The Usurper of Mian

      Командир обитателей, несколько раз внимательно перечитывая каждый абзац, сидел в общей библиотеке со старой книгой в руке, запах страниц от которой казался ему самым приятным и родным. В это время все остальные жильцы особняка обедали в соседних помещениях, и никто не мог нарушить его потока мыслей внезапным появлением. Когда-то отец заставлял его перечитывать все книги в этой комнате, мальчик не перечил ему, хотя и был раздосадован таким скучным времяпровождением, ведь в это же время его брат был занят более увлекательным боем на мечах. Тогда он не понимал смысла вникать в чьи-то рукописи и пересказывать их содержимое родителям для проверки заученного, однако теперь, спустя много лет, он мысленно благодарил дальновидного отца, зная наверняка, где какие знания выискивать. Если бы он не перепрочëл все книги, то не догадался бы среди тысячи других искать заметки о пыльце с ритуала жизни в энциклопедическом сборнике «Зависимость мира от человека». Рецепт этого ритуального предмета неясной консистенции и вида был уникален и известен лишь высшим священнослужителям человеческого культа, и даже под пытками они не могли его выдать, вероятно, подвергаясь какой-то магии, блокирующей распространение этой информации. Однако совершенно точно Нотч знал, что пыльца бесполезна вне ритуала, являющегося единственным способом еë адекватно использовать, иначе же еë свойства сводятся к замене среднего целительного заклинания, не способного даже спасти человека от смертельной болезни или заставить регенерировать утерянные части тела, и оттого командир чувствовал себя всюду обманутым — и авторами книг, упускающими что-то важное, и верными своим идеям священниками, и братом, который теперь будет на шаг впереди него к чему-то, о чëм тот даже не ведает.       — Пыльца восполняет энергией до края любую сущность, во время ритуала наполняет весь мир, — Нотч произнëс вслух предложение, снова и снова прочитываемое им. — Это бессмысленно.       В расстроенных чувствах закрыв книгу и убрав еë на полку, он задумался над тем, как ещë достать информацию, которой уже откуда-то владеет Хиробрин. Прежде с бунтовщиком сотрудничали многие, но кто конкретно мог поделиться подобными сведениями — было уже не узнать.       — Командующий, прибыли прошенцы, — один из стражей особняка, юноша лет семнадцати, уже зарекомендовавший себя смелым и стойким бойцом, появился в дверном проёме, без стука заявив о своëм присутствии. Его недолюбливали некоторые другие за закрытый характер и рано выявившиеся таланты, а также за то, что, по слухам, парень докладывал о каждом проступке сослуживцев начальству и выискивал малейшие их секреты, но сам Нотч думал над тем, чтобы повысить его до личного охранника, а потому позволял бóльшую вольность в обращении к себе, привыкая к присутствию нового человека рядом и позволяя привыкнуть ему.       — Им назначено на вечер, я занят, — он скрестил руки на груди, отворачиваясь к окну. — Почему люди считают, что, если я готов их выслушать, то можно отвлекать меня абсолютно в любое время? Реши эту проблему, Авель.       — Оставить их ждать в лесу? — уточнил решение командира страж, подходя ближе с чуть опущенной в поклоне головой. — Или наказать за своеволие?       — Нет, — недовольно вздохнув, Нотч посмотрел на своего прислужника. — Издалека пришли, уважим их. Пусть ждут в гостевой комнате, — он махнул рукой, прося уже приступить к выполнению приказа. — Я же обещал быть милосерднее к покорившимся мне.       — Понял, — смутившись тому, что без уточнений недопонял указание лидера, Авель, как положено по этикету, отшагнул назад, и лишь затем развернулся и направился к двери.       — Стой, — Нотч под влиянием неожиданной мысли догнал парня и, взяв за подбородок, взглянул в его глаза. — А ведь ты похож на кое-кого…       — Вся моя семья служит тебе, — равнодушно ответил парень, не понимая, к чему это сказано.       — Иди, — не развивая диалога, бросил Нотч, опуская руку и выходя из библиотеки первым.       День предстоит непростой, множество навалившихся проблем требовали решения, не давая достаточно времени на раздумья и планирование своих дальнейших шагов. Когда-то этим всем мог заниматься Хиробрин, и его отсутствие до сих пор болезненно ощущалось для многих сфер деятельности, до сих пор Нотч не верил до конца, что умный и сильный союзник, который вырос вместе с ним и всю жизнь прикрывал его спину, предал его, сбежал как последний подлец ради неясных целей, прихватив с собой девицу королевской крови, которую даже не любил. Если он так хотел отдельной обычной семьи вместо участия в эксперименте, то мог бы сказать это изначально и прямо, уж ради дорогого брата Нотч мог и позволить подобное баловство, всë-таки все люди мечтают о таком, низком, но Хиробрин решил бросить всë и всех, и даже принцессу оставил где-то, если не убил, чтобы вновь сбежать за исполнением неясных фантазий. Мужчина не мог понять своего брата, он всю жизнь медлил с отдачей приказа на его поимку и ликвидацию, лишь занимая Хиробрина бесполезными делами с помощью дезинформации и битв с его соратниками, отвлекая, отшвыривая от основного поля действий, и, кажется, лишь зля его этим, ведь и сам белоглазый не раз расстраивал его планы и уводил свою команду из-под удара самыми неожиданными образами. Их битва была намеренно бессмысленной и затяжной, ведь ни один не смел даже подумать об убийстве другого.       Ему не хватало брата, но, возможно, благодаря Алекс он уже скоро вернëтся.       Сегодня предстояло решить проблему с очередной оппозиционной газеткой, издаваемой и распространяемой на Юге. Один из реформаторов регулярно присылал еë образцы в Штаб, но, хотя вычислить авторов так и не удалось, их информаторы определённо были теми же, что и для давних «Ветвей Миана», самой старой противозаконной газетой, руководимой наследницей рода Брайнс. Эта женщина принесла немало проблем обитателям за свою жизнь, яро борясь за свободу людей и способствуя победам Хиробрина, однако они сполна отомстили ей ещë тогда, когда нашли и выкрали единственного ребёнка, уже, наверняка, сгинувшего. Сильвестр Брайнс был одним из самых хрупких телом детей, и лишь жажда отомстить через многолетние муки ребёнка всей его семье заставила тогдашнего командира обитателей сделать его батарейкой, а сам Нотч неоднократно приходил взглянуть на измученного экспериментами ребёнка, разговаривая с ним, пытаясь чему-то учить и облегчая боль магией, чтобы хотя бы иногда он мог уснуть спокойно. С проходящими годами внутри командира обитателей крепла зрелая рассудительность и сочувствие к низшим существам, людям, которые вынуждены умирать и страдать ради их планов, даже не в силах их постичь. Он стал избегать лишней жестокости, желая править над покорными и сытыми питомцами вместо диких и напуганных зверей, и всë же мог по необходимости или ради поддержания репутации среди своих убить и замучить человека, ведь те всегда оставались для него кем-то менее важными, отказавшимися от эволюции глупцами. Все, кроме Хиробрина.       Любых оппозиционных человеческих журналистов необходимо было душить. Они сеяли смуту в строящийся порядок, вынуждая других людей идти на глупости и погибать десятками ради мнимой свободы жить под пятой собственных королей, а не более высшей расы, способной улучшить их мир. Следы первой революции, как бы те не задавливались при второй, прорастали в обществе то там, то здесь, и люди, воспряв духом, выступали против повелителей Миана, чтобы вновь и вновь погибать, отвлекая силы обитателей от улучшения мира, вынуждая заниматься устрашениями и воинами. Вот и сейчас на Юге рисковало вспыхнуть недовольство, вызванное бестолковыми провокаторами, если только никто не сможет вразумить толпу.       — Нотч, давно не виделись! — молодая женщина, сняв позолоченный капюшон с густых черных пепельных волос, достающих до пояса, довольно улыбнулась, сверкая темно-зелеными глазами, выделяющимися на фоне светлого лица. Она берегла кожу от солнца круглый год с помощью закрытой длинной одежды с глубокими капюшонами или закрывающими половину лица воротниками, считая бледноту особенно красивой, и всегда злилась, если во время битв еë просили надеть что-то открытое, не мешающее обзору и движению. Она рукой подала знак младшей девушке, идущей за ней, и та покорной отошла в сторону, лишь кивком и улыбкой поздоровавшись с лидером всей их нации. Прислужница более богатой и властной женщины, несмотря на своë кажущееся несведующим людям низкое положение, была не менее знатного рода и впечатляла многих своими знаниями, однако была ещë слишком юна, чтобы проявить себя во всей красе и заслужить пост выше, чем личное служение, позволяющее набираться опыта и полезных знакомств. Так уж вышло, что в результате эволюции количество рождëнных обитательниц стало раза в более чем два ниже, чем обитателей, и потому, в отличии от людей, каждая женщина их нации считалась чудом, каждую дочь призвано было беречь и воспитывать лучшим образом, обучая магии и грамоте, повзрослевшую ставить на службу нации на безопасных местах, чтобы позже они могли бы сами выбрать себе самого достойного супруга высокого звания, не создавая семьи из-за бедности или по наивной подростковой влюбленности. Из-за этого многим обитателям казалось дикостью, как люди зачастую относятся к своим женщинам, но, видя это, они не брезговали и сами повторить их действия с представительницами низшего вида.       — Адора, я ждал, — Нотч подал руку, которую, еле касаясь, пожала гостья. Ей, как готовящейся невесте, больше не полагалось целовать руки вышестоящему мужчине. Она проделала огромный путь по карьерной лестнице, чтобы стать настоящей героиней нации, успешно завершившей несколько сражений с минимальными людскими потерями, и вступить в брак со своим давним соратником, прошедшим с ней огонь и воду. Командир ценил их обоих и даже, в качестве личного подарка на свадьбу, обеспечил их домом в богатом приморском поселении. Вот и теперь, когда понадобилась помощь с развивающимся сопротивлением, он мог с уверенностью положиться лишь на неë, лучшего дипломата, владеющего силой мягкого убеждения, а при необходимости — на опытного боевого мага.       — Я получила твоë послание по пути домой и сразу прибыла, — она опустила руку, по привычке пряча еë в длинном рукаве. — Когда уходим?       — Немедленно, — скомандовал Нотч, задумчиво взглянув на еë прислужницу. — Пусть тоже поедет, когда ещë удастся на корабле прокатиться? — у девушки радостно засияли глаза от этих слов. Быть чьим-то слугой слишком скучный этап жизни, он знал это не по наслышке, с детства бегая при командирах и лишь позже командуя сам.       — Как угодно, — женщина закатила глаза, явно не желая таскать свою свиту за собой на задания, но не стала перечить лидеру.       — Ты всë более нестабильный. Плохо, — Хиробрин прижимал к себе парня, отогревая его замерзшее лицо своим дыханием и гладя по голове. — Так и умереть можно, — Стив что-то невнятно промычал, стуча зубами от холода в полубессознательном состоянии. Мужчина отогревал его теплом своего тела, надев свою футболку поверх одежды парня и сделав из неë кокон, позволяя высунуться лишь лицу. — Очнись, — просил он, встревоженно вглядываясь в прикрытые глаза, блестящие от влаги.       — Н-не могу… — прошептал парень, вжимаясь в грудь белоглазого. Он ощущал стыд от своей бесполезной ревности и ненавидел все свои чувства, такие странные и ненужные, но попытки их подавить лишь ухудшали его состояние. Голова словно раскалывалась изнутри, мысли путались, память подводила.       — Всë хорошо, ты в безопасности со мной, — мужчина потрепал парня по волосам. — У нас всë получится, не переживай.       Стив кивнул. Он старался представить перед внутренним взором пламя, горячее и охватывающее его изнутри, пытаясь им вытеснить сковывающий холод и нелепые мысли. Это всë не его дело… но что говорил Хиробрин после тех слов потом, для чего вообще это сказал?       — Я живой, спасибо, — Стив, перестав дрожать, вылез из чужой одежды и, избегая смотреть на мужчину, слишком резко сменил тему. — Как ты сам? И… что дальше?       — Не знаю, оклемайся только, — Хиробрин отстранился. Ветер настойчиво трепал его волосы, закрывая лицо. — Лучше пойдём спать, пусть ещë светло, но нам выдвигаться с рассветом, а ты даже не отдыхал нормально. В лагере надолго оставаться нельзя, всë-таки настоящий убийца мог остаться где-то недалеко, притаившись.       — Понял, идëм, — Стив, медленно встав, ещë раз взглянул вниз. Алекс больше не было заметно, видимо, доделав свою работу, она вернулась в лагерь. Он решил избегать мыслей о ней.       — Постой ты, — мужчина взял его за руку, аккуратно потянув на себя, и шатен покорно сел рядом. Медленным движением он снял с него амулет и вгляделся в глаза, сменившие цвет на настоящий, синий. — Что с тобой?       — Чувствую себя слабым, беспомощным и глупым, — честно ответил тот, выдерживая взгляд, но не вглядываясь в душу собеседника. — Прости за это.       — Тебя так испугало моë предположение? — Хиробрин с тревогой ощутил, как из небесной синевы его глаз веет холод. — Я всë устрою, ты будешь в безопасности, обещаю.       — Что? — Стив смутился, поняв, что пропустил мимо ушей то, что говорил белоглазый до его обморока. — Не помню, что ты говорил. Повтори, — он тут же пожалел, боясь услышать вновь те же слова и вновь проявить эмоции.       — Я сказал, что возможно, Энтон стал неравнодушен к Алекс, он напал на меня, чтобы защитить еë, — белоглазый, чувствуя, что и сам замерзает на ветру, надел свою футболку, больше не нужную Стиву.       — Да? — слишком оживленно среагировал тот, чуть вздрагивая. — Но зачем ты это сказал?       — Ты и вправду глупый, — белоглазый расстроенно вздохнул и мягко постучал по голове парня. — Совсем пусто.       — Опять?.. Заткнись лучше, — огрызнулся шатен на очередное оскорбление, выхватывая свой амулет и, надев, быстро спустился по лестнице вниз.       Погода всë ухудшалась, всего за несколько минут небо окончательно заволокло тучами, а ветер принялся надрывно выть, мчась по безлюдным улицам. Стив жалел, что подобрал столь грубое слово, и одновременно злился на продолжавшиеся издëвки белоглазого, и всë это под соусом ненависти к себе из-за странных противоречивых ощущений, рвущих сердце. Он невыносим и его не исправить, парень теперь понимал отрëкшихся от него союзников, но сам не мог позволить себе этого же. Первое впечатление о благородном и таинственном рыцаре, придавленное неприятной правдой про токсичного и замкнутого человека со своими странными целями, убивало изнутри за эту ошибку, от этого хотелось скулить, вторя ветру, с издëвкой бьющего по лицу. Хиробрин оказался довольно раздражающим при близком общении, но Стив уже не мог сделать ничего, чтобы подавить глупую привязанность и ревность, возникающую при любом удобном случае. Он со злостью на себя ударил кулаком по стене, потрясываясь от нервов, пока внезапно сам не оказался впечатанным лицом туда же.       — Да отвали ты уже! — парень хотел обернуться и вмазать белоглазому за такую наглость, но тот, крепко прижав его к стене своим телом, почти ласково положил руку на шею.       — Не думай, что я позволю так с собой говорить даже тебе, — он чуть сжал ладонь, угрожающе, но не лишая воздуха. — Веди себя хорошо, я всë ещë главный.       — Пошëл нахрен, — повторил парень любимую фразу своего обидчика. — Ты первый начал, а теперь схватил и командуешь. У меня руки болят, я очень устал, голова кругом…       — Успокойся и не рыпайся, — он играючи накрутил на палец прядь его волос. — Беспокоюсь о тебе, оттого и сержусь. Ссорами мы ничего не улучшим. Понимаю, что с тобой происходит, но… потерпи, пожалуйста, пройдëт само. Я сделаю всë, чтобы ты был в безопасности.       — Тогда отпусти хотя бы, задушишь, — белоглазый послушался, отстранившись и отойдя пару шагов назад.       — Прости, — он примирительно поднял руки.       — Твои извинения ничего не стоят, ты не меняешься. Но я прощу, последний раз, — Стив, не желая сейчас продолжать разговор, ушëл в сторону лагеря, стараясь больше не смотреть на спутника.       — Больше и не понадобится, — прошептал белоглазый ему вслед.       Дойдя до своей комнаты чуть позже парня, чтобы не сталкиваться с ним в закрытых помещениях, Хиробрин сразу завалился в свою постель, предварительно заперев изнутри комнату на ключ, как только добрался до лагеря. Рядом уже спала уставшая от работы Алекс, укрывшись всеми одеялами сразу. Он был рад, что не придётся напрягаться, выясняя, где она может проводить ночь, ведь всë время она пробудет с ним. Значит, Стив в безопасности. Мужчина, прогоняя остатки грызущей совести и отобрав одно одеяло, отвернулся от рыжей и почти сразу уснул, погружаясь в ненавистную пустоту бессознательного. Совсем замëрзнув, девушка проснулась через полчаса, не сразу поняв, где находится, всë тело болело от ран и усталости. Она медленно нащупала в кармане цепь с обсидианом, данным Нотчем. Он уже показал свою эффективность, магия подобрана идеально, а значит, можно попробовать снова. Тихо перевернувшись и стараясь даже не дышать лишний раз, девушка вновь застегнула заряженный камень на шее спящего Хиробрина, и почти сразу его дыхание перестало быть спокойным.       — Прости меня, я просто хочу всех спасти, — одними губами прошептала Алекс, касаясь лбом его плеча. — Спасибо, что уберëг меня тогда. Мне очень жаль.       Полукровка встала, бесшумно ступая, наощупь дошла до двери и мягко толкнула, но та не поддалась. Запертая на ночь, она не знала, как теперь исполнять вторую часть плана, то ли от обитателей, то ли собственного. Искать ключ в темноте невозможно. Она уже собиралась тихо вернуться на место, когда услышала шаги за дверью, и прильнула к ней, вслушиваясь. Человек остановился, судя по всему, услышав что-то и повернувшись в еë сторону.       — Не спишь? — еле слышный мужской шёпот.       В ответ Алекс поскребла ногтем один раз.       — Ты… обижен?       Еë приняли за Хиробрина? Человек сел у двери, облокотившись спиной. Алекс поскребла дважды, надеясь что-то узнать.       — Но молчишь. Я никогда тебя не пойму. Не могу уснуть, эта ссора… вся… мне очень плохо, что же такое?..       Девушка молча слушала, пытаясь понять, о чëм говорит человек, однако он замолчал, продолжая сидеть на месте. Раздался второй голос.       — Спать на коврике возле командира вовсе не обязательно, — знакомый голос. Полукровка улыбнулась, представляя, как Энтон сейчас, скрестив руки, смотрит на смущенного его появлением парня.       — А мне хочется, — чуть громче огрызнулся тот, не вставая. Его настроение явно сильно подпорчено.       — Ты не в себе, отдохни, пожалуйста, — шаги Энтона удалились, а Стив остался, прерывисто и шумно дыша. Плачет? Алекс провела рукой по двери, желая хоть как-то утешить, и, заканчивая этот странный разговор, отстранилась, возвращаясь в постель. Уже вскоре она, погруженная в свои мысли и догадки, сумела уснуть.       Парень, держась за стену, поднялся, больше не ожидая ответов от молчаливого собеседника, направился на кухню к умывальнику. Таз был полон мутной воды, которую не меняли этим вечером за отсутствием почти всех членов лагеря, но Стиву было всë равно. Он, облокотившись на тумбу, на которой тот стоял, всматривался в своë жалкое лицо в отражении небольшого зеркала, висящего на стене. Оно было некачественным и мутным, хуже, чем в деревнях, однако собственные красные глаза над синяками, вызванными недосыпом, он видел прекрасно. Волосы неухоженными сосульками падали на скулы, почти перекрывая его озлобленный уставший взгляд, а уголок губ предательски дрожал. Он едва не ревел от ощущения собственной слабости и осознания безысходности положения, в котором оказался. Мир жесток, все вокруг помешаны на своих целях, а он один вынужден следовать за кем-то равнодушным и грубым, без возможности теперь остановиться. И, скорее всего, он сам станет таким же злым. Скорее всего, вовсе скоро умрëт. Никогда больше не найдя иного смысла, более тëплого и родного, ведь даже над этим странным зарождающимся ощущением душевной близости к спутнику все лишь глумятся. Стив оскалился отражению, шумно дыша. Ему не хватало ни воздуха, ни сил, чтобы адекватно размышлять, но было будто плевать на всë. Что ещë говорил Хиробрин? Уже не важно. Он случайно ранил его, а в ответ получил раны на душу и полное разочарование, по крайней мере, сейчас. Пытаясь облегчить свою головную боль, он принялся умывать лицо холодной водой.       — Ты ещë тут? Пойми… — Энтон вновь принялся докучать. — Тебе нужен отдых, ты сейчас слаб.       — Да? — резко развернувшись и зажигая в руке пламя, парень едва не упал, но удержался, вцепившись в тумбу другой рукой. — Кто та женщина? Я хочу, чтобы она сказала это ещë раз. Хочу услышать, что… меня…       — Пожалуйста, успокойся, — мужчина посмотрел на скрюченные в странном жесте пальцы парня, дрожащие, в которых так и не зажëгся огонь. — Хочешь, я побуду с тобой?       Стив молча, опустив руки, прошёл мимо него в общую спальню, где сейчас, кроме него, больше нет никого. Хотелось что-то сделать, невыразимое, резкое, что-то, что может помочь унять бурю внутри. Ноги подкосились, на кровать пришлось заползать на четвереньках, а затем, повалившись, вновь устало заплакать, периодически заливаясь то смехом, то горькими рыданиями, обнимая подушку. Он чувствовал себя совершенно пустым, и, глядя на кровать погибшего, лишь сильнее сжимался, поскуливая от чувства вины и своей слабости. Наконец и его организм, полностью измотанный, отключился.       Энтон последним потушил свет во всëм лагере, отправляясь к себе.       — Ты что делаешь?! — Алекс отпрянула от проснувшегося мужчины, резко вскочившего и схватившего еë за руки. Она незаметно выпустила из руки только что снятый с его шеи камень, теряя его в одеялах где-то под ним и удивлённо глядя в белые глаза. Почти попалась.       — Доброе утро, — неловко улыбнулась она. — Хотела поправить одеяло, ты, кажется, мëрз. Ворочался много.       Хиробрин отпустил еë, прикладывая руку ко лбу. Ему казалось, что вместо мирного сна его всю ночь били по голове кувалдой, каким-то чудом не давая при этом помереть. Тело было отдохнувшим, но осознание реальности происходящего никак не желало появляться, всë казалось затуманенным и плыло. Вспомнился разговор со Стивом и его глаза, испуганные, о чем-то просящие. Однако сейчас у них будет более важное дело, чем внутренние разборки. Последнее для того дело.       — Давно не спишь? — заглушая мысли, решил поболтать он, заваливаясь назад. Пару минут, чтобы очнуться, не повредят.       — Только что встала, прости, не хотела будить, — Алекс положила руку ему на грудь, чтобы ощутить биение сердца. Он не стал сопротивляться. Частое, слишком. Она довольно улыбнулась, эффект ещë держится. — И вообще… не хочу тебя злить. Давай помиримся? — полукровка по-детски протянула мизинец, прислоняясь ближе.       — Ты думаешь, твои выходки так легко прощаются? — Хиробрин недоуменно поднял бровь. Его тело с утра хотело вовсе не таких примирений, а потому он не торопился что-то решать, понимая, как ошибётся, пойдя на поводу у милых глазок девушки.       — Я прошу не прощения, а мира. Давай не враждовать, — она отвела взгляд, желая скрыть в нём стыд.       — Кажется, тебя не трогали в последнее время, — он пожал плечами. — Хочешь мира — не предавай, а ещë сразу сознайся во всех грехах. Я знаю, что ты что-то сделала вчера.       — Не злись на меня, прошу, — она прошептала это совсем близко, Хиробрин, раздражённо вздохнув, закинул ногу на ногу, скрывая позывы тела.       — Мне просто похрен, — он поднял руку, застëгивая верх девушки до воротника, — Уловка не сработала.       — Ты совсем не веришь мне? — Алекс села сверху, чуть нависая над мужчиной, с удивлением отмечая, как что-то упëрлось в бедро. Пока тот ошеломлён этой дерзостью, одной рукой она принялась искать в одеялах свой камень, другой нежно гладя по лицу и надеясь, что всë не зайдёт далеко до того, как она его найдёт.       — Как-то нет повода, — не удержавшись, Хиробрин положил руки ей на талию, прижимая плотнее и бессознательно двинув бёдрами, тут же мысленно отругав себя за это. Идти на поводу вражеской девки, пытающейся сейчас водить его за инстинкт, было бы слишком глупым, но так сложно удержаться… в конце-то концов, что ему мешает? Никакой привязанности. Одного раза хватит, чтобы больше никогда на неë не посмотреть вновь.       — Тогда давай найдём, — она коснулась губами его шеи, избегая губ, нервно принимаясь искать тщательнее, пока тот ничего не заподозрил. Если он найдёт камень быстрее и поймёт всë — тут же убьëт. Выхода нет. Он прижал еë сильнее, поддаваясь позывам тела.       — Тебе это не поможет со мной помириться, но раз ты так хочешь… — Хиробрин, приобняв девушку, повалил ту вниз, оказываясь сверху, и развернул к себе спиной, медленно проводя руками по еë телу и дыша в шею. Пользуясь тем, что теперь свободны обе руки, она продолжила поиск, ощупывая разбросанные одеяла на наличие твердого элемента где-то среди складок. Мужчина запустил одну руку вниз, поглаживая по груди. Ему отчего-то вспомнились синие глаза, последнее время чаще печальные из-за его действий, и белоглазому самому стало тошно из-за себя. С другой стороны, разве он что-то обещал влюблённому в него мутанту, с которым уже скоро попрощается? Эта мысль вызвала странную злую радость, вовсе не свойственную ему, и вновь придала уверенности. Не желая возиться долго, он потянул девушку на себя, снимая с неë одежду снизу. Алекс же, наконец нащупав нить, потянула за неë, забирая и пряча камень в рукаве. Теперь, хоть еë жизни больше ничего не угрожает, она оказалась в ловушке, которую сама же и создала. Она не знала, как теперь остановиться, срочно выдумав повод для этого. Под воздействием магии заряженного обитателями обсидиана он непредсказуем, и, раз уже убил одного, может убить и еë за внезапный отказ. Стало совсем страшно. С другой стороны, ей уже приходилось терпеть обитателей, а Хиробрин хотя бы несколько привлекал еë и, наверняка, они могли бы сдружиться, если бы она сама не воздействовала на его душу. В конце концов, он спас еë и всë ещë не убил, не смотря на все подозрения…       Ей вспомнился разговор с Нотчем. Тот лично беседовал со всеми девушками-полукровками, поскольку они не только выживали довольно редко, но и рождённых было мало. Он видел в них особый потенциал и использовал только для особых заданий, планируя в будущем, когда их организмы окрепнут, использовать для новых экспериментов. Полукровки мужского пола были бесплодны, про девушек наверняка известно не было, однако на всякий случай он предупредил каждую, что в случае беременности им разрешено немедленно прервать любую миссию, их вернут вместе с семьями на свободу, но заберут позже рождëнных детей. Это не было таким уж плохим способом спастись и стать свободной вместе с матерью. Связь с обитателями всегда оказывалась бесполезной, однако ей и не приходило ранее в голову попробовать с человеком. Почему бы и нет, если это позволит больше не быть такой отвратительной самой себе, предавать доверившегося Стива и ломать волю человека, спасшего еë жизнь?       Она расслабилась, выгибаясь и гладя мужчину по плечу.       — Повторюсь, мне похрен на тебя. Ты так хочешь? — что-то уперлось снизу, девушка нервно вздохнула, подавшись назад.       — Хочу, пожалуйста, — одной рукой он закрыл ей рот, другую положил на бедро.       — Только ни звука, — она кивнула, прикрывая глаза и ощущая плавный толчок чего-то внутри, затем вновь и вновь…       Стив, ещë сонный, сидел у кухни, медленно допивая сладкий напиток, оставленный Энтоном в большой посуде, пытаясь подогреть его своей магией, однако это никак не получалось. Силы иссякли, попросту кончились из-за нерационального пользования и истерик, а это означает, что для их пополнения вновь придётся убивать. Он чувствовал себя плохо, память о недавних событиях была искажена и вовсе отсутствовала фрагментами, он не мог с уверенностью сказать, сколько прошло времени с их знакомства с Хиробрином и его прибытия сюда, но по ощущениям — вечность. Парень ощущал жгучий стыд перед всеми, с кем вчера общался, за свои истерики и неоправданную агрессию, и ждал прихода советника, чтобы извиниться перед ним и поблагодарить за заботу. Первым делом, проснувшись, он привёл себя в порядок, тщательно вымыв волосы и тело, надев новую одежду и шарф, чтобы закрывать лицо при выходе к людям. Он боялся, что обитатели, раз он был с ними ранее, смогут его узнать, и желал восполнить свои силы для сражений с ними. Вчерашнее полное отчаяние сменилось желанием бороться за свою жизнь, свободу и счастье, и он уже плохо помнил, из-за чего вообще вчера так психовал, отчего становилось еще более стыдно. Пусть Хиробрин и не идеален, но они ещë смогут ужиться и понимать друг друга — в это хотелось верить. Сейчас тяжело, но даже если не удастся изменить мир и принести в него покой, всегда можно построить собственное счастье где-нибудь подальше… карты Миана, точнее, кривые и неточные схемы, сильно отличающиеся друг от друга, всегда обрывались примерно в одних и тех же границах. Что же там, за ними?       Энтон незаметно для задумавшегося парня появился возле него, серьезный и встревоженный.       — Стив, у нас проблема, — он сел рядом, сложив руки на столе. — Покинуть лагерь нужно будет всем и навсегда. По какой-то причине здесь оказалось несколько зомбированных, возможно, это начинается осада.       — Их нельзя убить? — парень, позабыв о своих мыслях, испуганно взглянул на мужчину, — Они могут зайти сюда?       — Пока что нет. Осады длятся ночами, пока в окрестностях есть люди, к ним сбегается вся нежить из глубин. Единственный способ победить — уйти, у нас есть только один день на это, — он грустно усмехнулся, понимая, что теперь от команды и вовсе не останется ничего, ни соратников, ни их лагеря. — Полагаю, именно срыв Дня жизни усилил активность мертвецов и прочих мразей по всему Миану.       Стив ощутил волнение, что ему требуется начать набираться сил как можно скорее, чтобы суметь защитить себя и Хиробрина. Убивать ужасно, он всë ещë помнил, как больно ему было из-за тех несчастных, но не стремиться к благополучию он уже не мог.       — Нигде не безопасно, так куда идти? — он вновь попытался создать огонь на пальцах, надеясь, что магия вернётся, но всë напрасно.       — Недалеко есть плесневые острова, там не выживает ни одна тварь, споры грибов убивают их, но и обычные живые создания не могут дышать ими слишком долго, кроме приспособившихся пород коров. Если всë будет совсем плохо, нужно будет осваивать их и оборонять от других желающих спастись, но в таком случае желательно начинать уже сейчас. Мы не знаем, насколько всë станет плохо.       — Я постараюсь стать сильнее и помочь вам, — Стив крепко сжал в руках пустую кружку, взглянув наконец на Энтона. — Прости за вчерашний бред. Ты хотел как лучше, а я вëл себя как идиот. Спасибо за заботу.       — Ты не первый, кого в таком состоянии вижу, так что не стоит извиняться, — он похлопал парня по плечу. — Все новички в магии поначалу бездумно используют силы, а потом их нервы сдают, вызывая подобное. Но благодарю, что признал это.       — Мне нужно отправиться кое-куда с Хиробрином, а потом все вместе можем встретиться и найти безопасное место. Однако неужели тебе некуда идти больше? Все разошлись, а ты?.. — Стив отвёл взгляд, поняв, что тема может быть слишком личной, — Прости, если что не так.       — Я поклялся служить Хиробрину, пока не уйду в мир иной. Некогда он помог отомстить за моих убитых родных, и с тех пор у меня была только его команда. Быть может, когда-нибудь я смогу создать свою семью… — он улыбнулся, когда при этих словах в мыслях мелькнула дерзкая рыжая девица, такая непонятная, но запавшая в сердце. Сейчас она наверняка ещë спит, укрывшись от холода, не подозревая о грядущих опасностях. Если бы он мог, то упросил бы Хиробрина отпустить девушку, оставить где-нибудь в тихом далёком поселении, вдалеке от сражений и деспотии обитателей, где он мог бы наблюдать, как из-за острых шипов со временем проявятся прекрасные бутоны, и она расцветёт, наконец способная проявить себя, любимая и любящая, пусть даже если не с ним.       Сбоку послышались шаги. Хиробрин вышел из своей комнаты и сразу прошёл на кухню, где, налив себе воды, встал у стены, оглядывая собравшихся.       — О чëм беседуете? — спросил он, делая глоток. Стив радостно улыбнулся ему, мужчина взглянул в ответ, насмешливо кивнув.       — Началась осада зомбированными, нужно уходить, — сообщил Энтон, отмечая излишне довольное и расслабленное выражение лица Хиробрина. — Выспался?       — О да, просто прекрасно, — ответил он советнику, но продолжил смотреть на Стива. Его внезапно одолели смешанные чувства из-за того, как тот на него среагировал. Слишком приветливо, это неправильно. Он не заслужил.       — Ты не злишься на меня? — спросил парень, встав и подойдя ближе к белоглазому, смущенный этим странным зрительным контактом. Энтон, поняв, что надо на пару минут оставить их наедине для личного разговора, вышел на улицу. Стив, не удержавшись, обнял мужчину, вжавшись ему в грудь. — Прости меня, я такой дурак, что сорвался на эмоции. Не помню толком ничего, но мы поссорились… я совсем ужасно себя вëл?..       От касаний парня что-то внутри переменилось, нечто, кричащее в душе, вырвалось наружу неожиданной влагой на глазах. Жмущийся к нему парень пробудил странное сожаление о своëм недолгом удовольствии, и особенно удручало, как он извиняется за их ссору, произошедшую во многом не по его вине. Он сам не мог ответить себе, какого чëрта с ним творится и откуда эти противоречия в отношении синеглазого.       — Забей, — всë, что мужчина смог сказать. — Ты хороший и не виноват. Стив поднял на него глаза, полные раскаяния и просящие о чем-то, что он дать не способен. Хиробрин хотел погладить его по голове, но почти физически ощутил, насколько порочные, грязные у него руки после близости с Алекс, такие не должны касаться безропотно преданного им и ему существа. Он просто смотрел на него, не в силах понять метаний своих мыслей.       — Где Энтон? — вышедшая наконец Алекс, наблюдавшая всю сцену, подошла ближе, обратив на себя внимание.       — Вышел, — ответил Стив, не поворачиваясь. Девушке стало его очень жаль, но в то же время их конфликт мог бы играть ей на руку, и, понимая это, она испытала лишь больший дискомфорт и моральную усталость, радуясь лишь мысли, что, если всë удалось, скоро она будет свободна и покинет их. Она собралась уже выйти следом, но Хиробрин жестом еë остановил.       — Не ходи всюду за ним, — он зло взглянул на своего противника, которым она являлась для него в этот момент, представляя им потенциальную угрозу. — Хватит уже.       — Почему? Я ему не наврежу, правда, — удивилась она, стыдливо отводя взгляд от Стива, оглянувшегося на неë.       — Я запретил. Сейчас придёт Рана, найдёт, чем тебя занять, а мы уходим, — Хиробрин отстранил от себя парня, взглядом пристреливая на месте девушку, чтобы та не проболтала лишнего. Однако она и так не хотела ранить Стива лишний раз, понимая, что магия рассорит их и без еë помощи. Тем более, остаться постоянной любовницей врага до своего отбытия было бы удобнее и безопаснее, а для этого придётся вызывать больше доверия и быть послушной ему.       — Буду ждать здесь, — согласилась она, сев неподалёку.       — Молодец, — усмехнулся белоглазый, за руку уводя Стива к спальне, где можно поговорить без рыжей.       — Хиробрин, у меня проблема… я больше не могу использовать магию, — оставшись наедине, парень вновь прильнул к нему, желая ощутить хоть немного тепла после огромного стресса.       — Понял. Тебе не нужно пополнять запасы энергии, — он всë ещë избегал его касаться, мечась в сомнениях.       — Я должен. С магией можно хоть что-то, а без неë я балласт, и ты меня бросишь, — Стив посерьëзнел. — Нам нужно будет искать безопасное место, ты слышал Энтона. Без меня, меня с магией, тебе будет сложнее.       — Не хочу, чтобы ты ради меня всю жизнь потом мучился из-за того, скольких убил зря. Ты не такой, ты светлый. Мне от тебя ничего не нужно, справлюсь, я хочу лишь тебя обезопасить, — парень, не выдержав, прильнул к нему, но тот резко отстранился, потрепал по волосам и грустно улыбнувшись, — Это тоже пройдёт, мутантище.       — Что пройдёт? — смущенный и чуть обиженный отвергнутыми объятиями, он прикрыл глаза. — Прости, я правда бестолковый. Ты мне нужен.       — Я никогда так не делал ранее, но попробую, хочешь? — мужчина усмехнулся, чувствуя, как вновь слезятся глаза от стыда и смешанных эмоций. Ему всë стало казаться забавной придурью судьбы. Странные противоречия, будто нечто постороннее изнутри блокирует его эмоции и насаждает чужие мысли, и он уже почти погибает под этим влиянием. Однако все произошедшие события и их чувства всë ближе подталкивают к непростому решению.       — Что именно? Если это на благо, то делай как нужно, — ответил парень, ничего не понимая.       — Тогда нужно сначала добраться до Розы. Я подарю тебе мимолëтное счастье в этом хаосе.