Не отрекаются, любя

      Мы познакомились на первом курсе, оказавшись соседями по комнате. Повезло — нам досталась одна на двоих. В тот самый первый момент, когда открылась дверь, и на пороге появился незнакомый парень, я и подумать не мог, кем он для меня станет. Соседом, одногруппником, другом и…       Я смотрел на него, отмечая попутно всё в его внешности. Рост, как у меня, выше среднего. Светлые, безупречно светло-серые глаза, окаймлённые темным контуром, высокий лоб, острые скулы, прямой нос и просто пиздецки красивые губы… Они словно напрашивались на поцелуй, и за это сравнение я мысленно отвесил себе подзатыльник. Убранные в хвост волосы позволяли рассмотреть шею с острым кадыком, переходящую в прямые плечи. Футболка без рукавов выставляла на обозрение рельефные руки, украшенные вязью вен. Под ней же без труда угадывалось тренированное тело. Мой будущий сосед явно дружил со спортом. Длинные стройные ноги, обтянутые рваными на коленях джинсами, и кроссовки. Вот и весь облик вошедшего в комнату парня.       Он сделал несколько шагов в мою сторону, протянул руку и представился. — Александр Вяземский. Можно Саша, но не Шурик. — Андрей Быстров.       Мы пожали руки и он улыбнулся. Словно мягкий солнечный свет, согревающий своим теплом и разгоняющий тьму. — Ты уже выбрал себе кровать? — Да. Но если хочешь, можем поменяться. — Не парься. Какая разница в какую стенку смотреть перед сном? Давно заселился? — Сегодня утром.       Он подкатил к своей койке чемодан и начал распаковываться.       Свои вещи я уже успел разложить, поэтому предложил помощь, но Саша отказался. Я не настаивал, потому что сам не очень любил, когда моих вещей касались посторонние. Чтобы ему не мешать я просто забрался с ногами на кровать и наблюдал.       Он действовал споро, и я отметил про себя, что даже в чемодане вещи были сложены аккуратно. Это позволило быстро справиться с их разбором. Мне нравилось смотреть на него, нравились его уверенные движения, отсутствие суетливости.       Эти черты Сашиного характера — уверенность и спокойствие, дружелюбие и аккуратность — проявлялись и в обычной жизни. Я смог в полной мере оценить их, потому что мы не только оказались соседями по комнате, но и одногруппниками. Он очень быстро стал душой нашей группы, всегда дружелюбный и отзывчивый, готовый прийти на помощь, подсказать и разобраться, если в теме предмета он сёк. Я наблюдал за ним со стороны, и в какой-то момент понял, что этот парень становится для меня чем-то большим. Я хотел быть рядом с ним, меня тянуло к нему так сильно, что я старался садиться рядом на лекциях, встать в пару на лабораторных. Дорога до института и обратно в общагу была счастливым временем — мы ездили вместе. Я радовался мысли, что мы с ним друзья. Особенно счастливым временем для меня стали вечера — мы проводили их в комнате, и мне казалось, что там, за дверью, мир обрывается. Не имело значения, чем мы занимались — решали домашние задания, писали курсовые или готовились к защите лабораторных. Главное — мы были вместе.       Ложась спать, я долго не мог заснуть, прислушиваясь к его дыханию. И только удостоверившись, что Саша крепко спит, мог отдаться сну сам. Я стал до такой степени зависим от него в эмоциональном аспекте, что ловил себя на мыслях о нём когда засыпал и просыпался, когда занимал нам очередь в столовой и высматривал в меню его любимые блюда. Я был настолько поглощён своим соседом, что за первый год учёбы и совместного проживания даже не задумался о поиске девушки или других друзей. Я общался со всеми ровно и в группе и на факультете, но Саша… Он занимал в моей душе и жизни особое место. Только его. Недоступное никому другому.       Не знаю насколько моё обожание или зависимость бросались окружающим в глаза. Я не отдавал себе отчёта, какими глазами смотрю на него. Разве можно контролировать эмоции, наполняющие душу? Вот и я не мог. Так же, как не мог дать точное название этим самым чувствам.              Мир дал трещину на втором курсе, когда однажды Саша предложил посмотреть вместе фильм. Да я был только за! Его вкусу в выборе фильмов я доверял всегда и ни разу не пожалел. Каждое просмотренное по его рекомендации кино заставляло меня либо испытывать переживания о судьбах персонажей, либо задумываться о вещах, раньше не казавшихся мне важными.       Вот и в этот раз я плюхнулся рядом с ним на кровать и приготовился смотреть. Меня радовала возможность провести ближайшие пару часов плечом к плечу, получить новые темы для разговоров.       Но довольно быстро я стал подозревать, что это не просто фильм. На экране совершенно однозначно разворачивалась история непростых близких, я бы даже сказал интимных отношений двух… парней?       Увидев как один из парней страстно целует другого, я впал в ступор. Нет, я конечно знал, что в этом мире существуют не только гетеросексуальные отношения. Не настолько уж я дремуч. Но… Вот до этого самого момента мне как-то удавалось избегать такой откровенной демонстрации нетрадиционности. А сейчас я смотрел за происходящим на экране и не знал как на всё это реагировать.       Возмутиться? А чему? Тому, что один парень абсолютно откровенно пытается добиться любви другого парня? Или тому, что выбор Саши пал именно на этот фильм? Но ведь это тоже ещё ни о чём не говорит! Может ему интересна проблема однополых отношений сама по себе, и никакой привязки к реальности нет. И я сам накручиваю себя. И вообще я не мог дать самому себе ответ — мне противно смотреть, как целуются парни, или нет.       Я сидел рядом с Сашей и пытался разобраться в своих ощущениях. Мне уже было не до сюжетной линии фильма. Я пытался представить, а что бы чувствовал я на месте героя? Если бы мои губы целовал парень? Нет, нет и нет. А если бы этим гипотетическим парнем был Саша? И вот тут-то у меня по спине пробежал холодок. Потому что я вспомнил, как в нашу самую первую встречу подумал о том, что его губы созданы для поцелуев. И мне стало страшно. Я, что, гей? Да ну нахуй! Мне нравятся девушки. И женская грудь, так уютно ложащаяся в мою ладонь, и округлость бёдер, мне всё это нравилось. Не сказать, что безумно, но так я просто ещё не встретил ту самую. А Саша? Я пялился на него второй год, ловил его взгляд, стремился быть ближе. Я ревностно наблюдал за его окружением, готовился морально к тому, что у такого охренительного парня рано или поздно появится девушка. И каждый раз вздыхал с облегчением, когда очередное, как мне казалось, увлечение не успевая перерасти во что-то большее, оставалось ничем. Я боялся его потерять. Я не хотел делить его ни с кем. Так неужели я гей? Я столько раз видел Сашку, когда мы переодевались на физре, или мылись в душе. Он никогда не вёл себя, как педик. А как ведут себя педики? Я был далёк от ксенофобских рассуждений некоторых представителей рода человеческого о том, что каждый гей мечтает о каждой проходящей мимо него заднице, особенно если между растущих из этой задницы ног болтается член. Блядь! Я не знал, что мне делать. Я не мог смотреть на Сашу. Мне казалось, что он с лёгкостью прочтёт те мысли, что бродили сейчас в моей голове. Пиздец, как же мне было стыдно. За то, что вообще допустил возможность его нетрадиционности. За свои мысли о его губах.       Я вскочил с кровати и рванул к двери. — Ты куда? — Ща вернусь.       Я вылетел из комнаты в общий коридор. И куда теперь? Я рванул на чёрную лестницу. Мне нужно было побыть одному. Разобраться в себе.       Сердце колотилось, и я пытался дышать медленнее, чтобы его успокоить. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Да если он узнает, что я выдумал про него такую хуйню, нашей дружбе конец. Возможно, что он даже захочет сменить комнату. А я не мог этого допустить. Я не мог лишиться Сашиного присутствия в моей жизни. Делить после него комнату с кем-то посторонним... Нет, нет и нет, только не это.       Я сидел на грязных ступеньках лестницы, вцепившись пальцами в волосы, и думал. В конечном итоге неважно, кем является человек, который тебе нравится, который для тебя важен. Который нужен. Ты либо принимаешь его, либо нет. И вообще, я тут сижу и загоняюсь, а он там ждёт меня. Или уже нет?       Я рванул обратно в нашу комнату. Осознание того, что эта комната именно «наша» грело мою измученную мыслями душу.       Саша сидел за ноутом. Когда я вернулся, он ничего не сказал. Я сел рядом с ним, но фильм уже кончился. Или он его выключил. Я даже не знал сколько времени отсутствовал. — Куда ты ушёл?       Его голос был спокоен, но мне показалось, что в нём присутствует напряжение. — Да так, вышел проветриться. — И как? Полегчало?       Я устало кивнул. — Что делать будешь? — Ты о чём?       Он развернулся всем корпусом ко мне. Теперь я ясно видел исходящее от него напряжение. Его лицо не было обычным, мягким и приветливым. Он словно ждал от меня каких-то действий и готовился отразить их. — Я хочу знать, чего от тебя ждать после того, что ты узнал обо мне.       Я не верил своим ушам. Всё, что я себе напридумывал там на лестнице — правда? — Ты… Этим фильмом… Ты хочешь сказать… Что ты…       Я не мог выдавить из себя это слово. Я не был гомофобом, но и среди моего окружения не было… гомосексуалистов. Или я просто не знал? По каким признакам в парне, ведущем себя как нормальный человек, можно выявить… такого? — Не веришь?       Я помотал головой. Нет. Я не верил. — А ты поверь.       Я вскинул голову и посмотрел в Сашины глаза. И увидел в них тревогу. — Ты правда гей? Тебе правда нравятся мужские задницы и члены? — Да.       Это его «да» прозвучало для меня, как выстрел. — И теперь, когда ты знаешь это, чего мне ждать? — Думаешь я… Сделаю тебе что-то? — Не знаю. Ты всегда вёл себя нормально. И я решил признаться тебе.       Я усмехнулся. Признался, блядь. А мне-то что теперь делать? — Может ты теперь захочешь поменять комнату или разорвёшь со мной знакомство. — А ты именно этих шагов от меня ждёшь? Или я настолько тебе неприятен? Наша дружба с первого дня для тебя ничего не значит? Так?       Я хотел кричать, но какими бы толстыми не были стены в нашем общежитии, мой крик соседи услышали бы точно. А я этого не хотел. Даже сейчас, в своём абсолютно неспокойном состоянии, я не хотел выносить сор из избы, поэтому тихо шипел. — Нет, Андрей. Я дорожу нашей дружбой. Но мне с каждым днём всё труднее скрывать свою ориентацию. Поэтому я решил расставить точки над «ё». — Сашка, ты идиот. Неужели ты не мог просто сказать мне? — И как ты себе это представляешь? Андрей, что приготовим на ужин, кстати я гей?       В чём-то он прав. Это не та тема, к которой легко подступиться. И то, что он нашёл в себе мужество озвучить такое, говорило мне о многом. В то, что это не было попыткой избавиться от меня, я поверил сразу. Я всегда ему верил, с самой первой встречи.       Я притянул его к себе и прижал. — Идиот. Ты просто идиот, Саша. Я на твоей стороне, я тебя не брошу. И не смей даже думать о таком… И спасибо тебе. За доверие.       Уже ночью, когда я лежал и прислушивался к его дыханию, события этого дня продолжали будоражить моё сознание. Сашка, такой близкий мне, оказался геем. Теперь было понятно почему все авансы, которые ему раздавали девчонки, заканчивались ничем. А как же парни? Я всегда был настолько занят им самим и его потенциальными девчонками, что мало обращал внимание на остальных и теперь не мог вспомнить проявлял ли кто-нибудь из парней к нему внимание. Я вылез из-под одеяла и тихо подошёл к Сашиной кровати. Он спал спокойно и безмятежно, его достаточно длинные для парня волосы разметались по подушке, губы слегка приоткрылись. Я присел на край кровати, чтобы не разбудить его, и просто смотрел. Он мне нравился. Он мне доверился. Можно ли было назвать мои чувства к нему чем-то большим, чем обычная симпатия? Похоже, что я менялся, но даже самому себе признаться в этом до конца не мог. Мне безумно хотелось погладить его лицо, запустить пальцы в волосы. Его губы манили меня, и я приблизился, но в последний момент остановился. Я не мог предать его доверие и воспользоваться положением и беспомощностью спящего. Каким бы сильным не было моё желание узнать вкус его губ я должен был держать себя в руках. Сидя рядом с ним таким нежным и невинным я давал себе молчаливое обещание быть рядом, защищать и оберегать его. Даже если он воспринимает меня исключительно как друга. Даже если я никогда не смогу признаться ему в том, что он для меня значит гораздо больше. Наверное я действительно влюбился в него ещё в тот самый первый момент, когда он вошёл в комнату, когда первый раз мне улыбнулся. Сейчас зная, что Саша гей, я понимал, что у меня может быть и есть шанс, но был ли я готов воспользоваться им, хотя бы сделать попытку? Наверно нет. Сделали ли мои чувства из меня самого гея? Я не знал. Но отказаться от того, что испытывал к Саше, я не мог.       Я вернулся в свою кровать и попытался заснуть.