The Usurper of Mian

      Вид поднятого знамени победителя всегда вызывает приятное чувство превосходства и гордыни, особенно если на нём изображён человек твоего вида. Есть что-то заманчивое в том, чтобы прославлять самого себя и своих соратников, единых одной кровью, дающей право считаться сверхсуществом, более могущественным и развитым, чем все остальные, не представляющие из себя ничего более, кроме как твоё слабое подобие, обречённое на вечное служение и отдающее свою судьбу в твоё распоряжение. Нотч, как никто другой, понимал всю суть почти ритуального вознесения флага. Эти моменты тщеславия становятся стимулом для дальнейшей работы на пути к цели, а также обивают сомнения, заставляя чётче видеть грань между великими обитателями и простыми селянами, способными лишь выживать в этом суровом мире вместо уверенных попыток его под себя изменить.       Этот день стал его первым личным достижением, оповещение о котором уже наверняка отправлено в главный штаб, где далеко не в последний раз услышат имя талантливого руководителя и мага, претендующего на лидерство над всеми обитателями. Не меньше, чем самой победе, Нотч был рад, что его брат сумел поучаствовать в этом и теперь наблюдал за их триумфом с не меньшим пламенем в глазах. Пускай тот и не был рождённым в их благородном сильном роду, а являлся лишь сыном каких-то селян, но после множества трансформаций и долгой совместной жизни он был не хуже прочих во всём, порой даже превосходя самого Нотча в части магических практик, и ему даже было позволено участвовать в экспериментах по созданию подневольных существ, которые с рождения будут готовы делать всё на благо своих господ. Вот только стоит снять с него запылённый лазуритом обсидиан, он может повести себя совсем иначе, забыв о их братстве и собственных же убеждениях. Белоглазый был жесток и страшен, когда его дух, отрезанный от памяти прошлого, находился в подчинении адского стекла, но собственная боль и сострадание к людям гасили в нём всë так высоко ценимое Нотчем.       Хиробрин и прежде участвовал в рейдах на непокорные поселения, порой даже военные, однако никогда не был так близко к центру главных действий, зачастую лишь перекрывая пути отхода врагам и отстреливая редких струсивших курсантов из армии обитателей, не пожелавших выполнять свою задачу. Вид собственной грозной могучей армии захватывал дух, поселению изначально не предоставлялось ни малейшего шанса, чтобы отбиться, однако люди упорно сражались до той минуты, пока уставшему от ожидания закономерного финала Нотчу не пришло в голову отдать приказ не жалеть никого, используя для захвата любые средства. Бойцы, сдерживающие до этого свою мощь магии, принялись резать и испепелять всех, кто выходил к ним отстаивать собственное право на свободу и честь, милуя лишь немногочисленных преклонившихся. Однако их число совсем скоро вырастет, как только армия доберется до центра, где укрыты их дети и престарелые родители, не способные себя защитить, жизнь которых будет зависеть лишь от благоразумия их сражающихся родственников.       Хиробрин был удивлëн тем, насколько сильным было сопротивление духа людей, которых сегодня они пришли подчинить или истребить. Не жаждя меньших мучений чем доставшихся их истерзанным собратьям, они сражались до последнего, даже видя, что их ужасный конец близок. Это было бессмысленно. Люди могли выжить, если бы смирились и подчинились своим истинным хозяевам, и каждый раз, слыша крики убиваемых, белоглазый не понимал, в чём причина этой бесполезной борьбы.       — Я бы хотел быть ещё ближе к месту действия, — Хиробрин чуть поклонился стоящему рядом брату, больше ради формальности, прося о недолгом переходе.       — Мне по душе твоя смелость, но сейчас приведут семью главы поселения. Будь здесь, чтобы переговоры не прошли без тебя, — приказал Нотч, не поворачиваясь к мужчине. Ему не хотелось отрываться от зрелища.       — Как угодно, — нехотя ответил белоглазый, принявшись ожидать гостей.       Время тянулось медленно, жажда действий мешала концентрироваться на моменте, и Хиробрин пропустил момент, когда именно перед ними оказались на коленях две женщины разных возрастов: пожилая губернаторша, смиренно опустившая голову, и её дочь, с вызовом рассматривающая весьма человечный облик белоглазого, чья кожа, хоть и была бледной из-за частого проживания в подвалах, обладала здоровым бежево-розовым оттенком, контрастирующим с едва ли не мертвенной серой кожей потомков обитателей подземных городов. Старшая женщина, чуть подползя на коленях вперёд, поцеловала протянутую ладонь Нотча, горячо, со страхом прикладываясь к ней губами, и уже собиралась повторить то же самое с белоглазым, но он брезгливо отдернул руку, недоумевая с такого отношения, но объяснение этому прозвучало почти сразу.       — Муж убит, сын в плену, — хриплый голос губернаторши выдавал едва сдерживаемый плач, — Мы пришли просить о пощаде для народа, — конечно, страх матери потерять ребёнка. Именно он сделал представительницу высшего сословия такой слабой и покорной перед врагом.       — Ты же тоже человек, — обратилась её дочь к Хиробрину, — Сделай что-нибудь, — она говорила это с презрением, заранее зная, что тот не примет их стороны, однако давила, пытаясь найти хоть какое-то сострадание в скованном магией сердце.       — Взятых в плен не возвратим, — отрезал Нотч, скрещивая руки на груди и с неприязнью смотря на людей, — Вы можете просить лишь за тех, кто ещё не забран.       Женщина попятилась, закрывая лицо руками. Надежда вернуть сына пропала, в прочем, это ещё не было концом переговоров.       — Оставьте нас, мы будем совершать все выплаты, только не троньте, — начала типичную для людских необученных дипломатов речь младшая, но Хиробрин, сделав шаг вперёд, положил ей указательный палец на губы.       — А сможете ли отдать своих детей и женщин, когда нам это будет нужно? Хочешь взять такое на свою совесть? — с усмешкой спросил он, гладя девушку по щеке. На вид той было лет двадцать пять, несколько старше него, но явно не опытнее и не сильнее. Короткие, стриженные по скулы, красные волосы девушки неплохо подчёркивали редкий жёлтый, словно ранний рассвет, цвет глаз. Людская знать нередко смешивала свою кровь с людьми, чей иммунитет усилен золотом в поколениях, надеясь, что тогда их потомки смогут жить более безопасно и долго.       — Единственное, что я сейчас хочу — сразиться с тобой, — с ненавистью прошептала девушка.       Смелость всегда очаровывала Хиробрина, даже когда была настолько безрассудной. Чем может окончиться этот поединок пусть и сильной, обученной, но обычной человеческой девушки и воина обитателей, способного на сильную магию? Чего она могла добиться? Возможно, гордая селянка лишь желала славной смерти героини, а не рабской участи жертвы нового эксперимента. Однако на мученицу она не походила, даже желая доказать что-то ясное здесь лишь одной ценой своей жизни. Поражение и смерть — не самоцель, лишь метод.       Неожиданно выхватив из своей небольшой набедренной сумки странную пыль, она кинула её в лицо Хиробрина, вынуждая рефлекторно отвернуться, и в этот момент выхватила кинжал, уже намереваясь нанести удар, однако мужчине не было необходимо зрение, чтобы вмиг наполнить своё тело высоковольтным разрядом, молнией перешедшим на селянку, как только та приблизилась слишком близко. Отброшенная, она упала на землю и тут же перекатилась, вскакивая, чтобы отбить обрушивающийся на неё удар железного меча белоглазого. Несмотря на кажущуюся слабость, девушка уверенно парировала мощные удары меча своим кинжалом, успевая за каждым движением мужчины, пока очередной удар вскользь не прошёлся по её руке, рассекая кисть. Выронив своё оружие, она попятилась назад. Хиробрин уже был готов убить её одним точным выпадом, когда перед его мечом оказалась мать девушки, принявшая удар на себя и, окровавленная, упавшая на землю. Нотч, толкнувший губернаторшу, зааплодировал.       — Неплохо, но нельзя убивать столь ценный материал, Брин. Представь, каких сильных воинов она подарит нашей расе, — стражник, стоящий неподалеку, по указу Нотча связал девушке руки за спиной, удерживая её, с тихим скулением смотрящую на умирающую на земле под ногами белоглазого мать. Она не могла даже кричать, хотя боль и раздирала её душу. Девушка силилась осознать происходящее, но вместо этого лишь всë больше отдалялась от мира, теряя в своëм взгляде рассудок и сконцентрированность.       Хиробрин прикоснулся к обсидиану, цепь которого связывала его душу и тело. Где-то глубоко внутри он был в ужасе от того, что убил эту женщину, и отголоски этой боли сдавливали горло. Ему ещë не приходилось убивать людей в ближнем бою, и это оказалось совсем иным, сложным и страшным, что даже магия не могла подавлять всех чувств целиком и сразу.       — Тебе так была нужна эта гордость? — спросил он, теряясь. Что-то внутри, пробуждëнное отвагой «золотой» девушки, начало резче сопротивляться магии, наложенной на него, но этому ещë лишь предстояло вырасти в осознание собственного на деле низкого положения и буквального рабства, что выльется во внезапный бунт, когда обсидиан будет снят, а контроль обитателей над ним утерян.       Трудно хоть как-то мыслить под воздействием тëмной магии порабощения, внушающей определенные мысли, задачи и образы, однако мрачная эмоция, словно подхваченная от незнакомки и пропущенная заклятием, стала ключом к освобождению. Спустя долгое время после попеременных заключений в подвалах и работы под магией на благо чуждых идей, Хиробрин сможет сбежать и начать жить как свободный человек, способный видеть в себе нечто большее, чем слабого безвольного узника, но годы жизни среди обитателей под их взглядами и пропагандой оставили значимые следы на его личности, особенно — на возможности общения с обычными людьми. Он, освободившись, не смог считать их за равных, они и не были равны, ведь его мощь была для них грозой, причиной ужаса, и люди ничего не могли ему противопоставить. С ними было трудно даже говорить, они не могли понять всего его пути и смутных целей, требующих порой больших жертв в том числе жизнями невиновных, а потому Хиробрин предпочитал умалчивать о многих важных планах даже в своей команде, не прислушивался к их мнениям и был раздражëн любыми человеческими слабостями, которых был, по своему мнению, лишëн. Позже он научился частично сдерживать это в мирные периоды, но при любой сложной ситуации выказывал своë настоящее отношение к людям, боясь даже что-то доверить им, лишь командуя и принижая.       Путь к тому, чтобы начать считать достойным лучшего обращения хотя бы себя, занял несколько лет. И сейчас, так напоминая ту девушку, Стив хотел завоевать право равенства с ним за пару дней. Он не пожелал просто следовать за ним, целясь стать полноценным соратником, имеющим право голоса.       — Я докажу тебе, что чего-то стою. Сразись со мной, — Стив был раздражëн, его глаза, цвет которых сейчас напоминал обычные зелëные, словно пылали холодным огнëм, пробирая до костей. Он выглядел забавно, намереваясь тягаться с куда более сильным и опытным человеком, и мужчина находил это даже милым.       — Чего ж тебе не потерпится мой характер? — буркнул Хиробрин, осматривая парня, слишком напряжëнного в каждой мышце. Он не желал биться, в этом не было смысла, но сдавать назад явно было поздно обоим. Требование Стива было довольно сложным, это было бы слишком значимым изменением, над которым придется трудиться не одну неделю или даже месяц, но зачем это всë белоглазому?       — Я могу быть силëн, ты сам говорил, — парень сделал шаг вперëд, почти вплотную встав перед мужчиной, — Так с чего ты относишься ко мне как к низшему существу?       Хиробрин пожал плечами. Парень и был для него низшим существом, чей потенциал всë-таки до сих пор был под вопросом. Однако, может, и стоит дать ему шанс раскрыть себя? Слишком зависимый от него сейчас, этот неизвестный в природе мутант всë же казался ему ребëнком, глупо подражающим своему опекуну и желающим быть признанным им.       — Я просто изобью тебя, как котëнка. Мы оба это знаем, — Стив отвернулся, недовольный правдой, которую мужчина не мог не высказать, соглашаясь на эту игру в поединок.       — Так давай проверим. Тащи все свои камешки, я сделаю всё, чтобы победить, — тот не отступал, и это раззадорило белоглазого. Исход боя был очевиден, но раз парень считает, что это что-то изменит, можно и попробовать. В конце концов, мужчина желал видеть рядом с собой достойного союзника, а парень успешно мог бы вырасти в него спустя время, если быть для него хорошим примером и терпеливым наставником.       — Бери любое оружие и выходим на улицу, поединок будет смешанного типа, — выставил условие Хиробрин, — Сражаемся до первой крови, либо пока ты не сдашься, — Стив кивнул. Он не боялся грядущего проигрыша, но боялся уступить победу слишком быстро, окончательно унизившись и дав мужчине право и дальше относиться к нему с пренебрежением, как к человеку более слабому и глупому.       Парень подошёл к складу, ища необходимые для боя вещи. На одном из ящиков лежали несколько луков разного размера, материала и изгиба, не зачарованные, и Стив взял тот, что наиболее походил на лук Алекс, с которым он тренировался. Затем, надев колчан с десятком стрел и взяв первый попавшийся лёгкий меч, вешая его в ножнах на пояс, направился к лестнице. Хиробрина в комнате уже не было, скинув плащ, он уже вышел раньше него. «Хоть бы не опозориться», — мысленно молился, сам не ведая кому, Стив. Белоглазого же ничуть не беспокоила его предстоящая победа, после которой он не стал бы припоминать парню его вызов и поражение. Лишь учась всему, он заслуживал терпения своего единственного близкого знакомого, даже если этот знакомый не особо горит желанием поддерживать его эго, пока что не достойное этого. Сейчас мужчине было сложно сдерживать свои типичные комментарии, но он всерьëз задумался над тем, как следует вести себя в дальнейшем.       — Ты готов? — спросил Хиробрин, когда парень поднялся на поверхность. Тот кивнул, готовясь нешуточно получать от своего спутника, но оставался спокойным, смиренно ожидая начала боя. Мужчина должен перестать видеть в нëм лишь обузу, любой ценой.       — Как начнём? — спросил парень без малейшей дрожи в голосе. Его мысли были чисты от тревог, пылая лишь желанием донести до мужчины, что у него имеются как минимум смелость и упорство, а остальное — наживное.       — Выйдем на площадь, разойдёмся каждый на пятнадцать шагов и приступим к бою по моей команде, — объяснил белоглазый, с любопытством смотря на соперника по этой забавной игре. Парень выглядел слишком серьëзно, его наверняка задевало всë это, но он терпел, надеясь, что какое-то чудо заставит его стать равным всеизвестному злодею.       Двое пошли дальше по улице, минуя несколько домов, пока не пришли к крупной площади, ровным кругом располагающейся между несколькими строениями разной высоты. На этой арене уже практиковались на деревянных мечах другие три человека, сменяя друг друга в дуэли. Хиробрин свистнул, привлекая внимание, — Мне нужно провести небольшой пробный бой, тут мальчик с луком, уступите на минутку поле.       Бойцы, давно не видевшие своего лидера, немедленно подчинились, с интересом смотря на то, как он идёт к центру вместе с незнакомым парнем. Обозначение «мальчик» крайне не понравилось Стиву, подогревая в нём желание проявить себя в бою, но три пары глаз свидетелей заставляли робеть, ведь в случае полнейшего провала он будет совсем принижен не только для белоглазого.       Как и продиктовал Хиробрин, они разошлись на пятнадцать шагов, и сердце парня замерло в дурном предчувствии. Миг тишины показался ему вечностью, окончившейся лишь с криком противника:       — Давай!       Достав стрелу и натянув ей тетиву, Стив постарался как можно точнее прицелиться в бегущего к нему оппонента за ту недолгую секунду, когда это возможно, и выпустил её, конечно же, промазав. Отшвырнув уже бесполезный лук, парень вытащил меч, клинок которого, повинуясь его воле, вспыхнул пламенем, однако такой трюк ничуть не смутил Хиробрина, настигнувшего парня и замахнувшегося для первого пробного слабого удара. Он боялся навредить парню, однако не желал поддаваться тому сейчас. На удивление самого Стива, он смог отбить медленный удар противника, коснувшись лезвия своим мечом слишком близко к рукам белоглазого, чуть не обжигая их жаром пламени и вынуждая отскочить назад. Поняв, что, если удар будет нанесён хоть чуть сильнее, он не выстоит, парень усилил огонь, заставляя его подниматься почти на полтора метра, и лишь тогда, в мгновение промедления мужчины, нанёс свой удар, наотмашь, больше надеясь на пыл, чем на остроту оружия. Хиробрин, стараясь держать руку с мечом как можно дальше от своего тела, скрестил их клинки, закрывая лицо свободной рукой, не позволяя пламени коснуться его. Пнув противника и этим вынуждая согнуться, чуть отступая, он вновь обрушил свой удар, со всех сил рубя по пылающему мечу. Сработало. Тот, не вынеся удара особого орудия, сломался пополам, оставляя парня без возможности продолжить бой или хотя бы защититься. Неужели конец? Всë произошло слишком быстро, но парень явно очень старался, что заставило мужчину задуматься над тем, как поступить дальше. Несколько лет назад он потушил пламя гордости и силы в одном человеке, победив в бою. Стоит ли это повторять сейчас, или чужие чувства всë же заслуживают уважения, даже если нет никакого весомого повода им потакать?       — Сдавайся, — Хиробрин скучающе глядел на противника, выпустившего из рук осколки меча.       Стив не ответил. Он кинулся на противника, размахивая пламенем, созданным в ладонях, но новый пинок белоглазого по колену заставил его упасть на живот, потеряв равновесие. Мужчина, наступив на голову парня и мешая этим вновь подняться, аккуратно, еле касаясь, провёл мечом по своей руке, оставляя тонкую неглубокую рану, тут же поалевшую.       — Ты победил, первая кровь, — он убрал ногу и взял парня за воротник сзади, поднимая на ноги, — Обсудим итоги наедине. Я тебя понял, — неожиданно сказал мужчина, отряхивая одежду Стива спереди, тот же со стыдом и удивлением смотрел на него.       — Я и вправду идиот, — согласился парень. Он ни на что не надеялся, но такое странное окончание битвы казалось чем-то и положительным, и плохим для него одновременно.       — Да не слушай ты меня, — прошептал Хиробрин, — Не хватало ещё, чтобы ты из-за меня утратил веру в себя. Я чушь несу.       Видя, как сильно парень желает его признания и уважения, белоглазый несколько пожалел о своих оскорблениях. В конце-то концов, для человека, потерявшего память, Стив держался достойно, не истеря в поисках правды о себе, а спокойно изучая окружающий мир через наблюдения и чужие рассказы, перенимая навыки и не боясь принять любой вызов судьбы. Он, в какой-то степени явно зависимый от Хиробрина, заслуживал, чтобы тот хотя бы не принижал его зря. Пусть он не может сейчас даже близко принять парня за равного себе, но он пообещал себе стремиться не обрывать крылья потенциальному соратнику, столь странно привязанному к нему. Избегать дурных слов будет достаточно, чтобы Стив успокоился на первое время, а что будет дальше — покажет лишь время. Этот маленький компромисс для обоих обещал больший комфорт сотрудничества. Но более того, к своему удивлению Хиробрин понял, что не желает видеть пустых потухших глаз этого человека, отчего-то ставшего значимее прочих.       Белоглазый вёл парня, давая ему чуть опираться на себя, когда нужно было вставать на ногу, получившую удар в бою. Он злился на необходимость что-то менять в своём характере, хотя бы эту постоянную грубость в словах, задевающую Стива, однако чувствовал в этом острую необходимость. Если парень легко вышел на поединок ради своего достоинства и получения хоть капли одобрения, то сам Хиробрин едва решался выйти на дуэль сам с собой, чтобы искоренить лишь мешающие ему черты, слишком въевшиеся в характер. Он мог быть спокойным и даже заботливым в обычное время, но чуть что шло не по его сценарию или вызывало раздражение — он непременно менялся в поведении, чувствуя себя выше остальных, грубя, поступая жестоко, но лишь сейчас со Стивом он пожалел о каждом своём неосторожно брошенном слове, которые задевали его. Эта привычка считать других слабыми и менее важными была крепкой, но давно уже ненужной.       Парень же думал о своем бессилии. Как можно рассчитывать на дальнейший путь вместе с Хиробрином, если он не в силах продержаться даже пять минут боя? Эта мысль так нервировала его, что он твёрдо решил каждый свободный час своего времени здесь до отправления белоглазого в путь проводить в нещадных тренировках в магии, стрельбе, в бою с мечом. Лишь тогда действительно появится надежда не быть отброшенным от главного приключения, каким казалась миссия, навязанная Нотчем. Парень чувствовал себя на верном жизненном пути, следуя и учась у Хиробрина, и желал продолжить это.       — Ты не мог бы потренировать меня в магии, когда будет время? — наконец спросил он, аккуратно спускаясь по ступеням с помощью Хиробрина, — Хочу уметь больше.       — Зачем тебе это так срочно? — мужчина, представляя весь свой ближайший распорядок дней, явно не видел там место для тренировок, — Я пришёл сюда отдохнуть перед заданием и подготовиться к нему, а не тратить силы на обучение. Если хочешь, после него могу уделять тебе столько времени на тренировки, сколько пожелаешь, — он, хоть и желал оставаться для парня наставником, попросту не был уверен, что для этого будут силы и время. Слишком много требовал парень, знакомый ему всего двое суток. Это всë было морально сложным, особенно из-за погружения в память прошлых дней, столь непонятных и ненавистных.       — Я хочу пойти с тобой и быть готовым к любым трудностям, — недоумённо пояснил парень. — Мне нужно сейчас.       — Стив, — мужчина остановился, взглядываясь в глаза собеседника. — Я не возьму тебя сейчас с собой. Это окончательно.       Что-то рухнуло внутри парня. Он, преодолев всё ради единой цели остаться подле Хиробрина, не мог поверить, что его настолько просто и резко отшвырнули.       — Я научусь всему, что нужно, ты только скажи, — взмолился Стив. — Впереди целая неделя, буду день и ночь тренироваться, прошу…       — Нет, — строго прервал его белоглазый. — Ты остаёшься тут, либо по своему желанию уходи.       — Так просто? — до ледяного спокойным тоном спросил парень. — Тебе всё равно есть я или нет?       — Мне сейчас главнее, чтобы ты хотя бы был, — белоглазый цокнул, чувствуя себя глупо при объяснении очевидного и еще более глупо от того, что приходится напрямую говорить, что судьба парня ему не безразлична. — Ты можешь погибнуть, если без должных навыков сразу поплетёшься со мной.       — Так научи! Или скажи чему научиться!       — Люди всю жизнь это изучают, — Хиробрин рассмеялся. — А ты хочешь за неделю всем овладеть.       — Я смогу, только дай шанс, — парень готов был встать на колени, если бы это помогло хоть чуть-чуть убедить его.       — Учись, — пожал плечами белоглазый. — Я против, что ли? Но со мной сейчас ты не идёшь.       Хиробрин, прежде всего, не хотел заставлять парня выбирать убийства как способ усиления, который может оказаться необходимым в пути. Желая оградить его от этого, он никак не мог позволить ему идти на миссию, и пусть тот обижается или вовсе валит отсюда, но брать на себя преломление души и морали Стива он не желал, чувствуя насколько это будет болезненным для него. Однако сказав об этом прямо, он мог наткнуться на такую реакцию, что, желая его одобрения, парень сам запросто примет решение убивать. Это было бы ещё хуже. Привязанность Стива накладывает слишком большую и неприятную ответственность на каждое его и без того сложное решение. В душе белоглазого уже творился хаос противоречий.       — Угу, — буркнул парень, теряя любой интерес к дальнейшему спору. Пусть тот думает что хочет, но ему не отвязаться от его компании так просто. Тем более, он обещал не бросать этого злыдня. Решив, что тот смирился, Хиробрин, больше ничего не говоря, довёл его до комнаты, где уже была застелена новая постель для Стива.       — Отдохни пока, как нога пройдёт — спроси у Энтона, чем тебя нагрузят в лагере помимо тренировок, — посоветовал мужчина, уложив парня и выйдя.       Только начатый день в лагере уже казался безумно сложным. Протесты Стива выматывали, вызывая слишком много внутренних конфликтов, и сейчас хотелось отдохнуть от эмоций, сосредоточившись на работе. Хиробрин ожидал Рану, обещавшую вернуть в лагерь раненого после боя с патрулями бойца. Та прибудет в течении дня, а до этого времени можно уделить внимание починке артефактного меча, случайно поломанного парнем. Взяв лазуритовые камни, мужчина принялся дробить их, получив малое количество пыльцы и пересыпав еë в отдельную ëмкость. Закончить починку, вернув чары, мог сам Стив, и тогда его клятва будет совершена, потеряв дальнейшее действие. Осознав это только сейчас, по ходу работы, мужчина задумался над этим. Он не был готов безусловно доверять ему сейчас, и вот уже работа, призванная отвлечь от моральных выборов, вновь привела к ним. Мужчина не знал, как лучше поступить, и потому отложил это до того, как Стив сам выйдет из комнаты, принявшись за нечто ещë более успокаивающее — осмотр и заучивание новых меток на картах. Желая уединиться для этого, он отправился в башню соседнего здания, отойдя с базы вместе с кучей бумаг.       В это время Стив лежал, глядя в потолок и думая над всем произошедшим. Нога перестала ныть почти сразу, но, не желая риска новой травматизацией ещё не зажившей конечности, он оставался в комнате, ожидая еë заживления. Ещë ранее он понял, что процесс регенерации слабых повреждений у него проходит довольно-таки быстро, поэтому лишние пять минут в постели никак не повредят его намерению тренироваться всю неделю во всëм, что необходимо.       — Ой, ты здесь? — в комнату заглянула Алекс, держа в руках гору постельного белья, — Энтон сказал позаботиться о чистоте в этой… казарме. Если управлюсь за час, он обещал дать несколько книг о мироустройстве для чтения на обеде, хочешь со мной?       — Не откажусь, — парень оживился, — Что за книги?       — Вот помоги — и узнаем оба, — скинув бельë на одну из кроватей, девушка взяла из угла метлу и протянула шатену, — Ты подмети, я перестелю все кровати.       Кивнув, Стив осторожно встал, пробуя мягко наступать на поврежденную ногу, и лишь убедившись что это даëтся легко и не вызывает болей, взял метлу, совок и принялся за уборку. Помочь девушке хотелось не только ради книг, но и ради улучшения отношений.       — Ты можешь сегодня попрактиковать меня в стрельбе из обычных луков? — попросил он, выгребая инструментами грязь из-под кроватей, чуть сдвигая мебель в сторону.       — Если нам предоставят стрелы, — легко согласилась Алекс, — Послеобеденных планов на день у меня всë-равно не имеется.       — Почему тебе не дадут книги на весь день? Думаю, ты бы с радостью занималась ими, — несколько удивился парень. Девушке пришлось вставлять одеяло в пододеяльник, что было сложно с еë ростом, и Стив, подойдя, взял его у неë, зажав концы и встряхнув, чтобы противоположные края встали на свои места.       — Не доверяют, — кивнув в благодарность, Алекс принялась перекладывать простыни на других кроватях, — Там имеются карты Миана, которые хранятся у группы в секрете, вот и не оставляют меня с ними наедине.       — Ты же наверняка их видела у обитателей, чего скрывать-то? — парень почти закончил подметать, постепенно возвращая мебель на свои места.       — У обитателей с картами много проблем, — призналась Алекс более тихо, чем говорила прежде, — Их библиотеки постоянно сжигают, а за картографами целую охоту проводят. Это единственный способ людям выжить в войне — просто не допускать распространения и хранения информации о своих поселениях и передвижениях, которой и без того мало. Патрули сейчас в том числе заняты восстановлением карт, поэтому состоят чаще из полукровок, чтобы не разбрасываться более сильными бойцами, полезными в других делах.       — Ты же сама такая, почему тебе так просто говорить об этом? — парень, отставив метлу в сторону, удивлëнно смотрел на Алекс.       — Я думаю, что смогу получить освобождение, — честно ответила она, тут же спохватившись, — В конце концов, сопровождение Хиробрина — достаточно сложная миссия, если будет успешной…       Она замолчала, теряясь, что ещë сказать. Парень заметил это, чуть внутренне насторожившись, но решил помочь ей сменить тему, боясь сейчас потерять своего временного союзника.       — Я тоже хочу пройти этот путь с Хиробрином, — признался Стив, — Но ему не нужна обуза в пути.       — Мне не хочется оставаться с ним наедине, — Алекс поëжилась, вспоминая, как жëстко мужчина может наказать еë за слабость, — Так что я помогу тебе остаться третьим в группе.       — Спасибо… — парень не был уверен, что поступает правильно, принимая эту помощь, — Что ты хочешь взамен?       — Правду, — девушка села на край кровати парня, положив ногу на ногу и с любопытством смотря ему в глаза, — Являешься ли ты шпионом обитателей? Почему у тебя такие глаза? Зачем тебе Хиробрин? — Стив смутился на последнем вопросе из-за его формулировки и сложности ответа.       — Я потерял память, ничего не помню, в том числе о том, кто я, — он сел рядом, задумавшись, — Хиробрин… интересный, с ним можно многое узнать и понять, мне нравится его путь, я хочу пройти его совместно.       — Ты знаешь, зачем ему пыльца? Знаешь вообще о его целях? — продолжила допрос Алекс.       — Он не говорил, — парень отвернулся.       — Хиробрин хочет стать повелителем мира. Больше ничего, — резко сказала полукровка, на что парень слабо покачал головой.       — Он хочет спасти мир от магии, — неуверенно ответил он, вспоминая слова белоглазого в деревне.       — Ты знаешь, откуда берëтся магия? — всë допытывалась девушка, но, не дождавшись ответа, которого и не было у Стива, ответила себе сама, — Миан тянет магию из других миров, космоса и из глубин собственной планеты, лишая всю остальную еë площадь жизни и развития. Хиробрин хочет оборвать все эти каналы, но никто даже не знает, как они образовались и на что влияют. Любое влияние на это непредсказуемо… — она на миг задумалась, продолжать ли, но, решившись, снова заговорила, тише, повернувшись к парню, — Я много изучала магию, и пришла к выводу, что большая еë вытянутая часть, не закрепившаяся в металлах или живых существах, уходит куда-то.       — Не понимаю, что это может значить, — Стив пожал плечами, он пытался разобрать слова девушки, но не видел в них особого смысла.       — Стив, магия не безгранична, и она куда-то чëтко направлена, тебе это не интересно? Неужели ты не понимаешь, что, обрубив все потоки, Миан вскоре будет вытягивать лишь собственные ресурсы, подкармливая… что-то, пока вся его жизнь и сила не иссякнут? — Алекс вскочила, возмущëнная, с фанатичным блеском в глазах, — Я думаю, что Хиробрин собирает где-то магию для себя и будет делать это, пока не погрузит мир на грань апокалипсиса, став всемогущим в умирающем и зависящим от него Миане. Он одержим местью обитателям и собственным эгоизмом, как ты не видишь этого? Более того, он единственный, кто так умело и часто использует магию камней, так что создать что-то, вытягивающее все силы из мира, он бы… мог, чисто технически… — она перешла на шëпот, обхватив себя руками, — Прости, что вывалила всë это, но я думаю, ты мог бы стать моим союзником, чтобы его остановить.       — Так ты не просто наблюдаешь, да? — озвучил очевидное парень, проигнорировав всë сказанное до этого. Он запомнил еë слова, но не был готов и не имел достаточно знаний, чтобы что-то ответить и решить, исходя из этого.       — Да, — призналась Алекс, — Хочу понять, как он собирается всë провернуть, и помешать этому. Прошу, не действуй сейчас спонтанно, услышав всë это. Обдумай, узнай что нужно ещë, тебе-то книги дадут любые, и уже тогда решай.       — Я подумаю, — пообещал парень.       В комнате наступила тишина, неловкая и страшная. Алекс не понимала, правильным ли было ей раскрыться, а Стив думал, что всë это значит и как ему поступить. Эта ответственность слишком давила, помня, как из-за его решения погибло целое поселение, он боялся предпринять любое действие, опасаясь последствий. Хиробрин казался ему близким и интересным, но, в случае чего, стоит ли судьба всего мира одной его симпатии к человеку? Однако и сейчас мир не является счастливой сказкой, так неужели стоит играть за жестоких и пугающих обитателей, представительницей которых была и Алекс? Слишком терзаясь этим, он предпочёл оставить мысли на потом, решая по ходу, а сейчас главнее нечто более насущее.       — Хочу есть, — пожаловался парень.       — Энтон задал мне ещë и готовку, однако под его надзором, — усмехнулась девушка, — Желаешь помочь?       — Без проблем… — уже собирался ответить Стив, когда дверь в комнату открылась, и на пороге появилась незнакомая женщина, держащая, закинув руку за свою шею, раненого мужчину, едва ли находящегося в сознании. Поспешив к ней, парень помог донести человека до ближайшей кровати, осторожно уложив и лишь тогда представившись, — Я Стив, новичок в лагере, могу помочь чем-то ещë?       — Рана, — представилась женщина, вздыхая и закидывая красные волосы за спину, — Ему нужен будет уход по ночам: подача суден, воды, перевязки, сможешь обеспечить?       — Если научите, — кивнул парень. Алекс, увидев кровь, вышла из комнаты, поняв, что ей там более нечего делать.       — Научу, — Рана села рядом с больным, — Его подстрелили огненной зачарованной стрелой, еле выжил, но не факт, что у него есть ещë хотя бы сутки… для исцеления нужно золото, либо хороший лекарь. А у нас ни того, ни другого в избытке…       — Он, наверное, важный человек, раз ты его сама притащила откуда-то снаружи? — удивился Стив, глядя на женщину, которая, казалась, не могла бы сделать этого.       — Каждый важен, — отмахнулась она, — Я спасаю всех из лагеря, если мне удаётся узнать их местоположение. Увы, такое редко бывает.       Парень кивнул, осматривая человека. Глубокая словно выжженная рана в груди и многочисленные синяки и кровоподтëки по всему телу явно говорили, насколько плохо сейчас человеку. Стив не дал бы ему и часа, но, ещë дыша, тот упорно боролся за жизнь.       — А сейчас покажу, как делать перевязку, — чуть отдохнув, Рана встала, доставая из тумбы длинную тряпку и подзывая Стива…       Хиробрин, закончив с картами, шëл к библиотеке в лагере, чтобы сложить все бумаги обратно, а заодно и пообедать. Уже на подходе к спуску вниз он наткнулся на Энтона, направляющегося быстрым шагом ему на встречу.       — Рана вернулась, наш человек жив, но не факт, что это надолго, — сходу сообщил он, — Совсем плох.       — Я успею его допросить, — почти равнодушно ответил Хиробрин, — Ране что-то нужно за эту работу?       — Не спрашивал. Она вместе с новичком заняты уходом за больным, просили меня не мешать, — он взял из рук своего лидера карты, — Донесу сам, проведайте его скорее, быть может, времени и вправду мало.       — Спасибо, — бросил Хиробрин, быстро проходя вниз, чтобы скорее успеть поговорить с членом лагеря, по ходу вспоминая изученные маршруты.       Дойдя до нужной комнаты, он без стука прошëл внутрь, жестом потребовав Рану и Стива удалиться — с ними разберëтся позже. Белоглазый бегло осмотрел привезëнного и понял, что Энтон ничуть не преувеличивал: человек мог умереть в любой момент от истощения и повреждения внутренних органов. Вся кровать с свежезастеленным бельëм была испачкана кровью, человек утомлëнно и умоляюще смотрел на своего командира.       — Хиро… — едва прошептал он, как закашлялся. Силы покидали его при каждом слове, — Спаси…       — Они знают, где мы? — сходу спросил белоглазый, — Ответь на все вопросы, тогда я дам тебе шанс исцелиться.       Раненый грустно улыбнулся, осознав, что его спасли только ради допроса, и для лидера, за которым он шëл всë это время, он не был ничем кроме очередной пешки. Однако жить отчаянно хотелось, потому человек был согласен отвечать в надежде на лечение.       — Нет, — раздался его тихий голос.       — Починена ли железная дорога? Ходят ли рейсы от военных? — продолжил Хиробрин.       — Д-да, — человек вновь закашлялся, — Я не знаю откуда и когда.       — Неужели ничего не узнал, бесполезный? — цокнул белоглазый, — Документы достал?       — В тайнике… — тихо прошептав это, человек отключился. Пощëчина не помогла привести его в чувства, и тогда Хиробрин окликнул Рану.       — Приведите в сознание, скорее, — вошедшая на крик женщина осуждающе посмотрела на него, но не решилась спорить, лишь приложив ладонь к шее больного.       — Ему срочно нужна магия или золото, иначе он умрëт, — за дверью послышался шум, но никто не заметил этого. Рана с сожалением смотрела на принесенного ей в лагерь человека, которому так и не суждено было ещë пожить.       — Стив! — окликнул Хиробрин уже своего подопечного, но тот пришëл лишь через какое-то время, чем-то озадаченный и напуганный. Мужчина не стал обращать внимания на его поведение сейчас, хотя и подметил это.       — Что? — спросил парень, осматривая человека, — Пора делать перевязку?       — Хочешь ли ты попробовать его исцелить? — спросил белоглазый, смотря прямо в лицо парня. Стив нервно осмотрел раненого, ни на что не решаясь. Минуту назад Алекс, подслушавшая часть разговора, настойчиво попросила его убить принесëнного Раной мужчину, чтобы тот не стал помогать белоглазому проникнуть к людям. Парень не знал, как поступать и кому верить, однако не желал убивать раненого в любом случае, слишком остро чувствуя чужую боль и жалея его.       — Не знаю, смогу ли, — Стив не решался даже пробовать. Хиробрин сейчас пугал его своей жесткостью и хладнокровием, и он даже не пытался объяснить, чем это вызвано. После слов Алекс парень с сомнением стал относиться к его действиям, хотя и по-прежнему больше доверял ему, чем нет. Парень горячо желал услышать что-то от Хиробрина, что бы могло развеять сомнения, но тот даже близко не собирался ему давать это.       — Попытайся хотя бы, пожалуйста, — более мягко попросил белоглазый.       Стив поддался на это. Обеспокоенное лицо мужчины и элементарная вежливость перевесили все «против», но парень всë ещë желал ответов от него, рассчитывая их получить позже. Хиробрин нервно сжимал в руках простынь, смотря то на него, то на раненого. Сев на место вставшей и отошедшей к стене Раны, Стив приложил ладонь к ожогу человека, едва касаясь, пытаясь сосредоточиться и понять, как это делается. Его рука стала ощутимо нагреваться, и, побоявшись, что сейчас вместо исцеления с ладони сорвëтся более знакомое пламя, парень отдëрнул еë, принявшись дуть, чтобы остудить пальцы.       — Не знаю, как, — признался парень, — Нет другого способа?       — Пробуй ещë, — настоял Хиробрин, — Иначе он всë-равно уже не очнëтся. Ты последняя его надежда.       Мужчине было крайне важно договорить с ним и узнать о документах, он не был рад давить на парня, но цель с лихвой оправдывала все эти действия. Стив вновь был готов приложить руки и постараться всë сделать, но внезапно человек очнулся сам, едва поборов забирающую его тьму.       — Шахта, обрыв, — прошептал он. Хиробрин понял. Более не медля, он вышел из комнаты, бросая троих без всяких указаний.       Забрать документы было необходимо немедленно, место тайника хоть и находилось близко, не было надëжным из-за кучи монстров в этих местах, они вполне могли найти и изорвать все бумаги, пахнущие живым человеком. Игнорируя всех, Хиробрин вышел на поверхность, оседлал своего коня и бросился прочь, захватив только меч. Он ещë многого не спросил у раненого, но это было менее важно…       Стив был зол и ошарашен такими действиями своего спутника. Он уже было побежал из лагеря следом за ним, но Энтон, схватив его за плечо, вынудил остаться. Алекс, дрожа от волнения, наблюдала за этим, и когда советник удалился, подошла к парню.       — Убей его, он не должен сказать больше ничего. Пойми, Хиробрин навредит людям, если попадёт к ним, — принялась тихо умолять девушка.       — Он и так умрëт, — Стив нервно осматривался, боясь, что их подслушают. Из-за всех этих разговоров он ощущал себя предателем, однако на деле всë ещë не мог ни на что решиться. Хиробрин даже не стал что-то говорить, забив на жизнь человека, и это пугало.       Более не разговаривая с Алекс, чтобы не нагружаться тяжестью выбора, парень отправился на обед. За столом уже сидело несколько бойцов, взяв себе на тарелку из кастрюли отваренного картофеля и плохо прожаренный стейк, он сел рядом с ними, принявшись за еду молча. Остальные редко перебрасывались фразами, в основном о тренировках, потому, чтобы не заскучать, парень быстрее расправился с обедом и вымыл тарелку в общем тазе, положив еë на место, направился к библиотечной части огромного зала, где уже сидела Алекс, читая что-то из отложенного для неë.       — Интересно? — спросил он, осматривая книги.       — Да, — кратко ответила рыжая. Она была недовольна нерешительностью Стива и напугана стремительностью происходящего.       Парень взял одну книгу из стопки и раскрыл. К своему удивлению, ни черта не поняв. Язык казался незнакомым, он не мог вспомнить, как это читать, а может и не умел вовсе.       — Это язык древних обитателей подземелий, — пояснила девушка, видя озадаченность на лице парня, — Энтон дал мне это на расшифровку.       Видимо, желание обсудить что-то перевешивало в девушке все прочие чувства, потому она потянула за руку Стива, усаживая рядом.       — Я почти не знаю этот язык, но тут что-то интересное, про Ад, — полукровка ткнула пальцем в странный завиток на бумаге, — Это руна опасности и смерти, такое зачастую ставили, если книга содержит сведения о заклинаниях или призывах, оберегая читателя от случайного злого знания.       — Разве от этого нужно беречь? Обитатели всегда злые, — Стив принялся вчитываться в символы, но так и не мог разобрать их, лишь смутно чувствуя дежавю при их виде.       — Древние обитатели, жившие в подземных городах, были совсем иные, — девушка перевернула страницу, — Но я так толком и не могу ничего понять, Энтону придëтся довольствоваться кратким и неподробным пересказом сути содержания.       — Ясно, — парень лениво потянулся, осознав, что среди переданных Алекс книг ему нечего искать, но зато остальные могли ещë представлять интерес. Выбрав самую ветхую с полки, он, под взглядом людей из кухонного отсека, потянул еë и принялся разглядывать. На обложке не было написано ничего, но уже на первой странице он увидел символы, которые мог прочесть, хоть и медленно, сбиваясь, перечитывая, пытаясь вспомнить. Вся книга была посвящена ботанике Миана, в ней описывались механизмы роста и размножения растений, их виды и классификация. Скучное чтиво для многих, но Стиву, практически не знакомому с природой мира, было интересно узнать что-то новое. Почти на каждой странице скользила мысль о том, что многие растения не смогли бы жить в условиях Миана без магии, и это, возвращая его к мыслям о Хиробрине, нервировало парня. Если эта книга находится в лагере, наверняка еë читали все здешние. Верят ли они написанному? Если да, знают ли тогда, что собирается провернуть Хиробрин? Отложив это чтиво назад, Стив взял иную книгу, на этот раз посвященную мифам и вероисповеданиям разумных существ Миана. Основных конфессий оказалось несколько: поклоняющиеся некоему естественному отбору обитатели, верящие в человечного создателя всего мира люди, монахи великой тишины из обитателей, обожествляющие неких криперов поселения пустынь и последователи всеразрушающего иссушителя. Ничто из этого не было понятно парню, но, пытаясь представить себя на месте представителя каждой веры, он решил, что наиболее комфортно ощущал бы себя среди вторых. Надежда, что существует великий добрый и всемогущий Некто на твоей стороне могла согреть душу, дать сил в трудный период и помочь не опустить руки. Интересно, во что верил Хиробрин?..       Стиву вновь не понравилось, что его мысли вернулись к этому человеку, но он сдался, неизбежно приняв, что его он интересует. Это было логичным, ведь на данный момент он самое близкое и важное для него существо, подражая которому он учился существованию почти с нуля. Он хотел знать всë о белоглазом, и был уверен, что разговор по душам разрушит все сомнения и недомолвки, из-за которых он и находится в положении трудности моральных выборов. Стив тянулся к Хиробрину, и верил в то, что всë будет хорошо.       За чтением и размышлениями прошло достаточно времени, и в зал, уже опустевший от бойцов, зашëл белоглазый, тут же метнув словно извиняющийся взгляд на парня. Вся его одежда была окровавленная и ужасно пахла, но на мужчине не было ни единой серьëзной травмы.       — Алекс, иди нахрен отсюда в мою комнату, — бросил он, усаживаясь рядом со Стивом. Боясь спорить, полукровка, быстро сложив книги стопкой на столе, ушла.       Парень шокированно осматривал Хиробрина, растрепанного и уставшего, со злыми светящимися глазами.       — Ты ранен? — на всякий случай спросил он, протягивая руку к Хиробрину, но тот легонько ударил по ней, пресекая касание.       — Нет, — его голос был напряжен и едва ли не срывался на повышенный тон. Стив решил дать ему успокоиться, и спустя пять минут молчаливых переглядываний, мужчина, как ни в чем не бывало, вальяжно откинулся на спинку стула, пронзая собеседника холодным взглядом свысока.       На сердце Хиробрина творился хаос, который срочно нужно было упорядочить. Он видел, что шокирует Стива и тот чувствует себя некомфортно, но не решался говорить о чëм-то важном сейчас, боясь предательства или того, что парень окажется тупицей, не способной понять всего, что было так необходимо. Решив хотя бы начать решение этой проблемы, он с трудом уговорил себя дать шанс парню показать своë настоящее отношение, когда он более не будет скован клятвой. Если же Стив решит остаться и быть добровольно его искренним союзником, он был готов начать говорить с ним о собственных делах. Это решение далось очень тяжело, буквально наступая себе на горло, мужчина делал первый шаг к истинному налаживанию отношений с другим человеком, впервые в своей жизни.       — Почини мой меч, пожалуйста, — только и сказал он. Это прозвучало слишком сухо, и это было совсем не то, что ожидал услышать Стив, когда увидел окровавленного белоглазого, пришедшего откуда-то.       Неужели Алекс была права? Это не его кровь, значит, мужчина убивал других, как раз после разговора с тем раненым, и даже не собирался ничего пояснять парню, напуганному этим знанием. Неужто это кровь людей, в поселение к которым он-таки смог проникнуть?..       Горло сдавило от боли и страха, Стив не знал, что делать и как реагировать на это всë. За кем правда? Что вообще правильно? Теперь от его решений определенно зависели чьи-то жизни, а он даже не знал, чьи и что вообще происходит. Последняя капля надежды на объяснения и расстановку всë по местам вылилась в тихий вопрос:       — Где ты был?       — Тебе, наверное, не видно, но я сейчас закатил глаза, — раздраженно ответил Хиробрин, тут же спохватившись и сделав тон мягче, — Прости. Мне просто нужно, чтобы ты сейчас починил меч.       Он положил на стол камень, принявший чары, и меч. Стив на миг замер, окончательно поняв, что Хиробрин не собирается помогать ему в чем-то разобраться. Однако меч чинить было необходимо в любом случае, чтобы снять клятву, и, кивнув, он взял оба предмета, направившись в рабочую часть зала вместе с белоглазым. Его руки чуть тряслись от волнения и бросающихся на его разум, словно волны, сомнений насчет всего и сразу.       На автомате, под четкой указкой Хиробрина, он, почти не задумываясь, перенëс чары с камня на синюю пыль, и принялся аккуратно вбивать еë в алмазный меч, пока тот не засиял сине-фиолетовым свечением. Дело было сделано, клятва сдержана. Весь процесс наверняка занимал чуть более часа, но для Стива это время прошло за минуту, его мысли были слишком далеко от происходящего, и он, погруженный в себя, не замечал течения времени.       — Спасибо, — поблагодарил белоглазый, положив ладонь ему на плечо сзади. От этого касания парень хотел разрыдаться, чувствуя себя преданным, хотя мужчина ничего и не обещал, он ощущал себя незначительной пешкой в его руках, которая даже не заслуживала узнать о том, какая именно ведëтся игра.       — Прошу, расскажи мне всë, — взмолился Стив, обернувшись к белоглазому, — Я же заслужил это.       — Я не могу сейчас. Прости, — мужчина, не выдержав взгляда этих синих глаз, не прощаясь пошëл к себе в комнату, бросив лишь последний взгляд на замершего в нерешительности парня.       Он не мог рассказать ничего. Слишком боялся, что парень не поймет и совершит глупость, что тут же предаст. Он хотел оставить Стива на своей стороне, но ему самому нужно было время, чтобы привыкнуть и довериться этому малознакомому человеку впервые в своей жизни. Стив заслуживал этого, но Хиробрин не мог дать всего этого так легко и быстро. Теперь меч починен, клятва снята, и парень, проявлявший ранее столько упорства, чтобы получить его одобрение, наверняка будет готов повторить это, чтобы заслужить к себе доверие, теперь уже не перекрываемое никакими отговорками внутреннего голоса белоглазого про несвершившуюся клятву. Время может им помочь, впереди целая неделя совместной жизни в лагере. Стив же был разбит. Он видел лишь закрытость Хиробрина и то, насколько точны оказывались слова полукровки. Он и ранее понимал, что тот не является безусловным добром, но теперь, под влиянием чужих слов, ему было всë тяжелее верить скрытному малознакомому человеку.       Хиробрин прошëл в свою комнату, где обнаружил спящую на его единственной кровати Алекс. Хотя и было ещë совсем рано, его тоже клонило ко сну из-за усталости и прежнего недосыпа, потому, ложась с другого края, он накрылся одеялом, не снимая одежды, и почти сразу заснул, наплевав на рыжую рядом. Спустя какое-то время, долго слушая спокойное дыхание Хиробрина, девушка открыла глаза, медленно и тихо привстав, оборачиваясь на него. Аккуратно вытащив из кармана небольшую цепь с камнем на ней, она, стараясь почти не касаться крепко спавшего мужчины, надела его ему на шею, лишь после этого ложась спать уже по-настоящему, стараясь скорее заснуть, пока обсидиан будет делать своë дело.       Стив сидел на кровати в общей казарме, наедине лишь с тем самым раненым, вызвавшим столько волнения. Он всë ещë сомневался, как поступить. В нëм боролись страх ответственности за чужие гибели и отчаянное желание верить Хиробрину, который был слишком дорог, чтобы так просто пойти против него. В голове упорно рисовались виды убитых тел из поселения, уничтоженного по его вине, и парень очень не хотел, чтобы еще чьи-то смерти оказались на его совести, однако этого было не избежать в любом случае. Было страшно. Наконец приняв трудное решение, Стив взглянул на человека в последний раз и подошëл ближе.       — Всë должно быть правильно, — он положил ладонь на место ожога…