В начале было Слово

Армин Арлерт идёт к старому, но всё ещё презентабельному зданию. Даже сквозь стену дождя он видит чёрную металлическую дверь, ярким пятном выделяющуюся на фоне светлой стены. Шаг, ещё один. Молодой человек старается восстановить дыхание и не думать ни о чём плохом, хотя желание развернуться и со всех ног бежать обратно становится всё сильнее. Но он упорно идёт к временному штабу Агентства, где его уже ждут. В первый раз ему позвонили месяц назад. Глухой, хриплый голос вежливо поинтересовался, с кем он говорит, и, получив ответ, сразу перешёл к делу. — Доктор Арлерт, — Армин тогда вздрогнул от непривычки — он получил степень всего полгода назад и до сих пор не привык. — Вас мне посоветовал профессор Шадис, сказал, что вы отличный специалист и тот, кто нам нужен. — Боюсь, я не понимаю, о чём вы. — О, да, позвольте представиться: Дариус Закклай, глава Национального агентства по борьбе с преступностью. У меня к вам деловое предложение. Как я понимаю, вы занимаетесь психолингвистикой, а также имеете какое-то представление о работе правоохранительных органов. — Да, сэр, у меня степень магистра по судебной фонетике. И доктора — по лингвистике с уклоном в судебно-медицинский профиль. — Я знаю, — кажется, Закклай улыбался, но Армину стало не по себе. — Хочу пригласить вас поработать на агентство. Нам нужны такие люди, как вы. А вы, как я понял, ищете материал для дальнейших научных работ. — Сэр, я… — Подумайте пока, доктор Арлерт. Я с вами свяжусь через некоторое время. Дариус Закклай не соврал. Через две недели он прислал официальное приглашение в главный офис Агентства, а также письмо со всеми условиями. Не сказочными, но сулящими что-то новое и интересное, а большего Армину и не надо. Он не так давно завершил огромный этап своей жизни — почти восемь лет учёбы, и теперь совершенно не знал, чем заниматься дальше. Преподавать? Уйти в науку? С самого детства ему нравятся загадки, тайны, а ещё языки и устройство человеческого мозга. Так что может подойти ему лучше, чем работа в качестве консультанта на Национальное агентство? И вот он здесь. После подписания всех бумаг с ним связался Эрвин Смит. Объяснил, в чём потребуется его помощь, и дал адрес штаба его команды. Всё шло хорошо, но внутри у Арлерта всё равно что-то по-прежнему скребётся и тихо, вкрадчиво шепчет ему «Беги!». Однако Армин не слушает этот внутренний голос и всё-таки подходит к двери, пару раз стучит, а затем толкает её. Помещение оказывается светлым, тёплым и невероятно уютным после дождя. За широким столом, закинув на него ноги в массивных берцах, сидит парень с небрежным пучком. Заметив вошедшего, он вскакивает и ослепительно улыбается: — Доктор Армин Арлерт? Армин неуверенно кивает. Не то чтобы он не уверен в том, как его зовут, но от незнакомца исходит такая бешеная энергия, что кажется, будто он искрит и, если Армин шелохнётся, его тут же ударит током. — Я Эрен Йегер, пойдёмте, мы вас ждали, — Эрен машет рукой, призывая следовать за ним. — Командир, капитан! — звонко кричит парень. — Доктор Армин Арлерт пришёл. Они останавливаются перед дальней дверью, и Йегер снова осматривает его, а затем хмыкает: — Честно говоря, думал, что вам лет шестьдесят… Ну, доктор психолингвистики, все дела, — он делает акцент на учёной степени. — Формально я доктор просто лингвистики, — улыбается Армин и мысленно ругает самого себя за то, что начинает знакомство на такой «душной» ноте. Но Эрен просто тихо смеётся и пару раз кивает, всем своим видом говоря: «Окей, я понял-понял». — Эй, Йегер, мне нужно тебе голубей с посланиями отправлять, чтобы ты перестал торчать под дверью? Вздрогнув, Эрен тянет на себя ручку двери и впускает Арлерта в кабинет. За массивным столом сидит высокий, крепкий мужчина, которого Армин сразу узнаёт, — Эрвин Смит, командир подразделения. Хотя они не встречались прежде, его фотография красуется на стене с лучшими сотрудниками Агентства. Смит приветливо улыбается и жестом приглашает Армина сесть в кресло напротив. За спиной командира тёмной тенью стоит капитан Аккерман — его Арлерт никогда не видел, но сразу понял, что это он. Когда он был в главном офисе, секретарь Закклая, очаровательная блондинка, сначала с искренним сочувствием смотрела на него, а потом сказала на прощание: — Удачи с капитаном Аккерманом. Он сложный человек, но действительно хороший силовик. Теперь Армин чувствует на себе тяжёлый взгляд, придавливающий его к полу, и понимает, что Хистория была права. — Доктор Арлерт, рад вас видеть, — говорит Эрвин. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. — Я тоже, мис… Командир Смит, — быстро поправляет себя Армин. — Я думаю, будет целесообразным представить вам наш небольшой отряд. Леви, — мужчина обращается к своей тени, и та оживает, — позови ребят. Капитан коротко кивает и скрывается за дверью. В коридоре слышны его глухие шаги, чётко выстукивающие ритм. — Мы оставили для вас кабинет, — спокойно продолжает Смит, и Армин думает о том, насколько же хладнокровным нужно быть, чтобы выдерживать рядом такого человека, как Аккерман. — Если вам что-то понадобится, то обращайтесь, вся необходимая техника, инструменты, литература — всё, что мы сможем, предоставим. — С-спасибо… Я думаю, что для начала мне стоит провести первичный анализ посланий, чтобы определить фронт работ. В дверном проёме показывается голова капитана, он недовольно цокает и хватает за шиворот Эрена, а затем обращается к Смиту: — Все ждут в приёмной. Армин с удивлением смотрит, как Аккерман буквально уволакивает Йегера, который выше его как минимум на голову, и переводит взгляд на командира. Того, кажется, эта сцена тоже веселит. — Пойдёмте, представлю вас команде. Они возвращаются в светлую приёмную, которая, очевидно, за отсутствием посетителей превратилась в место сбора. — Вот, это и есть наш отряд: элитные агенты Эрен Йегер, Микаса Аккерман и Жан Кирштейн, айти-специалисты Конни Спрингер и Саша Браус, глава отряда капитан Леви Аккерман. Также у нас есть лаборатория, там работает биохимик Ханджи Зоэ и её ассистент, Моблит Бернер. А это — доктор Армин Арлерт, специалист по судебной и психолингвистике. Команда оказывается больше похожей на компанию друзей со своими приколами, и Армина легко принимают в неё. С подачи Эрена и молчаливого согласия самого Арлерта они переходят на ты и обращаются друг к другу по именам. Следующие несколько часов Армин чувствует себя диковинной зверушкой: почти каждый считает своим долгом подойти к нему, заговорить о чём-то, спросить или, наоборот, рассказать какую-то локальную байку. Почти — потому что оба Аккермана на него вообще не реагируют, и он испытывает искреннюю благодарность к ним. — Кстати, — доверительно шепчет, чуть наклонившись, Йегер, — никогда не называй Микасу по фамилии. Никогда. — Почему? — Ну ты заметил, что у неё и у капитана одна фамилия? — Армин испуганно кивает. — Вот, это выяснилось, только когда нас вербовали, что они какие-то дальние родственники. И у них обоих какие-то проблемы с этим: не хотят, чтобы все думали, что они тут по блату. Особенно Микаса. — Но она же и так… — Да, крутая. Но лучше зови её по имени, иначе сначала она тебе колено прострелит, а потом Аккерман другую ногу отгрызёт. Понял? — Понял. Спасибо… Эрен. — Ага, — парень выпрямляется и лучезарно улыбается. — Мы все тут довольно странные, но, наверное, поэтому и одни из лучших. Тяжело вздохнув, Армин наконец-то скрывается от всех в небольшой комнате, которую ему предоставили. Там, как и во всём штабе, невообразимо чисто — ему уже успели поведать об этом пунктике капитана — и очень пусто. Простой стол, кресло на колёсиках, одна тумбочка. Но этого вполне достаточно, кроме… — Командир Смит, — Арлерт робко заглядывает в кабинет. — Простите за беспокойство, может… Может, у вас есть какая-нибудь доска? Ну, для записей. — Доска? — переспрашивает Эрвин и задумчиво чешет подбородок. — Есть, убрали в кладовку. Сейчас попрошу Спрингера притащить, — отзывается Аккерман. Он сидит в кресле спиной к Армину, а в руке ловко держит за ободок чашку с ароматным чаем. «Мелисса и ромашка», — на автомате отмечает Арлерт и мысленно ставит пометку на полях, — «значит, успокаивает нервы». — Спасибо, капитан, — отвечает за него Эрвин. — Да, спасибо. Доску ему действительно приносят. Большая белая маркерная доска с кучей мелких магнитов по краям занимает почти всё место напротив стола. Армин удовлетворённо выдыхает и раскладывает имеющиеся у него материалы. — Как ты вообще к такому пришёл? Ну, психолингвистика… Вообще не представляю, — удивляется Жан, вкативший доску в кабинет. — Ну… — Армин пожимает плечами. — Сначала получил степень бакалавра по лингвистике, в процессе увлёкся криминалистикой, посещал даже специальные курсы в университете, пошёл в магистратуру по судебной фонетике, потом — в докторантуру по лингвистике с уклоном в криминалистику. Мне нравится разгадывать загадки и работать с текстами, всё просто. — Нихера себе просто! — Конни присвистывает и получает подзатыльник от приятеля. — Эй! — Он прав, это вообще не просто. — Я просто нашёл то, что я люблю, и стараюсь этим заниматься, — застенчиво улыбается Арлерт. Жан улыбается ему в ответ и уводит Спрингера со словами «Не мешай умному человеку работать». Но работать не получается: мысли совершенно не идут в голову, и Армин перечитывает по несколько раз одни и те же строчки. Всё плывёт перед глазами, он говорит себе сосредоточиться, однако ничего не помогает. На самом деле, он просто не знает, с чего начать. Проходить курсы и писать проекты — это одно, а участвовать в расследовании настоящих убийств — совершенно другое. И это осознание сваливается на голову Армина только теперь, когда он сидит в собственном кабинете, а в паре метров от него ходят агенты, ожидающие от загадочного доктора Арлерта как минимум гениальных идей. Которых у него нет. Во многом он списывает это стресс и смену обстановки. До недавнего времени ему доводилось работать в библиотеке, переполненных аудиториях, на конференциях и он даже несколько раз присутствовал на слушаниях в суде, с открытым ртом наблюдая, как складно представляют свои аргументы матёрые специалисты. Армин не раз мечтал, что тоже будет стоять на их месте, будет рассказывать о своём расследовании и анализе, о том, как это помогло следствию выявить и обезвредить убийцу. Почему-то он всегда представлял, что ловит маньяка — обязательно кого-то вроде Зодиака. И вот ему выпала такая возможность — вычислить с помощью своих профессиональных навыков настоящего преступника, но он не знает, что ему делать. «Интересно, если я позвоню Шадису и попрошу помощи, он скажет, что разочарован?» — Армин быстро отбрасывает эту мысль. Никому он звонить, конечно же, не будет. Нужно адаптироваться и позволить мозгу работать в удобном для него режиме. В конце концов, конкретных сроков у него нет, а все дедлайны он придумывает сам, оказывая лишь дополнительное давление. Этот подход срабатывает: уже через пару дней он привыкает к новой обстановке и даже немного расслабляется. Этому активно способствует Конни, взявший на себя роль наставника и объясняющий Армину всё, что ему пока не понятно. — У нас всех тут свои особые профили. Микаса, — кивок в сторону брюнетки, — занимается баллистикой. Да и вообще шарит в оружии. Жан и Эрен проходили подготовку в разведке, могут внедриться в любую компашку. Саша — трасолог, у неё нюх, как у собаки, поэтому она часто ездит с агентами на места преступлений. А ещё она мастер поиска информации. Я, — Конни «скромно» выпячивает грудь, — больше по взломам и работе с даркнетом, — он подмигивает. — Капитан — лучший боец, какого я вообще видел, в ближнем бое непобедим. В стрельбе его может только Микаса обойти… И то если повезёт. Командир Смит, — тут парень начинает говорить тише, — недавно попал в передрягу. Мы тогда были на задании с другим отрядом, а он, кажется, почти провалил операцию. Что-то про торговлю женщинами, я знаю только название — «Женская особь». Вроде много народу погибло, поэтому мы и здесь. — Вас сослали? — вежливо уточняет Армин. — Типа того. Вообще, странно, что они тогда дали Смиту других людей: если бы работала наша команда, могло бы сложиться иначе. Короче, теперь командир сдохнет, но раскроет это дело, чтобы доказать начальству свою правоту. Крутой мужик, но методы у него иногда радикальные. — А что насчёт Ханджи? Она просто показалась мне… — Арлерт делает паузу, пытаясь подобрать максимально мягкий эпитет. — Ебанутой? — Конни не церемонится и понимающе хохочет. — Да, есть такое! Она у нас кто-то вроде безумного учёного, если бы не Моблит, каждую неделю бы устраивала взрывы. А так идеальный… — он хмурится, припоминая нужное слово, — о! Тандем! Но она гений, я тебе говорю! Хоть и высовывается редко из лаборатории. — Конни, отстань уже от новенького, ты до смерти его уболтаешь, — устало прислоняется к дверному косяку Жан. — Лучше иди работать, капитан хотел, чтобы ты что-то снова проверил. — Ой, ладно-ладно! Вот застрелят меня на каком-нибудь задании, будете все скучать! — Будем-будем, — доносится голос Йегера из приёмной. — И цветы на могилку тебе приносить будем! — Иди уже, — толкает приятеля в плечо Кирштейн. — Вот вы смеётесь, а я талисман команды! Умру, и всё, никаких шуточек! — Если так, то от чего предпочитаешь умереть? — до этого молчавшая Микаса оценивающе смотрит на пистолет в своей кобуре и даже слегка улыбается. — Да ну вас! Уйду от вас вообще, пойду… Да хотя бы в полицию! — возмущённо бурчит Спрингер и идёт в кабинет, переоборудованный под их с Сашей рабочее место. — Они как раз набирают придурков, — с ухмылкой говорит Аккерман. — Капитан! — почти воет парень. — Ну и вы туда же! — Оттуда же, марш работать! Пробей мне несколько адресов. А ещё — заново проверьте всю информацию по личным делам убитых. Все разбредаются по разным углам, как тараканы, и Армин вновь оказывается наедине с собой. Многие больше всего не любят ошибаться, но не он. Армин не боится ошибок и гораздо меньше ему не нравится чувствовать себя тупым. И сейчас, когда он уже несколько часов сверлит взглядом эти чёртовы послания, Арлерт чувствует себя именно так. Ничего. Вообще. Он не знает, за что зацепиться и с чего начать. Это становится совершенно невыносимым, но он упорно продолжает думать, выписывать редкие мысли, которые ему никак не удаётся сложить в единую картинку. Всё, что приходит ему в голову, кажется абсолютно бессмысленным и не имеющим никакого отношения к преступлениям, однако он всё равно записывает: так уж приучили в университете. Иногда даже самые глупые идеи оказываются не такими уж и плохими. В конце концов, он вздыхает, собирает все заметки в одну папку и направляется в приёмную, чтобы уехать домой и уже там страдать в одиночестве от собственной некомпетентности. — Тебя подвезти? — вдруг спрашивает Жан, вертя в руке ключи от машины. — Там льёт как из ведра. — Оу, да нет, не стоит, всё в порядке, — Армин накидывает пальто и несмело улыбается. — Значит, подвезти, — кивает ему агент и открывает дверь, пропуская вперёд. На улице действительно отвратительная погода: дождь стеной, чёрное небо, сверкающие то тут, то там молнии и похожие на барабанную дробь раскаты грома. Поэтому сил сопротивляться предложению Жана у Арлерта не находится, и он послушно идёт к чёрному кроссоверу неподалёку. — Ты вроде из Сток-Бишопа? — уже в машине уточняет Кирштейн и на удивлённый взгляд отвечает с улыбкой, — мы изучали твоё личное дело, уж прости, такая работа. — Да, Даунлиз 35. Спасибо, — пристёгивается Армин. — Надеюсь, тебе не придётся делать огромный крюк. — А, нет, я в Котэме живу. Так что не переживай. — Неплохо… Не думал, что агенты столько получают… Жан смеётся, не отрывая взгляда от дороги. — Не получают, просто некоторые агенты из обеспеченных семей. Моей заслуги в этом нет. — Оу… Прости, — смущается Армин и отворачивается к окну. — Не парься, я в своё время столько подколов от Йегера наслушался насчёт богатых родителей, что меня уже невозможно задеть. — Зачем парню из богатой семьи идти в разведку и органы? — не удерживается от вопроса Арлерт, но запоздало всё-таки отчитывает себя за излишнее любопытство, которое, впрочем, не смущает его собеседника. — Жажда справедливости, все дела. А, ну и адреналин, конечно, — у нас только адреналиновые наркоманы и работают, — он усмехается. Дальше они едут какое-то время в тишине, а потом разговор завязывается сам собой. Кирштейн оказывается отличным слушателем: задаёт наводящие вопросы, улыбается и поддерживает самые разные темы — от музыки и новинок кино до последних научных изысканий. В какой-то момент до Армина доходит: это его работа. Жан прекрасно умеет подстраиваться под других людей (лучше Эрена уж точно) и подводить их к тому, что он хочет услышать. Это немного расстраивает, но Жан легко понимает его чувства и с виноватым видом просит прощения. — Это уже просто привычка, прости. Сложно быть собой, когда твоя работа заключается в том, чтобы притворяться кем-то ещё и заставлять других людей быть собой. Он рассказывает Арлерту разные истории, накопившиеся за несколько лет в Агентстве: как-то они с Эреном притворялись богатыми клиентами казино, чтобы обезвредить целый наркокартель, и чуть не разнесли всё там, потому что не смогли решить, на чёрное будут ставить или на красное; а один раз их перекинули в Лондон для поимки преступной группировки, и Саша умудрилась найти улику в огромной мусорке, правда, после этого Аккерман запер её в ванной, пока она трижды не помылась и от неё не перестало вонять. Ещё они работали с некоторыми подразделениями разведки и вообще оказались одним из самых эффективных отрядов в Агентстве, к тому же, на удивление универсальным. Дождь не прекращается, потоки воды льются с неба и кажется, что вместо одного обычного стекла в окнах автомобиля ещё несколько жидких, которые плавно растекаются разводами, растворяются и снова покрывают всю машину. Дворники с трудом справляются с этим массивом, хотя, казалось бы, все авто в Англии должны быть приспособлены к подобным погодным условиям. И глядя на всё это безумие, Армин чувствует себя в полной безопасности в тёплом салоне, на фоне играет какая-то подборка инди-музыки, ему уютно и хорошо, и даже немного клонит в сон. — Хэй, — Арлерт просыпается и в первые секунды не понимает, кто он и где он. Жан осторожно держит его за плечо, а машина стоит у знакомого дома. Его, Армина, дома. — Приехали, спящая красавица, — обворожительно улыбается Кирштейн и кивает в сторону здания. — Можешь идти спать нормально. — С-спасибо… Я даже не заметил, как отрубился, — слегка потягивается Армин и зевает. — Спасибо ещё раз, что довёз. Правда, я у тебя в долгу… — Ты говоришь так, будто я тебе жизнь спас, а не до дома подбросил. — С учётом погоды это так и есть. — Не хочешь выпить как-нибудь? — ловко переводит тему Жан, мягко барабаня пальцами по рулю. — Я… — Арлерт хочет сказать, что он вообще-то не пьёт, но почему-то не может, — не против. Они обмениваются улыбками и номерами, прежде чем Армин выскакивает из машины и бежит к крыльцу. Стоя под крошечным козырьком, он неуверенно машет рукой Кирштейну и наблюдает, как его автомобиль скрывается за поворотом, и только после этого заходит в дом. Утром следующего дня к нему в кабинет заходит Эрвин Смит. — Доктор Арлерт, — командир опирается на стену напротив и мягко улыбается. — Понимаю, для вас всё это кажется настоящим безумием сейчас… Но надеюсь, что вы втянетесь. В любом случае, ваша задача — это в первую очередь послания. Нужно выжать из них всё, что только можно. Любая подсказка может нам помочь сдвинуться с мёртвой точки сейчас, — он делает паузу. — Я не тороплю вас, просто… Мы боимся, что убийства продолжатся, если преступника не остановить. Кто знает, что его триггерит? Армин кивает и только собирается задать вопрос, как из коридора доносится громкий и похожий на хлыст голос Аккермана. Слова разобрать почти невозможно, кроме «дебилы», «безмозглые» и «где таких берут». — Давайте продолжим чуть позже, возможно, там что-то важное, — Эрвин хмыкает и качает головой, заставляя Арлерта вновь задуматься о том, какие отношения связывают Смита с взрывным капитаном. Он послушно следует в так называемую «компьютерную», на двери которой с лёгкой руки Конни и Саши уже красуется череп со скрещенными костями. Почти такой же, как на всегда запертой лаборатории, только поменьше и как-то… Подружелюбнее. — Как эти долбоёбы проверяли вообще? Нам теперь за всеми тупыми полицейскими делать их работу? — возмущённо сотрясает воздух Леви. — Вы что-то нашли? — спокойно спрашивает командир, и Армин в который раз поражается его выдержке. — Да, вот, посмотрите, — Конни протягивает Смиту распечатанные копии документов. В этот момент Спрингер совершенно не похож на парня, разглагольствовавшего о своей смерти на задании или болтающего без умолку обо всём на свете: его светло-карие глаза становятся совершенно серьёзными, он весь собран и сосредоточен на работе. — Какого… — недовольно хмурится Смит, просматривая бумаги. — Теперь ты понимаешь? Как они прошляпили эту информацию? — вновь закипает Аккерман. — Что-то нашли, капитан? — заглядывает в кабинет Жан и окидывает взглядом всех присутствующих. — Да, Кирштейн. Зови Микасу и Йегера. И Браус захватите, опять где-то хомячит. — У мфеня офефенный пефефыф! — жующим ураганом влетает Саша и подмигивает Армину. — Фто нафыл, Конни? — Боже, Браус, прожуй сначала! — брезгливо морщится Леви. — Что у вас? — Эрен пропускает Микасу и заходит следом. В кабинете становится тесно, но команда, в отличие от Арлерта, кажется, уже привыкла стоять плечом к плечу. Он же всё ещё чувствует себя не в своей тарелке, в сотый раз за последнюю неделю думая о том, что зря он согласился на всю эту авантюру. Лучше бы он продолжал сидеть дома, читать книжки да смотреть документалки, а не лез в реальные расследования. — Наши три жертвы родились в одном небольшом городке. Переехали почти в одно время — с разницей в несколько месяцев, в возрасте одиннадцати-тринадцати лет. — Боже, Конни, какой официоз, — фыркает Йегер. — Значит, связь между жертвами всё-таки есть… — задумчиво говорит Смит. — Кирштейн, Микаса, поезжайте-ка туда, может, найдёте зацепки. — Почему они? — возмущается Эрен, несмотря на цоканье капитана. — Потому что они умеют быть вежливыми и общаться с людьми, не то что ты, — отвечает тот вместо командира, и агент сконфуженно замолкает. — Значит так, начните с мэрии и полиции, спросите, что те знают про эту троицу, какие документы остались. Браус, проверь, не покупали ли они билеты в родной город. Всё, за дело! — Командир Смит, — робко подаёт голос Армин. — Я хотел спросить: можно мне тоже изучить получше личные дела погибших? Я видел только короткую сводку. Возможно, я найду какие-то зацепки. — Да, конечно, доктор Арлерт, — мужчина протягивает ему распечатки. Армин смущённо кивает и ловит себя на мысли, что ему даже нравится, когда его зовут доктором. Есть в этом что-то… Внушительное. Правда, смущает всё так же, но он начинает привыкать. Тихо проскользнув в свой кабинет и устроившись поудобнее в кресле, Арлерт принимается за чтение досье. «Райнер Браун, 33 года, автомеханик. Убит 13 февраля 2022». «Энни Леонхарт, 30 лет, чемпионка Европы по боксу, тренер. Убита 5 марта 2022». «Бертольд Гувер, 32 года, финансовый аналитик. Убит 27 марта 2022».