The Usurper of Mian

      Дальнейший путь проходил в полной тишине, каждый думал о произошедшем и предстоящем, не зная, чего и ждать друг от друга. Общее разочарование всем случившимся, проявленная жёсткость, негативные впечатления — всё смешалось, действуя удручающе на всю троицу. Хиробрин выглядел наиболее спокойным, держа поводья, он ехал на первом коне, стараясь не смотреть на подавленную и оттого смирно сидящую девушку впереди него, касаться которой ему было до жути неприятно. Он откровенно брезговал полукровкой-обитательницей, поскольку считал неполноценными этих существ, не способных ни к какому из видов жизни своих родителей, а эта рыжая и вовсе оказалась настоящей дьяволицей и серьёзной обузой. Если бы он был уверен, что за это не последует ничего — он бы уже убил её, на выходе из леса используя обычный огонь вместо иллюзорного. Что касается Стива — и его гнев лидера группы не миновал, но всё обошлось несколькими пощёчинами, больше для того, чтобы тот пришёл в себя, а не замкнулся на воспоминаниях об увиденном. Хиробрин не понимал причины того внезапного порыва спасти поселение и не понимал, почему зрелище погибших людей настолько задело его, что больше парень не проронил ни слова. Но вид жмущегося к нему человека будил внутри что-то тёплое и забытое, что так хотелось сохранить, и он корил себя за то, что, не выдерживая такой близости, оттолкнул Стива. Быть может, тому было бы сейчас лучше, поступи он иначе? К сожалению, сейчас им не обсудить этого, поскольку Алекс, хоть и притихшая, всё ещё была рядом и могла строить свои планы, используя любую полученную информацию против них. От этой девчонки следовало избавиться как можно скорее, пока та не готова избавиться от них — это Хиробрин понимал с того момента, как понял, что её навяжут ему в наблюдатели. На удивление, Стив, когда иллюзорный огонь заставил её страдать, даже не дёрнулся помочь дьяволице, полностью доверившись его решению, словно дитя, бездумно принимающее всё от родителей, даже если это до безумия их пугает. В каком-то плане, парень действительно был ребёнком, потерянным, без знаний о мире, беззащитном и наивном, но надеящимся на благо от близкого ему человека и преданно смотрящего ему в глаза:        — Я никогда тебя не оставлю, — Хиробрин не верил, что действительно услышал это тогда. Слишком тихое и неопределённое, слишком спешащее и бессмысленное.       — Идиёт, — ответил тогда он, усмехаясь, чтобы не выдать, насколько его это задело.       Слишком давно он не слышал подобного, оно и не было ему нужно, ведь, гоняясь за целями куда выше и интереснее человеческих отношений, он действительно находил покой и равновесие в своей душе, требующей звёзд с небес, а не чужой руки в своей. У него не было ни единого друга, он не верил никому. Соратники зачастую разочаровывались в нём из-за этой закрытости, начинали сомневаться и порой бывали убиты за предательство, но часть них, верящая в их общую мечту, терпела скверный характер лидера, учась примиряться с ним и устанавливать компромиссы, однако никто не бывал к нему по-настоящему близко, ни на чьей спине он не мог позволить себе заснуть, боясь, что окажется убитым. До этого дня. И он почти был готов поверить, что дело не в клятве.       — Скоро ночь, — оповестил Хиробрин, — Мы остановимся в шахте поблизости на ночлег. До Прибрежной всего три часа езды, но из-за кое-кого оставаться под открытым небом нам нельзя.       — Нам нужна вода, — Стив огляделся. Ветер откуда-то приносил освежающий запах реки, отчего воздух ощущался влажным и холодным, — Сможем найти ёмкость, чтобы набрать?       — Еда, вода, костёр — нам всё нужно, — мужчина направил лошадь к одному из крутых невысоких холмов, мимо которых они проезжали уже весь последний час. Там виднелось тёмное углубление уходящего вниз хода, потолок которого подпирался деревянными балками.       — Как распределим задачи? — спросил парень, следуя за белоглазым.       — Нужно будет найти жилую комнату у входа, там может оказаться что-то полезное, быть может, даже еда, — ответил тот, останавливая коня, слезая с него и привызяывая его к балке, лишь потом помогая Алекс, молчащей всё это время, спуститься на землю.       Стив кивнул, повторяя действия мужчины и проходя чуть глубже в тоннель, медленно, вытягивая ногу и ощупывая пол перед каждым шагом.       — Забыл, что вы не видите в темноте, — усмехнулся Хиробрин и, взяв за рукава обоих, потащил вперёд, комментируя каждую преграду, на которую они могли наткнуться, — Острожно, резкий спуск, теперь камень слева…       — Почему-то мне кажется, что здесь должны быть рельсы, — задумавшись, Стив слепо смотрел вперёд. Странное воспоминание, вернее даже знание о длинных железных полосах, уходящих вперёд, стало первым, что он сумел вытащить из своей опустевшей памяти. Поначалу ему приходилось даже учиться есть и нормально ходить, но теперь нечто базовое о мире стало всплывать из памяти. Прогресс.       — Они начинаются ниже и ведут в боковой тупик, — ответил Хиробрин, — Точнее, в место обвала в подземном тоннеле, ведущим некогда до поселения…       Справа показалась прикрытая хлипкая деревянная дверь. Отпустив спутников, он потянул её на себя и открыл, осматривая помещение. Небольшая некогда жилая комната была почти пустой, за исключением пары валяющихся на каменном полу матрасов для сна, разбросанных пустых стеклянных бутылок, углей костра в углу и висящих на стенах факелов, которые ещё можно было бы использовать. Временно оставив Алекс у входа, мужчина провёл Стива к противоположной стене, снял с неё факел и дал ему в руки.       — Ты должен зажечь его с помощью магии, — настоял он, — Нам нужен свет. Сможешь?       — Я не знаю, как, — прошептал парень, беря в руки светильник и пытаясь концентрироваться. Ничего не выходило. Белоглазый молча наблюдал за попытками, пока Стив то царапал, то гладил палку, забавно пыхтя и сжимая её, то пробовал трясти и дуть. Ни одна искра не зажглась в этой тьме, как бы ни старался человек, он не мог заставить факел загореться, и лишь с обеспокоенным лицом изо всех сил старался сделать невозможное.       — Сдашься? — спросил мужчина, уже уставая смотреть на бесконечные попытки товарища. Тот покачал головой, усерднее тряся палку и хмурясь.       Парень понимал, что эта небольшая бытовая задача решит многое в их будущем, то, справится ли он, может бесповоротно повлиять на решение белоглазого о продолжении их совместного пути, и лишь потому он не имел права отступить. Он сжал факел обеими руками, трясясь от неоправданного напряжения, зажмуриваясь. Поняв, что, вероятно, такой магией парень не обладает вовсе, но пожалев его, Хиробрин незаметно достал из кармана камень, тот, которому были переданы чары меча, пару раз медленно проведя им по верху, зажёг светильник, и быстро спрятал зачарованный булыжник назад.       — Получилось, — с восхищением прошептал парень, улыбаясь. Свет быстро разгорелся, освещая помещение. Осмотревшись, Стив бережно повесил факел на стену, поднял две найденные бутылки и обернулся на мужчину, — Я принесу нам воды, на ночь хватит.       — Я пойду с тобой, нам нужно будет ещё достать еды. Неподалёку могут находиться одичавшие куры из разрушенных деревень, — парень отвёл взгляд, представляя, как придётся убивать животных. Это казалось неприятным.       — А Алекс? — лишь спросил он, глядя на всё ещё стоящую в проёме девушку, боящуюся войти без приглашения.       — Проживёт полчаса без нашего пристального внимания, — не желая возиться с ней, ответил мужчина, — Бежать ей незачем, на нас клялась не нападать, так что девушка мирно подождёт нас, сидя здесь, да? — обратился он уже к ней, поднимая бровь. Полукровка кивнула, медленно проходя в комнату и садясь на матрас, она скрестила руки на груди, смотря на свои ноги с пустым выражением лица.       Двое вышли, направляясь назад на поверхность, и Хиробрин вновь вёл человека за руку, не давая споткнуться в темноте. Можно было бы взять второй факел, но казалось намного разумнее их экономить, кто знает, насколько мирной окажется ночь. Земля казалась покрытой плотным куполом из тёмных тяжелых туч, гонимых ветром к горизонту, где ещё оставалась узкая полоска голубого неба. Вот-вот прольётся дождь, что омоет землю, слишком пропитанную кровью за всю историю развития человечества. Вокруг всё затихло в предвкушении, когда первая капля упадёт с небес, которая потянет с собой все остальные.       — Ты знаешь, где река? — спросил парень, любуясь мрачным пейзажем, таким непривычным и беспокойный, несмотря на всё внешнее замирание природы, — Не хотелось бы промокнуть, плутая.       — Она совсем близко, буквально за нашим холмом… — мужчина внезапно остановился, поднимая глаза к небу. На его лице читались грусть и, отчего-то, сомнение, однако не дожидаясь вопросов, он сам заговорил о том, что его забеспокоило, — Из-за того, что я сорвал день жизни и ритуал, природа Миана перестанет быть стабильной и приятной, — он сквозь ткань плаща сжал сосуд, висящий на его шее, — Она будет нагонять всё упущенное за годы использования магии. Хорошо, что мы успели добраться до укрытия до того, как начнётся дождь.       — Тогда давай и не будем стоять тут в ожидании, — буркнул Стив, встревоженный плохой погодой. Хиробрин молча пошёл дальше, ведя его за собой.       Трава под ногами, мягкая и росшая так густо, что любые шаги ей заглушались, покрывала почти всю площадь холмов, создавая единый тёмно-зеленый ковер под ногами и уходя вдоль до самого песчаного берега, где постепенно редела и переходила в пляж. Река показалась неожиданно, медленная и невероятно широкая, настолько, что противоположный берег виднелся лишь мрачным расплывчатым очертанием на границе с небом, она с тихим шумом низкими волнами накатывала на берег и вновь отступала, повторяя это снова и снова. Она казалась тёмной, то ли из-за тучной погоды, то ли из-за свойства своих вод, но была почти идеальной прозрачной вблизи берега, скрывая лишь свои глубины. Этот вид умиротворял, и на какое-то время он унёс все тревоги людей, ступающих на песок.       — Стихия подобна злу,       В которое каждый влюблён       И впадает в бесщадну тоску,       Когда от неё отделён.       Потому он внимает к утру,       Как та шепчет, стекая с полей:       «Однажды волной унесу       Последнего из людей»…       Хиробрин не помнил, откуда слышал эту часть стихотворения, слишком мрачного, чтобы быть написанным в период расцвета жизни от магии, которым так гордились все люди. Что-то кольнуло в памяти: казнь, революция, перемены… странное, полузабытое, уже ненужное, но всё ещё гложущее душу. Взяв бутылки у Стива, он чуть зашёл в воду, обдавшую холодом стопы, и наполнил их, стараясь набирать подальше от берега, чтобы избежать попадания лишнего песка. Парень всё стоял, словно заворожённый, глядя вперёд, когда вдруг выдал:       — Корабль, — он указал рукой на плывущий вдалеке по течению парусник с серыми флагами, идеально вписывающийся в мрачный пейзаж.       — Пойдём, это обитатели, — схватив за руку парня, белоглазый настойчиво повёл его назад, периодически оглядываясь на корабль и внутренне молясь, чтобы на них не обращали внимания.       — Разве сейчас ты не работаешь на них? Почему их стоит бояться? — удивлённо прошептал Стив, словно опасаясь, что те, с корабля, могут их услышать.       — Это могут быть рейдеры, которые зачищают определённое пространство. В любом случае, не стоит попадаться им лишний раз, — оглянувшись ещё раз, мужчина увидел, что корабль внезапно развернулся в их сторону, — Бл… — он, прижав бутылки к себе, ускорил шаг почти до бега, больше не тратя время на наблюдение за действиями врагов.       — Хиробрин? Что такое? — взволнованно спросил парень, не отставая от него.       — Заметили, скорее, предупреди Алекс и бегите глубже в шахту, — ответил тот на бегу, отпуская Стива и зажимая горлышки пальцами, чтобы не расплескать воду. Парню не нужно было объяснять дважды, он тут же ускорился. Быстро добежав до входа в шахту, он принялся отвязывать лошадей, заводя их внутрь. Те упорно не хотели идти в темноту, но в итоге подчинились, покорно, хоть и медленно, ступая следом. Спускаться без помощи зрячего в тьме Хиробрина было сложно, однако у того были заняты руки, приходилось периодически ощупывать стену, чтобы не упустить дверь. Наконец, с трудом дойдя до неё, парень распахнул дверь.       — Алекс, бери факел, мы спустимся ниже, — скомандовал он, не дожидаясь белоглазого, — Нас увидели.       — Кто? — озадаченно спросила девушка, с тревогой смотря на Стива.       — Обитатели. Ну, давай, живее! — нетерпеливо бросил он, тогда рыжая, взяв факел, вышла наружу, — Иди впереди, будешь освещать нам путь.       — А где Хиробрин? — только сейчас, благодаря её вопросу, парень понял, что тот не следовал за ним.       — Придёт позже, — неопределенно ответил Стив, подталкивая девушку вперёд, — Шевелись.       Пройдя немного вперёд, группа наткнулась на частичный обвал, делающий невозможным дальнейший спуск с лошадьми, да и чтобы пролезть человеку, придётся постараться.       — Попробуем дальше? — неуверенно предложила девушка, но парень, покачав головой, сел на землю, отпустив поводья и прислонившись спиной к стене. В свете пляшущего огня факела его лицо казалось застывшей маской.       — Там кто-то есть, молчи, — прошептал он, смотря в противоположную стену.       Ему слышался грохот вагонеток вдалеке, тихий, на грани слышимости, перемешанный со скрежетом старых металлических петель. Он не был уверен, насколько это близко, но вовсе и не хотел этого проверять.       — Это заброшенная ветвь, на пару километров никого из людей, там не может кто-то находиться, — отрицала Алекс, стараясь не заразиться страхом Стива. Ей было максимально некомфортно в этой темноте с незнакомым парнем, да ещё и сообщником Хиробрина, потому лучшее, что она могла — хотя бы не бояться того, чего реально нет. Никаких звуков она не слышала, наоборот, тишина, не прерываемая разговорами, давила на неё слишком сильно. Парень с недоверием смотрел на неё, продолжая вслушиваться в далёкий шум.       — Металлические звуки… — неуверенно прошептал Стив, — Приближаются, не слышишь?..       Девушка отшатнулась, направив факел к обвалу и замерев.       — Глупый, не пугай, — почти беззвучно прошептала она, честно пытаясь прислушаться. Ничего.       — Извини, — ответил Стив и замолчал, глядя вверх, к выходу из шахты, — Не было смысла даже продвигаться сюда, раз тут обвал.       — Ничего, — девушка улыбнулась, впервые за долгое время, — Изучив стратегии и маршруты обитателей долгое время, я теперь могу быть уверена, что они предпочитают не искать жертв самим лишний раз.       — Почему тогда Хиробрин сказал спуститься? — удивился парень.       — Потому что он хотел, чтобы его сейчас не видел ты, глупый…       Белые глаза в надвигающемся мраке казались маяками, на который плыл корабль, подгоняемый вдруг сменившим направление ветром. Волны стали агрессивнее и чаще биться о берег, словно молящий о пощаде человек, пытающийся выбраться из ловушки, вновь и вновь протягивающий руки и цепляющийся за землю, но без единого шанса на спасение падающий назад. Хиробрин крепко сжимал в ладони меч, лишённый магии, но не своей остроты, а его плащ лежал неподалёку на земле, поскольку, надетый, мог помешать в битве. Приближающееся судно не спешило атаковать издалека, что давало небольшую надежду на мирные переговоры, однако, помня все предыдущие столкновения, он очень сомневался на подобный исход. Убивать кого-то отчаянно не хотелось, каждую кровь на собственных руках мужчина воспринимал мучительно, терзаясь моралью, хотя в итоге и забивал на это, уверяя себя, что цель стоит всего. Намного сложнее было бы, если бы сейчас рядом был кто-то из союзников, либо, того хуже, Стив. Он и так напугал его, напав на девушку иллюзией, и хотя парень не отвернулся от него после этого, вся ситуация определённо оставила на нём незримый след. Раз уж этот наивный мутантище готов следовать за ним — следовало быть для него лучшим примером и командиром, а не жестоким убийцей и каннибалом, надеящимся перенять силу своих врагов. Быть, а не казаться. Однако сейчас не было иного пути, кроме как разрубить всех обитателей на мелкие кусочки, если те откажутся оставить их в покое. Корабль, оказавшись на мели, встал, и, судя по всему, капитан вышел вперёд, впервые показываясь белоглазому. Тот, не подавая никаких знаков ни ему, ни команде, смотрел на человека, замерев в одной позе. Игра в гляделки продлилась недолго, он попросту спрыгнул вниз и приземлился на ноги, каким-то чудом превращая воду под собой в плотный лёд, позволяющий статично стоять посреди реки. Следом за ним, уже по специальным лестницам, спустилась небольшая команда из трёх человек, и все вместе они двинулись в сторону Хиробрина, пока что не обнажая клинки. Однако, к его удивлению, всё это были обычные люди, хоть и одетые подобно обитателям, это сбило с толку. Лидер выглядел чуть моложе Стива, быть может, ему было лет семнадцать. Совсем юный, он казался не по годам уставшим и истерзанным своим жизненным путём.       — Чего вам? — как можно равнодушнее спросил белоглазый.       — Патруль, — кратко ответил командир, пристально смотря на него, — Мы будем вынуждены сообщить о вашем местоположении…       — Мне похер, — прервал Хиробрин.       — И о Вашей ликвидации, — подобно роботу, холодно завершил тот, — Это запретная для посещений земля.       Вот так вот. То ли капитан был совсем глупый, то ли боялся начальства больше, чем всеизвестного убийцу, но выдать такое в лицо врагу было до смешного странным. Тем более, уже разглядывая вблизи, он не видел оружия ни у кого, кроме главного этой команды.       — Я по заданию Нотча, — попытался отмахнуться мужчина, — Гуляй иди, патрулируй себе дальше.       Молодой капитан достал меч, его рука тряслась, а в глазах впервые промелькнуло что-то кроме равнодушия — он боялся. Очень. Но всё-равно шёл на это.       — Забудь, что видел меня, уходи, — Хиробрин сделал несколько шагов назад, пытаясь отсрочить бой с подростком, однако тот, едва не стуча зубами от нервного напряжения, двинулся на него, замахиваясь. Никакой техники боя от не использовал, тупой рубящий удар, легко предсказуемый, прошёл мимо. Остальные люди стояли за командиром, с не меньшим ужасом в глазах переглядываясь и ожидая закономерного финала. Если раньше мужчина думал, что не хочет убивать обитателей, то сейчас готов был выть от необходимости сражаться с глупым мальчишкой, отчего-то вставшим на службу к обитателям.       Белоглазый, после очередной парируемой атаки противника, схватил его за руку, с силой выкручивая и ломая. Меч выпал из руки подростка, и Хиробрин был готов его, обезоруженного, отпустить, когда тот заревел, с яростью дёргаясь и пытаясь хоть как-то достать до врага. Прекратив быть молчаливыми наблюдателями, двое кинулись на помощь к командиру, пытаясь сражаться кулаками и пинками против меча.       — Хиробрин! — раздался знакомый голос сзади. Стив, выбежавший из укрытия, безрассудно нёсся к нему. «Придурок!», — пронеслось в мыслях белоглазого. Отвлёкшись, он не заметил, как, сам того не желая, но инстинктивно, благодаря большому навыку в сражениях, нанёс одному из людей смертельную рану, задев шею. Он желал лишь оттолкнуть этих сумасшедших детей, может, сломать руки, проучить, сделать неспособными к дальнейшему бою, но не убивать. Однако было поздно. Второй сам бросился над удар меча, получив острейшей сталью прямо по черепу. Мужчина ни черта не понимал, и лишь в шоке отошёл, смотря, как двое бойцов уже явно умирали, командир лежал с поломанной рукой, вопя от боли, и лишь третий, потерянный, самый юный, стоял над ним, не получив ни единого ранения.       — Прошу! Ты знаешь, что делать! — завопил командир, пытаясь пнуть стоячего. Тот со страхом и какой-то неясной мольбой взглянул на убийцу своей команды.       — Зачем? — лишь спросил Хиробрин, в оцепенении глядя на самоубийц, явно даже не пытавшихся по-настоящему победить. Это не был бой, это был способ уйти из жизни от руки противника — и мужчина понимал это. Пусть они и молоды, но могли дать куда больший отпор, если бы того желали.       — Не рыдай, сука! — вновь закричал командир, — Иди! Давай! — но младший смотрел, то на погибающих, то на врага.       — Я хочу, чтобы маму отпустили, — в его глазах стояли слёзы. Стив, уже подбежавший, в не меньшем шоке смотрел на окровавленный песок и агонизирующие тела подростков.       — Что с ней? — с волнением спросил парень, ошарашенно смотря на младшего бойца.       — Они держат их всех, — ребёнок затрясся, обхватывая своё тело руками, — Сказали, отпустят, если мы убьём кого-то из членов розыска или погибнем в бою…       — Нихера не отпустят, если задание исполнить! Помнишь же, такое было! Его вновь погнали на другое, угрожая семье ещё более жестоко! — продолжил наставлять командир, — Убей себя, спаси родных! Ну!       Ребёнок поднял меч и под безмолвными взглядами воткнул в себя, резко, боясь передумать. Его глаза расширились от боли, он тихо прохрипел, но даже не упал, продолжив вот так вот стоять. Плохой способ, мучительный, повреждения внутренних органов позволят уйти в иной мир только спустя долгое время, но и спасать его было бесполезно. Не столько от невозможности исцеления, сколько от бесконечного желания всей этой команды попросту умереть.       — Добей его, — передавая свой меч, попросил Хиробрин Стива, — Ему уже не жить, пусть не мучается. И этого, орущего, тоже.       — Ты с дуба рухнул?! — парень, до сих пор ничего не понимающий, ошалело смотрел на своего спутника.       — Сделай это. Докажешь, что можешь переступить через себя, — настойчиво продолжил белоглазый.       — Одно дело собой рисковать ради подвигов, другое — детей убивать! Зачем?! — закричал Стив, пытаясь заглушить этим криком свой страх, — Я не могу, я не убийца!       — Сделай, — глаза мужчины гневно блестнули, — Хочу понять, достоин ли ты идти дальше.       Надавил на самое огромное желание. Сложно. И хуже всего, что он никак не понимал смысла происходящего, выглядящего слишком сюрреалистично, настолько, что он вновь ощутил, как отдаляется от своего тела, как тогда, в особняке. Внезапно в его голове начала складываться картинка: забранные из деревни женщины и дети, слова об освобождении матерей, бешено пытающаяся угодить обитателям полукровка Алекс… он взял меч, решившись.       Это не было правильным, даже если так думали сами подростки. Но был ли другой выход, кроме как нанести летальный удар оружием, прекратив бесполезные мучения обречённых ценой становления убийцей? От каждого рубящего удара парню становилось всё хуже, тошнило от запаха свежей крови, от осознания своих действий, от омерзения к себе и к заставившему его так поступить Хиробрину. Хотя, кто заставлял? Он сам решил, и не столько из-за понимания всей ситуации, сколько из-за желания продолжить путь любой ценой. Он ненавидел себя, глядя на добитых, и еле сдерживал тошноту, подкатывающую к горлу.       Вместе с тем, некая странная наполненность возникла в его душе, будто всё это — верно. И это пугало лишь больше, добавляя неразберихи в его и без того сложную историю.       Хиробрин положил руку на плечо парня, тот со злостью обернулся, полными ненавистью глазами смотря на него.       — Ты сам понял, что это неизбежно. Спасибо, что согласился, теперь я могу положиться на тебя, — спокойно произнёс тот, убирая ладонь.       — Я что, поле для экспериментов на тему этики?! — парень кипел от гнева, но прежде всего на себя, — Было интересно, смогу или нет? И какие выводы сделал?       — Ты не трус, можешь взять на себя грязную для рук и души работу, по крайней мере, если знаешь, что это во благо, — ответил тот серьёзно, — Спасибо.       — Да ты… — Стив, согнувшись, упал на землю, громко и отчаянно рыдая, почти задыхаясь от своих слёз и криков. Он проклинал себя, белоглазого, убитых ими детей, обитателей, всех. Но спустя какое-то время слёзы неизбежно высохли, на сердце пришла пустота, ужасающая своим равнодушием. Он стал пытаться выдавить из себя слёзы вновь, только чтобы не чувствовать вины за то, что даже не может скорбить по ушедшим в небытие жизням.       И тогда Хиробрин поднял его, крепко прижимая к себе, обнимая, пытаясь утешить, как никогда не утешал никого другого. Он гладил парня по спине, что-то успокаивающе шепча, пока тот прижимался в ответ, не в силах отвернуть столь необходимую сейчас поддержку и ласку.       — Я не хотел быть монстром для тебя, но заставил тебя самого им стать. Прости, Стив, — прошептал он, осознавая, как все его планы стать для парня хорошим справедливым примером навсегда разрушены. Непредвиденные обстоятельства, мрачный интерес к возможному выбору Стива, привычная жестокость и хладнокровие показали в нём то, кем он всегда был: жестокий убийца, и какими бы целями он не прикрывался, он остался таким же, да ещё и вынудил подопечного, доверяющего ему целиком и полностью человека встать на тот же путь. Он испытывал к себе отвращение, но ничего не мог поделать со своей тёмной натурой, настолько ужасающей его самого в спокойные моменты, что впору было бы сковывать себя наручниками и навек оставлять в самой надёжной тюрьме. Гадко.       — Прости за все слова, я не могу тебя ненавидеть, — Стив положил голову ему на плечо, нервно вздыхая, плавно отходя от шока, — Пожалуйста, не оставляй меня.       Наконец, полил дождь. Сначала слабый, но всё более усиливающийся. Солнце практически скрылось за горизонтом, темнота плавно опускалась на мир, который теперь они разделяли вместе, как и боль, и всю кривизну душ, способных на такую жестокость.       — Нужно обыскать корабль. Подождёшь в шахте или пойдёшь со мной? — спросил Хиробрин, не желая давить на парня больше никогда. Слишком больно. Пусть решает теперь лишь сам. Он погладил его по волосам, пытаясь окончательно успокоить.       — Я с тобой, — Стив, стараясь не смотреть на тела, встал, подходя к кораблю вместе с соратником. Они шли по практически уже разломанному волнами льду, затем, поднявшись по боковой крутой лестнице, оказались на маленькой палубе с крошечной комнатой на ней, где на столе лежали карты и рукописи, а на полу виднелся люк, ведущий вниз.       — Пойдём изучим трюм, только там наверняка темно, — Хиробрин снял со стены два светильника, один протянул парню, другой оставил себе, уже намереваясь поджечь их. Но тут, мысленно ругаясь на себя за забывчивость, он понял, что камень с чарами меча остался в плаще снаружи.       — Я сейчас, минуту…       — С первого раза! — свет огня распространился по помещению, вспыхнув сначала ярко, но после придя к равномерному тёплому свечению. Стив держал в руках зажжённый фонарь, удивлённо и гордо смотря на Хиробрина.