Адажио

Иви вытерла голову полотенцем, а затем накинула его на спинку стула. Дверь в ее комнату была открыта, и она слышала, как по корридору разносится звук работаетающего душа. Они прошли мимо друг друга всего несколько минут назад — она вышла в полотенце, обернутом вокруг тела; V вошел, поклонился ей, и она отступила в сторону. Раньше он всегда выходил откуда-то полностью одетый, безупречный, причесанный, в глаженной одежде — так ведут себя, когда в доме гости. И Иви старалась подражать его манерам, всегда занимая ванную комнату только в его отсутствие, чтобы не причинять ему неудобств. Это было первое маленькое изменение. Они могли встретить друг друга вне ванной, оба растрепанные, не извиняясь и не обмениваясь вежливыми отказами — так ведут себя любовники. Она облокотилась на стол и заглянула в зеркало. «Я тоже выгляжу по-другому? Как он видит меня теперь?» Она покачала головой, размотала полотенце и положила его на стул. «Что мне надеть?» Она открыла верхний ящик комода и начала перебирать свои вещи. «Что мы делаем? У нас свидание? Может, пора надеть пижаму? Ночную рубашку?» Следующая мысль заставила ее остановиться, когда в ее руке оказалась пара атласных трусиков. «Он будет спать здесь сегодня?» Иви повернулась и посмотрела на кровать позади себя — его кровать. В Галерее Теней не было причин иметь две спальни. И две ванные комнаты тоже. Она не знала, где он спал все это время. Она никогда не видела его спящим, он всегда был бодр и одет, когда она вставала с постели каждое утро, зевая. Ворчал, пока она не выпьет чай. «Это я должна пригласить его? Пригласить в его собственную комнату? Насколько странным это ему покажется? Я и так его вытеснила. Он будет спать здесь?» — она положила трусики обратно в ящик, — «Или он закончил со мной?» Она улыбнулась, вспомнив пианино. «Дважды за одну ночь. Он закончил», — Иви снова взяла трусики и наклонилась, чтобы просунуть в них ногу, — «Но он V…», — ее нога замерла в воздухе, — «Два раза для него, возможно, ничего не значат», — она снова опустила ногу, — «Я действительно понятия не имею, черт возьми», — она бросила трусики обратно в ящик, — «Лучше перестраховаться, пойду без них». Иви достала свою черную ночную рубашку и надела ее через голову, слегка подпрыгивая, чтобы она расправилась, и снова посмотрела в зеркало. «Эта ночная рубашка напоминает стиль из какого-нибудь нуарного фильма 1940-х годов. Это о многом ему скажет. Я в ночной рубашке. Вот и все». Темная фигура заслонила свет в дверном проеме, и Иви повернулась. «О, только посмотрите на него». Она улыбнулась. V выглядел весьма застенчивым, стоя там, наполовину скрытый дверью. Он отказался от привычной одежды и был одет в черное шелковое кимоно с мандариновым воротником, подпоясанное на талии, подол которого почти касался пола. Иви посмотрела вниз. «Что он надевает на ноги, когда снимает сапоги? Конечно. Черные носки. Привычные перчатки на месте, как и маска с париком». Он был полностью закрыт одеждой, но казался таким раздетым. Иви протянула ему руку, и он вытащил ее в коридор. — Bon soir*, — сказал он благодарным голосом, оглядывая ее с ног до головы. «Ему нравится ночная рубашка. Должна понравиться, он подарил ее мне». Она сделала реверанс, приподнимая легкую атласную ткань. — О… — его голос был таким же нежным, как и ее платье, — Я не видел тебя в этом ранее. — Могу сказать то же самое, — Иви выпрямилась после реверанса и провела рукой по его плечу, ощущая твердые мышцы под мягким шелком кимоно, — Фетиш на шелк, да? — поддразнила она. — Скорее, не фетиш, — ответил он, кладя ее руку в свою и направляя ее в Галерею, — Шелк не причиняет боли. Она резко подняла голову. — Боли? — Некоторые материалы могут причинять боль, но шелк — нет, — повторил он, — Но, возможно, нам стоит сменить тему. Иви поняла намек. — Куда ты меня ведешь? — Вернемся к началу. Кажется, мы потеряли прекрасное «Пино Нуар» под диваном. Она тихонько засмеялась. Точно, под диваном. Казалось, что это было несколько недель назад, но на самом деле прошло всего несколько часов. V усадил ее на диван и вложил в ее руку бокал. Иви смотрела, как он наклонился, чтобы достать бутылку и вставить штопор. Свечи почти затухли. Половина из них догорела, а те, что побольше, представляли собой лишь капельки воска в подставках. Она подумала, стоит ли снова зажечь их, или все же погасить. «Это будет решать он. Теперь была его очередь. Или нет?» Она задумалась. Он отнес ее в камеру, она взяла его в камере, он повалил ее на пианино, она предложила принять душ, он предложил присесть на диван. «Значит, теперь моя очередь». Она встала и поставила бокал на стол. Его голова быстро поднялась, и пряди волос быстро спали с маски на плечи. — Куда ты идешь? «Он все еще немного раздражен, бедняжка». Иви коснулась его плеча. — Закончи открывать вино и наливай. Я собираюсь создать подходящую атмосферу, — она оставила его, взяв самую большую свечу и поставив ее на столик за диваном. Свеча своим мягким светом осветила мужчину сзади. Иви двинулась через главный зал, гася свет по мере продвижения. Музыкальный автомат излучал довольно яркий свет, но он был достаточно далеко от дивана, чтобы свет казался мягким и приглушенным. Она прислонилась к стеклу, читая. «Я знаю, что она здесь. Я слышала ее несколько дней назад. Вот. «Адажио для струнных» Барбера». Она нажала на кнопки, дождалась жужжания и щелчка автомата. Звук скрипки заполнял помещение вокруг нее, печальные медленные ноты этой преследующей мелодии окутывали ее. Она посмотрела в другую комнату. «Ты слышишь это?» Он слышит; он наблюдает за ней и ждет. Иви окинула комнату последним взглядом, когда вернулась к нему, оценивая температуру, мягкое свечение свечей, тембр музыки. Идеально. Она приподняла ночную рубашку до колен, опустилась на подушки и взяла бокал из его пальцев. «Я готова». Вино было сладким, со слабым привкусом вишни и не пострадало от того, что несколько часов пролежало под диваном. Она допила свое и протянула бокал, чтобы V снова наполнил его. Он налил, поставил бутылку на место и снова поднял бокал. Иви ждала. Он не сделал ни одного движения, чтобы выпить, не повернулся, не поднял маску — просто сидел, уставившись на свои колени. — V? — он поднял голову, — Ты собираешься пить? — спросила она. — Мне кажется, что пить вино, возможно, не самая лучшая идея для меня в данный момент, — он рассеянно покрутил бокал, — Похоже, вино послужило катализатором для некоторых неприятных поступков. — Как и для очень приятного поведения. Мы принимаем хорошее вместе с плохим. Выпей один бокал, это тебя расслабит. Он кивнул, отвернулся и послушно выпил. Надев маску, он снова повернулся к ней; бокал был наполовину пуст. — Тебе понравилось? — Очень вкусно. — Хорошо. Иви заметила неловкое молчание и подавила вздох. О чем он действительно думает? Он сидел прямо — осанка была ровной, как у солдата, и спина была напряжена. V дышал медленно и ритмично, так что… он не был расстроен. Она посмотрела на его плечи, руки… он сидит очень спокойно. Обычно это означает, что он напряженно думает. Ее взгляд скользнул вниз по его руке к кисти, где он держал бокал между двумя пальцами. Ох… Внутри бокала бушевало землетрясение. Концентрические кольца розового вина создавали крошечные волны, разбивающиеся об изогнутое стекло — его руки задрожали. Иви не смогла подавить очередной вздох. «Что мне делать? Я не профессионал. Придется подождать до завтра, чтобы почитать его книги по психологии. Я знаю, что у него есть несколько, потому что постоянно нахожу их на своем туалетном столике», — она моргнула, — «Глупо, глупо, глупо. О, ради всего святого. Он клал их на мой туалетный столик последние несколько недель, а я старательно убирала их обратно на книжные полки, когда наводила порядок». Она вздрогнула, вспомнив, что книга о шизофрении выглядела довольно потрепанной, словно ее не раз отчаянно листали. Иви поставила свой пустой бокал на столик. — V, — она взяла его маленький бокал с бурным розовым морем и поставила рядом со своим, — Мы можем поговорить об этом, если хочешь. — О чем? — Об этом, — она подобрала ночную рубашку еще выше и перебралась к нему на колени. Иви обнаружила, что ей там очень нравится, особенно, когда он держит ее за талию. — Хм, — он наклонил голову и погладил ее бедро свободной рукой, -Ты такая мягкая. — У тебя сегодня было несколько моральных потрясений. — Да. — И я беспокоюсь, что ты не… оправился от них. — Я оправлялся и от гораздо, гораздо худшего. Не беспокойся обо мне. То, что тебя не было рядом, чтобы увидеть это, не значит, что я не пришел в норму. Ты не сможешь себе представить это, Иви, так что не пытайся. V был прав. — Мне жаль, я не хотела. Просто мне больно видеть тебя… — Видеть меня каким? — Несчастным. — Ты думаешь, я несчастен? — недоверчиво спросил он. — Ну… V покачал головой. — Ив, ты живешь здесь почти год. Ты думаешь, что хорошо знаешь меня, но даже не представляешь… Иви почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Это не тот разговор, который должен был произойти. — Не плачь. Тсс, не плачь, — он провел большим пальцем по ее щеке, — Я не несчастен. Посмотри на себя — это ты несчастна. Не так ли? Я разочаровал тебя? Я сделал тебе больно? — спросил он с ноткой тревоги в голосе. Иви попыталась ответить, но у нее вырвались лишь слабые всхлипывания. Он обнял ее еще крепче. — Это весьма эмоциональная ночь для нас обоих, — прошептал он, уткнувшись носом в ее волосы, — Нам нужно воздержаться от вина, — она кивнула, — Чего ты хочешь сейчас, Ив? Что поможет осушить твои слезы? Скажи мне, и я дам тебе это. — Я хочу поцеловать тебя еще раз, — прошептала она. — Какая восхитительная просьба, — Иви увидела, как он оглянулся, оценивая освещение, — Ты никогда не увидишь меня, Ив, несмотря ни на что. V наклонился вперед и сомкнул пальцы на фитилях каждой из свечей, гася их одну за другой, пока все они не погасли, кроме той, что стояла позади него. Слабый свет померк и превратился в непроглядную тьму, а одинокая свеча отбрасывала на стены движущиеся тени. Она нахмурилась. — Не то чтобы я хотела… — солгала она. — Разве? — его рука поднялась, и маска упала на диван. Иви могла видеть его руки, но его лицо было в тени, и волосы упали вперед, скрывая от нее его щеки, — Для нас обоих будет лучше, если ты этого не сделаешь. Я прошу тебя, Ив. Не прикасайся больше к маске. Позволь мне самому снимать и надевать ее. Ты меня поняла? V говорил ей, где конкретно проходит граница дозволенного. — Я поняла. Он легко положил ее голову на мягкие подушки на спинке дивана и склонился над ней. Иви обнаружила, что ей все равно пришлось закрыть глаза, чтобы насладиться изысканным ощущением его мягких губ на своих. Она почувствовала, как он снимает перчатки, услышала их легкое падение на пол, а затем ощутила его гладкие руки на своем теле, крадущиеся по ребрам и нежно сжимающие атлас, покрывающий ее грудь. От него слабо пахло мылом и лавандой из саше, которые он держит во всех шкафах. Она глубоко вдохнула его запах, обхватив руками его торс и положив руки ему на спину, обнимая его. Она чувствовала себя в такой безопасности, будто отныне, когда его не будет рядом, будет казаться, что она просто находится в неопределенном ожидании. Она могла по-настоящему жить только в те моменты, когда он был прижат к ней. И один из таких моментов был именно сейчас. Когда его губы приблизились к ее шее, она спросила его: — Можно я прикоснусь к тебе здесь? — она подняла руку и слегка коснулась его шеи, под мягкими волосами парика. — Ммм… — ответил он. Иви восприняла это как согласие, запустила пальцы в его волосы, коснулась его шеи и ослабила шелковый воротник. Его губы переместились к уголку ее челюсти, и он аккуратно покусывал нежную кожу ее шеи. Дрожь пробежала по ее телу от шеи до низа живота. Она не могла удержаться от того, чтобы не дернуть бедрами, когда эта искра током пронзила ее. Он почувствовал ее движение и ответил укусом в то же самое место на шее. Теперь ей пришлось извиваться, тяжело дыша и поражаясь тому, как легко он превратил ее в податливую девочку. — Ты убиваешь меня… — вздохнула она. Он оторвался от ее шеи и приник к ее уху. — Тогда это самое очаровательное убийство, которое я когда-либо совершал. Иви вздрогнула, вспомнив, кто именно занимался с ней любовью. Она почувствовала одно сомнение, но оно вскоре исчезло в волне удовольствия, когда он снова прильнул губами к ее телу, оставив лишь небольшое сожаление о неудачном выборе слов. Его руки исследовали те места, куда не доставали поцелуи; V легко перемещал ее то туда, то сюда на своих коленях, по подушкам, располагая ее так, как ему хотелось, чтобы добраться до желаемых мест на ее теле. В конце концов Иви оказалась на спине, а его крупная фигура нависала над ней, источая тепло, мускус и теплое дыхание с ароматом вишневого вина, когда он целовал ее лицо. Она поняла, что простого поцелуя быть не может. Их любовь была еще слишком «сырой», слишком новой. Они были в пустыне, и теперь, когда им предложили свежую прохладную воду любви, они должны были выпить ее до дна или умереть. Опасность утонуть была реальной, но Иви вдохнула эликсир его запаха и развеяла все мысли о сдержанности. Она обхватила его спину, а затем позволила своим рукам спуститься по шелку его халата так далеко, как только могла дотянуться. «V намного больше; я не могу положить руки туда, куда хочу». Она застонала от разочарования, прижатая к его груди, ее руки были ограничены географией его тела — грудью и плечами. По мере того как каждый волнующий укус на ее коже посылал сигнал в ту единственную точку между ее ног, она ощущала отчаянную потребность почувствовать его там. Она извивалась, слабо отталкивая его. Он перестал целовать ее и откинул волосы со лба. — В чем дело? — прошептал он. — Я хочу почувствовать тебя, — сказала она, — Я зажата под тобой и не могу до тебя дотянуться, — слова выплеснулись наружу, когда она сжала его руки. — Я еще не закончил, — сказал он, — Тебе придется подождать. — Нет, нет, нет, — жаловалась Иви, — Ты должен позволить мне тоже ласкать тебя. — Прийдет и твоя очередь. Сейчас я наслаждаюсь тем, о чем мечтал многие месяцы, — он поцеловал ее в губы, — И ты не сможешь остановить меня. V был прав. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Ничего, кроме, возможно…