макушку, юноша не спеша поднялся со своего места и направился в сторону барной стойки. — Давай, встаём, оп-оп. — Вернувшись к их столику, Венти попытался расцепить замок рук у ронина, чтобы было легче подхватить его. — М-м-м? Куда это мы? — Еле слышно пошелестел Кадзуха. — Баиньки. В теплую, мягенькую кроватку. — Воспользовавшись тем, что Каэдехара не особо буянит и контролирует свои конечности, бард резво закинул его руку на своё плечо, обхватывая другой за талию. — Но у меня нет тут кроватки.. — Недоуменно пробормотал ронин. Связь с реальностью у него осталось минимальная, а вот шанс проснуться с утра с сильнейшим похмельем был очень и очень велик. — Ко мне в кроватку пойдешь, ничего страшного. — Смиренно поддакивая на пьяное бормотание ронина, Венти как можно аккуратнее нес Каэдехару в сторону небольших дешевых номеров при таверне. Он и сам иногда останавливался на ночь здесь — место не самое приятное, но и не такое уж плохое, с облезшими кое-где обоями, с трещинами в полу и потолке, со скрипучей кроватью, но…Было в этом что-то. Какая-то своя особая атмосфера. Немного угнетающая, но Кадзуха точно не обратит внимание на то, куда его положат. Сейчас он погрузился в свои пьяные размышления настолько, что не осознавал происходящее вокруг него. Мутный взгляд рубиновых глаз лениво блуждал по скрюченной фигуре барда, пока тот пытался вставить ржавый металлический ключ в замочную скважину от их номера. — Куда мы? — вопросил Каэдехара, когда его в очередной раз подхватили за талию и потащили внутрь маленькой комнатушки. В ней с трудом помещалась небольшая кровать с каким-то явно пыльным одеялом, почти развалившаяся тумбочка, вбитая в стену у заколоченного окна столешница, видимо служившая столом, и малюсенькая табуреточка. — Мы идём отдыхать Кадзуха. — терпеливо повторял Венти. Аккуратно скинув ронина на кровать — тот чудом не ударился головой о стену — он опустился рядом. Пусть выходец Инадзумы и не был таким тяжелым, но следить за пьяным человеком всегда довольно утомительно, уж это бард знал наверняка. —Давай ты попытаешься заснуть? Молчание оказалось ответом. — Ну, что такое, Кадзуха? — только сейчас заметив, что юноша успел знатно покраснеть от алкоголя, Венти задумчиво разглядывал его со слабой улыбкой. Каэдехара был миловидным, это глупо отрицать, а учитывая силу, что на самом деле скрывается в нём — красота приобретает такой приятный опасный оттенок, заставляя искренне восхищаться. — Не хочу спать.. — слабо пробормотал Кадзуха, раскидывая руки в сторону. — Мне ещё столько…м-м-м всего нужно посмотреть.. — У тебя есть завтра целый день. — «Если ты конечно не будешь страдать от сильного похмелья», проскочила мысль в темноволосой голове. Венти тихо хмыкнул. — Не-ет. Завтра я..должен уже возв..возвращаться. — Вот оно как… — задумчиво протянул бард. Он надеялся устроить ронину экскурсию по окрестностям Мондштадта или просто провести с таким приятным собеседником ещё немножечко времени. — Тогда тебе тем более надо ложиться спать, чтобы завтра с новыми силами отправиться обратно в порт Ли Юэ. Дорога всё-таки дальняя. Кадзуха с сдавленным протестующим стоном свернулся на кровати калачиком. Тихий металлический лязг прозвучал следом. — Не хочешь свою амуницию снять? — Негромко вопросил Венти. Как и ожидалось, от собеседника ответа не донеслось. Спать в одежде Анемо Архонту приходилось не раз и едва ли его это как-то волновало, но тяжелые одежды, привычные жителям Инадзумы, немного напрягали музыканта с точки зрения комфорта. — Давай, маленький ронин, будь хорошим мальчиком. — Музыкант попытался перевернуть нового знакомого на спину, чтобы хотя бы минимально снять с него неудобные и явно мешающие ремни. Каэдехара, на удивление, послушно лёг солдатиком, нечитаемым взглядом рассматривая потолок. В его нетрезвом сознании мысли крутились неспешным потоком, образуя общее впечатление тумана в голове. Венти же, в свою очередь, озадаченно рассматривал непонятное кимоно ронина, искренне не понимая как оно вообще расстегивается. Задачка предстояла не простая. Первая лента, держащая крепление на поясе уже казалась достижением. На то, чтобы снять с Кадзухи верхние одежды, которые по мнению барда являлись своеобразной броней, как у рыцарей, по внутренним часам ушло не менее получаса. И это при том, что Каэдехара послушно поднимал руки, переворачивался и в принципе не буянил, как в теории мог бы. Венти понравилась такая послушность. С пьяным человеком обычно много хлопот, но напившийся путешественник не вызывал раздражения или неприязни. — Ну что, всё ещё не хочешь баиньки? — Архонт заботливо прикрыл ронина одеяльцем в надежде, что тот побыстрее заснёт. На нём осталась только нижняя рубашка и штаны, которое Венти не трогал из уважения к новому знакомому. — Жа-арко. — почти тут же протянул Кадзуха, скидывая с себя покрывало. Бард тихо усмехнулся. Он находил поведение ронина забавным. — Да ладно тебе. Окно я открыл почти сразу же, и вон вся твоя амуниция лежит, — Каэдехара медленно перевёл взгляд в сторону указанной тумбочки, где и лежала ровная стопочка его одежды. — Может водички хочешь или ещё чего? — Жарко. — упрямо повторил юноша. Его недовольное лицо ещё больше позабавило Венти и он, проведя секундное размышление, решил побыть тут чуточку подольше. Срочных дел у него всё равно не было, а вечер начинает становится ещё более интересным. — И что я по-твоему могу сделать ? — Мычание Кадзухи было ожидаемо. Барбатосу стало даже немного жаль бедного юношу, который до этого, скорее всего, так сильно не напивался. «Вряд ли он хоть что-нибудь вспомнит в таком состоянии..» — лениво подумал Венти, внимательно рассматривая лицо юноши. Своё филигранное владение стихией не хотелось показывать, но сомнений у Архонта не было. В следующую же секунду, с легким, практически незаметным свечением изумрудных глаз, в комнате появился прохладный ветерок, мерно ласкающий лицо беловолосого парня. Он немного улыбнулся, подставляясь под под приятный поток, и блаженно замычал. Сковывающий его жар совсем чуть-чуть отступил и мысли будто стали ясней. — Мятой пахнет… — прошептал Каэдехара, заставляя Венти в удивлении поднять брови. Такого про свою стихию он ещё не слышал. — Что, правда что ли? — недоумение Архонта можно было понять: каждый описывал его ветер по-своему, чаще используя эпитеты «летний», «бодрящий», «запах свободы» и тому подобное. Про мяту он никогда и не думал. — Интересно… Насылая очередной слабенький ветряной поток на странника, Венти внимательно следил за его реакцией и никак не мог понять, что же его заставляет о нем заботиться. Сочувствие к обладателю Анемо Глаза Бога? К тому, что это по сути его последователь, за которого Архонт не может не переживать, хотя бы минимально? — Да-авит. — то, что прозвучало от Кадзухи спустя пятиминутного молчания. Венти, не отвлекаясь от мерного перебирания пальцами в воздухе, тем самым насылая на страдальца слабый ветерок, наблюдал, как тот без каких-либо сомнений потянулся к собственному поясу, развязывая его. Нижняя рубашка с тихим шелестом распахнулась наполовину, открывая взгляду бледное, худое, но в то же время подтянутое тело юноши. Но взгляд Барбатоса зацепился за другое. Шрамы. Бесчисленное количество где-то маленьких, еле заметных, где больших и криво зарубцевавшихся шрамов — вот, что первое бросилось в глаза. Кадзуха даже и не понял, что позволил увидеть едва знакомому человеку то, что раньше привык скрывать от других. Боевые ранения не были чем-то странным или непривычным для воинов, но это всё равно оставалось личным. — И как, теперь не жарко? — со смешком спросил Венти. Ронин что-то невнятно пробурчал, переворачиваясь на бок, лицом к темноволосому. — Меня как будто…пиро элементом поджарили…— музыканту с трудом удалось разобрать его фразу, — неприятно-о. — А что, был такой опыт ? — Барбатос откровенно забавлялся над Каэдехарой. Так ничего и не ответив, Кадзуха начал с недовольным мычанием пытаться устроиться на узкой кровати. Ворочался, ворочался, и в итоге остался лежать на спине. Нижняя рубашка распахнулась до неприличия и Венти не мог отказать себе в маленьком соблазне рассмотреть тело самурая. — Ты…ты не должен это видеть.. — Каэдехара даже не попытался поправить одежду на себе, лишь недовольно посмотрел на музыканта из-под полуприкрытых век, а тот в ту же секунду с искренним любопытством вопросил «Почему нет?» — Потому что…они не красивые.. — Вот как… — Засмеяться над серьёзным лицом юноши хотелось слишком сильно и Венти не знал, как сдержал в себе этот порыв. Но, дабы не спугнуть беловолосого своими смешками, бард аккуратно положил прохладные ладони на чужой торс — единственное, что осталось плюс-минус прикрытым одеждой. — Тебе ведь всё ещё жарко? Глухое, сказанное на выдохе, «ага» стало спусковым рычагом для действий. Не отрывая внимательного взгляда от лица Кадзухи, Венти практически не касаясь, одними кончиками пальцев, медленно провёл по подкаченному торсу вверх, к шее. В первую же секунду Каэдехара слегка дернулся, уходя от прикосновения, ошарашено вглядываясь в изумруды напротив. Одними губами он прошептал: «Ты что делаешь?» — Тебе же жарко, разве нет ? — Как ни в чём не бывало музыкант уверенно положил ладони на шею Каэдехары. Тот мгновенно съёжился, мысленно признавая, что так правда гораздо прохладнее – до ужаса ледяные ладони заставили все тело покрыться мурашками. — Можно? Я только слегка использую Анемо стихию, не более. Тебе нет смысла меня опасаться. Фраза «Нож в спину не получишь» буквально утонула в чужом блаженном стоне — одна ладонь легла на пылающий лоб, а другой Барбатос наслал легкий ветерок на разгорячённое тело. — Мне так неудобно. — Недовольно нахмурил брови Венти. Спустя секунду размышлений, он в одно слитное движение уселся на бедра Кадзухи, упираясь коленями в пыльное одеяло. С затаённой грустью бард посмотрел на свои некогда белоснежные чулки и вздохнул. Верхнюю накидку пришлось скинуть куда-то на край кровати. — Не против? Молчание Каэдехары можно было охарактеризовать одним словом «Смущение». Положение, в котором они оказались, было до жути неловким и не будь ронин красным из-за алкоголя — наверняка красовался бы пылающими щеками и кончиками ушей. — Молчание - знак согласия. — С видом знатока подняв указательный палец правой руки вверх, Венти тихо рассмеялся и с легким прищуром посмотрел на Кадзуху. Картина вырисовывалась интересная. — Не будешь потом пытаться меня убить или мстить за подобное? Вы, ронины, вроде принципиальные в этом плане. — Я..чего? — Каэдехара искренне растерялся. Он немножечко не успевал за сменой событий, — За что мне тебе мстить..? — Ну мало ли. Кто ж вас, самураев, знает. — Дождавшись отрицательного кивка, бард хитро усмехнулся, в одном мгновение сокращая расстояние между их лицами. — Смотри, ты обещал, что не убьёшь меня! Каэдехара даже не успел что-либо ответить, как его губ коснулись. Легкое, почти невесомое прикосновение казалось опалило не хуже раскалённого металла, заставляя сердце в бешеном ритме забиться в груди. Стало ещё более жарко. — Ты… что ты… — Неожиданный поцелуй сильно выбил ронина из колеи, в то время как Венти оставался спокойным и сиял, словно начищенная золотая монета. — Помни: ты обещал мне. А вы держите своё слово. Это вроде дело чести, да? — В открытую пользуясь не совсем адекватным состоянием юноши, музыкант медленно распахнул чужую одежду ещё больше. Прохладные пальцы проходили легким прикосновением, заставляя Каэдехару покрываться куда большими приятными мурашками. — Ты не мог бы…— Конец фразы так и не прозвучал - Кадзуха с необычайной резвостью положил собственную ладонь на рот, не позволяя хоть единому звуку от туда вырваться. Барбатос был удивлен подобной реакцией. Его руки свободно гуляли по телу ронина, еле прикасаясь к коже. И едва ли эти прикосновения можно было назвать интимными. С Каэдехарой, конечно, нужно действовать более аккуратно и нежно.. — …но как же хочется грубее. — Венти закончил собственную мысль вслух, вызывая ещё большее непонимание со стороны парня. — Тебе же приятно, да? Кадзуха лишь слабо кивнул. Непослушная челка упала на глаза, а юноша её искренне за это благодарил – ему не пришлось закрывать лицо в приступе смущения. — Эй, Кадзуха. — Венти медленно приблизился к нему, чуть приподнимая за подбородок. — Я не сделаю тебе больно, веришь? — Это..странно. — Единственное, что смог выдавить из себя ронин. Он прекрасно понимал, что происходит, но моральные принципы не давали ему расслабиться и спокойно принять ситуацию. — Я прекрасно это понимаю. — С тихим смешком Барбатос снял с головы свой берет и легким движением откинул его в сторону. — Но я хочу помочь тебе, Кадзуха, хорошо? В продолжение своих слов, темноволосый аккуратно положил руку на выступающую косточку бедра самурая, слегка массируя это место, и, откровенно играясь, слегка спускаясь пальцами ниже. Под ними четко чувствовалась проблема, которую хотел решить Венти. Смущаться больше было некуда, и Каэдехара с сдавленным «Ой!» начал слегка уползать от прикосновения. Жесткая хватка тонкой ладони не дала ему этого сделать. Тихий смешок раздался где-то совсем рядом с ухом, и Кадзуха непроизвольно дернулся. — Ты и вообразить себе не можешь, как желанно сейчас выглядишь, мой маленький ронин. – С не скрытым удовольствием проговорил Венти. В первом нежном поцелуе он прижался губами к шее. Кадзуха шумно вздохнул, с силой сжимая руку на собственном лице. Не сдержав какого-то восхищённого вздоха, бард даже ненадолго завис, вдыхая какой-то терпкий, но в тоже время сладковатый запах чужой кожи. — Зачем…зачем ты это делаешь? — Каэдехара не пытался брыкаться. Ему было приятно. Еле заметно подставляя шею под неспешные поцелуи, он уже не старался понять происходящее. Ничего не ответив на вопрос путешественника, Венти аккуратно разжал его ладонь, поднося к своему лицу. Мельком поцеловав еле видные синеватые венки на запястье, бард медленно провёл языком вдоль указательного пальца, чуть прикусив фалангу. Глаза Кадзухи в удивлении расширились. Не привыкшие к ласке мозолистые пальцы оказались слишком чувствительными. Никак не ожидав подобного, он отвернул голову в другую сторону. — П-постой…Не н-надо. — обрывисто прошептал беловолосый, прикусывая губу, дабы сдержать томные вздохи, и жмурясь. От прикосновений к его пальцам по спине начала бегать стая мурашек, от которых он то и дело вздрагивал. Барбатос не слушал его. Наоборот, словно на пробу лизнув кончик указательного пальца, Венти, абсолютно не беспокоясь о том, как возможно пошло выглядит со стороны, аккуратно взял тонкий палец в рот. Медленно и нежно посасывая его, проводя языком вверх-вниз, бард всё это время не отрывал внимательного взгляда от Кадзухи из-под полуприкрытых ресниц. И реакция более чем его порадовала. Каэдехара чуть нахмурился, только и успев вбросить краткое: "Что ты...", пока по его спине не пробежала новая и еще более ощутимая волна мурашек, смешанная с чем-то, будто бы похожим на электрический разряд. Не успев подавить свой голос из-за этого самого чувства, красноглазый издал чуть приглушённый стон, вперемешку со вздохом, от чего тут же ошарашено округлил глаза. И он бы и дальше мог поражаться своему поведению, если бы не коварный музыкант, который всеми силами не давал ему сосредоточиться, будто бы пытаясь опьянить своими действиями. Не скрывая своего внимательного взгляда, Венти провёл языком вдоль тонкой ладони самурая, мельком поцеловав нежную кожу, и аккуратно прикусил фалангу среднего пальца. Закрыв лицо свободной рукой, дабы окончательно не позориться, Кадзуха то и дело издавал развратные звуки в перемешку с просьбами прекратить это. Он совершенно потерял контроль над собой. — Ну, ну, ты чего? — Венти заботливо положил свою прохладную ладонь на чужую щеку. Со стороны Кадзухи послышался блаженный стон. Ему было жарко и бард явно не пытался избавить его от этого чувства, а лишь только усугублял ситуацию. Напоследок прикусив мягкую кожу на запястье, Венти оторвался от чарующих рук. Сделал он это только для того, чтобы прижаться в нетерпеливом поцелуе. Сталкиваясь языками, легко покусывая чужие губы, Барбатос искренне наслаждался моментом. Чтобы контролировать Каэдехару, он положил одну руку на его шею, слегка надавливая. Свободная же ладонь легкими прикосновениями гуляла по подтянутому телу. Ронин судорожно дышал и томно мычал сквозь стиснутые зубы, дабы хоть как-то подавить свой голос. Контроль над собой и своим телом медленно ускользал, как песок сквозь пальцы. Едва ли Кадзуха сейчас об этом беспокоился. В каком-то нетерпении, Каэдехара начал слегка подкидывать бедра вверх, ёрзать на месте, словно подталкивая Барбатоса к более решительным действиям, а не только глубоким и дурманящим поцелуям. Венти же тихо посмеивался. Кадзуха был прекрасен в своём желании. — Тебя так и хочется извести… — совсем тихо прошептал музыкант, слегка задевая губами ушко. Ронина тут же выгнуло дугой — табун непонятных мурашек, уходящих куда-то вниз, невозможно было игнорировать. — Хе-хе, неужели у такого сильного самурая нет никакой выдержки? Я же ничего не делаю. Ехидство так и сквозило в его голосе, но Каэдехара, не привыкший проигрывать, с радостью поддался на эту уловку: — Т-ты…ничего не сделаешь? — рубиновый помутнённый взгляд наконец перестал зажмуриваться, смело, но как-то обречённо сталкиваясь с другим, неимоверно насмешливым. — Ага, совсем ничего. — В противоречие со своими словами, Венти двинул бёдрами, специально проезжаясь по паху ронина. Кадзуха несдержанно выгнулся, запрокидывая голову назад. Стон остановился где-то в горле, оставляя лишь непонятный хрип. Тело буквально пылало незнакомой Пиро энергией, а мысли сводились лишь к одному. — Венти… — прошептал Каэдехара на выдохе, резко притягивая его к себе за бант на шее. Не ожидая такой прыти от лежащим под ним юноши, бард с тихим вскриком свалился на самурая. В последнюю секунду ему удалось выставить руки, которые тут же подогнулись в локтях. Некогда рубиновый взгляд стал темным, почти что черным, с редкими вкраплениями красного. Кажется Архонт довел Кадзуху до какой-то грани. — Пожалуйста.. Венти… — словно в бреду шептал ронин, то притягивая, то отталкивая от себя Барбатоса, пока тот нарочито медленно выцеловывал его шею. Мокрыми поцелуями, юноша спускался вниз, не отказывая себе в маленькой прихоти оставлять красные отметки по всему телу Кадзухи. — Агнх! — неожиданно воскликнул ронин из-за особо сильного укуса. Венти даже и не думал отстраняться, пока его не настигли несильные удары по плечу. С легким причмокиванием бард оторвался от нижней части живота Каэдехары, и тут же следом неспешно провел языком по тому месту. Под мокрым прикосновением медленно расцветала особо яркая отметина. Кадзуха был прекрасен в таком виде. Нетерпеливый, но в то же время безумно смущающийся, он держал одну руку у лица, чтобы иногда заглушать особо громкие стоны удовольствия. Маленькие засосы, что сияли по всему его белоснежному телу яркими пятнами, приковывали взгляд. Венти наслаждался этой картиной. Хотелось большего. Музыкант, не отрывая взгляда от лица Кадзухи, с расслабленной улыбкой опустился ниже. В то же мгновение его проворные руки ловко развязали пояс штанов. — Давай, маленький ронин, помоги мне чутка. — Кадзуха, позабыв о смущении, быстро приподнял таз, позволяя стащить с себя нижнюю часть гардероба. На нем осталась только рубашка, скомканная где-то под спиной и нижнее белье. — Ты..тоже.. — тихо пробубнил куда-то в ладонь Каэдехара. На последующее заинтересованное «Что?», Кадзуха громко вздохнул и из-под полуопущенных ресниц кратко взглянул на Венти. — Ты тоже...сними.. Бард несколько раз удивленно моргнул. Только через несколько секунд до него дошла причина подобной просьбы и он с улыбкой, полной умиления, кратко поцеловал Кадзуху в живот. — Хорошо, хорошо. Дашь мне немного времени? — после этих слов, Каэдехара искренне надеялся на некую передышку, но уже после быстро снятого корсета резко поперхнулся воздухом. Венти был воплощением слова «разврат». То, как он ловко расшнуровал корсет и снял его через голову, то, как расстегивал одну за другой пуговицы – все в нем было идеально и почти что кричало о его желании завести Каэдехару ещё больше. Когда последняя пуговица была освобождена, рубашка с тихим шелестом была спущена с плеч, «застревая» в районе локтей. — Ну что, так лучше? Или хочешь, чтобы я и от шорт избавился? — Пылающее лицо Кадзухи было самым лучшим поощрением. Венти тихо рассмеялся, и несмотря на отсутствие ответа, привстал на коленях, игриво поглядывая на ронина. — Без твоей помощи мне никак, маленький самурай. — Каэдехара сразу понял, что от него хотят. Немного приподнявшись на локтях, юноше пришлось сесть ровно, чтобы затем подрагивающими руками медленно расстегнуть ширинку. Удивление тут же расцвело на лице Кадзухи когда сквозь тонкую ткань белых, с небольшими рюшами по краям, трусов, отчетливо проглядывалось чужое возбуждение. Прекрасно проследив эту эмоцию на лице партнера, Венти намеренно легко качнул бедрами, точно попадая своим членом по руке Каэдехары. Протяжный стон не заставил себя ждать. — Ты вроде, — не удержавшись, бард быстро сглотнул накопившуюся во рту слюну и резко подцепил подбородок Кадзухи, слегка приподнимая его вверх, — ты вроде не закончил. Словно в трансе, ронин кратко кивнул, с трудом отрывая взгляд от лица сверху. Руки начали трястись еще сильнее. Но, уже через пару мгновений, парням удалось наконец избавиться от ненужных шорт. Венти тут же надавил Кадзухе на грудь, заставляя вновь вернуться в горизонтальное положение, а сам навис сверху. — Чулки, как я понимаю, мне оставить? — насмешливо проговорил бард, в перерывах между мокрыми поцелуями. Их языки сталкивались, а губы не закрывались до конца, из-за чего тонкая ниточка слюны стекала по лицу Кадзухи. Он даже не пытался ее убрать, припухшими губами все желая поймать те, что напротив. Чужое замечание про чулки ронин кажется и не заметил. — Ну, ну, чего ты вдруг? — Венти отстранился, заметив, что копошение под ним стало особо явным. Каэдехара сгорал от чувства, что охватило все его тело. Подобное нетерпение было ему совсем не свойственно, но навязчивое желание заткнуть барда, чтобы тот наконец начал действовать, становилось все больше и больше. Вместо ответа, Кадзуха притянул Венти к себе за шею, сталкиваясь в нетерпеливом поцелуе. — Чего ты вдруг таким активным стал? Не расскажешь чего именно ты хочешь? Я ничего не понимаю… – В притворном недовольстве проговорил Венти. Кадзуха был чересчур сладким, как в прямом, так и в переносном смысле. Его хотелось целовать, мять в руках бархатную кожу, сжимая чуть ли не до синяков. А выходец Инадзумы только и был рад подобному вниманию. Он тихо хрипел, иногда срываясь на стоны, и просил. Жалобно, протяжно, с трудом выговаривая одно короткое слово: «Венти». Ненадолго оторвавшись от своего занятия, бард наклонился к лицу Каэдехары и, аккуратно прикусив его ухо, тихо проговорил: — Ну же, маленький ронин, ты вроде же самурай с сильной выдержкой? Куда она вся подевалась? Или же ты просто попросишь как следует? — Венти-и. — На выдохе вновь простонал Кадзуха. Он не находил себе места. Было слишком жарко, слишком приятно, слишком непривычно. Всего было слишком. Спустя секунду отдышки, Каэдехара поднял на Архонта взгляд, переполненный истомой, чуть содрогаясь всем телом. – П.пожалуйста..сделай что-нибудь… с э-этим. — Какой хороший мальчик! – довольно заключил Барбатос. Мучить беловолосого больше не было смысла. — Не поможешь? Венти кратким прикосновением провел по своему паху, соблазнительно поднимая руку по животу вверх. На мгновение, всего на долю секунды, Кадзухе подумалось о том, как чудесно эти пальцы могут ласкать сами себя. Эмоции тут же отразились на лице ронина, и он в нетерпении сглотнул. Следуя прохладной ладони Анемо обладателя, Каэдехара аккуратно подцепил белые рюши и стянул их вниз, сразу снимая до колена. Дальше Венти, светящийся довольной улыбкой, сделал все сам. Он медленно, почти что лениво, прогнулся в спине, прижимаясь своим животом к накаченному прессу, и ловко одной рукой окончательно избавился от нижнего белья. Казалось, что смущаться было больше некуда, но этот порог все продолжал пробиваться. Кадзуха, переполненный чувством стыда, почему-то не мог оторвать взгляда от аккуратного члена Барбатоса. Непонятно, что так зацепило его в этой картине, но только когда рука Венти аккуратно коснулась его щеки – Каэдехара словно очнулся ото сна. Лишь для того, чтобы вновь окунуться в сладкую сказку. Венти смотрел тепло, хоть его бирюза и играла какими-то опасными красками, тем самым притягивая, приковывая к себе еще больше. Может ронин всего лишь спит? – Кад-зу-ха. — С небольшим придыханием прошептал по слогам бард, привлекая к себе внимание. Пальцы музыканта легким движением прошлись по плечам, груди и торсу партнера, останавливаясь у нижнего белья. Они оба понимали его ненужность. Кадзуха без лишних слов слишком резво приподнял бедра, позволяя снять последнюю оставшуюся одежду. Стыдливо прикрыться ему не дали руки Венти, которые мягко взяли его ладони в свои. — Тебе не из-за чего переживать. — Только и проговорил Архонт, прежде чем сесть в вертикальное положение. Его упругие ягодицы прошлись в опасной близости к члену Кадзухи. Оба сделали неровный вдох и ненадолго задержали дыхание. — Боюсь тебе придется чуточку подождать. Сможешь, а, смелый ронин? — Венти хитро улыбнулся, и Кадзуха не понял, что эта улыбка могла обозначать. После быстрого кивка юноши, бард, прикрыв глаза, медленно поднес собственную руку ко рту. От первого соблазняющего движения розового язычка у Кадзухи сперло дыхание. Венти ничего сегодня не планировал, а значит готовиться придется впопыхах и самому. Смачно облизав собственные пальцы со всех сторон, Архонт чистой рукой облокотился о грудь ронина, чуть привставая. Каэдехара же не мог оторвать взгляда от того, какая картина перед ним открывалась. Растягивающий сам себя Венти был слишком прекрасен. Чуть поморщившись из-за первого пальца, бард был безумно удивлен, когда почувствовал легкое прикосновение к собственной щеке. Кадзуха был не в силах сидеть и просто наблюдать. Смазанными поцелуями он аккуратно очертил тонкую шею партнера, неловко положив одну руку ему на талию. Венти приятно удивился такой своеобразной заботе, и с еще большим усердием принялся себя растягивать. Пусть они оба и готовились сорваться, но, тем не менее, понимали важность подобной подготовки. Ситуация немного изменилась когда Кадзуха, явно осмелев после нескольких тихих стонов Венти, решился на более откровенные действия. Одной рукой придерживая темные волосы, ронин легким движением провел кончиками пальцем по нижней части живота Архонта. Немного сбившись с собственного темпа, Венти никак не ожидал, что парень смелым движением проведет по его члену. Из горла тут же вылетел стон, пропитанный долгожданным удовольствием. После такого поощрения, Каэдехара сделал еще одно ритмичное движение, отмечая, как легко скользят пальцы, благодаря естественной смазке. Руки Венти слегка задрожали, подгибаясь, и уже в следующую секунду он, в открытую показывая громкими стонами свое наслаждение, буквально падает на ронина, не в силах удержать себя. Терпеть не осталось сил. Дрочка от Кадзухи слишком манила, но Анемо обладатель нашел в себе силы подняться на трясущейся руке. Та, что его растягивала, была убрана за ненужностью – ей на место отлично придет кое-что другое. Рваными движениями, бард приподнялся на колени, рукой нащупывая под собой член Каэдехары, слегка сжимая его у основания. Под совместный протяжный стон Венти опускается на половину. Закидывая голову назад, музыкант и представить себе не мог, что чувствовать в себе возбуждение Кадзухи будет настолько приятно. Оно наполняло его, убирая такое противное чувство пустоты. Каэдехара же откровенно потерялся. Мягкие, горячие, чуть пульсирующие стенки и рваное дыхание его партнера – все это буквально сводило с ума, заставляло желать большего. Только сильная хватка на шее, чуть душащая, не дала ему своевольничать и задавать свой темп. Несмотря на то, что вставляет он – главный тут отнюдь не ронин. — Ка-адзуха… — Имя юноши было произнесено так сладко, что Кадзуха сам не заметил, как затаил дыхание. Это стало понятно, когда Венти чуть привстал и опустился до конца, полностью насадившись на его член. Потребность в кислороде казалась слишком ненужной. В призрачной попытке хоть как-то контролировать медленно задаваемый Венти ритм, Каэдехара сжал ладонь на ляжке музыканта, скатывая и без того сползшие чулки в тонкую полоску на бедре. Кожа под пальцами была бархатистой, и парень неконтролируемо сжал её практически до синяка. Под таким напором, Барбатос застонал еще громче, постепенно опускаясь на член все быстрее. Пальцы на ногах слегка поджались, а колени сжали бедра под ним еще сильнее. В какой-то момент, бард, не в силах более удерживать себя самостоятельно, облокотился обеими руками о грудь ронина, меняя тем самым угол проникновения. И, о Архонты, как же это было приятно. Венти, с мелькающими темными точками перед глазами, полностью лег на Каэдехару, сладко постанывая ему прямо на ухо – светловолосого каждый раз пробивало до мурашек от такого – в то время как сам самурай, взяв ритм под свой контроль, придерживал его одной рукой за бедро, а другой за талию. — Ка-адзу..ха. Быстрее! — Лицо Венти слегка елозило по пыльной простыне, а рука, которую он держал на шее самурая, периодически то сжималась, заставляя Кадзуху хрипеть и жадно хватать кислород ртом, то разжималась. Из-за того, что он полностью лежал на Каэдехаре, его член попал в «плен» их тел, создавая дополнительное приятное трение. О большем он и не думал желать. В рваном ритме Кадзуха пытался выполнить просьбу-приказ своего партнера, вколачиваясь в податливое тело быстро и глубоко. Слегка сдвинувшись, так как тело немного затекло, ронин был удивлен, услышав особо яркий, долгий и громкий, срывающийся на хрип стон Венти. Этот отличался от других. На интуитивном уровне смекнув что к чему, Каэдехара сделал точно такой же грубый толчок – как же внутри все хлюпало – вначале полностью вытаскивая свой член на наружу, только для того, что бы с силой засадить его во всю длину. От стона Барбатоса кажется заложило уши. Срываясь почти что на крик, Венти не переставал сладко стонать, поддушивая Кадзуху все чаще, и повторял одно и то же слово «Еще!». А ронин только и был рад выполнить это пожелание, чувствуя и слыша, как естественная смазка внутри не перестает издавать смущающий, очень громкий хлюпающий звук. Конец наступил неожиданно резко, огорошив их обоих. Каэдехара особо удачно провел членом по простате Венти, а тот, подойдя к собственному пику, сжал мягкими стенками Кадзуху внутри. И оба, с хриплыми вздохами – сил стонать просто не осталось – практически одновременно обмякли. Архонт, словно сломанная кукла, повалился всем весом на Кадзуху, а тот, в свою очередь, задрав голову назад, пытался отдышаться. Некоторое время, они лежали в тишине, нарушаемой лишь хриплым дыханием. Первым пришел в себя Каэдехара, но только из-за осознания того, что его член до сих пор внутри Венти. Слегка растормошив того, ронин только сейчас заметил белесую, полупрозрачную жидкость на своем животе, которая показалась, стоило барду приподняться. Сперма Архонта запачкала их обоих, слегка стягивая кожу. — Будет так пусто.. — Немного расстроенно проговорил Венти, аккуратно снимаясь с члена Кадзухи. Стоило ему покинуть желанные ягодицы, как из барда не спеша начало вытекать все, что Каэдехара лестно ему оставил. Почему-то только сейчас ронин подумал, что кончать в Венти оказалось слишком приятно, но слишком неправильно. — Я..! — Только начал юноша, как был прерван Барбатосом, который положил свой тонкий палец на чужие губы. — Не стоит. Не имею ничего против. — С хитрой улыбкой Венти подметил, что Кадзуха уж больно пристально смотрит на то, как из него медленно вытекает его же сперма. Это забавляло. Хоть чувство пустоты и было до ужаса неприятным – сразу хотелось вернуть все на свое место – барду нравился такой мутный и вожделенный взгляд партнера. Он был таким, словно намечалось какое-то продолжение. Тихо хмыкнув, Венти аккуратно сполз с Кадзухи, укладываясь рядом. Слегка поведя ногами, словно от холода, он прижался к ронину, прикрывая глаза. Также поступил и Каэдехара, накрывая их накидкой музыканта, так удачно оказавшейся под рукой. Хоть она и не закрывала их полностью, но самые пикантные моменты были прикрыты. В словах юноши не нуждались, оба с легкой улыбкой на лице отдыхая после испытанного. Вечер закончился приятно, под тихое сопение Венти и Кадзухи.

***

Утро наступило неожиданно. Первая мысль, которая проскочила в голове Каэдехары была: «Мне все приснилось?» Ронин лежал под одеялом, в нижнем белье и с пустой головой. Воспоминания о прошедшем вечере превратились в небольшую кашу, среди которой выделялось несколько ярких моментов. Кадзуха тут же покрылся легким румянцем и накрыл лицо руками. Как он мог такое творить? Расставить произошедшее по полочкам Каэдехаре не давала одна мысль, связанная с сомнением в произошедшем. Он правда…переспал с каким-то знакомым незнакомцем? С юношей, игравшим на лире в баре на первом этаже? Боже. В этот момент Кадзуха был готов уверовать во всех Семерых Архонтов, лишь бы не сгореть со стыда. Самая страшная мысль казалась до ужаса логичной, но от этого не менее пугающей – ему понравилось. Понравилось настолько, что он был готов наплевать на все нормы морали и попросить о повторении прошедшего вечера. До чего он докатился..? Все сомнения о реальности произошедшего испарились, стоило Каэдехаре посмотреть на свое тело. Оно было все покрыто где-то маленькими, где-то большими, но в одинаковой мере яркими, красно-синими засосами. Ему это не приснилось. Только после этой мысли, ронин обратил внимание на общую усталость, будто ватность в движениях. И да, отметины ныли. На уровне рефлексов, Кадзуха медленно встал и начал собираться. Он не мог сказать сколько сейчас времени, но шум за окном и яркое солнце явно твердили о том, что ему самое время возвращаться в Ли Юэ. Таков же был его план, да? Сладкая истома не отпускала, но лишь отошла на второе место, уступив место на сцене волнениям. «Неужели я его больше не увижу?» Почему-то, переживание о своеобразном барде намертво поселились в разуме Каэдехары. Пока он умывался, пока собирался – подобные мысли не отпускали его. И хоть прошедшая ночь наверняка останется теплым воспоминанием, которое от точно будет хранить где-то глубоко в сердце – тот факт, что его просто кинули с утра, немного ранил. Хотя, чего он еще ожидал? С тяжелым вздохом, Кадзуха закрыл дверь в свой номер и медленно спустился на первый этаж. Людей там было совсем не много – в это время в таверне собираются только те, кто еще не уходил отсюда с вечера, и сами постояльцы гостиницы, неспешно завтракающие. — О! Господин! Господин подождите! — Перед самым выходом из заведения Кадзуху догнала одна из официанток. Быстро достав из кармашка фартука маленькую бумажку, она, чуть прищурившись, по слогам прочитала следующее: «Каэ-де-ха-ра Кад-зу-ха». Это ведь Вы, правильно? — Ну, да..? — Неуверенно произнес ронин, немного не понимая, что от него хотят. — О! Отлично, значит я не ошиблась! Вам Венти просил передать завтрак и еще кое-что. — Посмотрев в удивленные рубины напротив, девушка, немного стушевавшись, продолжила: – Все уже оплачено, так что Вы присаживайтесь за любой свободный столик. Я Вам сейчас все принесу. После того, как официантка торопливо ушла, Кадзуха еще несколько мгновений стоял на месте. На слегка подогнувшихся ногах он дошел до первого свободного места. Ронин не понимал, что за чувства испытывает. Буквально через пару минут перед ним стояла чашка чая, омлет, несколько кусочков хлеба и какой-то джем. Самый простой завтрак в подобной забегаловке. Выбивалась только из картины большая бумажка, сложенная в четыре раза, которую девушка положила отдельно, ничего не объяснив. Подозрительно косясь на лист, Кадзуха все таки медленно развернул его и замер. «Дорогой маленький самурай, Напомню тебе, что ты обещал меня не убивать и не мстить! Это на случай, если ты проснулся рассерженный, и теперь хочешь меня найти и прибить. Не надо! Хотя ладно, шучу-шучу, малыш Кадзуха.Очень хочу верить, что твой скромный завтрак скрасил утро, проведенное без моей прекрасной персоны. Прости, что ушел так без предупреждений…» В конце этого предложения был нарисован грустный котик, который заставил Каэдехару слегка улыбнуться. Выглядел он неровно и даже карикатурно, но очень в стиле Венти. «…Если говорить честно – я в шоке! Ты правда удивительный, Кадзуха. Благодарить за ночь будет слишком вульгарно, так что я просто оставлю в этом письме пожелания легкой дороги! Помню, ты говорил, что сегодня возвращаешься в Ли Юэ, да? Так или иначе, здесь, в Мондштадте тебе всегда будет рад как минимум один человек. Жду в гости! Постарайся сильно не скучать! Бард Венти P.S. Я сомневаюсь, что когда-либо смогу выкинуть эту ночь из памяти. P.S.S. Ты очень милый во сне, особенно с моей спермой на животе.» Каэдехара искренне рассмеялся, с сияющими глазами перечитывая оставленное письмо. Свобода, витавшая незримым ветром в этом месте была до ужаса заразной. А этот паренёк, Венти, стал словно её самым главным воплощением. «Я обязательно сюда вернусь» — единственная мысль, которая прочно засела в разуме Каэдехары. Он и в правду был бы очень рад посетить Мондштадт ещё раз, посетить некоторые его знаменитые места, а также…Повстречаться с одним зеленоглазым бардом, образ которого явно не опустит Кадзуху долгие месяцы. Теплый ветерок радостно подхватил улыбку, которая расцвела на лице ронина подобно прекрасным анемонам. Он попался словно рыба на крючок, которого, к слову, даже и не заметил, и радовался этому, как маленький ребёнок. Как можно не привязаться к настолько яркому, но в тоже время загадочному Венти? День обещает быть солнечным, и поплавок обязательно дёрнется ещё раз.