Адажио

***

Иви снова проснулась в темноте. Ей нравилось просыпаться именно в такой обстановке. Темнота означала, что V все еще рядом с ней. Она чувствовала его тепло. Подвинувшись ближе, она приподнялась так, чтобы прижать его голову к своей груди. V зашевелился, обхватил ее руками и задышал ей в шею. Иви погладила его, ощущая теплую гладкую кожу головы, мягкие гребни шрамов. Парик он потерял где-то в кровати. «Вот он, на подушке», — она чувствовала его локтем. V бормотал что-то о парике, но продолжал утыкаться лицом в ее грудь. «О, мне так жаль, что я побеспокоила его прошлой ночью», — Иви поцеловала его в макушку, — «Но я должна была уйти». Она вспомнила, как открыла дверь в камеру Доминика и увидела его на полу. Раскладушка провалилась в том месте, где была надломлена ножка, и он вывалился на твердый пол. Она отложила еду и подошла к нему, встала на колени, прикоснулась к нему. Он корчился на боку, стиснув зубы, глаза были плотно закрыты, сломанная рука прижата к груди. Звук, который он издавал, вызывал дрожь во всем теле. Она вздрогнула, вспомнив эти мучительные стоны. Первой ее мыслью было, что V ошибся, а у Доминика произошло внутреннее кровотечение и он умирает прямо на ее глазах. Но когда она коснулась его плеча, он перевернулся на спину и посмотрел на нее. Когда его глаза открылись, это был взгляд не умирающего, а отчаявшегося человека. Иви погладила V по руке. Он ответил низким мычанием, придвинулся ближе к ней и по-хозяйски закинул одну ногу на ее. Доминик разжал зубы достаточно, чтобы прошептать хриплым голосом: «Мигрень». Иви сначала почувствовала облегчение: как бы ни была плоха мигрень, она не смертельна. Она пошла к медицинскому шкафу, вернулась со шприцем и быстро избавила его от боли. Решение пойти к нему в квартиру пришло вскоре после этого. Она поставила раскладушку на место, используя шину для пальцев из набора в качестве вставки в сломанную ножку. Затем она помогла детективу улечься на хлипкую кровать. Он рассказывал ей о своих лекарствах, пока она ждала, когда он уснет рядом с ней. Когда его глаза закрылись, а дыхание стало глубже, она осторожно положила его раненую руку ему на грудь и укрыла его. «Он под моей ответственностью». Иви вздохнула и снова прижала голову V к своей груди. Собрать оборудование и спланировать налет на квартиру было довольно просто. Она достаточно следила за мониторами, чтобы знать, где расположены все камеры Норсфаер между Галереей и квартирой детектива Стоуна. Финч был единственной непредсказуемой переменной в уравнении. Она легко вошла в квартиру, дверь не была заперта. По камерам Иви видела, что Финч намеренно оставил ее незапертой и приоткрытой. Она представила, что он потакает какой-то иррациональной человеческой слабости: возможно, магия сочувствия, приглашающая Доминика вернуться домой. Это трогало своей простотой, своей детской наивностью. Иви установила скремблер в дверном проеме. Несколько минут она внимательно наблюдала за старшим инспектором, прежде чем войти внутрь, но Финч был неподвижен. Он даже не шелохнулся, когда она проскользнула мимо него в спальню Доминика. Баночка с рецептом была в его ванной, фотографии в рамках — у кровати. Иви нашла спортивную сумку в его шкафу, и прошло всего несколько минут, прежде чем она снова была готова уйти. В последний момент ее задержал старший инспектор. Когда она готовилась проскользнуть мимо него к выходу, он застонал во сне. Иви вздрогнула. «Им обоим больно. Я могу накачать обезболивающими Доминика. Но Финч? Такая боль не пройдет от укола». Она вернулась в спальню и нашла бумагу и ручку в тумбочке Доминика. Она написала записку. Ей было все равно, оставит ли она отпечатки пальцев или свое ДНК. Если что, эти улики лишь подтвердят подлинность ее слов. «Инспектор», — написала она, — «Ваш напарник жив». Иви сделала паузу, обдумывая, что еще добавить. Наверное, больше ничего говорить и не нужно. Она жаждала наполнить записку новыми словами, объяснить необходимость этого отчаянного поступка, взрыва парламента, свободы, неприкосновенности, прав человека. У нее чесались руки написать диссертацию и передать ее ему. Но этих четырех слов должно было хватить. Когда она подошла к спящему мужчине, ее взгляд просканировал комнату в поисках подходящего места, куда можно положить записку. «О, его портфель. Я положу ее туда». Но вдруг в голову пришла другая идея. Она подошла к Финчу так близко, как только осмелилась, и наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Морщины от беспокойства на его лице обозначили его суровые черты. Время и трагедия оставили на его лице эти следы, как шрамы. Иви грустно улыбнулась. «Каждый из нас должен нести это бремя, и каждый делает это по-своему». Она свернула лист бумаги в цилиндр и просунула его в горлышко пустой бутылки из-под виски, наполовину внутрь и наполовину наружу, как белую пробку. Она наклонилась, чтобы поднять портфель. Он был тяжелее спортивной сумки, но она подозревала, что дополнительные усилия будут стоить того. V будет рад увидеть, что внутри. Это как найти Святой Грааль. Она достала свой скремблер и прошла через дверь. «Прямо как профессионал», — улыбнулась она про себя, — «Мой первый самостоятельный полет». V зашевелился, уже проснувшись, и отвернулся от нее. — Ив, как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ты должен знать; ты чувствовал меня всю ночь, — она хотела услышать его смех, и он рассмеялся. — Я имею в виду, как ты себя чувствуешь? У тебя была долгая прогулка, ты поздно легла спать. Может, тебе нужно сегодня остаться в постели? — Конечно, нет. Я в порядке. Мне нужно восемь часов на сон, и я их получила. Как ты? Вчера ты тоже гулял допоздна. — У меня болит горло. Теперь была очередь Иви смеяться. — И не сомневаюсь. Скажи мне, что значит «debile»? — О, нет. Нет, и еще раз нет. Лучше нам об этом забыть. — Я никогда не забуду. Я… — О, не говори так. Пожалуйста. Мне очень жаль, правда, — он подвинулся к ней и поцеловал в губы. Найти ее в темноте, очевидно, для него было проще простого. А Иви всегда промахивалась мимо его губ при первой попытке поцеловать. Она оттолкнула его вверх и подальше от своего лица, чтобы ответить. — Я не расстроена. Я знаю, что напугала тебя, и что ты будешь сердиться. Я была готова к этому. По крайней мере, я старалась быть готовой. В любом случае, я думаю, что если бы ты был равнодушен к моему отсутствию, я была бы подавлена. — Хммм, — пробормотал он, снова приникая к ее губам, — Прекрасная мысль. Хотя мне жаль, что я назвал тебя идиоткой. — Ты назвал меня «идиоткой»? — Иви толкнула его сильнее, игриво смеясь. V крепче прижал ее к себе, его глубокий смех раздался у нее над ухом. — На этот раз тебе не уйти. Он поднялся на кровати и накрыл ее тело своим. V был почти вдвое больше ее и чертовски силен. Иви подняла руки, чтобы почувствовать его грудь, нависшую над ней, на нем была хлопковая рубашка. Она чувствовала, как под тканью двигаются его мышцы, когда он расположил свои сильные руки по обе стороны от ее плеч. Его колени обхватили ее ноги, а его ступни поджали ее ноги под себя. — Я поймал тебя, — сказал он. Иви провела руками по рубашке до пояса его шелковых боксеров и ниже. Он слегка подпрыгнул, как только понял, что она делает. Ему нужны были обе руки, чтобы поддерживать свой вес, и поэтому он не мог помешать ей взять в руку его гениталии. Он немедленно отреагировал на ее прикосновение: — Может, ты уйдешь. Ты все еще можешь спастись. В самом деле, чертовски вероятно, что я освобожу тебя. Изменение его голоса от опасно сексуального до безумно смешного было слишком заметным. Иви расхохоталась. Освободив плененные части его тела, она обвила руками его шею и притянула его лицо к своему. Она поцеловала его, переместила руки к его ушам и челюсти. Он позволил ей прикасаться к нему, исследовать его в темноте руками. Ее рука коснулась его щеки. Ее пальцы пробирались к его глазам. Он отпрянул назад. «Слишком близко». — V, — томно сказала она. Он обернулся, когда она позвала его, вернув ей поцелуй. В ответ на его молчаливую просьбу она убрала руки от его лица. Вместо этого она схватилась за его твердые мускулистые плечи, которые были напряжены, удерживая его тело над ней. Она провела пальцами по ним, наслаждаясь его силой. «Я чувствую себя в безопасности, когда я с ним. Даже здесь, в Галерее, где нет никакой опасности, я чувствую себя защищенной. Такое прекрасное утешительное чувство. Так много удовольствия от такого доверия». Еще одно удовольствие манило. Он выгнул спину и опустил свое тело так, что коснулся ее. Она почувствовала твердость на верхней части своего бедра. «О, Боже», — она улыбнулась в темноте, — «Готова ли я?» Он сделал извилистое движение бедрами, поглаживая ее ногу твердой длиной своей эрекции. Ответный толчок между ног дал ей понять, что она действительно готова ко всему. — Иви? Ему не нужно было больше ничего говорить. Она потянулась вниз, просунула большие пальцы под резинку его боксеров и потянула их вниз. Они ненадолго повисли на этом очаровательном препятствии, прежде чем она успела провести рукой по его спине, по таким же упругим ягодицам и сдвинуть резинку вниз. Освободившись, он снова наклонился, чтобы поцеловать ее, медленно входя в нее. Точнее, пытаясь войти. Только головка смогла пробиться внутрь. Он издал разочарованный вздох, и Иви шире раздвинула ноги, пытаясь помочь. Он надавил сильнее, и Иви задохнулась, когда неумолимый кусок плоти прокладывал себе путь в ее тело, толкая и растягивая ее изнутри, и наконец уперся в нее так глубоко, как только можно было. Он чуть сильнее прижался к ее тазу, и она почувствовала, как он еще больше расширяется внутри, становясь таким большим, что она обхватила его бедра и надавила в отчаянной попытке заставить его отступить. Он должен был двигаться медленно, иначе она разорвется. — Я делаю тебе больно? — осторожно спросил он. Это было так, но она не хотела ему говорить об этом. Она не хотела, чтобы он останавливался, и знала, что он отступит, если решит, что причиняет ей боль. Она знала, что шок от его значительного присутствия внутри нее сменится теплым удовлетворением, как только возбуждение ее собственного тела достигнет его. Это был лишь вопрос времени. Ее тело уже реагировало на это, выделяя дополнительную смазку. — Подвинься немного, — ответила она, — Совсем чуть-чуть, и ты обнаружишь, что твой путь стал более податливым, — она извивалась под ним, чтобы показать, что она имеет в виду. Он повиновался ей, очень медленно отстраняясь, а затем глубоко входя, дразняще задерживаясь, пока их бедра снова не сомкнулись. Его движения распространили ее влагу по всему телу, и она снова улыбнулась, когда боль утихла и началось наслаждение. — Полагаю, ты слегка поспешил, — пробормотала она, — Но теперь все в порядке. Более чем в порядке. Стенки ее влагалища мерцали от предвкушения. Она не могла удержаться, чтобы снова не пошевелить бедрами, чтобы почувствовать его там. — Да, ох, теперь мне хорошо, — она долго и медленно вдыхала в ответ на его давление на ее тело. — Правда? Иви не могла определить, с какой стороны он произнес свои слова. В его голосе звучали нотки опустошения, которых она никогда раньше не слышала. Она провела руками по его рукам и плечам. Она затаила дыхание, чтобы лучше слышать его. После паузы он вдруг резко вошел в нее два раза, затем три. Иви закрыла глаза — это была непреднамеренная физическая реакция на внезапное возбуждение между бедер. В отличие от прошлого раза, он казался озабоченным, менее внимательным. Высоко над ней его дыхание становилось все громче, регулярнее, ритмичнее. Он увеличил темп, сотрясая кровать, заставляя изголовье ударяться о стену, а книги подпрыгивать. Иви раскачивалась при каждом энергичном проникновении; она задыхалась между сильными толчками. «На этот раз он не станет ждать меня. Все по-другому. В нем есть какое-то неуловимое отличие». Иви ухватилась за его руки, нависающие над ней по обе стороны ее головы. Она держалась так, словно боялась, что может сорваться. «Нет, беру свои слова обратно… совсем не неуловимое. Он не думает. Это грубо, он отказался от своего разума и позволил своему телу обладать мной». Иви вздрогнула, когда очередной мощный толчок бросил ее на подушки, выбив воздух из легких. Это было жестко и грубо, но энергия, которую он передавал ей, была ощутима не только в этом. В дезориентирующей темноте вокруг нее его энергичные движения были единственным ощущением. Она пыталась дышать вместе с ним, чтобы почувствовать его желание, но он опережал ее. Его руки вздымались и расслаблялись в чередующемся ритме, когда он толкал ее своими бедрами. Иви оставила попытки удержаться, и как только она отказалась от мысли контролировать его, она почувствовала первый всплеск приближающегося оргазма. Все ее тело ощущало результат его натиска; ощущения не ограничивались клитором или мягкими внутренними складочками. Она чувствовала его во всем теле. Ее мысли прервал еще один всплеск, более сильный, так как ритмичное дыхание над ней теперь стало звучным. «Он уже близко. Он почти кричит». Иви глубоко вдохнула. Внутри себя она почувствовала, как его член набухает, как перед каждым оргазмом. «Значит, еще три-четыре толчка, и… ох!» Каждый нерв в ее теле зажегся, будто фитиль. Мощный поток наслаждения вырвался из ее тела и задрожал в каждой конечности, каждый волосок на ее руках встал дыбом. Она задыхалась от желания, умоляя, чтобы он кончил, но он не кончал. Она хотела, чтобы он замедлился, позволил ей насладиться кульминацией и отпустил ее, чтобы она плавала в блаженстве от наслаждения, чтобы закончить ласково, как обычно. Но он этого не сделал. Не в этот раз. Его следующий толчок грозил разбить ее, а следующий уничтожил все связные мысли. Она открыла рот, чтобы попросить его остановиться, но тщетно. Он не слышал ее. V снова сделал сильный толчок, и она услышала его глубокий горловой крик. С последним толчком она почувствовала его сильные руки на своих бедрах, сжимающие ее и поднимающие, чтобы она вжалась в него всем телом. Он прижимал ее к себе снова и снова, неистово содрогаясь в момент освобождения. Иви почувствовала, как он вонзается в нее глубоко внутри, что рождало внизу живота неприятный спазм. Иви сделала еще один вдох, чтобы закричать, что он причиняет ей боль, но не смогла соединить свои мысли с голосом. Потом все закончилось. Он опустил ее бедра обратно на простыни, громко дыша, будто загнаный гончими олень. Он все еще был в ней, но уже не твердый, не колющий. Теперь он был мягче, нежнее, уже не орудие похоти. Его грудь вздымалась и падала; его вздохи громко отдавали эхом в ее ушах. Он коснулся кончиками пальцев ее живота. — Боже, Ив. Я ничего не мог поделать. Я должен был войти в тебя. — Ах, — это все, что она могла сказать. Ее тело было охвачено ощущениями, ее яркий оргазм смешался с электрическими остатками его насилия. Это было странное чувство. Боль и наслаждение. Она облизала губы, — Я чувствую… — Что ты чувствуешь? — Не знаю. Как… — она сжала мышцы влагалища вокруг его члена, и он задохнулся, ее внутренняя хватка снова вызвала непроизвольный толчок. — Это, ах, было последнее, что… — Последнее что? — поддразнила она, зная, что он не контролирует свои мышцы. Его бедра дрожали. — Ах, — он прижался к ней еще раз, — Почти. Вот так… Иви облегченно рассмеялась. — Я чувствую себя так, будто меня выжали. — Ты смеешься, значит, все не так плохо. — Нет, нет. Просто у меня никогда так не было… — Как? — Ну, знаешь. Грубо. — Это было грубо? — его голос звучал искренне озадаченным. — Боже, V. Это не было нежно, — она выгнула спину, побуждая его слезть и дать ей возможность дышать. Он покинул ее тело, и Иви услышала шелест его нижнего белья. — Я не знал. Я… лишь хотел слиться с тобой. — Получилось? — Иви было любопытно. — Да, — Иви снова почувствовала его губы на своих, затем они коснулись ее щеки, — Я почувствовал… — Да? — спросила Иви. Теперь голос V звучал мечтательно. — Я чувствовал… — он сделал слишком долгую паузу; на этот раз его голос был тяжелым, глубоким. Иви не могла видеть его лица, его глаз. Она не могла понять, что он пытается ей сказать. Она вслепую потянулась вверх, улавливая звук его голоса. Она обхватила его лицо руками и попыталась притянуть его к себе для очередного поцелуя, но он сопротивлялся. — Прошу, не забывай меня, Иви. — Что? Никогда… — Я должен идти. V отстранился от ее рук. Она почувствовала, как кровать слегка подпрыгнула, когда он встал. Дверь открылась, в комнате на мгновение стало светлее, затем дверь снова закрылась. Он ушел. Тепло его кожи на ее руках быстро сменилось прохладой, оставив после себя лишь мокрые следы.