Адажио

Иви нигде не могла найти V, но в Галерее не было того ощущения пустоты, которое она связывала с его отсутствием. «Может, он прячется?» Она как можно больше шумела, бегая по кухне, пока готовила завтрак Доминику. Она надеялась, что V слышит ее, где бы он ни был. «Возможно, он все еще расстроен моим маленьким приключением». Она открыла ящик и достала стопку аккуратно сложенных полотенец. «Сегодня Доминик принимает ванну», — она поставила корзину на стол, — «Полотенца, ножницы… что еще?» Бинты и аптечка уже были на месте. Набор для бритья тоже. Когда она собрала все необходимое, то отнесла корзину в ванную и принялась мыть руки. Иви то и дело оглядывалась через плечо, зная, что не услышит шагов V за шумом льющейся воды. Она немного нервничала из-за того, что ей придется вывести детектива Стоуна из камеры. Он был практически калекой, к тому же под сильным наркозом, но она чувствовала мышцы под его кожей и знала, на что он способен. «Попытается ли он сбежать? Может ли он причинить мне вред?» — затем ей пришла в голову еще более страшная мысль, — «Не сломает ли он что-нибудь?» — она выключила воду, — «Мне нужен V. Я должна найти его до того, как отправлюсь к детективу». Иви вытерла руки о полотенце и вышла, продолжив обыскивать Галерею. Его не было в привычных местах: лаборатория была пуста, спортзал тоже. Три кладовки, которые она проверила, встретили ее звенящей тишиной. Она спустилась на уровень ниже. Комната наблюдения гудела от активности электроприборов, но мужчины там не было. Она подумала, не позвать ли его, но остановилась. — V? — произнесла она как можно просто и мягко, на случай, если он расстроен, и прислушалась. Впереди она услышала скрежет. Она пошла на звук, повторяя: — V? Ты здесь? — Я здесь, Иви. Иви услышала его голос, доносившийся из комнаты в конце коридора. Он был спокоен; голос был сильным и глубоким. Никакого намека на беду. Она вздохнула с облегчением, переступив порог. Это была новая для нее комната; она никогда не видела ее раньше. Это была небольшая комната, отделанная дубовыми панелями, пол покрывал большой восточный ковер. В комнате было всего три предмета мебели: огромный письменный стол, обитое кожей кресло и шкаф для бумаг. Он сидел за столом, повсюду лежали бумаги, в руке он держал ручку. У его ног лежал портфель старшего инспектора. — Ах, у тебя есть кабинет, — вздохнула она, оглядывая стены. Все картины на стенах были пейзажами. Вместо окон в этом глубоком подземном офисе висели картины с широкими просторами болот и полей. Она улыбнулась, — И это угловой кабинет, — поддразнила она. Он мягко рассмеялся. — Я заслужил его долгими часами работы и преданностью компании, — ответил он, — Я рад, что ты спустилась. Я как раз собирался подняться, чтобы найти тебя. — О? — Иви подошла к нему, наклонилась и поцеловала его голову. Он был безупречен в своем шелковом жилете, в свежем парике, и в сверкающей маске. Он выглядел ничуть не хуже. Иви сжала его плечо, — Я волновалась за тебя. — Похоже, это часто случается, — ответил он. V отодвинул кресло своими длинными ногами и похлопал себя по колену, — Мне жаль, что здесь только одно кресло. Раньше не было необходимости в двух, — Иви села на его бедро и обняла его за плечи. — Что ты делаешь? Ты заглянул в портфель инспектора? — Рутинную работу, и не сейчас. Я сделаю это позже. Сегодня утром у меня были дела поважнее. Посмотри, что у меня для тебя есть. Его рука, облаченная в перчатку, потянулась к столу и достала небольшую книжечку. Иви узнала в ней паспорт. Он открыл его и показал ей, наклонив голову, чтобы видеть ее лицо. На первой странице была ее довольно привлекательная фотография. Иви вздрогнула и потянулась за паспортом, и V позволил ей взять его. — Эвелин Абернати, — улыбнулась она, — Так вот кто я теперь? — Да. — Эта подделка великолепна. — Спасибо. Должен отметить, что чип и штрих-код внутри одинаково высокого качества исполнения. С этим ты можешь отправиться в любую точку мира. — А ты? — она нахмурилась, ища взглядом на столе его паспорт. — Ах, — вздохнул он, — Со мной дела обстоят несколько сложнее. — Представляю. И кем же ты будешь? — Я буду тем, кто я есть, Иви. Как и всегда. — Нет, конечно же, нет. Это невозможно. Ты никогда не пройдешь через охрану как Гай Фокс, — она слегка рассмеялась, все еще радуясь новому паспорту, но V, отчего-то, не смеялся вместе с ней. — Есть еще несколько вещей, которые тебе нужно подписать, Иви. Она положила паспорт и наклонилась ближе, когда V поднес небольшую стопку бумаг к краю и вложил ручку в ее руку. — Потренируйся писать «Абернати» снова и снова в течение минуты, а потом можешь подписать эти бумаги. Здесь около десяти документов. Он нагнулся к ящику и достал еще бумаги. Иви послушно писала «Эвелин Абернати» в блокноте, который он дал ей, пока почерк не стал более податливым. — Хорошо, — сказал он, — Теперь вот здесь, — он подвинул к ней документ и указал на нижнюю строку. — Что я подписываю? — Это бланк передачи моих банковских счетов в Швейцарии. Иви села прямо, ручка зависла в воздухе. — Что? Ты даешь мне доступ к твоим деньгам? — Так будет лучше. Смотри внимательно. Длинный черный палец указал на строку рядом с ее подписью. Иви прочитала: «Генри Абернати». Она вернулась назад и прочитала все с самого начала страницы. — О, Боже… ты… ты сделал меня своей женой! — Да. Распишись и здесь тоже. Он вытащил из стопки документ поменьше. Иви не составило труда прочитать этот документ. В верхней части витиеватым шрифтом было написано «Свидетельство о браке». Она подписала его, ее почерк немного дрогнул в конце. — Не нервничай, Ив, — наставлял он, — Вот еще один, — он коснулся последней строки очередного документа, прямо у аббревиатуры «Ф.И.О». Она подписала еще несколько бумаг, не читая их. Иви почувствовала некоторую слабость и, ошеломленная, отложила ручку. — Так, значит, ты Генри Абернати… — В Швейцарии — да. — Я получу кольцо? На этот раз он рассмеялся и прижал ее к себе. — Собственно говоря, — он крепко прижал ее к себе одной рукой, так как ему пришлось наклониться, чтобы выдвинуть нижний ящик стола. Когда он выпрямился, в его перчатке оказалась черная бархатная коробочка. Обеими руками он открыл ее прямо перед ее носом, — Вуаля. Внутри лежали два изящных кольца: одно золотое с бриллиантом, а второе — обручальное — из платины. На ее глаза навернулись слезы. — О… — слова подвели ее. Он быстро и без церемоний надел оба кольца. — Если тебя спросят дату, сможешь ли ты вспомнить? Несколько лет назад. Запомните ее. — А дата? — Пятое ноября, конечно же, — он перевернул свидетельство о браке так, чтобы она могла видеть дату и год, четко написанные вверху, — Они спросят тебя об этом. И еще вот это, — он наклонился вперед и, подняв тяжелую папку, положил ее перед Иви, — Это документы на мою собственность. — Что? Ты владеешь недвижимостью? Откуда… как ты это сделал? Когда? V постучал пальцем по папке. — Они тоже достались мне. — Тоже? Что значит «тоже»? — Иви напряглась, теперь уже с подозрением. V уставился на нее. Он был неподвижен, будто статуя. «Он знает, что непроницаем, когда делает вот так». Иви уставилась, пытаясь уловить хоть какие-то чувства в застывшей гримасе маски; ее глаза путешествовали вверх и вниз по белому фарфору, но широкая ухмылка насмехалась над ее попытками. «Бесполезно». — V? — она нарушила неловкое молчание. — Сейчас опасные времена, — медленно произнес он, — Я лишь навожу порядок среди хаоса. — Порядок? — она сказала это вызывающе, надеясь, что он продолжит свою мысль. Но ответа не последовало. Когда стало очевидно, что он не хочет говорить об этом, она сказала: — Ты жил в опасное время по меньшей мере десять лет. Я полностью доверяю тебе. — Хорошо, — сказал он, и это слово прозвучало натянуто, отрывисто. Совсем не «хорошо». Она сменила тему. — Теперь я могу ходить за покупками? V рассмеялся, но это прозвучало немного принужденно, как будто он был рад, что она сменила тему. В другом ящике лежала банковская карта, с жирной надписью «Эвелин Абернати». Он ловко перевернул ее, как один из своих ножей, и протянул ее Иви, держа ее между двумя пальцами. — Покупай, любовь моя. Покупай все, что пожелаешь. Но не покидай Галерею до пятого ноября. Я серьезно. Больше никаких вылазок. — Мне могут понадобиться некоторые вещи до пятого ноября. Она думала о «Мини Купере», билетах, бензине и дорожной одежде. Она хотела купить вещи для прекрасного праздничного ужина, зарезервировать столик в Париже. — Есть лимит? — Нет. Никакого лимита. Конкретно на этом счету несколько сотен тысяч фунтов. Если тебе нужно сделать покупки сейчас, воспользуйся компьютером. Все вещи можно доставить по этому адресу, — он открыл маленькую черную книжку и указал адрес вверху. Иви затаила дыхание. «Несколько сотен тысяч фунтов? На этом счету? Есть и другие?» — Это адрес, на который я могу сделать заказ? — она услышала, как дрожит ее голос. — Да. — Так вот как ты заказывал все эти маски и плащи? — Я заказал их два года назад у производителя костюмов в Китае. Договоренности были достигнуты заранее. — Ты удивительный человек. — Стараюсь изо всех сил. Иви вытянула левую руку перед собой и посмотрела на кольца на пальце, покачав головой. — Ты даже не спросил меня. Он слегка вздрогнул, затем выпрямился в кресле. — Мне жаль. Нужно было предусмотреть все возможности. Ты не можешь получить этот паспорт, не имея кольца. Кто-нибудь заметит. Ты числишься замужем. Первое, что они сделают, — это проверят твою руку. — А у тебя есть кольцо? — она посмотрела вниз на его левую руку, но V убрал ее с глаз долой. — Нет. — Разве они не проверят и твою руку? — А разве вы не должны помочь детективу принять ванну, мадмуазель? — О, боже! — Иви спрыгнула с его колен, — Я совсем забыла! Еда, наверное, уже остыла, а он умирает от голода. Вот черт, — она побежала к двери, вспомнив в этот момент, зачем она вообщеискала его, — Ты можешь мне понадобиться. Как ты думаешь, мистер Стоун попытается сбежать? Думаешь, он может причинить мне вред? — Он не причинит тебе вреда, Иви. И да, он может попытаться сбежать. Он слаб из-за лихорадки, и он может спотыкаться, пытаясь добраться до двери. Ты должна быть в состоянии контролировать его с помощью крепкого захвата его сломанной руки, — он продемонстрировал, схватив воображаемую руку в воздухе и выкручивая запястье, — Один резкий поворот, и ты заставишь его с криком упасть на колени. От этого Иви стало тошнить. — А… Я не хочу ставить его на колени, V. Я просто хочу, чтобы он спокойно пришел, принял ванну и лег спать. — Тогда я приду помочь тебе, если хочешь. — Пожалуйста. Может быть, ты дашь ему успокоительное или что-то еще. Не надо… больше не делай ему больно. Его голова единожды покачнулась, волосы раскачивались из стороны в сторону. — Он должен отвыкнуть от барбитуратов и опиатов. Я бы не хотел давать ему успокоительное, и я буду причинять ему боль столько раз, сколько потребуется, если он хоть пальцем тебя тронет, Иви… — Тогда, пожалуйста, приходи. Один твой вид заставит его вести себя хорошо. — Я сейчас поднимусь. Пока сходи покорми его. Детектив Стоун стоял в углу, когда Иви открыла дверь. Одеяло было обернуто вокруг его плеч. Внутри камеры было довольно прохладно. Иви толкнула ногой стальную дверь и поставила поднос с чаем на раскладушку. — Детектив. Мистер Стоун, прошу. Я принесла вам немного еды. Как всегда, его первый взгляд был устремлен на дверь. — Он идет, — ответила она на его взгляд, — Сначала вы должны поесть. Потом я дам вам лекарства, а потом вы примете ванну. Ванна, безусловно, была необходима. Во всей камере неприятно пахло, как в мужской раздевалке после большой игры. Повязку на его голове тоже нужно было сменить. Иви боролась с желанием вымыть камеру дезинфицирующим средством, пока он ел. Она знала, что если даже начнет делать что-то подобное, то никогда не перестанет. «Я ненавижу это место». Детектив подошел к ней, не отрывая взгляда от дверного проема, и сел на пол, поставив раскладушку между ними как низкий стол. — Вы предпочитаете сахар или лимон? — Иви подняла крышку маленькой сахарницы. «Он любит сахар. Финч предпочитает лимон». Она знала это, наблюдая за камерами видеонаблюдения. — Сахар. Три кубика, пожалуйста. «Три? Обычно он берет только два». Его темные глаза наконец оторвались от открытой двери в коридор и смотрели на нее, пока она щипцами опускала белые кубики сахара в его чашку. Она налила чай, затем пододвинула к нему чашку с блюдцем и маленькую чайную ложечку. Он неловко размешивал сахар левой рукой, наблюдая за ней. — Вы присоединитесь ко мне? — мягко спросил он, его взгляд опустился на поднос, а затем вернулся к ее глазам. Иви улыбнулась. На подносе стояли две чайные чашки. Ей показалось возмутительным, что он пьет чай в одиночестве, поэтому она поставила еще одну чашку для себя. Она налила свой чай, без сахара, добавив немного молока. Она потягивала его, пока он наливал себе вторую чашку, приправляя напиток большим количеством сахара. Она пододвинула маленькую тарелку с выпечкой к подносу. — Сегодня утром никаких тостов, мистер Стоун. Я приготовила несколько, но они остыли и зачерствели. Я подумала, что немного выпечки не помешает. Здесь есть джем, — она указала на рулет и слоеный пирог. V испек их накануне. Казалось, что вчерашний день длился вечность. Доминик смотрел на еду голодными глазами. Иви не могла отделаться от чувства сожаления. «Мне так жаль, что он нашел нас. Жаль, что V ударил его, жаль, что он подошел слишком близко». Она снова подтолкнула тарелку, настаивая. Он взглянул на нее, прежде чем взять тарелку и откусить половину рулета одним укусом. Иви улыбнулась. Рулет закончился, и он взялся за слоеный пирог, подняв на нее бровь. — Я поела, детектив. Это все для вас. Он быстро расправился с пирогом и налил себе еще чашку чая. Иви услышала знакомые шаги в коридоре. Впрочем, как и Доминик. Чашка замерла на полпути ко рту детектива. Через мгновение он отставил чашку и левой рукой подтянул раненую руку к груди. Он резко сел, когда в дверях появился V. Иви встала, чтобы поприветствовать его. — V. Взгляд V был направлен на детектива Стоуна. — Как он? Иви оценила взглядом их пленника. Он был неухоженным, бледным, в волосах запеклась кровь, и от него ужасно пахло. Под обоими глазами расцвели темно-синие пятна. Иви не знала, как ответить. «Он еще жив». За нее ответил детектив. — Ужасно, — сказал он, и поднял глаза на V, не дрогнув. — Хорошо, — V наклонил голову в сторону Иви, — Я взял на себя смелость нагреть ванну, ибо вода стала совсем холодной. Теперь все готово. — Вы готовы, мистер Стоун? — Иви встала и протянула ему руку. Путь до ванной был долгим. Иви поддерживала Доминика с левой стороны. Он был слаб, шатался при ходьбе и тяжело опирался на нее. V исчез в галерее, как только они вышли из коридора. Она провела детектива в ванную комнату. Сверкающий белый кафель был влажным от пара. V, должно быть, сильно нагрела ванну. Иви опустила в нее руку. — Мистер Стоун, потрогайте это и скажите, подходит ли вам температура, — она крепко держала его, когда он наклонился над ванной. — Она довольно горячая, но мне так нравится. В последнее время мне было довольно холодно, — он бросил на нее укоризненный взгляд. Иви проигнорировала его. Она стянула с него грязное одеяло, обнажив его голую грудь, и, потянув за ремень и продев его через пряжку, сбросила с мужчины штаны. Он вышел из них, слегка дрожа даже под теплым паром. Он напрягся, когда она потянулась к поясу его трусов. Хлопковые боксеры. Темно-синие с золотой эмблемой на резинке. Она старалась не улыбаться, когда натянула их и спустила вниз по ногам. «Это явно не доставляет ему никакого удовольствия». Его левая рука тут же переместилась, чтобы прикрыть его интимные места. Иви взяла его за локоть и поддержала, когда он осторожно шагнул в воду. Она поддерживала его плечо, пока он медленно опускался в ванну. Его бледная кожа мгновенно окрасилась в насыщенный красный цвет до линии воды на груди и медленно поднималась вверх, пока даже лицо не окрасилось. Она высоко подняла его сломанную руку, чтобы она не попала в воду, и положила ее на стопку полотенец, которую прижала между бортиком ванны и стеной. — Вы уверены, что вода не слишком горячая? — спросила она, направляя его голову назад к свернутому в цилиндр полотенцу, которое она положила на край. — Нет. Мне приятно. — Тогда хорошо. Великолепно. Он все еще держал руку над своими гениталиями. Иви не могла удержаться, чтобы не заглянуть в воду. Ее лицо потеплело. Она была рада, что он не видит, как она краснеет. С помощью ножниц она сняла повязку с его головы и выбросила ее в мусорную корзину. Иви осмотрела рану при ярком свете. V сказала, что она может помыть его волосы, если рана сильно запеклась. Она намылила руки и распределила шампунь по его темным волосам, старательно избегая швов. «И я не хочу смывать эту дрянь в чистую воду в ванной». Белая пена от шампуня уже потемнела от крови и грязи. — Вам больно? — спросила она. — Немного. Не сильно, — его голос был ровным, уверенным. — Скажите мне, если станет больно. Могу я попросить вас откинуться назад и наклонить голову на край, чтобы я могла промыть волосы? Он оттолкнулся ногами, пока его голова не опустилась за бортик ванной. Иви накрыла его глаза маленьким полотенцем. Затем она встала, открыла шкафчик под раковиной и достала пластиковое ведро, которое V использовал во время уборки. Она зачерпнула свежую воду из ванны маленьким кувшином и вылила ее ему на голову, собирая грязную воду в ведро. Она повторяла это до тех пор, пока ведро не наполнилось, а вода, стекавшая с его волос, не стала прозрачной. — Вот так, — сказала она ему, — Вы можете снова опуститься вниз. Расслабьтесь. Самое трудное уже позади. Дальше будет легко. — Расскажи мне об «остальном», — сказал он, вытирая лицо мокрым полотенцем. Иви улыбнулась, так как ему пришлось убрать руку от гениталий, чтобы сделать это. Казалось, он понял это в тот же момент, потому что полотенце сделало небольшой прыжок в ванну и погрузилось под воду, чтобы накрыть их. — Я просто хорошенько оботру вас, а потом побрею. — Я… я могу это сделать сам, — сказал он, теперь не так уверенно. — Одной рукой? Левой рукой? Думаю, нет. Вы порежете себя на кусочки. Кроме того, вы все еще под препаратами. Вы слишком заторможены, чтобы дать вам бритву. Он уставился прямо перед собой, затем слегка вздохнул. — Ладно. Покончим с этим, — он закрыл глаза. Иви взяла мочалку и натерла ее мылом. Она начала с его здоровой руки, помыла пальцы, ногти, затем кисть и предплечье. Его рука была тяжелой и мускулистой. Кожа была розовой от горячей воды, а темные волоски на предплечье — очень тонкими и мягкими. Она намылила его до плеча и использовала маленький кувшинчик, чтобы ополоснуть его. Он приоткрыл один глаз, когда она намыливала его грудь. Мышцы пульсировали, когда она прикасалась к нему. «Я причиняю ему дискомфорт, но это нужно сделать». Она хорошо намылила его, вымыла раненую руку до запястья, но не тронула кисть и пальцы. Она пропустила промокшее полотенце, лежавшее по центру его тела и продолжила мытье с его ног. Красивые ноги. Длинные ноги. Сильные и хорошо сложенные. Она вымыла каждый палец, проверила ногти на предмет повреждений или изменения цвета. Доминик был намного выше ее, но не настолько, как V. Иви остановилась над прикрытой частью его тела. Она моргнула, затем переложила мочалку в его левую руку. — Мистер Стоун, возможно, вы захотите помыть свои… части тела, — сказала она так вежливо, как только могла в данных обстоятельствах. Доминик открыл глаза; он дремал. — О, да, совершенно верно, — его неловкость была очаровательна в своей невинности. Его пальцы сомкнулись на мыльной мочалке, и он смотрел на девушку, пока она не отвернулась. Иви слышала плеск, скрип его кожи, трущейся о фарфоровую ванну, когда он менял положение. Затем он сказал: — Готово. — Хорошо. Время для бритья. Иви пришлось перевеситься через край ванны, чтобы побрить его. Она поймала его взгляд на своей груди, особенно после того, как она случайно погрузилась в воду, когда она наклонилась к нему, чтобы побрить дальнюю часть его лица. Щетина сошла легко, бритва была острой. В завершение Иви намазала его лосьоном после бритья, чтобы убедиться, что ни в один из порезов не попала инфекция. Он несколько раз моргнул, когда она погладила его гладкие щеки. Она удовлетворенно вздохнула, когда закончила, проверила его шею и челюсть, чтобы убедиться, не пропустила ли она какое-нибудь пятнышко. — Хорошая работа, Мистер Стоун. Теперь вы выглядите намного лучше. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, — она снова улыбнулась ему, затем собрала набор для бритья. — Чувствую. Но это так странно. — Что странно? — То, что тебе не все равно. — Меня многое волнует, мистер Стоун. И вы бы лучше меня поняли, если бы знали то, что знаю я, — она закончила укладывать вещи и вытряхнула огромное полотенце, — Теперь осторожно вставайте. Он был скользким, но она крепко ухватилась за его левый локоть и уперлась ногами в коврик, когда он почти всем весом опирался на ее плечи, чтобы выбраться из ванны. Она быстро завернула его в полотенце. Он сильно дрожал, пока она не добавила еще два полотенца и не усадила его на крышку тумбы. — Детектив, вы все еще больны. Я вас одену и уложу обратно в постель, на этот раз с большим количеством одеял. Она немного волновалась, пристально вглядываясь в его лицо. Здоровое сияние исчезло вместе с дрожью, и он снова выглядел больным. Она аккуратно распушила его волосы полотенцем поменьше, вытерла уши и лицо, а он все это время смотрел на нее своими выразительными глазами. Она сделала паузу. В его взгляде не было ни ненависти, ни страха. На этот раз была озадаченность. «Он детектив. Он всегда все разгадывает. Это его работа — разобраться в ситуации. Для него это, наверное, вторая натура — все время думать. Интересно, что он думает обо всем этом». — Детектив, мне жаль, что ему пришлось причинить вам боль. Мне жаль, что вы подошли слишком близко. Это только до пятого ноября. Шестого я вас освобожу. Это не слишком долго. Тогда вы сможете обратиться к хирургу по поводу своей руки, — Иви провела маленьким полотенцем по его раненой руке и осторожно осмотрела его руку, — Я сделала все, что могла. Ваши пальцы выглядят прямыми, — она указала на указательный и средний пальцы, которые были особенно сильно изуродованы; те, что лежали на спусковом крючке и обойме. Он наклонил голову, чтобы посмотреть и на них. Она увидела, что пальцы дергаются. В горле у него клокотало дыхание. — Все еще очень больно. — Мне так жаль. — Ты этого не делала, — его взгляд переместился на ее лицо, где на лбу красовался маленький шрам в форме полумесяца. Она увидела, как он посмотрел на него. — Нет, но я несу за это ответственность, — она коснулась своего шрама, чтобы показать ему, что знает, о чем он думает. — Нет, не ты. Это он, — вызывающе возразил он. Иви снова затянула ремни шины на его запястье. Она вытерла его грудь и указала на квадрат хлопковой ткани, который она вырезала из простыни и отложила в сторону. — Да. Он сделал это. У него чрезмерно развито чувство справедливости, мистер Стоун. Мне трудно объяснить, насколько глубоко он чувствует справедливость, и я даже не буду пытаться. Я собираюсь сделать для вас повязку. Сначала мне нужно вас одеть, а потом, возможно, мы сможем поговорить об этом. Он помог ей с рукавами и поднял подбородок, чтобы она могла застегнуть его рубашку. Затем она надела свежее нижнее белье и брюки, носки и старые ботинки. Они не разговаривали, пока она одевала его, но она чувствовала на себе его взгляд. Его глаза следили за каждым ее движением. Когда он был одет, она сложила его руку поперек груди и завязала стропу на его плечах. Она услышала легкий стук в дверь. Они оба посмотрели вверх, когда V толкнул ее внутрь. V осмотрел комнату, полотенца, лужи, кучу испорченной одежды. — Ты закончила? — Да. Он выглядит намного лучше, не так ли? — Иви все еще держала Доминика за руку, и была рада, что держала, потому что он слегка покачивался на ногах. V слегка кивнула: — Уже поздний вечер. Я думал, ты его утопила. Иви засмеялась. — Нет, но я должна снова его покормить. Он ведь может есть за столом? На кухне? Пожалуйста? — Если ты этого хочешь. — Да. Пожалуйста. — Очень хорошо. Помни, что я говорил о хватке, — его голос подчеркнул слово «хватка». Маска многозначительно посмотрела на Иви. Она кивнула ему, затем V повернулся и исчез в коридоре. — Да. Я помню, — сказала Иви тоненьким голосом после того, как дверь закрылась. Она посмотрела вниз на свои ноги. «Ведите себя хорошо, мистер Стоун. Пожалуйста. Я не смогу остановить его, если вы этого не сделаете», — она взяла его за руку, чтобы вывести в галерею. Но он вел себя хорошо. Он был почти послушным. Он последовал за ней на кухню, оглядывая стены и потолок, но ничего не говоря. Он сел на стул V, пока она делала ему сэндвич. Он наблюдал за ней, двигая головой, прислушиваясь, не идет ли V в картинную галерею. После того, как он съел бутерброд, Иви отвела его обратно в камеру и положила на койку, где на этот раз было гораздо больше одеял, свежая подушка, новый кувшин с водой и чистая чашка. Это было лучшее, что она могла сделать. — Отдыхайте, мистер Стоун. — Зовите меня Доминик, мисс Хэммонд. В конце концов, вы видели меня голым, — впервые в уголках его глаз появились маленькие морщинки. Она неловко улыбнулась. — Тогда, Доминик, хочешь, я останусь с тобой, пока ты не заснешь? V дал мне книгу, чтобы я почитала тебе, если хочешь. Я знаю, это… — она искала нужное слово, но не могла его найти. Она вспомнила время, проведенное в этой холодной камере. Казалось, что пространство съедает ее, когда она была заперта там. Ужасно больно оставлять его здесь одного. Такое ощущение, что камера ждет, когда она уйдет, чтобы поглотить его, — Я знаю, что здесь тяжело находиться, — не самое подходящее слово, но они оба его понимают. — Если хочешь, — он говорил сонно, но его глаза были открытыми, и они продолжали следить за ее движениями, пока она наводила порядок. Когда она убедилась, что все убрано, Иви устроилась на полу как можно удобнее, прислонившись к стене между койкой и дверью. Она взяла в руки экземпляр «Фермы животных», который оставил для нее V, и открыла тонкую книгу. Из нее выпал сложенный листок желтой бумаги и упал ей на колени. Иви отложила книгу, подняла бумагу и развернула страницу. Она прочитала ее, и кровь медленно отхлынула от ее лица. — Простите, мистер… Доминик, — произнесла она ровным голосом, борясь с одышкой, — Мне придется почитать вам в другой раз. Она сжала бумагу в кулаке и повернулась, чтобы запереть дверь камеры, ее рука дрожала так сильно, что ключ дважды заклинило в механизме, прежде чем замок встал на место. Затем она побежала в картинную галерею, немного поскользнувшись на камнях, чтобы увернуться от тумбы и мебели. V сидел в своем кресле и спокойно читал какие-то бумаги. Портфель старшего инспектора лежал на полу рядом с ним. Он поднял голову, услышав ее приближение. — V! — она остановилась в нескольких футах от его кресла, размахивая бумагой перед маской, — Кто такая Одри, черт возьми?!