Адажио

***

Иви несколько минут сидела рядом с детективом, собираясь с мыслями. Она избегала взглядов в его сторону и старалась не думать о изломанной руке, свисающей с его колен. Она смотрела прямо, в коридор, на зияющий дверной проем. «Пустой дверной проем. Зачем V привел его сюда?» — она нахмурилась, — «В этой камере больше нет двери. Детектив Стоун мог просто встать и выйти. В Галерею или куда угодно». Иви заставила себя рискнуть взглянуть на него. «А может, и нет». Цвет его лица был пепельным, совершенно серым. Доминик заметил, что она смотрит на него. Глаза на мгновение засияли, а затем он снова погрузился в болевой шок. «Ах, да, шок. Проклятье. V предупреждал меня об этом». Иви встряхнула головой, чтобы очистить ее от отвлекающих мыслей, и поднялась на ноги, направляясь в коридор, чтобы взять одеяло и подушки. Она накинула одеяло ему на плечи и подоткнула его вокруг мужчины, бережно относясь к его раненой руке. — Мистер Стоун, — мягко сказала она, — Позвольте мне осмотреть вашу голову и немного привести ее в порядок. V сказал мне не давать вам обезболивающее, простите. Он не хочет, чтобы вы уснули. Он не пытается причинить вам боль, он лишь беспокоится о вашем сотрясении. — Беспокоится? — его голос звучал недоверчиво. — Да, — Иви взяла бинт и бутылочку с перекисью и расположилась позади детектива, держа лампу под локтем. С усилием и щелчком она натянула пару стерильных перчаток и глубоко вздохнула. «У тебя все получится». Он вздрогнул, когда Иви прикоснулась к нему, но в остальном не делал никаких попыток помешать ей. Потребовалось несколько минут, дабы убрать достаточно крови с волос, чтобы она смогла увидеть рану. V ударил его о стену туннеля, и это было видно весьма отчетливо. Она прикоснулась к треугольному лоскуту кожи, который свисал вниз, будто оборванные обои. «Это надо зашить. Черт, черт, черт. Может быть, V это сделает?» — ее губы сложились в одну ровную линию, — «Нет, не сделает. Он заставит меня сделать это. А еще заставит вправлять ему пальцы». Иви почувствовала тошноту. В голове мелькнула мимолетная мысль забрать детектива наверх и оставить его возле парковки такси, чтобы отвезти в больницу. Это была восхитительная мысль, и она позволила себе предаться ей на несколько минут. «Я не могу зашить его без анестезии. В любом случае, мне придется подождать V». Иви осторожно прижала лоскут кожи на место, и ее живот сжался, когда Стоун зарычал. «Должно быть, очень больно. Я знаю, что это так». Она положила на рану свернутый квадратом бинт и аккуратно обернула повязку вокруг головы детектива. Иви сдвинула одеяло достаточно далеко, чтобы получить доступ к его одежде. Доминик позволил ей расстегнуть его пальто и снять его. Ножницами она разрезала рукав на его раненой руке. Она сняла пальто, костюм и его рубашку. Кровь еще долго оттиралась от его кожи, жаль, что перекись была такой холодной. «Было бы лучше смыть это в ванне с теплой водой». Детектив дернулся, когда она прикоснулась к нему. Он был весьма худощавым, но подтянутым. Вытирая его, она обратила внимание на спину, грудь и руки; он определенно ходил в тренажерный зал. Гладкость его кожи странно шокировала, а маленькие завитки волос на груди вызывали любопытство. «Я привыкла к V. Видеть идеальную кожу, да и вообще любую кожу, теперь кажется ненормальным». Когда детектив был чист, а перекись закончилась, она накрыла его одеялом. Он был очень напряжен, и нельзя было винить его за это. — Как ваша голова? Вместо ответа он уставился на нее. Его темные глаза тускнели. Иви почувствовала укол совести. «Я не привыкла, что на меня так смотрят, не привыкла быть врагом. Я знаю его гораздо лучше, чем он меня. Если бы только он знал правду». — Он скоро вернется, — она хотела использовать эти слова как оружие. Ее цель была верна, потому что вызывающий взгляд тут же сменился тревогой. «Да, бойся. Я скорее увижу страх, чем ненависть в твоих глазах», — она устроилась поудобнее, сев рядом с ним, и скрестила ноги, — «Настало время ожидания». Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем она услышала знакомые шаги в коридоре. Она усадила детектива у стены камеры, в углу. Он сидел тихо и не спал, как было велено. Просто ждал, бледный и неподвижный. Иви встала, чтобы поприветствовать V, когда его фигура в плаще появилась в дверном проеме. — О, я так рада, что ты вернулся, — сказала она, выделяя каждое слово. — Как он? — V взял в руки шприц, — У меня есть кое-что для него. — Подойди и взгляни сам. Иви отошла в сторону, чтобы дать ему возможность подойти к детективу. Она была удивлена тем, как быстро Доминик двигался. Он вскочил с пола, как будто его подбросили. Он расположился позади нее, прижавшись спиной к стене, а левой рукой поддерживал сломанное запястье. Одеяло, которым были укрыты его плечи, с глухим стуком упало на пол. Иви услышала его неровное дыхание у себя над ухом. Она повернулась к нему лицом и удивленно посмотрела вверх. Глаза детектива Стоуна были широко раскрыты, его лицо стало совсем белым. Даже губы, казалось, позеленели. Все его тело дрожало. — О, V, — сказала она, — Ты напугал его до смерти. Посмотри на него. Убери этот проклятый шприц. V немедленно отреагировал, сделав шаг назад в коридор и опустив шприц. Иви подняла руку к обнаженному плечу Доминика и повела его обратно на его место на полу. — Присядьте, детектив. Если бы V хотел, чтобы вы умерли, вы бы были уже мертвы. Он больше не причинит вам вреда. Доминик послушно опустился на пол, но не отвел глаз от темной фигуры в дверном проеме. Иви видела, что он понял логику ее слов, но его страх никуда не делся. «Однако, логика не играет никакой роли в этом. Это человек, который на собственном опыте убедился, что V может сделать». — Скажи ему, что в шприце, — не оборачиваясь попросила Иви. — Морфий. Полагаю, ты видела, что с его рукой. — Да, я видела, в самом деле, — она подняла одеяло и снова накинула его на плечи детектива. — Пусть V это сделает. Вам станет намного лучше. Но если вы не позволите сделать вам инъекцию, нам придется вправить вам руку без анестезии. Последние слова донеслись до него сквозь туман паники. Когда он поднял на нее глаза, в них уже не было ни ненависти, ни страха. Они были просто большими, карими и полными отчаяния. Она посмотрела на V и жестом пригласила его войти. V вошел, создав в камере легкий ветерок. Он опустился на колени рядом с ними обоими, поднял шприц и заставил крошечную каплю появиться на кончике иглы. — Дай мне его левую руку, — сказал он ей. Иви повиновалась, подняла руку детектива и повернула ее так, чтобы у V был доступ к внутренней стороне локтя. — Разве тебе не нужно перевязать его руку одной из этих резиновых штуковин, чтобы поднять вену? — спросила она, гордясь своими частичными знаниями. — Мне не нужна «резиновая штуковина», — ответил он. Иви наблюдала, как его левая рука обхватила бицепс детектива и сжала его. Стоун застыл, задыхаясь, когда прямо по центру его предплечья появилась вена. V просунул иглу другой рукой и нажал на поршень. — Готово. Игла выскользнула, и V убрал ее в сторону. Доминик тут же попятился, его зрачки расширились, а затем легкая улыбка появилась на его губах. V переложил детектива вертикально к стене и плотно подоткнула вокруг него одеяло. — Я принесу тебе бандаж для запястья, но тебе нужно найти изоленту и шину для пальцев, которая находится где-то в аптечке. — Ты собираешься заставить меня сделать это? — встревоженно спросила она. — Да. — Я не хочу. Это сделаешь ты. Пожалуйста, V. — Я не могу, Ив. Я должен вернуться к системе наблюдения. Идут масштабные поиски детектива Стоуна и еще четырех фингерменов, которых я… задержал. Я должен следить за периметром и слушать полицейские трансляции. Тебе придется это сделать. Ты можешь это сделать. Помнишь? Все, что тебе нужно, — это книга, — он коснулся ее лица пальцем, — Ты ведь уже делала это раньше. — Вправляла сломанные кости? — Нет. Спасала жизнь. Иви наклонилась вперед и быстро поцеловала маску, поймав концы его волос в свои руки и дернув достаточно, чтобы он почувствовал это. Он взъерошил ее волосы, провел перчаткой по шее и сжал ее плечо. — Я буду в комнате наблюдения.

***

«Я уже двадцать часов без сна. Это жестоко». V схватил яблоко со стола, проходя через кухню. «Мне нужен чай. Крепкий чай». Он поставил чайник и поднял маску. Он хрустел яблоком, пока ждал, пока закипит вода. «Мне нужно, чтобы Иви поспала вместо меня, чтобы она могла потом присмотреть за мониторами и дать мне передохнуть», — он оглянулся через плечо, — «И мне нужно поставить дверь на место». Наполняя заварник самым крепким чаем «Пеко», мститель на мгновение задумался, затем удвоил его количество. Он залил кипяток, взял удобную чашку и спустился вниз, чтобы начать работу. В туннелях было тихо, но полицейские радиочастоты были активны как никогда. Он снял маску и надел наушники, поднеся чашку к губам. «Они ищут везде, но только не здесь», — он вдохнул пар, — «Хорошо». Он постучал по клавиатуре и вывел на экран камеру, которую установил в кабинете Финча. «Не то чтобы я ожидал найти его там. Связь все еще глушится». V никогда не удавалось установить функционирующий жучок или камеру вблизи кабинета Финча. Однако, попробовать стоило. V вспомнил то приключение в полицейском участке: он переоделся уборщиком, опустошал мусорные корзины, устанавливал жучки. Инспектор использовал глушилку везде, куда бы он ни пошел. Даже в собственном доме. А особенно там, в кабинете. V снова постучал по клавиатуре. В квартире Доминика все было по-другому. Детектив Стоун не поставил в своей квартире глушилку. Вероятно, он считал себя недостаточно важным человеком, чтобы за ним следили. Ему следовало бы быть о себе другого мнения. В гостиной детектива была камера, и именно там V нашел Финча. «Полагаю, на этот раз он не захватил с собой глушилку. Неудивительно, что он плохо соображает». Наполовину пустая бутылка скотча стояла на столе рядом с рукой Финча. Пожилой мужчина выглядел более изможденным, чем обычно, сидя на краю дивана Доминика. V вздохнул. «Именно это и беспокоило меня больше всего — что Финч будет страдать». Голоса в наушниках подсказали ему, что Финча отправил домой сам Сатлер. Но вместо того, чтобы отправиться к себе, Финч поехал к своему партнеру. «Понятно. Кто-то должен быть там, если Доминик внезапно появится. Но он не появится… что весьма логично». V отрегулировал громкость на своих наушниках. «Очевидно, Финч ударил кого-то кулаком. Какого-то члена партии…» — V внимательно прислушался, — «Да. Он ударил Хейера по лицу, сломав ему нос». Пришло сообщение из больницы, что Хейер на домашнем лечении. V переключил частоту, пытаясь найти другой разговор об этом инциденте. «Вот оно». Он слушал, как полицейские говорили о том, что старший инспектор находится в оплачиваемом отпуске на сорок восемь часов, в который его отправил Верховный канцлер. Один из полицейских вещал: — Да, я слышал как Хейер сказал, что Доминик, скорее всего, мертв. Он сказал: «Не повезло тебе, старик; еще один хороший парень, которого ты убил». А потом старший инспектор вернулся и хорошенько его отделал. Симпсон видел, как это произошло. Он мне рассказал. V сделал еще один глоток чая. «Я знал, что Финч мне нравится». Он посмотрел на монитор. С грустью вспомниная тот день, когда был убит последний напарник Финча, V допил свой чай. «Я не имею к этому никакого отношения. Это весьма опасная работа», — теперь он глубоко задумался, глядя, как Финч опустошает очередной стакан виски, — «Сколько еще он может выдержать? И я не имею в виду виски».

***

Иви разгладила последнюю повязку из ленты. Доминик все еще был в бреду. Он глупо улыбался, когда она осторожно вправляла каждый палец в шину, потягивая за кости, пока они не выровнялись, и сверяясь с фотографиями рентгеновских снимков рук в книге по анатомии. «Пусть он все еще изувечен, но сейчас я не могу об этом думать». На кожу его головы наложили массу швов; запястье и кисть теперь были надежно зафиксированы в шинах, плотно обмотанных изолентой. «Надеюсь, я проделала хорошую работу», — сказала она себе. Но действие морфия скоро закончится. Все лекарства у V были в шкафу в ванной. Этот шкаф не был заперт, но она не была уверена, какую таблетку взять и в какой дозировке. Книга по фармакологии, лежащая у нее под ногами, вероятно, могла бы рассказать ей все, что ей нужно знать. «Жаль, что я не могу понять ни слова. Мне нужно, чтобы он вернулся и все мне объяснил». И V действительно вернулся. На этот раз он нес сложенную раскладушку — армейскую походную кровать. Он разложил ее перед ней и зафиксировал ножки. — Будь осторожна, не подпрыгивай на ней слишком сильно, у нее сломана ножка, — он указал на одну из деревянных ножек, отсутствие структурной целостности которой было очевидно, так как она была обмотана клейкой лентой. — Что ты имеешь в виду? — Мне нужно, чтобы ты поспала. Хотя бы три часа. Я не могу позволить тебе лечь в нашу кровать, потому что здесь все еще нет двери, и у меня нет времени поставить ее прямо сейчас. Ты проснешься, если он попытается перелезть через тебя. Я могу сейчас дать ему транквилизатор. Это тебя обезопасит. Его не рвало? Не выкрикивал тарабарщину? Не падал в обморок? — Нет. Он немного ворчал. — Вообще-то это весьма хороший знак. — Мне неловко спать на раскладушке, когда детектив сидит на жестком полу, — они оба повернулись к Доминику, который спал в углу, закутавшись в кокон из одеяла. — Он ничего не чувствует, Ив, и ему нужно оставаться в вертикальном положении, по крайней мере, в течение двадцати четырех часов. Ты ложись. Поспи, ради меня. К рассвету ты будешь нужен мне в комнате наблюдения. Она кивнула. Через некоторое время он разбудил ее, дал указания и занял ее место на койке. Иви прошла в комнату наблюдения, где ее ждал чайник с крепким чаем. Блокнот и ручка рядом с клавиатурой говорили о том, что V был занят всю ночь. Он писал заметки об оборудовании и лучших частотах, на которые можно настроиться для получения информации. Он также записал, что говорили об исчезновении Стоуна. Власти не были уверены в том, где он изначально вошел в туннели. Они вели поиски в нескольких километрах к югу от Сохо. Она рассмеялась, прочитав заметку V о транспондерах. Каким-то образом он пронес все пять устройств в городской автобус. Штаб-квартира, прочитав сигнал на своем компьютере, решила, что четверо фингерменов нашли Стоуна и едут с ним на машине. Уловка была раскрыта лишь спустя несколько часов, когда никто из пяти человек не ответил на их мобильные телефоны. К тому времени, как они остановили автобус и нашли транспондеры, все возможные улики исчезли. Она снова рассмеялась между глотками чая. «Боже, он такой умный. Я так его люблю. Не могу дождаться, когда наступит пятое ноября, и мы сможем взять отпуск. Может быть, уехать из страны. Поехать в Париж». Она представила себе хаос после пятого числа. «Многие люди будут бежать из страны. У него есть паспорт? Он может достать мне его? Конечно. Он может сделать все, что угодно. Он может одеться как бизнесмен, а я могу быть его любовницей. Мы можем покинуть страну из Шотландии. Там не такая строгая охрана. Я могу достать машину и отвезти нас на север». Она допила чай, взяла яблоко, которое он оставил для нее, и надкусила его. В ее голове рождались восхитительные фантазии. «Нет, нет, не бизнесмен, а слепец. Слепец из него получился замечательный, хотя борода мне не нравится. Слишком колючая, как будто целуешь задницу дикобраза. Но да, слепец — мой любимый образ, потому что я играю роль его сиделки и веду его за руку. Мне больше всего нравится эта маскировка, потому что я могу расчитывать на то, что нужна ему». Предупреждающий звуковой сигнал вывел ее из мыслей. Сигнал предупредил ее о том, что что-то движущееся попало в фокус камеры. Она коснулась ручки и увидела, как на мониторе появился мужчина в какой-то квартире. Она посмотрела на код камеры. «О, квартира Доминика. Кого? Оу…» — она положила сердцевину яблока на стол, — «Старший инспектор». Он выглядел ужасно. Иви увеличила изображение камеры на его теле. Он был согнут, локти на коленях, голова в руках, пальцы хватались за волосы. Рядом с ним стояла пустая бутылка. Иви поджала губы. «Он думает, что Доминик мертв, не так ли?» — она посмотрела на записи V, — «Да. Они ведут поиски, но не думают, что найдут его живым. Они нашли тела остальных четырех фингерменов недалеко от Сохо. В квартиру матери Доминика в Челси отправили зловещую пару людей из правительства. А вот и Эрик Финч, похожий на саму смерть». Иви почувствовала, как на глаза навернулись горячие слезы. — Иви, — она обернулась. За ее спиной стоял V; от него пахло мылом, на нем был свежий костюм, сапоги были начищены, волосы блестели. Он выглядел так, словно был готов ко всему. — Уже прошло четыре часа? — спросила она, взглянув на часы на мониторе. — Да. Почему ты плачешь? — он пододвинул стул и сел рядом с ней. — Из-за старшего инспектора. Только взгляни на него, — она коснулась монитора тыльной стороной ладони, — Он разбит, V. — Да. Он очень тяжело это воспринимает. — Разве мы не можем что-нибудь сделать? — Что? Ты не думала позвонить ему или написать записку? — его тон был нежно-насмешливым. — Отправь ему электронное письмо, или текстовое сообщение на его мобильный. — Ив, это невозможно. — Прошу. Если он сломается… — Не сломается. — Я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел вот так. Он действительно страдает. Мне невыносимо знать, что ему так больно и что мы являемся причиной этого. Если он развалится на куски, такой хороший человек… его уже освободили от службы. — Всего на пару дней. Он скоро вернется в офис. Он слишком нужен Сатлеру, чтобы убрать его навсегда. — Он сходит с ума, V, я могу сказать это наверняка. И посмотри, он прикончил всю бутылку виски. Он выглядит так, будто собирается сойти с ума. Взгляни на его глаза. — Не сойдет. Я наблюдаю за ним почти десять лет. Я никогда не видел, чтобы он был сломлен. Он держит все в себе. Он видел много вещей, слишком ужасных, чтобы даже упоминать о них, Ив. Хуже, чем это, намного хуже. За свою карьеру он потерял трех напарников. Виски — это его способ справиться с этим. Просто оставь его в покое. Он оправится. Он всегда это делает. — Но если нет, если он сломается… обещай мне, что передашь ему, что Доминик в безопасности. Ты же знаешь, он любит его как сына. — Я знаю, это, знаю, — V положил руку ей на плечо, — Не беспокойся о нем. — Я беспокоюсь. Это же ужасно. Обещай мне, что ты сообщишь ему. Если он сломается, ты скажешь ему. — Хорошо. Я могу пообещать это, ибо знаю, что он не сломается. Из динамиков монитора раздался ужасающий звук. Оба были ошеломлены и вмиг замолчали. Звук был тихим, приглушенным, но характерным. Иви повернулась к V, в ее глазах блестели слезы. — Вот видишь, ты был не прав.