Мила. Невидимая война

       Сижу, играю в свою любимую игрушку — там, где человечек бежит по крышам поездов, перепрыгивая с крыши на крышу, собирая монетки и преодолевая препятствия. Меня штормит. Зря я напоследок заказал ещё сотку коньяка, но хотелось забыть последние дни. Перед глазами всё плывёт, я напрягаюсь, концентрируюсь, зрение сужается до тоннельного, и я вижу только цель — мне нужно добежать до конца, впереди должен быть финиш. Скорость всё нарастает, я уже не вижу персонажа, и монетки тоже куда-то делись, препятствия исчезли, но вагоны стали разноцветные, и я знаю, что финиша я достигну только на синем вагоне, красные опасны, на них наступать нельзя. Вагончики становятся меньше, разделяются из составов на отдельные скоростные вагонетки. Я прыгаю с одной на другую и пытаюсь догнать самую быструю синюю. Путь уходит в сторону, я вовремя прыгаю и вновь возвращаюсь на прямую дорогу. Вагоны срываются с рельсов, и я уже лечу на болтающейся платформе. Еле удерживая равновесие, замечаю, что меня нагоняет другая скоростная платформа красного цвета. «Не дать красным меня обогнать!» Делаю резкий рывок вправо, платформы сталкиваются, а я уже в прыжке перелетаю на следующую синюю плоскость. Она уже больше похожа на стремительную доску для сёрфинга. Меня опять красные догоняют и окружают, пытаясь замедлить. Я с силой отталкиваюсь и, взмывая вверх, цепляюсь за проносящуюся у меня над головой синюю птицу. Это тоже летящая платформа, но стреловидной формы. Я подтягиваюсь, вползаю на неё, цепляюсь за края и мои руки срастаются с этим стремительным летуном и становятся крыльями как у стрижа. Я ещё прибавляю скорости, взмываю вверх, пробиваю атмосферу и трансформируюсь в космический истребитель. Жёсткое соревнование синих и красных продолжается, их стало меньше, бьются только те, кто смог вырваться в космос. Они сталкиваются друг с другом, теряют скорость, сходят с дистанции, но я ловко огибаю дрейфующих соперников и уворачиваюсь от тех, кто пытается атаковать меня. Впереди цель — яркая белая звездочка. Мне очень нужно её достичь первым, мне нужно выиграть эту гонку — это вопрос жизни и смерти. Постепенно звезда вырастает в планету, затянутую плотными облаками. Десяток соперников уже кружат по орбите, выходя на посадочную траекторию. По правилам за десять витков нужно найти маяк и определить правильные позывные. Выхожу на первый виток, смотрю на других, они уже гораздо ближе к поверхности. К чёрту маяки! К чёрту позывные! К чёрту осторожные витки! Я разворачиваюсь перпендикулярно к планете и лечу прямо в пелену облаков. Я знаю, что так можно, что так правильно. Я знаю, это путь к победе. Я врезаюсь в облака и мой мозг взрывается болью, а в глазах меркнет свет. «Это сон. Это сон. Это дурацкий сон!» — твержу я себе, но «вертолёты» не отпускают. Вчера последняя стопка в баре явно была лишняя. Как же тяжело просыпаться! Дико болит голова, её как будто изнутри разрывает в клочья. Тошнота накатывает волнами и требует выхода. «Водку что ли с пивом вчера намешал? Хотя и раньше, бывало, нажирался, но так плохо никогда не было. Или она палёная была? Так ведь у бармена брал, у него палёнки не должно быть. Я чётко помню, как дошёл до номера в гостинице, сознания хватило даже зубы почистить и носки постирать».

***

       Эдика отправили на объект в другой город. Кроме него в командировку поехали и двое коллег — Серёга и Вовка; самые опытные и грамотные инженеры их компании. Это их вторая командировка в этот город; второй корпус объекта подходил к сдаче и им нужно было выверить исполнительную, закрыть подрядчиков и разобраться каких материалов действительно не хватает под сдачу. Первые две недели выдались настолько напряжёнными, что вечером после работы сил хватало только на кружечку пива или рюмочку водки и нехитрый ужин в местном баре. Даже выходные отработали, правда за двойную оплату. Вовка всё подбивал прогуляться по набережной, с местными девочками познакомиться, но все помнили, как в прошлый приезд после такого знакомства они остались без денег и неделю до зарплаты сидели на Дошираке, да и сил у всех хватало только поглазеть на свободных девочек в баре и доползти до гостиницы. Договорились оттянуться на выходных — отметить экватор командировки. В бар мы завалились в пятницу после работы, на карточки капнула зарплата и все почувствовали себя богачами. Вовка сразу взял на всех три бутылки виски, но мы с Серёгой начали с пива и орешков, чтобы сразу не запьянеть. Откуда на столе взялись салаты, запечённое мясо, шампанское и как рядом со мной оказалась симпатичная крашенная блондинка я помнил смутно. Дальше память мне выдавала только слайды: горячие манящие губы и глаза с длинными пышными ресницами; вот мы танцуем медляк в каком-то ресторане и я поглаживаю упругие округлости блондинки; вот Серёга мне наливает в рюмку коньяк и жарко доказывает при этом, что подрядчики козлы; вот я опять с блондинкой обнимаюсь на лавочке и пытаюсь её раздеть; следующий кадр мы уже в постели в какой-то темной комнате со старомодным трельяжем в зеркалах которого в дрожащем свете свечей трижды отражаются наши переплетённые в причудливую позу обнажённые тела; вот опять я с Серёгой и Вовкой в баре, Вовка наливает мне в стопарик коньяк, при этом Серёга почему-то обнимает мою блондинку, а рядом со мной уже сидит другая девка, бледная тощая с длинными прямыми чёрными волосами. Дальше совсем смутно — Вовка с разбитой губой, опять трельяж, обнажённая грудь с маленькой родинкой, длинные чёрные волосы разметались по обнажённой спине, Серёга в одних трусах спящий в кресле, и последний самый яркий кадр — разъяренная блондинка, что-то кричащая мне в лицо. «Чёрт! Как же её звали? Лиля? Маша? Мы с ней почему-то поссорились. Из-за черноволосой, что ли?» Последнее воспоминание о том, как я ушёл опять в бар, откуда на своих двоих дошёл до гостиницы, постирал носки, почистил зубы и завалился спать. Всё это пронеслось в голове в считанные секунды.