Адажио

***

Иви слушала его. Низкие ноты боли тяжело ложились на слух, а застывшая ухмылка его маски стала непристойной. Ей хотелось снять эту маску с его лица. Но вместо этого она лишь погладила его руки и поправила халат на его бедрах. Она молчала. Время для слов прошло. «Что еще я могу сказать? Ничего». Она слушала, как V дышит, ждала, когда он успокоится, когда вздохнет. «Сейчас не время для разговоров. Пришла очередь прикосновений». Шли долгие минуты молчания, пока ее руки говорили ему о ее любви, кончики ее пальцев были поэмой на его теле, блуждая по ткани на его груди. Они были сонетом на его коже, когда она запустила руки под халат и провела пальцами по его шрамам, чувствуя их, но не видя. Она поднесла руки к его подбородку, уже не холодному, а горячему от его дыхания. Он просил ее никогда больше не прикасаться к нему. Иви слегка провела пальцами по его маске, направляясь к макушке, но не касаясь, а лишь намекая на ласку. Она коснулась его волос, ушей, потрогала ремешки маски. Он не запрещал прикасаться к ним. — Я хочу поцеловать тебя, — очень тихо сказала она, когда убедилась, что он успокоился. Иви вспомнила, как именно с этой ситуации все началось всего два дня назад. Но в этот раз она не стала срывать с него маску. «Он сам все решит. Сегодня все будет по-другому. Больше никакой боли. Только любовь. Он все решит». V обхватил ее руки своими и осторожно убрал их от своих волос. Не сейчас. Я хочу посмотреть на тебя, — его голос дрожал, — Я не хочу падать во тьму. Не сейчас. — Будь по-твоему, — сказала она. Иви позволила ему убрать свои руки с маски, но когда он отпустил их, она положила их ему на грудь, а затем спустила их к талии. Пальцами нащупав тонкий пояс его халата, она ловко развязала его. Иви наблюдала, как маска исчезает из поля ее зрения, когда она обернула мягкий поясок вокруг своих глаз и надежно завязала его за головой. — Я нырну во тьму ради тебя, — пробормотала она, вслепую ища его руками. Иви нащупала ладони V, затем плечи, а потом пальцами провела по шее к маске. Она снова коснулась ремней над его ушами и стала ждать. После долгой паузы она услышала его. — В то утро я проснулся и обнаружил, что привязан к тебе этим самым поясом. Она улыбнулась. — Я хотела быть уверенной, что проснусь, если ты попытаешься уйти. Я хотела быть рядом, когда ты проснешься, V. Я думала, что ты можешь сбежать. Я хотела быть там, с тобой. Он прикоснулся к мягкой ткани, закрывающей ее глаза. — Выбраться из этого узла было не трудно, — он провел двумя пальцами по шелковой ленте вдоль длинных концов, которые касались его коленей, — И все же ты спала. — Вино… — Да. Мы сегодня не пили вина. — Нет. Никакого больше вина, — ответила она. Когда V не ответил, она придвинулась ближе? — Позволь мне любить тебя, V. Позволь, прошу. Иви слушала, как он дышит, долго и медленно. Она чувствовала, как он поворачивает голову из стороны в сторону, проверяя ее хватку на ремнях. Она ждала его решение. Затем он повернулся, перчатки слегка коснулись ее рук, парик сдвинулся, длинные пряди волос коснулись запястий, а затем его губы коснулись ее губ, когда он наклонил ее назад. Иви почувствовала, как он приподнял и осторожно положил ее на подушки. Он полностью накрыл ее, его тело, твердое, сильное и тяжелое, глубоко вдавило ее в кожаный диван.

***

— Иви, — вздохнул он, неохотно отрывая свои губы от ее губ, — Ты прекрасна. V отстранился достаточно далеко, чтобы как можно больше ее лица попало в поле его зрения. Когда маска исчезла, его мир стал ярче. Он поморщился от яркого света. Иви спокойно лежала на спине, опираясь на подушки, и ждала. Мягкая улыбка мелькнула на ее губах, все еще блестевших от поцелуя, ее короткие локоны лежали наискосок, запутавшись в черном шелке его пояса. Он потянул за каждый палец перчатки по очереди, затем стянул их, и они упали на ковер. Когда его пальцы освободились, он расстегнул пуговицы на ее блузке сверху донизу, наслаждаясь тем, как она вздрогнула, когда поняла, что он делает. — Я хотела лишь поцелуя, — пробормотала она, ее улыбка расширилась. — И ты получишь еще один. V поднял ее руки и потянул за блузку, чтобы снять ее. Иви слегка приподнялась, чтобы помочь ему. Он бросил блузку на пол поверх своих перчаток. — Ах, — разочарованно вздохнул он, — Зачем ты надела эту… штуку? Он провел пальцем под ее грудью, чтобы показать ей, что он имеет в виду, поскольку она не могла его видеть. Он издал звук отвращения, когда затягивал бретельку. Иви тихонько засмеялась. — Я не думала, что ты захочешь… ну… я пыталась не быть… я пыталась быть, — она сделала паузу, покачала головой из стороны в сторону, — Несексуальной. — Это невозможно. Он пожалел, что на нем нет его ножей, ведь тогда он быстро расправился бы с этим чудовищем из резинок и металлических застежек. Он не хотел даже думать о том, чтобы расстегнуть его; ему было неприятно и унизительно возиться с этими крючками. Один взгляд на пол решил его проблему. V унесся прочь и вернулся так быстро, что Иви не успела спросить, куда он пошел. Мгновение спустя сверкнула сталь, и обидное одеяние затрещало, когда резинка была разорвана. Оно упало по обе стороны от ее тела. Он положил нож на стол. — Вижу, мои ножи разбросаны по полу. Все шесть? — Ох, я забыла их собрать. Мне очень жаль. — Не думай об этом. Один из них пригодился, — он аккуратно стянул остатки ее бюстгальтера и сбросил его с дивана, чтобы он присоединился к растущей куче одежды, — Тебе холодно? — спросил он. — Нет. Вообще-то, мне довольно тепло. — Часть тебя говорит об обратном, — он коснулся кончиком пальца каждого нежно-розового соска, наблюдая, как они напряглись еще больше, увидел, как она вздрогнула, как по бледной коже ее рук побежали мурашки, — Я вижу тебя, — сказал он, — И это великолепное зрелище, — он наклонился над ней и взял в рот крошечный сосок, целуя его. V потерся щекой о ее грудь, поглаживая другой сосок голой рукой, — Я думал об этом… — пробормотал он. — Неужели? — прошептала Иви. Он приблизился к ее лицу, снова поцеловал ее и почувствовал, как она поцеловала его в ответ. V снова отстранился, получая такое же удовольствие от ее вида, как и от прикосновений. Ее рука двинулась вверх, нащупывая его, — Не уходи, — сказала она. — Не уйду, — пообещал он, взяв ее руку и поднеся к губам, — Я просто смотрю на тебя. Она вздохнула, улыбаясь, а затем повернулась, прислушиваясь. V снова наклонился и поцеловал ее ухо, затем щеку. Он взял обе ее руки и провел пальцами вниз от плеч к запястьям, ощущая мягкую кожу, сжимая ее запястья и пальцы, когда дошел до кончиков ее рук. У него было мимолетное видение, что Иви — это щедрый шведский стол, накрытый перед ним. «Хищник. Вот что я чувствую. Сначала я должен поглотить ее глазами, а потом буду пировать». Он снова взял нож, коснулся кончиком лезвия ее живота и провел им ниже, к поясу ее голубых джинсов. Она слегка вздрогнула. — Не двигайся, — предупредил он. Нож крутнулся, и кусочки джинсовой ткани раскрылись под рукой мужчины. Иви слегка вздрогнула, но лезвие не коснулось ее плоти. После нескольких действий то, что раньше было хорошей парой джинсов, превратилось в кучку тряпок, лежащих на ковре. Перед ним показались ее белые трусики, тонко прикрывающие бугорок Венеры крошечным треугольником кружев. Он пока оставил трусики в покое, боясь, что если порезать ножом эту тонкую ткань, то он перестанет себя контролировать. Он еще не закончил с первым блюдом. — Теперь я могу двигаться? — выдохнула она. — Ты испугалась? — Немного… — Не стоит. Я знаю, что делаю. — Ох… — она произнесла это слово протяжно и низко, — Я так не думаю. V поцеловал ее снова, чтобы доказать, что она ошибается. Она подняла руки и взяла его за плечи, сильнее прижимая его к себе. Он ответил тихим стоном. «Я могу потерять себя здесь». Ее руки обхватили его шею под париком, прижимая его еще сильнее. В ответ на ее безмолвную просьбу он взял ее нижнюю губу и осторожно потянул ее зубами. Он был вознагражден вздохом и сжиманием рук. V переключил свое внимание на ее верхнюю губу, сделав и эту часть ее тела своей. Он начал тихо постанывать, осознавая, что она услышит и истолкует этот звук как его растущее возбуждение. Он понимал, что Иви может не только чувствовать, но и слышать его желание. «Я ничего не могу с этим поделать. Да, это так». Он приподнялся, задыхаясь. «Мне нужен воздух. Я хочу пировать, а не пожирать ее». Ее рука снова потянулась к нему. Он взял ее, поцеловал каждый палец, и наконец прижал ладонь к губам, закрыв глаза. Успокаивая себя. «Медленно. Медленно». Он глубоко вдохнул. Позволил воздуху выйти, почувствовал, как расслабляется. — V? — прозвучал ее обеспокоенный голос. Ее рука коснулась повязки на глазах. — Нет, — он оттолкнул ее руку от шелковой ленты, — Нет. Я в порядке. — Ты говоришь так, будто тебе больно, — сказала она, — Мы можем остановиться. — Нет, — повторил он, — Я страдаю, но не от боли. Я хочу обнять тебя слишком крепко. Поглотить тебя. V снова поцеловал ее руку, положил в рот два ее пальца и нежно посасывал их, языком исследуя суставы, ногти, покусывая их. Затем он убрал их изо рта, проводя губами по ее ладони и запястью. Затем по руке. Когда он добрался до внутренней стороны ее локтя, он зарылся лицом в теплую ложбинку. Она задрожала. — Тебе холодно? — спросил он снова. — Совсем наоборот, уверяю, — ответила Иви, — Ты очень теплый. Услышав ее слова, V вспомнил ее губы. Он снова сменил положение, чтобы дотянуться до ее рта, и снова поцеловал ее, заставив замолчать. Он целовал ее так долго, как только мог, прежде чем ему понадобился воздух. — Этот диван слишком мал, — пробормотал он. Он наслаждался ее смехом. — Этот диван — опасное место. Мы никогда больше не сможем сидеть здесь просто так, — сказала она. V сел обратно, снова глядя на нее. Она все еще улыбалась ему, ее губы распухли от его грубых поцелуев. «Я должен быть более осторожным». Иви расслабленно лежала на черных подушках, ее кожа была бледной в свете лампы. То, как поднималась и опускалась ее грудь, когда она дышала, манило его. Теперь, когда они были освобождены от оков, он больше не мог сопротивляться. Он наклонился вперед и снова поцеловал ее грудь, обхватив ладонями. — Нет, — согласился он, — И он слишком мал для того, что я задумал. — Что вы задумали, милорд? — поддразнила она. Вместо ответа он выпрямился и взял свой нож. V коснулся кончиком пальца ее левого соска, затем медленно провел им по бугорку груди, по животу и вниз к поясу трусиков. Он просунул палец под кружевную резинку и прошептал: — Я намерен снова услышать твой крик. Не двигайся. По приказу Иви затаила дыхание. Острие ножа соединилось с его пальцем. Он провел кончиком ножа на расстоянии всего нескольких дюймов от ее кожи, а затем одним быстрым движением перевернул лезвие. Пояс испарился в пышном кружеве. Остатки трусиков полетели на подушки, как конфетти. Он осторожно опустил нож в кучу испорченной одежды. — Ох, — вздохнула Иви. Он просунул руки ей под плечи и колени, и легко поднял ее. Затем он встал и понес ее в свою спальню, не обращая внимания на боль в лодыжке. Она не протестовала, поэтому он промолчал. «Закуски закончились. Начнем пиршество». Он снял тапочки, уложил ее на кровать и искусно оформил. Халат он не снял, хотя тот свободно болтался на нем, поскольку был без пояса. Дважды он перекладывал ее так, чтобы она лучше освещалась, двигал лампы, поправлял абажуры. А она лежала там, забавляясь. V понял это по лукавой улыбке на ее лице. Она застенчиво поджала колени и издала тихий горловой звук. Он расположил освещение так, чтобы оно отбрасывало темные драматические тени ее тела на белые простыни. Узоры радовали его. Он на мгновение погрузился в искусство, наслаждаясь тем, что владеет этой женщиной. «Моя женщина». Затем краем сознания он услышал предупреждение. «У нас нет будущего. Нет никакого завтра». Он приостановился, осознавая опасные мысли и чувствуя предательскую грань своего разума. Его сердце забилось чуть быстрее, когда он боролся со знакомыми ощущениями. «Более сегодня меня это не настигнет». Он заставил себя успокоиться. Он вспомнил, что говорила ему Иви: не позволять мыслям о завтрашнем дне разрушить настоящее. Мы живем только сейчас, а завтра никогда не наступит. V отогнал опасные мысли в сторону, довольный тем, как легко отступить от пропасти, используя ее слова как щит. Он повернулся к женщине в своей постели. Она лежала там, слепая, беспомощная, и ждала его. Она спасла его. «Я люблю ее. Больше никаких ожиданий». Он передвигал подушки, сдвигал одеяла в горки, пока не получилась композиция, достойная ее тела в качестве центрального элемента. Когда он был доволен своим полотном, он забрался рядом с ней на колени и раздвинул ее ноги. Приподнял маленькую ступню и поцеловал пятку, затем лодыжку. Она захихикала. Он оторвал губы от ее ноги, чтобы сказать: — Ты восхитительна. И он имел в виду это во всех смыслах этого слова. — Тогда, во что бы то ни стало, пробуй все, что хочешь, но с наслаждением, — засмеялась она, когда он игриво укусил ее за икру. — О, да. Я хочу этого. V укусил ее снова, затем потер кожу над укусом, чтобы сгладить след. Он неуклонно продвигался вверх по ее ногам, и когда он приблизился к ее бедрам, она стала тихой и неподвижной, больше не издавая тихих хихикающих звуков, которые он использовал для навигации. — Иви? — Ах, — вздохнула она, — Я просто жду. — Чего? — прошептал он, затем опустил голову, чтобы попробовать на вкус нежную плоть ее внутренней поверхности бедра. — Основного блюда. Он улыбнулся, затем переместился вверх по ее телу, чтобы снова поцеловать ее в губы, обхватил ее голову руками, прикрывая ее своим телом и объемными складками халата. V прильнул к ее уху: — Я должен держать себя в руках, чтобы все успеть и ничего не оставить на своем блюде… или на твоем. Он ответил на ее легкий смех, коснувшись ее лица еще одним поцелуем, а затем переместился ниже и вернул свое внимание к ее бедрам. Воспоминания о боли исчезли. Он вдыхал ее запах, впитывал тепло ее безупречной кожи. Иви напряглась; мышцы под его руками были твердыми. «И правда, главное блюдо». Он подался вперед, чтобы впервые попробовать ее, удерживая ее бедра руками, и языком искал этот лакомый кусочек. Он понял, когда нашел его. Иви выгнула спину, поднимая свое тело навстречу его рту. Ее колени тоже поднялись. «Да. Время пировать». V позволил себе попробовать на вкус каждую частичку, осторожно исследуя пальцами те места, которые пропустил в первый раз, чувствуя, что она мокрая и готова к его приходу. Это ощущение пронеслось по его телу, еще больше укрепив то, что раньше было просто твердым. «Осторожно», — предупредил он себя, — «Еще не время». Он провел языком по ее бархатному бугорку, готовый руками удержать ее, когда она вскрикнула и извилась в простынях. «Ты выдержишь. Тебе этого не избежать». Он продолжал интимные ласки, пока не уловил ритм, который она задавала бедрами. «Это музыка, под которую мы оба можем танцевать». V не отходил от нее, его уши улавливали все звуки, слетавшие с ее губ. Ее стоны, выдохи и легкие вздохи означали, что он снова соединился с неуловимой крошечной кнопкой внутри складок. Он подчинился ее ритму, зная, что регулярные движения были ключом к ее песне. По мере того как она двигалась все сильнее и сильнее и становилась все громче и громче, ему становилось все труднее контролировать свое растущее желание. Несколько раз он делал паузу, чтобы приподняться на руках и коленях от простыней, задыхаясь, ожидая, когда угрожающее крещендо спадет. «Еще нет. Я создаю произведение искусства. Искусство перформанса. Каждый взмах кисти, каждый взмах палочки должен быть идеальным. Финал — это все», — напомнил он себе. Эти паузы в ритме просто сводили Иви с ума. Когда ему приходилось останавливаться, чтобы заняться своими делами, она всхлипывала от разочарования, копаясь пальцами в простынях, перекручивая ткань, меняя его узоры и создавая свои собственные. Он работал в согласии со своим разумом и телом, сосредоточившись на том, чтобы довести их обоих до крещендо одновременно. «Терпение, Иви. Это будет стоить ожидания». Но подходящий момент наступил слишком быстро. Он понял это, когда поднялся с кровати, и не было соответствующего затишья, чтобы он мог отойти от края бездны. Он понял это, когда вздохи и выдохи, которые он слышал, не уменьшились, когда он оторвал губы от ее тела. Бездна настигла его, и его разум стал опасно пустым. Запах ее тела пронизывал его, управлял им. Животная энергия у основания позвоночника захватила его, и он отдался ей. V вдохнул и набросился на нее, схватив ее за руки и прижав к себе. Он выгнулся дугой, укусив ее за плечо, затем приподнялся и вошел в нее, медленно проникая внутрь, чувствуя каждый дюйм ее тела, когда она прижималась к нему в ответ, ее голос звучал в его ушах, звал его, звал, как будто издалека. «Медленно», — сказал он себе. Он стиснул зубы, — «Медленно». Он заставил свое тело повиноваться ему, каждая мышца кричала ему, чтобы он глубоко и резко вошел в нее. V медленно отстранился и снова вошел. Это было как прелюдия к концерту Моцарта. Он был в агонии, выгнув спину от усилия. «Я должен услышать ее. Она должна быть со мной этой ночью. Не после. Не раньше. Сегодня ночью мы сошлись. Мы уже слились. Мысленно, эмоционально, а теперь… физически. Сегодняшняя ночь может быть всем, что у нас есть. Я сделаю ее идеальной. Я хочу, чтобы это было так». Иви застонала под ним, толкаясь бедрами, двигаясь быстрее, тянулась к нему, ее руки слепо хватали его. Он почувствовал, что возбуждается еще больше, потому что ее руки на его плоти были невыносимо возбуждающими. В голове пронеслось предупреждение о том, что скоро никакая сила воли не сможет его контролировать. Он задыхался от усилий и чуть не застонал от облегчения, когда услышал первые ноты ее кульминации. Иви вскрикнула, ее пальцы впились в его бока, а тело напряглось. Она забилась в конвульсиях под ним. В этот момент его контроль испарился. Последний толчок вверх заставил его войти так глубоко в нее, что он не смог остановиться. Он освободился от оков своего разума. Его мышцы отозвались, заставляя проникать в нее снова и снова, до тех пор, пока он не взорвался от дикого освобождения. Его собственные стоны присоединился к ее стонам; басовые ноты стали подтекстом к ее высоким крикам. V не двигался, чувствуя, как пульсирует внутри нее. Время остановилось. Она тоже была неподвижна, застыла. Они были там вместе. Парящие. Без оков.