Адажио

«Куда он пошел? Он спустился сюда». Иви помнила звук его шагов, отдаляющихся от нее. Но V мог быть в любой из пятнадцати комнат. Иви остановилась и прислонилась к гладкой каменной стене, переводя дыхание. «Мне нужно сначала подумать, а не бежать куда-то без плана. О чем он может думать? Он потерял свою маску. О, Боже, я сняла с него маску. Должно быть, он действительно зол на меня. Позже, позже, я подумаю об этом позже. А сейчас… Чего он хотел бы? Найти еще одну маску. Где, черт возьми, он их хранит?» Она знала, что в ящике гримерного столика лежат три запасных маски. «Я знаю, что его там нет; я только что прошла мимо этого столика. Где остальные? В кладовой. У него их, наверное, десятки. В какой именно кладовой?» Она оттолкнулась от стены и, пошатываясь, пошла по коридору, одной рукой иногда придерживаясь за стену. Сколько времени еще нужно, чтобы избавиться от этой алкогольной эйфории? Первая кладовая слева от девушки была открыта. Иви на мгновение остановилась, ожидая, пока пройдет головокружение. «В этой комнате темно. Он может быть здесь. Это будет первая комната, куда он придет, и он так же пьян, как и я. Он не может далеко уйти в таком состоянии». — V? — позвала она. Ее зов показался слишком громким даже для нее самой. «Он не ответит, если прячется. Прячется ли он или просто ищет другую маску?» Ответа не последовало. Иви толкнула дверь, но не стала включать свет. «Если он прячется, я не хочу его пугать». — V? Ты здесь? — Иви прислушалась и заметила шаркающий звук в углу. — V? — она споткнулась в темноте о какой-то ящик. Остановилась. Прислушалась. Он здесь. — Уходи, Ив. Уходи, — его голос звучал приглушенно. Он нашел другую маску. Облегчение. — V, прости за маску, прошу. Я так хотела поцеловать тебя. Я не подумала. Прости меня. Пожалуйста, выйди. Выпей еще вина. Мы можем включить музыкальный автомат, послушать пошлые зажигательные песни. Выходи. — Нет. На сегодня с меня хватит, — в его голосе прозвучала жесткая нотка предупреждения. Иви не слушала. Она сделала еще один неуверенный шаг в темноту. — Я войду. Я иду, чтобы вывести тебя отсюда. — О, нет, не выведешь, — прорычал он. — Я иду, — ей было все равно, что ее слова звучат капризно. Он должен помыкать ею. Она повернулась на звук его голоса и пошла уверенным шагом, спотыкаясь то тут, то там, когда ее голени натыкались на различные контейнеры для хранения. Она сосредоточилась на звуке его дыхания. — Ближе не подходи, — его голос был очень мрачным. Иви остановилась. — V. — Нет. Я серьезно. Я не играю с тобой, Иви. Разворачивайся и УХОДИ! Иви почувствовала прилив гнева. «Ты не мой хозяин». — Я не уйду! — крикнула она в ответ. Из угла послышалась возня, звуки падающих на пол коробок и ящиков. Девушка начала думать, что кричать на него было ошибкой. Слишком поздно. Раздался порыв воздуха, и V с огромной силой подхватывает ее и перекидывает через плечо. Теперь свет бил ей прямо в глаза, когда он так унизительно нес ее по коридору, и каждый быстрый, наполненный злостью шаг вызывал отдачу от его плеча в ее живот. Ох, он так зол. Она чувствовала эту злость даже в воздухе. Иви положила обе руки ему на спину и уперлась, чтобы видеть, куда они идут. V нес ее по коридору; вот туалетный столик, пианино, музыкальный автомат. «Он несет меня в мою комнату, как будто я непослушный ребенок». Иви начала бить своими маленькими кулачками по его спине. — Нет! Нет! Нет! Не смей запирать меня в моей комнате! Это не имело значения. Иви «внеслась» в свою комнату спиной вперед; V обернулся и бесцеремонно бросил ее на кровать так, что она подпрыгнула. Девушка мельком увидела, как V исчезает за дверью. «Он запер меня? Нет. Здесь больше нет запертых дверей. Он нигде не может меня запереть». Задыхаясь, Иви лежала на кровати и собиралась с мыслями, потирая больное место на животе. Она вспомнила тот день, когда он выпустил ее из камеры. Тогда она вышла поесть… она была голодна и, вероятно, проспала весь день. V нигде не было, и девушка была рада этому. Кухонный стол был завален едой: фрукты всех видов, крекеры, печенье, блюда с бисквитами, бутылки с водой и соком, остывающий чай в белом заварнике. Но она не видела еды. Еда была неважна в тот момент. Иви вспомнила, что видела тогда груду металла на столе — груда замков, дверных косяков, ключей, ручек, штырей для петель, лицевых панелей и всевозможной фурнитуры, которая только может быть на двери. Должно быть, он всю ночь возился с инструментами. Все было на месте, но каждая внутренняя дверь в Галерее была изуродована. Иви целый час смотрела на эту груду металла, грызя крекеры и яблоки. Иногда, лишь иногда, этот человек — самый красноречивый из ораторов, не мог найти нужных слов. Иви прекрасно помнила этот момент. В тот день V не мог ничего ей сказать. Она бы его не послушала, и он это знал. Эта груда металла сказала все за него. «Как и сейчас. Он не может говорить. Вот и все». Иви встала с кровати и подошла к двери. V там не было. «Придется снова искать его», — она потирала больной живот, вспоминая его, — «Раньше ему нужна была маска — он ее отыскал. А теперь что ему нужно? Сбежать? Пойдет ли он на поверхность или в туннели?» Иви посмотрела на дверь, ведущую в туннели метро. «Нет. Она все еще на замке. V не настолько сошел с ума, чтобы выйти наружу в пьяном виде. Он здесь. Но где?» Она прислушалась и уловила слабый шум. Потом еще один. Регулярный ритм ударов. «Что он делает?» Иви пошла на звук, по коридору, вниз по лестнице. Она поняла, что он делает, еще не дойдя до двери в тренировочный зал. Стояла в дверях и слушала громкие и регулярные «удары». V стоял к ней спиной; в руках у него был меч — не шпага, а большой двуручный меч. Он бил все в зале, размахивая взад-вперед обеими руками и сопровождая удары звуками своих потуг. Иви видела, что он начал от двери и методично крушил все слева направо. У нее было лишь несколько минут, прежде чем он доберется до противоположной стороны комнаты и будет вынужден повернуться и пробивать себе путь через оборудование обратно к ней, несколько минут, прежде чем он увидит ее, стоящую там. И крики в его адрес не остановили бы его. Между перкуссией ударов и звуками, вырывающимися из его горла, он производил слишком много шума, чтобы что-то услышать. Придется подождать, пока он устанет. «Нет, он не скоро устанет. У него невероятная выносливость, но он остановится, когда увидит меня здесь». Она не боялась. Она знала, что V никогда больше не причинит ей вреда, и просто ждала. «Что я скажу ему? Перестать вести себя как ребенок? Нет. Он не ведет себя как ребенок; он ведет себя как раненое животное. А что делать с ранеными животными?» — Иви присела в дверном проеме, — «Вот что ты должна сделать. Ты опускаешься и замираешь. Тихо. Протягиваешь руку… но рука должна быть в перчатке. Все раненые животные кусаются, а у меня нет перчатки… так что, думаю, он меня укусит. Но больно не будет. Это ему больно». Иви ждала и смотрела, как поролон и виниловая ткань разлетаются вокруг него, пока он рубит спортивные маты. V дошел до конца комнаты и, повернувшись, увидел ее. Она видела, как он застыл, заметив ее; рука была вытянута, длинный тяжелый меч лежал в его руке параллельно полу. Внезапная тишина. Клочья поролона падали на пол вокруг него. Иви ждала. «Он не сможет выбраться отсюда, не пройдя мимо меня. Покажи свою худшую сторону, V. Я уже видела ее». Она ждала. Меч с лязгом упал на пол. — Убирайся! — яростно крикнул он. — Нет. Ты от меня не избавишься! — крикнула она в ответ. Иви ждала его ответа, но его не последовало. V задыхался от напряжения. Она слышала, как тяжело он дышит, видела, как вздымаются его плечи. «Сейчас он думает. Он хочет уйти. Он определенно хочет уйти. И вот он уже незаметно приближается, будто в тумане». Иви приготовилась к столкновению, и оно произошло молниеносно. Ее снова подхватили и перебросили через плечо. Она схватилась обеими руками за его жилет, когда начала сползать вниз, и старалась, чтобы кость его плеча снова не попала ей в то же место на животе. На этот раз она могла спокойно дышать, потому что была готова. V направился к лестнице так быстро, что она чувствовала дуновение ветерка. «Сколько еще раз он будет тащить меня в мою комнату?» Иви трепыхала ногами, колотила его, но он только крепче сжимал ее. — Отпусти меня! — вопила она. Он даже не пошатнулся, а Иви уже строила свои планы. «Когда он войдет в мою комнату, я отпущу его и буду готова. Когда он бросит меня на кровать, я подпрыгну и схвачусь за него. На этот раз ему не удастся уйти». Но он прошел мимо ее двери. Куда он ее несет? Они двигались не к туннелям, а вглубь Галереи. Иви надавила на его спину, чтобы приподняться и иметь лучший обзор. Они прошли еще один коридор, потом еще одну дверь, и тут она с ужасом поняла, куда именно он ее ведет. — Нет! — закричала она, — Не смей, мать твою! Не смей даже думать о том, чтобы засунуть меня туда! Иви извивалась и пыталась изо всех сил вырваться, но у нее не было ни шанса. Одной его руки было достаточно, чтобы крепко и легко держать ее, будто бабочку. Ярость ослепляла ее. Она снова закричала — пронзительный, леденящий кровь крик, который эхом отразился от каменных стен зала. V споткнулся. Снова крик, и он ударился о стену. Он остановился. Его дыхание было тяжелым и неровным. Иви увидела, как перед ней распахнулась дверь тюрьмы. «Хоть бы он не запер меня здесь». И он не запер — не смог. Если во всех других комнатах Галереи отсутствовали замки и ручки, то в этой комнате не было всей двери. Должно быть, он забыл, что демонтировал ее. Его план провалился. Там просто дыра. Даже без двери Иви не могла избавиться от леденящего ужаса, который окутывал ее. Как он мог даже подумать об этом? V опустился на пол. Опустился на колени, все еще крепко обнимая ее, хотя она уже перестала сопротивляться. Затем он сел и опустил ее к себе на колени, в нескольких дюймах от шва на полу, который обозначал порог этой камеры. Он молчал, переводя дыхание, не двигаясь. Иви ждала. Она чуть-чуть покачнулась, чтобы проверить его, и он ответил, крепче сжав ее запястья. «Очень хорошо. Я твоя пленница. Снова. Что дальше? Тебе придется смириться с этим. Ты не можешь продолжать отталкивать меня. Скоро у тебя закончатся комнаты, куда меня можно посадить. Ты пытаешься отделить меня. Как эта Галерея; построенная с многими отсеками. Ты создал ее по подобию своего разума. Вот так». Иви поняла, что происходит. Как и все новое, он пытался вписать ее в свою идею. «Я не вписываюсь, поэтому он не может со мной бороться. Он может оставить меня здесь, может оставить меня там, но у него нет цепи, на которую меня можно посадить. Он не может рационально объяснить то, что чувствует». Ее гнев улетучился. Она расслабилась. «Что я могу ему сказать? Он больше. Он сильнее. Я не могу сравниться с ним физически, но я не беспомощна. У меня есть то, чего он не может у меня отнять, — слова. Слова проникнут сквозь туман, который сейчас застилает его разум. Он любит свои фразы. Какие из них я могу использовать? Что я могу сказать ему? Что сломает эту модель поведения?» Месяцы занятий с ним наполнили ее разум новыми возможностями. Марлоу? «Природа учит нас всему…» Нет, речь идет не об обучении. Мильтон? «Что нужно человеку, чтобы отвратить скорбь и бежать навстречу тому, чего он больше всего хотел бы избежать?». Возможно. Он бежит от того, с чем не смеет столкнуться. Китс? «От боли сердце замереть готово, и разум — на пороге забытья». Возможно. Это относится к ним обоим. Шелли? «Упала маска гнусная; отныне повсюду будет вольным человек…» Да, это хорошо. Шекспир? «Враждой он может жизнь мою разрушить, но не мою любовь…». «Боже мой, боже мой. О нет». Иви расслабилась в его руках. «Вот оно. Я знаю что сказать. Я знаю те единственные слова, которые точно должны сработать». Она сделала небольшой вдох и тихо сказала: — Я люблю тебя. V раскрыл объятия, и Иви медленно сползла на пол перед ним. Эти слова сломали его, и по комнате эхом разнеслись его громкие рыдания.