J

Мда. Пробежалась. Выкинула мысли из головы. Умница, Харлин!... Просто молодец!... Что-то в последнее время я совершаю слишком много опрометчивых поступков. Даже нет, не так! В последнее время я довольно часто косячу. Непростительно часто... Так, спокойно Харли, признание своих ошибок – первый шаг на пути к исправлению ситуации. Знать бы ещё, в какую сторону эту самую ситуацию исправлять... Включив горячую воду, я запрыгнула внутрь душевой кабинки и с диким воплем, будто мартовская кошка, которой наступили на хвост, вылетела обратно, чуть не поскользнувшись на мокром кафеле. Горячо! Но погрузить свое тело в теплую воду после пробежки в прохладную и, должна сказать, ветренную, сырую погоду (сказывается близость Готэма к морю) было необходимо, и я, стиснув зубы, снова полезла под душ, еле сдерживая желание не выругаться во весь голос, тихо шипя себе под нос разные ругательства, когда раскаленная, как металл вода попадала на ободранное колено. Терпи, Харлин Квинзель, если не хочешь непредвиденных трат на лекарства для столь глупым образом простудившейся себя-любимой, бесплатная медицина, когда даже за вызов «скорой» не надо будет платить, нам только снится и обещается, да с внедрением всё что-то никак. Нет, ну для медиков могли бы хоть какие-то льготы сделать, в конце-то концов!... Стало тепло... И знаю я, что для придания ясности рассудку повсеместно рекомендуется именно холодный душ, но тут уж извиняйте, я – та ещё мерзлячка, даже летом по дому исключительно в меховых тапочках и теплых носках хожу. Ну и что мне прикажете делать с Джокером?... Что делать – что делать – что делать... На ум почему-то пришла только хулиганская рекомендация из далёкого детства. Та самая, которая про муравья. Стоп. Нет-нет-нет, нам такой совет не подходит, с этим «хозяйством» у моего пациента всё в полном порядке. Каюсь, просмотрела его медкарточку со всеми прилагающимися результатами осмотров. Не пойму, зачем Джокеру по несколько раз в день один из моих предшественников делал компьютерную томографию всего тела (Вопрос, как ему разрешили тратить на это уйму денег из бюджета, не говоря уже об полнейшем нарушении возможных доз облучения, я старалась не думать), неужели пытался найти объяснение его сумасшествию в телесных болячках? Наивный... Кстати, как я случайно узнала, тот врач очень плохо кончил – наш юморист просверлил ему череп. Другой вопрос, откуда Джокер взял в нашем психдиспансере дрель... А нет, припоминаю, кажется, тогда как раз ремонт крыла для пациентов проводился, какой-то раздолбай из ремонтной бригады оставил инструмент без присмотра, ну вот и... А дальше что? Джокер уже явно включил меня в свой План (да-да, с большой буквы!), а значит, вариант перестать его курировать, бросить работу или перевестись в другой город или даже страну определённо отпадает. Он точно найдет меня и в лучшем случае - просто открутит голову (всего лишь!), а в худшем – придумает что-то более ужасное, чтобы я перед смертью подольше мучилась. Прекрасный вариант развития событий, Харлин, прямо-таки впечатляющий. Бурные аплодисменты, товарищи зрители! Бурные аплодисменты, разумеется, обеспечит Джокер. Выходит, с одной стороны мне только и остаётся подыгрывать ему, пустив всё на волю случая? Но, с другой стороны: я в какой-то степени несу за него ответственность, я же не могу позволить ему сбежать!... Меня, если мой ненаглядный пациент кого-нибудь прибьёт (а он точно прибьёт), совесть потом сожрёт!... У меня-то, в отличие от Джокера, она есть!... И, что самое главное: я не должна позволять ему и дальше копаться у себя в мозгах, я – самостоятельная личность, я имею полное право сама определять свою дальнейшую жизнь и никому не позволю на меня влиять! Тем более этому... этому... ненормальному!... – По-мо-ги-те!... – обречённо проскулив эту ни к кому не адресованную просьбу, я медленно сползла по холодной стенке на пол душевой кабинки. А что, живу я одна, никто и никогда моих душевных терзаний не увидит, можно хоть нагишом по квартире разгуливать. Красота же?!... Даже кофе заварить некому, всё сама, всё сама... И на диплом свой я тоже сама бессонные ночи за учебниками и конспектами научилась!... Легко, думаете, все эти «-френии», «-фобии» и «-филии» вызубрить? А вот фиг вам, после пары-тройки насыщенных учёбой недель голова уже кругом от подаваемых со всех сторон объёмов материала идти начинает!... И, что самое неприятное – это когда твои однокурсники и однокурсницы, глядя на твою внешность (а я очень даже ничего, хорошая самооценка ещё никому не повредила), вдруг решают, что высокие оценки преподаватели тебе ставят исключительно за внешний вид, ну и за то, что ты спишь со всей мужской половиной преподавательского состава!... Обидно!... Кстати, если бы я поступила в университет лет на пять ближе к текущему моменту, мне в вину непременно б вменяли спаньё не только с преподавателями-мужчинами, но и с женщинами тоже. Какие времена – такие нравы, да и с другой стороны мне, как психиатру, это даже в плюс: пациентов меньше. Но так или иначе, смысла разубеждать однокурсников все годы учёбы я никогда не видела. Эффект Даннинга-Крюгера: идиотам нельзя объяснить, что они – идиоты, потому что они – идиоты. Психология, ну что здесь поделаешь?...С психически больными людьми происходит тоже самое. Они никогда не признают своей болезни. А если и признают, то лишь чтобы притвориться психами на время суда и попасть в лечебницу вместо тюрьмы. – Ай-иииии! – с недовольным визгом я шарахнулась в сторону от внезапно ставших ледяными струй и, всё-таки не удержавшись на скользкой поверхности, брякнулась на пол. Вот она – одна из «прелестей» жизни в многоквартирном доме с централизованным отоплением!... – Да сколько это может продолжаться?! – я недовольно заколотила флакончиком с шампунем по общей трубе с горячей водой – соседка сверху зачем-то среди ночи взялась мыть посуду. – Вы меня тут заживо заморозить хотите или как?!... Ответил, по уже сложившейся традиции, сосед снизу – таким же возмущённым стуком и отборным портовым матом – он был грузчиком чуть ли не в третьем поколении и работал в режиме «сутки через двое». Судя по колоритности потока ругательств, завтра как раз были «сутки». Спустя пару таких перестукиваний не спали все квартиры по нашему стояку. Молодец, Харлин, завтра весь подъезд будет смотреть косо и бросать в спину пренебрежительное «психичка». Сосед снизу так ещё и прибавит пару хлёстких и пошлых фразочек про то, как «он бы такую цыпу вы...» Ну вы понимаете, чего он там дальше «вы...». А я в ответ отпущу какую-нибудь плоскую шуточку про несостоятельность его личной жизни, полаемся и разойдёмся восвояси до следующего мелкого конфликта. Который, учитывая мои периодические скачки настроения от «радоваться, что муха села на варенье» до «грустить, потому что пенка на кофе сложилась в печальную рожицу», случится достаточно скоро. Циклотимия, куда ж без неё, родименькой. Циклотимия – это когда либо «взлет» – состояние аффекта вкупе с повышенным настроением, желанием сворачивать горы и кажущейся сверхпродуктивностью с бессонницей, либо когда «падение» — затяжная депрессия, когда всё лень и хочется просто сдохнуть. И кофе-кофе-кофе. Много, в любое время дня и ночи. Соглашалась с вердиктом врачей я долго, не желая признавать у себя наличие каких-то отклонений, а смирившись-таки со своим диагнозом, потихоньку научилась с ним жить. Самое ужасное, что, узнай об этой моей особенности хоть кто-то, кроме близких родственников, с нынешней моей работы я вылечу, как пробка. В принципе, это было бы логично: разве может человек с подобным отклонением лечить других от схожих недугов? И да, именно затем, чтобы помогать, что уж там юлить, самой себе, а уже во вторую очередь другим людям, я выбрала эту специальность. А сейчас, учитывая события последних дней, я уже начинаю сомневаться в верности своего выбора. Чё-ё-ёрт. Какая-то нерешаемая проблема получается. Думай, Харлин. Думай. Что ты можешь сделать? Для начала – прекратить уже впустую тратить воду, если не хочешь платить астрономические суммы за коммуналку. Сказано – сделано. Завернувшись в полотенце, босыми ногами я прошлёпала к шкафу с бельём, а одевшись, сменила полотенце на плед. Теперь – кофе. Полную кружку. Горячего. Да, кружку кофе на ночь, и что? А если... если... А если сыграть с Джокером в его же игру? Не-ет, Харлин, бред какой-то. Он же гений, он сразу меня раскусит. Раскусит, а потом убьет. Слишком легко он умеет манипулировать окружающими и слишком остро реагирует на попытки манипулировать им самим. Стоп. А если не играть? Поступать так же как и всегда. «Как и всегда» – это, что называется, по системе Станиславского. Э-эх, не пошла бы на психиатра, наверняка стала бы актрисой... А что, для меня не было ничего сложного в том, чтобы изображать такого человека, каким меня желают видеть окружающие. Прилежная ученица Харлин – пожалуйста. Всегда вежливая соседка мисс Квинзель – да ради бога. Строгая хладнокровная доктор Харлин Френсис Квинзель – получите-распишитесь, только в душу ко мне не лезьте, если не хотите от творящегося там бардака офигеть. И никому не надо знать, что каждая такая «роль» оставляет неизгладимый отпечаток на моей настоящей личности. Зачем?... Вам надо взаимодействие с конкретным человеком – вот и взаимодействуйте, ловите момент, а то потом я, обессилев, запрусь в дальнем углу больничного архива с извечной чашкой кофе в вечно ледяных ладонях и вообще ни на какие внешние раздражители реагировать не буду. Да, пожалуй, это может сработать и с Джокером... А если нет? Надо ведь учитывать, что у него психика не такая, как у нормальных людей... Стопэ! Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее! С чего вдруг я решила, что мой пациент – определённо не нормальный? А, ну да. Из всех утюгов периодически трубят об ужасающих похождениях нашего «короля Готема», сам он ведёт себя на сеансах не самым адекватным образом, внешний вид его опять же особого доверия не внушает... Да дофига поводов, как бы подталкивающих меня к выводу о том, что с головой у сидящего передо мной в «Аркхэме» молодого человека (и пусть он уже не так давно, судя по имеющемуся на него скудному досье, вышел из этого возраста, язык назвать его в плане возраста именно мужчиной у меня просто не поворачивался), сильно и давно не всё в порядке. Но а всё же, лично у меня какие-нибудь доказательства есть? Вот оно!... Принимая за аксиому связку «Джокер = психически больной» я будто бы пыталась соединить явно не подходящие друг другу кусочки пазла. Картина вроде бы одна и та же, а вот детальки – не подходят. До сих пор, общаясь с Джокером, лично я не увидела ни одного намека на прямо-таки настоящую ненормальность, он скорее напоминал мне очень хорошего актера... Это раз. И два: практически все врачи, исходившие от мысли о том, что Джокер – псих, либо сами сейчас проходят лечение в нашей больнице, либо вовсе мертвы. Так что, учитывая хотя бы этот простой факт, мне следует не торопиться со своими выводами... Ла-адненько... Пойдем от противного... – Допустим, что Джокер – нормальный человек... Мда, кто услышал бы — не поверил... — я ухмыльнулась своему отражению в оконном стекле и медленно провела рукой от скулы вниз по шее. Тогда я всё-таки имею варианты дальнейших действий... Почему бы мне не попробовать поступать с ним, как с обычным человеком, с мужчиной из кожи и плоти?... – Ай, дядя Фрейд, что б я без вас делала-то?... – с этими словами я сбросила плед и встала перед высоким зеркалом возле кровати. Внимательно, с критическим прищуром, рассмотрела своё отражение, которое меня в целом удовлетворило. Ну так еще бы! Это стоило колосальных трудов – был в моей жизни период всеобщего жора, ну да не будем о грустном... – Значит, ты ждёшь, что я буду тебя бояться, а, король преступного Готэма? – я растянула губы в лёгкой коварной улыбке.— А мы сделаем обратное! Решено! Мне нужно быть с ним не просто спокойной и даже язвительной, я пойду на большее! Я даже буду спорить с ним, в разумных, разумеется, пределах, но буду! Дальше... Никто, как известно, не смеет ослушиваться Джокера — а я пойду и на это! Да, это, конечно, опасно (очень!), но в мелочах, думаю, можно будет попробовать... Все бегут по первому его зову? Ну, тут придется поступать именно так. Правда, не думаю, что такой человек, как он, вдруг ни с того ни с сего изъявит желание пообщаться со мной – жалкой психиатришкой, но надо быть готовой ко всему! Хотя в Аркхэме ему особо не получится покомандовать напрямую. Конечно, я достаточно быстро отметила санитаров, которые явно работали на Джокера (а с подбором кадров у нас, как выяснилось, беда: на подхвате у него одни лишь дуболомы), но виду, разумеется, не подала. Оно мне надо? Нет. А вот оставить его слегка возбужденным — это очень даже реальный вариант. Пусть думает про меня днями и ночами. Хотя... Я сильно сомневаюсь, что интересую его в этом плане... И нет, он вроде как по девушкам, это я – слишком серая и тусклая для красочного него мышка, но... Но попробовать стоило. Хм… Нужно ещё создать «якорь». Что-то такое, чтобы он не забывал обо мне ни на минуту. Что-то, что будет ассоциироваться у Джокера только со мной и – это важно! – одновременно со всеми. При этом какой-то вещественный «якорь» слишком слаб. Не-ет, Харлин, тут нужно действовать хитрее и прямо на следующем приеме, а иначе я сама рискую увязнуть еще глубже в эмоциональной ловушке, расставленной для меня Джокером... Вопрос только, что же это будет за якорь... Блуждая взглядом по противоположной стене комнаты я наткнулась на часы. Сколько-сколько?! Пять минут третьего? Вот это я задумалась... Так, ну это всё, Харлин, тебе вставать через без малого четыре часа, если ты не хочешь опоздать на работу, давай-ка уже ложиться баиньки... Завтра мне снова вольным пересказом справочника по анатомии будет трепать нервы мой ненаглядный пациент, а я даже «якорь» ещё не придумала, а без него мне даже пытаться что-то делать будет глупо...