J

8.09.2019 Начинался сеанс как обычно. Ну, как «обычно»: во-первых, на работу я-таки сегодня слегка опоздала. Мчась галопом, чуть не сбила в коридоре какого-то коллегу по несчастью по работе (кажется, это был один из моих бывших однокурсников, после окончания учёбы так же, как и я, устроившийся в «Аркхэм»). Кое-как переоделась, а точнее лишь набросила халат на плечи, да сменила обувь. Уже стоя возле кабинета терапии, минут десять потратила на попытки переодеть надетый наспех наизнанку халат (в котором успешно запуталась) и привести растрёпанный внешний вид в подобающее моей должности состояние, и, разумеется, на протяжении всего, начиная с самого момента пробуждения времени, мысленно готовила себя к грядущей встречи с Джокером. Надо ж мне, задумавшей столь грандиозную авантюру, успокоиться, чтобы зайти в кабинет в как можно более непринуждённом и ровном состоянии! Дальше – да, как обычно: зашла, сдержанно поздоровалась, на что в ответ мой дражайший пациент со злой усмешкой бросил что-то про то, что если б я шла к великому и ужасному ему ещё дольше, он непременно превратился бы в иссохшую мумию, села, и, закинув ногу на ногу, достала блокнот и приготовилась записывать бредовые ответы Джокера на мои стандартные, повторяющиеся изо дня в день вопросы. Разумеется, ответы его настолько не совпадали с теми, что я по идее должна была услышать (а иначе у нас с ним обычно и не бывает), что записывала я совершенно другие фразы, дабы в дальнейшем не пришлось ещё раз (как это уже было) составлять длинющий список всех тех отклонений, что якобы есть у моего пациента. Не знаю я, что с ним такое, не знаю! Не спрашивайте! Может статься, что он вообще просто так здесь сидит и над всем персоналом прикалывается. А он, уж поверьте, может. – Болит ли у вас голова? – дойдя где-то до середины вопросного списка, я до сих пор не придумала «якорь», а ведь половина отведённого на наш сеанс времени уже прошла...Более того, я едва ли осмеливалась поднять на него взгляд, вперившись в спасительный блокнот. Джокер, задумчиво склоня голову набок, немигающим серым взгядом посмотрел куда-то мне за спину, от чего мне стало как-то не по себе, а затем соизволил-таки ответить. – Кровь на этой стене смотрелась бы отлично... – медленно и относительно тихо произнёс он, а затем, хищно улыбнувшись, достаточно громко воскликнул, от чего я вздрогнула. – Особенно с приколотой в центре головой кого-нибудь из ваших докторишек, м-м?! Что думаешь насчёт этого, а, красавица? Ну и в завершение своего ответа задорно расхохотался, чуть не свалившись с прикрученной к полу табуретки, что было невозможно в смирительной рубашке с наручниками вдобавок. Хотя я бы посмотрела, как он барахтался, рухнув в столь неприглядную позу. Класс. Нет, ты мне скажи, чудо моё зеленоволосое, скажи, как я вот ЭТО буду принятым в документации канцеляритом прописывать в обходном листе?... Того глядишь, я с тобой на рисунки перейду, комиксы с тобой, Джокер, в главной роли рисовать буду и везде, где только можно, лить красные чернила из специально надрезанного стержня. Кровь мы любим, поглядите только... Кровь?... Так-так-так, Харлин, не теряй концентрации, кажется, это – тот самый якорь и есть... Точно!... Не зря ж ты на ней все наши встречи так внимание акцентируешь, а, король всея готэмской преступности? Вот и я думаю, что не зря... Но подождём ещё немного...страшно в конце концов! Кровь... И где я тебе её здесь возьму, клоун чёртов?! Нет, только на решительные действия настроилась, и на тебе: у нас, оказывается, такие сложноисполнимые предпочтения. Вся моя уверенность прощальственно помахала ручкой и унеслась в неведомые дали. Ещё и живот нервно скрутило. Молодец, Харлин, выбрала себе профессию на всю оставшуюся... Как знала, что надо было с другими девчёнками «на ноготочки» идти!... После опроса (под конец списка я, не в силах придумывать, как бы по-адекватнее записать весь тот бред, выдаваемый моим собеседником, уже просто бесцельно водила ручкой по бумаге, вычерчивая какие-то абстрактные фигуры из ломаных линий) началась наша традиционная игра в «вопрос – ответ». Вроде всё просто: я спрашиваю – он отвечает, затем наоборот. Важным условием игры была честность, хотя в правдивости слов Джокера у меня были серьёзные (а местами даже очень серьёзные) сомнения, да и я тоже как на духу всё ему не рассказывала, выделяя в его вопросах незначительные детали и довольно расплывчато (но всё-таки искренне – врать Джокеру было попросту опасно) отвечала. Его, кстати, такая неконкретность формулировок явно бесила и он, походу, от досады и отсутствия возможности чего-нибудь со мной сделать, сильно сжимал кулаки – под смирительой рубахой этого, конечно не видно, но плечи у него очень характерно напрягались, и вот это я точно видела. Более того, такая реакция меня устраивала – мне удалось хоть как-то его задеть. Ох, с огнём ты играешь, Харлин... На моё удивление, Джокер не нарушал своего обещания ни разу (по крайней мере, мне пока что не удалось подловить его на откровенной лжи) — я ещё перед самой первой игрой потребовала, чтобы он никак не реагировал на мои не устроившие его ответы. Потом ещё минут пять объясняла, что это значит – не реагировать. Даже расписаться в принятии всех оговорённых условий заставила, и эта расписка торжественно висела в красивой рамочке на стене моего кабинета, и, более того, её – расписки – копия предусмотрительно приносилась на каждый наш сеанс. Однако это было не совсем моей идеей, а одним из заданий главврача — ему очень уж хотелось заполучить подпись Джокера, причём не наигранную, а привычную, настоящую. Этот квест мне оказалось выполнить довольно легко. Не сравнимо с ожидающим меня далее. Что там со временем, пять минут до конца сеанса? Я глянула на относительно спокойного и даже довольного Джокера – он таки выпытал мой любимый цвет. Ну что ж... Пора! Я как бы в задумчивости – а что, даже на приеме у пациента девушка может улететь мыслями куда-то вдаль - щелкнула ручкой и слегка прокусила зубами кончик пальца. Больно, но что поделать? У меня вообще была шальная мысль предварительно надрезать палец и провернуть все в другой день, но тогда Джокер мог что-то заподозрить, да и моя решительность явно не крепла... Пришлось кусать — сильно и больно, чтоб наверняка, главное – не выдать своих неприятных ощущений. Палец моментально окрасился багровым цветом, а я, словно в трансе, заворожённо глядя на алую каплю, размазала её между пальчиками, а потом, словно опомнившись, слизнула кровь. Подняв глаза на того, для кого всё это представление и предназначалось, я поняла, что моя маленькая выходка сработала даже слишком хорошо – Джокер буквально превратился в гончую. Глаза горели животным желанием, безумием и восхищением. Кажется, он любил кровь. Или ненавидел. Почему у меня до сих пор не было ни единой догадки... Но, в любом случае, реагировал он на нее невероятно ярко. Неудивительно, что в нём не состалось ни единого намёка на спокойствие. Есть! Я попала в самую точку — идеальный якорь!... А дальше я перестала слизывать кровь и сделала то, о чём не смела раньше даже и подумать. Идея пришла настолько спонтанно, что я, уже после окончания сеанса, была в глубочайшем шоке от самой себя. Я резко перегнулась через стол, схватила Джокера за ворот его смирительной рубашки, оставив на том месте небольшой кровавый след, и прижалась к его губам. Дальше пришлось удержаться и оторваться от него до того, как он опомнится и попытается продолжить начатое мной. Изображать ужас не пришлось – это чувство всеобъемлюще охватило меня, стоило лишь только мне осознать, что я только что натворила. О. Боже. Мой. Я только что поцеловала Джокера.... Поцеловать маньяка-убийцу в реальности – это вам совсем другое, нежели сидя дома в практически полной безопасности за закрытой дверью и сочиняя план. Пусть даже дома я о поцелуе я и мысли не допускала. А если быть до конца откровенной, то да, один раз идея приходила, но я её сразу же отбросила, как нечто абсолютно недопустимое и абсурдное. Джокер же может решить, что его план по контролированию меня работает, а это мне было совсем не нужно... Что. Я. Наделала. Сердце дико колотилось где-то на уровне горла, и я, бросив через плечо охрипшим голосом стандартное «Наш сеанс окончен, до свидания», пулей выскочила из его палаты. Проходя мимо охраны, я кое-как удержала спокойное лицо, а после чуть ли не бегом бросилась в моё маленькое укрытие в самой дальней части больничного архива. В архиве я два или даже три часа отходила от содеянного. Теперь это казалось самой чудовищной ошибкой, которую я только могла совершить за свою недолгую жизнь, только вот уже ничего не поменяешь. Я. Поцеловала. Джокера. Спокойнее, Харлин, спокойнее... Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох... Теперь мне безоговорочно придется действовать дальше... А дальше недальновидная я ничего и не запланировала, восхитительно... Посидев ещё немного, я, стряхнув оцепенение и размяв затекшие от долгого пребывания в одной позе плечи, отправилась в свой кабинет, чтобы подготовится к сеансам с остальными пациентами. Как бы не был ярок и выразителен Джокер, а о них мне тоже забывать не следует. Перед дверью кабинета меня охватил озноб. Опасаясь «неожиданной» встречи, я надавила на ручку и вошла в темное помещение. Щелчок выключателя – мягкий, приятный для глаз свет и долгожданная пустота. Абсолютная. Никаких записок и тем более – неприятных личностей. Остаток дня прошел относительно спокойно, если забыть о моей нервозности и бурной реакции на любой шорох поблизости. Настоящая тревога охватила меня дома, уже позним вечером, когда я, привычно сидя на широком подоконнике, грела руки о чашку кофе. Я не знала, чем для меня обернётся следующий день и пыталась продумать все возможные варианты событий и – соответственно – свою реакцию на каждое из них. За этим увлекательным занятием и не заметила, как задремала. Из сновидений вынырнула около четырёх часов утра. Здравствуй, сбитый режим и становящийся хроническим недосып!... Где там мой любимый кофе?... Ложится вновь спать значило однозначно проспать и, следственно, снова опоздать на работу. А это точно был отвратительный вариант, так как я во-первых, не так долго здесь работаю, чтобы начальство снисходительно относилось к начинающимся быть регулярными опозданиям, а во-вторых, я уже достаточно напроявляла слабости в его присутствии и завтра... ай, вру, уже сегодня мне позарез как нужно будет вести себя уверенно и язвительно. Не зря же я потратила половину ночи на то, чтобы взвесить все варианты и определиться при какой манере поведения у меня будет больше всего шансов выжить, когда, как я уже упоминала, моему пациенту надоедят скучные серые стены «Аркхэма»... Да, думаю, выбраный мною вариант будет наиболее приемлемым. ведь право на ошибку у меня, как у сапёра – отсутствует... – Вздремнуть всё-таки, что ли? – задумчиво посмотрела я на так и не заправленную с утра постель, но неумолимо затрезвонивший будильник внёс свои коррективы. Пора на работу, Харлин. Пора к Джокеру.