Адажио

Иви некоторое время лежала на холодном полу, слушая, как он плачет. Медленно, очень медленно, она села и повернулась к нему лицом. V согнулся вдвое, стоя на коленях, и закрыл уши руками, запустив пальцы в волосы, словно пытался заглушить все звуки вокруг. Но какие именно звуки? Ее слов или его собственных рыданий? Иви протянула руку, чтобы дотронуться до него, но отдернула ее прежде, чем смогла установить контакт. «Мне лучше быть очень осторожной». Он раскачивался взад-вперед, тяжело дыша. Кажется, что он может разбиться от одного прикосновения, будто хрусталь. Иви подождала, пока его дыхание не подсказало ей, что он успокоился. Она подвинулась ближе, положила руки на его ладони и осторожно отвела их от ушей. Только тогда она могла говорить и быть уверенной, что он услышит. — V. — Нет, — прошептал он, — Нет. — Я люблю тебя. Это правда. — Нет. Ты не можешь любить меня. Некого любить. Под этой маской только плоть. — Есть кого, потому что я держу его сейчас, — она обняла его и положила подбородок ему на плечо, — Видишь? — Нет, есть лишь часть кого-то давно умершего. «Тогда я буду любить эту часть. Все его покровы: кожа, металл, шелк могут скрывать его от меня. Могут скрыть все, кроме его ушей. Вот с этого я и начну». Иви прижалась губами к его уху. — Сколько тебя мне нужно? — она зачесала его волосы за ухо, — Весь, до последнего дюйма, — прошептала она. — Ты не понимаешь. — О, ты так ошибаешься, — Иви взяла его руки и положила их на свою талию, — Держи меня, а я покажу тебе. Она почувствовала, что он повинуется, и его руки мягко касаются ее там, где несколько минут назад он грубо держал ее. — Посмотри, что ты натворил. Этот вечер начинался так хорошо. Ты потеряли себя в реальных удовольствиях — вине, тихой музыке, тусклом свете свечей и женщине. Что положило этому конец? — Я кое-что вспомнил. — Это должно было сделать тебя счастливее. V вздохнул под маской, выпустив свистящий воздух из отверстия в ней, и наклонил голову, чтобы коснуться девушки. — Я должен тебе кое-что сказать, Иви. — Да, — прошептала она ему на ухо. — О моей памяти. — Да. — И о тренажерном зале… — Да. — Мне очень жаль насчет него. — Это твои вещи. Можешь разгромить его, если хочешь. Но если бы ты спустился в лабораторию… это было бы другое дело. Я бы точно смогла сбежать, — она ждала, что он рассмеется над ее шуткой. Но он не засмеялся. Он глубоко вздохнул, прижав подбородок к груди. — Я должен сказать тебе. Ты, возможно, заметила, что, вполне вероятно… я не совсем стабилен. Иви прикусила язык, чтобы не ответить слишком быстро. Она убедилась, что ее голос был ровным и спокойным, прежде чем ответить ему. Медленно и осторожно. — Да, я заметила. Бомбы, убийства, эта камера… — она позволила словам ускользнуть от нее. «Невозможно приукрасить эту конкретную тему. Не совсем стабилен… Нет, мы сейчас действительно на краю пропасти». — И воспоминания, — продолжил он, — Они все исчезли. — Они нам не нужны, — Иви погладила его по волосам. — И маска… — Она нам тоже не нужна, — она коснулась жесткого края маски и просунула пальцы под резинку. — Она мне нужна, — его руки поднялись и накрыли ее собственные. — Тогда оставь ее, но как ты будешь меня целовать? — Ах… — долгий медленный вздох. Иви ждала. Он сделал слишком долгую паузу. Она спросила его так мягко, как только могла: — Ты не хочешь меня поцеловать? — Ох, я… — V сдвинул ее со своих колен и поднялся на ноги, увлекая ее за собой. Она смотрела, как он оглядывается в сторону Галереи, а затем в коридор, его волосы раскачивались взад и вперед, когда он поворачивал голову, — Здесь слишком много света, — пробормотал он. Иви нахмурилась. Да, из открытого дверного проема, ведущего в Галерею, проникало немного света, но там, где они находились, было довольно темно. Она открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но не успела договорить, как ее подняли на ноги и перенесли за порог камеры в абсолютную темноту. Внутри было прохладно, слегка пахло дезинфицирующим средством и пылью. В глубокой тени за открытым дверным проемом совсем не было света. Она взяла его за руки, доверяя ему. «Что ты делаешь?» Он прижал ее к самой темной стене; она почувствовала, как твердые бетонные блоки упираются ей в лопатки. V на мгновение отпустил ее руку; Иви услышала тихий звук над головой и удар маски об пол. Затем что-то теплое коснулось ее щеки. Она держалась совершенно неподвижно. «Он прикасается своей щекой к моей. Она гладкая, как шелк». Она чувствовала на своем лице прядки его парика, его теплое дыхание на своей коже. Она отпустила его руки, обняла его за талию и притянула его ближе. «Поцелуй меня». Иви подняла подбородок, ожидая. Она почувствовала его губы на уголках своих собственных и острый кончик его носа над ними, вдавившийся в ее скулу. Она повернула голову, чтобы поймать эти губы своими. V нежно прикусил ее нижнюю губу, прежде чем поцеловать. На вкус он был как сладкое вино и соль. Соль? Ах да, слезы. Она поцеловала его в ответ от всего сердца. Он немедленно ответил, прижавшись к ней всем телом, и уперся в холодную стену, крепко обхватив ее руками. От него так пахло легким перегаром, и он сжимал ее так, словно хотел поглотить. Это не идея. Это мужчина. Самое реальное доказательство тому стальным стержнем упиралось ей в живот. Иви скользнула обеими руками вниз, ощущая изгиб его спины и выпуклость бедер, притянула его ближе и сильнее прижала к себе. V издал тихий стон, но не оторвался от губ девушки. Она почувствовала, как он покачнулся. Его колени подкосились. «Мы не должны стоять». Она осторожно потянула его вниз, опуская на пол, и V ни разу не потерял контроль над поцелуем, пока она не поставила его на колени перед собой. — Хммм, — Иви попыталась отстраниться, чтобы сказать ему, что он ее придавил. Он только крепче прижал ее к себе, жадно целуя ее губы, затем щеки, виски, глаза и волосы, — V, — вздохнула она, когда он дал ее губам немного свободы, — Ты раздавишь меня. Он не ответил, но оттащил ее от стены, положил на твердый пол и обхватил ее голову руками, упираясь локтями в пол. — Так лучше? — спросил V, хотя и не ждал ответа, ведь он закрыл ей рот поцелуем, словно даже эти несколько слов были слишком незначительны, чтобы тратить силы на их произнесение. Теперь у их губ было другое применение. Иви едва могла дышать. Ни одна часть ее лица не была защищена от его поцелуев. От алых губ он постепенно пробирался к щекам, затем к переносице, целовал ее веки. Вместо простого поцелуя без маски, который Иви себе представляла, она открыла дверь к тому, о чем даже не могла подумать. Он рычал и издавал звуки, которые становились все громче по мере того, как он прокладывал свой путь по ее телу, поглощая ее, будто голодный зверь. Закончив целовать лицо, он принялся за челюсть, горло, ключицы, затем его руки ловко задрали ее рубашку, и вскоре его целью стала грудь. «И я всего-то спросила его, хочет ли он поцеловать меня…» Иви почувствовала, как он сделал небольшую паузу, потянул ее за голову, затем раздался шлепок по полу рядом с ней. Его рука без перчатки быстро вернулась к ее груди. Это было совсем другое ощущение. Мягкая кожа была приятной, но его рука была гладкой и теплой, шрамы мягкими, бугорки податливыми. Она выгнула спину, когда одна грудь уже утопала в ласках его языка, а другая была в его ладони. Она уже собиралась предложить ему переместиться в более удобное место в Галерее, но эта мысль растворилась в море наслаждения. Она хотела его сейчас. Было время для вина, для борьбы, а теперь время для любви. Она извивалась под его прикосновениями, когда он осыпал поцелуями ложбинку между ее грудей. Иви потянулась вниз, к нему, коснулась ткани его штанов. Часть ее сознания была затуманена волнами наслаждения, которые V создавал своими губами на ее коже, другая часть жаждала большего. Она жаждала того, что скрывалось под этими черными одеждами. Когда она нащупала то самое желанное, ее хватка заставила мужчину прекратить поцелуй. Его губы оторвались от ее груди, и прохладный воздух прошелся по влажному месту на ее сосках, вызвав дрожь и внезапное появление такой же влажности между ног. Иви издала тихий разочарованный звук. Она двинула рукой, поглаживая его член и давая понять, что хочет его сейчас. — Не здесь, — сказал он между вдохами, — Не в этом Аду. — Да, здесь, в Аду, — ответила она, — Прямо сейчас. Я в аду и буду там, пока не почувствую тебя внутри себя. Она подняла голову, пытаясь в темноте снова найти его губы, искала его по звуку дыхания, прижимаясь к нему обеими руками, сжимая ткань, дергая за его одежду, и тянулась к застежкам. В темноте ее одолевала дикая мысль, что она должна отдаться ему, иначе он исчезнет. Не было ничего, кроме звуков, запахов и прикосновений. Может быть, он был прав. Может быть, под маской никого не было. Иви поднялась с пола, стянула с себя трусики и бросила их во мрак. Она попыталась потянуть его на себя, но он был слишком большим и сильным — он сел обратно. Вместо этого V поднял ее с пола. Она потянулась к нему, и ее руки коснулись маски. «Нет, нет. Он снова надел ее. Перчатки были снова надеты. Нет. Я не хочу уходить. Я не хочу, чтобы это прекратилось». Она почувствовала его перчатку, когда он взял ее за руку. — Не здесь. Пойдем, — его бархатный голос вырвал ее из мыслей. Он встал, и попытался подтянуть ее к себе. — Нет, — резко ответила Иви, — Я хочу тебя сейчас. И дело вовсе не в мыслях — речь идет о чувствах. Она сильно потянула его вниз, удерживая его на полу, и на этот раз прижала его к стене. Она провела руками по его груди и положила их ему на шею. Обхватив его тело ногами, она прижалась лицом к его уху, убирая шелковистые пряди от лица. — Сейчас. Она знала, где находятся обнаженные части его тела, — под его ухом, где уголок его челюсти встречается с шеей над воротником. Она прильнула губами к этому месту и долго и сильно посасывала кожу, касаясь языком и кусая зубами, и была вознаграждена дрожью, которая сотрясла все его тело. Воодушевленная, Иви опустила руку к нему на колени и стала шарить там в темноте, не давая ему забыть о ее поцелуе на его шее. «Скоро он забудет, что хотел уйти». Она нашла то, что хотела, и V отпрянул к стене, когда она взяла его член в руку. Освободив его от брюк, она нежно укусила V за шею. Он застонал и приподнял бедра, чтобы помочь ей обхватить его член полностью. Иви уткнулась лицом в его шею. Он должен был снова снять маску, если хотел поцелуя. Она гладила и останавливалась, гладила и останавливалась, дразня его, пока он почти не дошел до точки, до которой пока не стоило доходить. Она сомневалась, что в этот момент он сможет уйти. Он уже издавал тихие звуки под маской и сжимал ее, держа за бедра и давая ей понять, как ритмично он хочет, чтобы она гладила его. Она слышала в темноте его тяжелое дыхание, но он не делал никаких усилий, чтобы снова снять маску. Иви сделала паузу, тщательно рассчитала время и, когда он поднял бедра, чтобы почувствовать уже привычный ритм движения ее руки, поднялась на колени и медленно опустилась на него. V отреагировал мгновенно, прижавшись к ней и задыхаясь, откинувшись вперед от стены. — Иви, — вздохнул он. Иви крепко прижалась к нему, когда он выгнул спину дугой, — О, боги, — стонал он, — Не здесь, не здесь. Она не ответила ему словами, но начала двигаться. Ее руки лежали на его плечах, а бедра медленно двигались вверх и вниз. «Я заставлю его забыть, где он находится». Но слишком скоро ее собственное наслаждение отвлекло ее от задачи. Она заметила, как V отвечает на ее ритм, но обнаружила, что забыла, где находится, потому что по мере того, как его удовольствие возрастало, возрастала и твердость его члена внутри нее. Его руки сжимали ее, когда она двигалась, его дыхание в ее ушах становилось громче, пробивалось сквозь маску, когда Иви ускоряла ритм. Она чувствовала, как внутри нее зарождается мерцающая волна удовольствия, но не могла замедлиться, так как эта волна уже поглощала ее. Он должен был знать, он должен был тоже чувствовать это, потому что он схватился за ее бедра и входил в нее синхронно со своими стонами. Иви слепо протянула руку в темноту, ей нужно было ухватиться за что-то твердое, когда волна наслаждения обрушилась на нее. Она вцепилась в его жилет, сжимая шелк в кулаке, пока скакала на нем до оргазма. Иви открыла рот, чтобы дать ему понять, что каждый толчок под ней пронизывает ее снизу доверху, и закричала в экстазе. Как только громкий стон вырвался из ее горла, сильный толчок внутри нее совпал с ревом из его груди. Она почувствовала, как он содрогнулся, прижался к ней всем телом и прижал ее бедра к себе, поднимаясь, чтобы толкнуться раз, два, с отчаянной силой, которая едва не лишила ее чувств. В темноте отчетливо слышалось его тяжелое дыхание. Через мгновение он сменил свою яростную хватку на более ласковую. — О, Боже, Иви, о нет, — он в последний раз содрогнулся под ней. Иви наклонилась вперед, положив голову ему на грудь, и прислушалась к его сердцу. «Я так его люблю». — О, моя милая Ив… Я не хотел, чтобы наш первый раз был здесь, — прошептал он, зарывшись носом в ее волосы. — Будет еще, — ответила она, — Первый раз на диване, первый раз в лаборатории, первый раз в коридоре, первый раз… V засмеялся ей на ухо низким и глубоким смехом. Она почувствовала его руку на своей спине, ласкающую ее плавными движениями от талии до шеи. — Ты мое сокровище, — сказал он. Иви улыбнулась в темноте и встала с него. — Мы можем уйти, если хочешь. — Я был бы не против. Иви осторожно отстранилась, помня о тесной связи, соединяющей их в области таза. Встав на ноги и захватив белье, она потянулась к нему, чтобы помочь ему встать, и со злобной ухмылкой прислушивалась к шаркающим звукам, когда он пытался поправить брюки. Именно такие мелочи делают его настоящим. Когда он был готов, он взял ее за руку, и они вместе вышли из камеры. Иви подняла на него глаза; попыталась увидеть его в другом свете. «Неужели теперь он выглядит по-другому? Теперь, когда он принадлежит мне?» V смотрел не на нее, а вперед, уводя ее из этого ненавистного коридора на свет, доносящийся из Галереи. Он практически тащил ее за руку. Когда света стало больше, ей стало смешно видеть, насколько он растрепан; его парик был перекошен, маска надета криво, а жилет до ужаса помят. Ему придется привести себя в порядок. Единственное, что на нем выглядело нетронутым, — это сапоги, но даже на них было несколько больше потертостей, чем она помнила. «Он действительно выглядит иначе, и я имею в виду не одежду. Его плечи по-другому двигались, когда он шел. Потому что они мои, и я прижималась к ним всем телом. Сужение от плеч к талии и то, как жилет расходится на бедрах, — все по-другому. Мои руки были там. Занятие любовью с ним в темноте лишило меня зрительных образов, которые так важны. Я должна увидеть их сейчас, после всего этого». Иви подняла на него взгляд, когда они проходили через последний дверной проем. «Куда мы теперь идем?» V вывел ее в главную комнату и направился к дивану. «О, да. Давай продолжим то, на чем остановились». Она почувствовала легкое волнение. Они прошли мимо рояля, и Иви уже представляла себе свой следующий бокал вина. «На этот раз мы откроем то вино». V остановился. Она прижалась к нему. Он повернул ее к себе, оглядываясь на рояль. «Что? Время для музыки? Музыкальный автомат весь вечер играет песни в случайном порядке. Нет. О чем он думает?» На дальнейшие рассуждения не было времени. V повернулся, положил обе руки на ее талию чуть выше бедер и легко поднял ее в воздух. Он усадил ее на рояль. — Что ты делаешь? — спросила она. Он не ответил, но левой рукой удерживал ее на месте, а другой расстегивал брюки. — Что? — он толкнул ее назад, так что она легла на глянцевую крышку рояля. Иви услышала треск, когда молоточки клавиш под ней слегка вибрировали на струнах, словно это были аккорды из глубин земли. Она почувствовала его руку на внутренней стороне своего бедра. Пауза, а затем он вошел в нее. Его член был таким же твердым, как и в первый раз. Над собой она видела только потолок и люстру, сверкающую в свете свечей. Когда она попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, еще один толчок заставил ее откинуть голову назад к крышке рояля, и в ухе раздался громкий звон струн. «Он… Я не могу в это поверить». Она лежала и терпеливо ждала, когда он кончит. После последнего оргазма прошло слишком мало времени, чтобы чувствовать что-то кроме боли и влажности, но новизна ситуации ее забавляла. Это мужчина, который не получал ничего такого целых двадцать лет. Пусть берет столько, сколько захочет. Его толчки сотрясали ее, струны рояля вибрировали с музыкальным гулом, и, наконец, он кончил. За все время он не издал ни звука. Только рояль отзывался жутким трепетом. Она почувствовала прохладный воздух между ног, когда он вышел из нее. Иви перевернулась и легла на локоть, чтобы посмотреть, как он одевается. Она улыбнулась ему. — Это был ménage a trois*, не так ли? — сказала она ему, — Ты только что трахнул меня на своем рояле. — Я желал этого больше десяти лет, — согласился он. Она услышала смех в его голосе. V протянул к ней обе руки, и она взяла их. Он поднял ее и поставил на ноги, поправив ее юбку и расправив рубашку. Иви оглянулась на рояль. — Он ревнует? — спросила она его. — Ужасно, — ответил он, — Очень ревнует, — он взял ее за руку и повел в картинную галерею. Иви осмотрела все картины в галерее. Ей было интересно, что он задумал. Он подвел ее к «Волшебнице Шалотт». V встал позади Иви и поставил ее лицом к картине, положив руки на оба ее плеча. — «Волшебница Шалотт», — сказала Иви, — Уотерхаус, не так ли? — Очень хорошо. Да. — Ты хочешь показать ее мне? — спросила она. «Мы уже обсуждали ранее эту картину и стихотворения Теннисона». V не ответил ей, и она терпеливо стояла, глядя на грустную молодую женщину в лодке. «Это его время. Я сделаю все, что ему нужно». Через несколько минут Иви оглянулась на него. V тоже смотрел на картину. Она сделала шаг в сторону, чтобы переместиться к пейзажу Тернера и посмотреть на него, но рука на ее плече направила ее обратно к Уотерхаусу. И тут она поняла. Он не показывал ей картину. Он показывал ее картине. Так же, как он показал ее роялю. Она вздохнула, и на глаза навернулись слезы. «Он знакомит меня со своими друзьями. Двадцать лет. Двадцать лет он был здесь один». Груз этих лет, казалось, раздавил ее, и она представила себе череду проходящих дней, начиная с самого начала, когда он, должно быть, был так растерян, его физические раны не зажили, а разум был разбит на части. Удивительно, что он выжил. Удивительно, чего он добился. Удивительно, что ему еще предстоит сделать. Слезы хлынули быстрее, и она не пыталась их остановить. Она закрыла лицо руками и плакала о нем. Она почувствовала, как его руки сжали ее плечи. V повернул ее и прижал ее к своей груди. — Не плачь по мне, Иви, — сказал он, понимая причину ее слез, — Не нужно жалости. — Ничего не могу поделать, — всхлипнула она, — Когда я думаю, что ты был здесь, в одиночестве, так долго… — Тогда должен ли я оплакивать и тебя? То, что ты потеряла всю семью, когда была ребенком? Что тебя поместили в исправительное учреждение, заставили работать? В каждой жизни есть свои трагедии. Давай не будем думать о них сейчас. Иви вытерла слезы. — Мне нужно принять душ, V. И тебе тоже. — Отличная идея. Тогда начнем с чистого листа. Дамы вперед.