Не отрекаются, любя

      Я проснулся за несколько минут до будильника. Мне было тепло и уютно, рядом лежал Саша, и словно не было кошмара последнего месяца. Но это иллюзия, нужно было встать до того, как мой мальчик проснётся и снова почувствует подвох. Хотя, какой он мой? Ни разу, ни в одном глазу. Но про себя ведь можно? Разве можно отказать в возможности помечтать?       Я вылез в холод комнаты, но пока оставалось время оставил пуховик поверх обоих одеял. Пусть греется.       Я быстро собрался — царящий холод заставлял беречь остатки тепла и пошевеливаться. Мне было бесконечно жаль снимать с Саши свой пуховик, но я сообразил, что могу заменить его Сашиной курткой. Всяко лучше, чем ничего.       Горячий кофе, который я пил в круглосуточном кафе, согревал пустой желудок. Вчера я даже не успел поесть, поэтому сейчас испытывал что-то похожее на блаженство. Подумав немного я всё-таки решил купить себе сендвич — веселить до обеда группу своим урчащим животом не хотелось.       В деканате на мой вопрос, что случилось с отоплением в общаге, мне ответили, что произошла авария на теплотрассе. Я понадеялся, что ремонт выполнят быстро — вторую ночь в ледяной комнате проводить не хотелось. Правда если я смогу спать так же рядом с Сашей, как сегодня, то я был готов рискнуть.       И тем не менее вечером я зашёл в ближайший магазин посмотреть обогреватель. Но, увидев цену, решил как-нибудь перебиться до возобновления отопления. И вообще, может быть уже всё починили, ведь на улице зима. Только деньги зря выкину.       А придя домой меня встретил холод и Саша, сидевший закутавшись в одеяло. Чёрт, я вернулся до того, как он ляжет спать.       Я быстро переоделся в домашнюю одежду, правда это потребовало от меня определенной доли мужества — снять нагревшуюся на мне одежду и заменить ее промёрзшей. Но я же не мог лечь в постель в джинсах.       Саша всё так же смотрел на меня из своего одеяльного кокона, словно нахохлившийся воробей. Наше взаимное молчание стало настолько привычным, что раздавшийся голос заставил вздрогнуть. — Спасибо.       Я повернулся и посмотрел на него. — За что? — За то, что согрел вчера.       Неужели он понял, что прошлую ночь я провёл в его постели? — Я ничего не сделал. — Не думай, что я идиот. Ты укрыл меня курткой. — Мог бы и сам догадаться.       Нет, он ничего не понял. Ну и хорошо. Что бы я стал говорить в своё оправдание? Что испугался за его здоровье? Так он мне и поверил. — И ты спал рядом со мной и грел. Я… Я это почувствовал.       Нет, я ничего не буду ему говорить. Любое сказанное мной слово будет использовано против меня. Но раз он обо всём догадался, сегодняшнюю ночь придётся мёрзнуть в одиночестве. — Предлагаю сегодня повторить.       Я не ослышался? — И ты не испугаешься за свою задницу? Ложиться в одну постель с тем, кто тебя изнасиловал? — Я… Я не думаю, что ты посягнёшь на меня. — И правильно думаешь, потому что нахер ты мне сдался.       Ну вот зачем я это сказал? Идиот! Дебилоид! Он начал со мной разговор, а я так пресекаю всё на корню! А что я должен делать? Я не чувствовал себя виноватым, ведь уже попытался всё объяснить. Это он не захотел меня слушать, сделал выводы. Поставил ультиматум и превратил мою жизнь в дурдом, в котором я домой иду с опаской, чтобы не потревожить свою принцессу. Я, блядь, живу в институте. У меня синяки под глазами, как у панды. Только ничего из этого я ему не скажу. Потому что не вижу смысла биться головой о бетонную стену. Да, может быть мой поступок и был продиктован желанием заботиться о нём, тем светлым чувством, которое я к нему испытывал. Только я не тряпка, чтобы об меня ноги вытирать.       Я лёг в ледяную кровать и укрылся с головой. — Спокойной ночи.       Нахуй всё. Я устал.       И всё же я переживал за нас обоих. И когда почувствовал, что Саша залез ко мне под одеяло стало чуть-чуть легче. Значит он больше не боится меня? Он прижался ко мне такой заледеневший, дрожащий, что я не выдержал и развернулся. — Повернись спиной.       Он послушался. Я обнял его рукой и прижал к себе. Вот так правильно. Я уткнулся ему в затылок и вдыхал аромат его волос. Как же я соскучился по нему. Как же я устал. И как же мне было хорошо сейчас. Постепенно он стал согреваться, его дыхание стало равномерным — он уснул. А я никак не мог. В голове бродили разные мысли. Как мы будем с ним жить дальше, когда включат отопление? Снова будем играть в молчанку?              Утро встретило меня таким желанным теплом — батареи снова стали работать как положено.       А ещё… Рядом со мной был Саша. Мы лежали лицом друг к другу, Сашина рука покоилась на моём бедре. И от этого было так хорошо, так правильно. Я смотрел на него и думал, каково это просыпаться каждое утро вот так рядом с любимым человеком. Чувствовать его тепло, его прикосновения. По телу разливалась приятная истома, хотелось… Хотелось намотать на палец прядь его длинных волос, накрыть приоткрытые губы губами. Хотелось снять с него одежду и целовать шею, грудь, живот. Говорить спасибо просто за то, что он есть, что он рядом. Мечты… Всё это останется только в мечтах. Он не простил меня. То, что он сейчас в моей постели — не более, чем форс-мажор, обстоятельства непреодолимой силы. Но как же мне было хорошо просто от одного его присутствия.       Я попытался аккуратно снять руку со своего бедра, но Саша только сильнее прижался ко мне. И что мне теперь делать? Кровь бежала быстрее, его лицо было рядом. Я помнил мягкость его губ. Стоило ли удивляться тому, что у меня встал? И ведь стояло не только у меня. Сашин эрегированный член так же упирался мне в бедро. Нужно было немедленно вылезти из-под одеяла. Только, похоже, я опоздал — Сашина рука уже скользнула в мои штаны и огладила мой стояк через ткань трусов. Я закусил губы, чтобы не выдать, что уже не сплю. — Не притворяйся, что тебе неприятно.       Он смотрел мне в глаза. Разморенный теплом после сна, он не смотрел злым волчонком. Серая радужка с темным ободком не бросала в меня колючие иглы. — Я не притворяюсь. И мне приятно. Только… — Что только?       Он уже забрался в трусы и гладил ладонью ствол. Хотелось раздвинуть ноги и дать ему полную свободу действий. Только бы не останавливался.       Саша сел на кровати и скинул одеяла. — Ляг на спину.       Я послушался. Я выполнил бы любое его желание. Словно маленький принц со своей розой. Он уже стягивал с меня одежду. — Раскинь ноги. — Зачем? Что ты собрался делать? — Боишься?       Он усмехнулся. Впервые за долгое время я увидел если и не улыбку, то хотя бы не оскал. Я лежал на кровати, раскинув ноги, как он велел. А Саша ласкал мой член ладонью, нажимал пальцем на уретру и царапал уздечку. — Нравится. Тебе нравится, что я тебе дрочу.       Он был прав. Мне нравилось как его ладонь скользила вверх и вниз. Нравилось, когда второй рукой он стал ласкать мою мошонку. — И давно у тебя стоит на парней? Ты же натурал. — У меня не стоит на парней. — Да? А это что? Или я не парень? — У меня не стоит на парней. У меня стоит на тебя. Только на тебя.       Вместо ответа Саша наклонил голову и взял мой член в рот. В этот момент я задохнулся. У меня перехватило горло от осознания того, что он делает. Его влажный рот скользнул ниже, забирая ствол на половину длины, и возвратился обратно. Затем снова и снова. С каждым разом Сашина голова опускалась всё ниже, член проникал глубже, а я сходил с ума от ощущений. Я дёрнулся бёдрами вверх, так хотелось его насадить на свой стояк. Я хотел взять его. Слюна стекала на мошонку и пачкала анус. Мой анус. Но в этот момент я был готов сделать что угодно. Когда Сашин палец коснулся меня там, я вцепился простынь, словно она могла удержать меня от падения в пропасть. Он не вогнал его в меня сразу, просто слегка вошёл, раздвигая колечко, и это было внове для меня. Ощущение инородного тела, которое хотелось вытолкнуть. Я никогда не думал о роли пассива — я хотел брать его. Проникать внутрь. Чувствовать, как он сжимает меня собой. Но сейчас я отдался бы ему не задумываясь. Саша облизывал и обсасывал мой член, а мне так хотелось запустить в его волосы пальцы. — Можно? — Что именно?       Я подхватил одну прядь и потянул. Нет, если я сейчас не отвлекусь, то просто затрахаю его рот. Желание проникнуть туда ещё глубже было невыносимым. — Повернись ко мне.       Я не думал, что он послушается, но уже через секунду моих губ коснулась его головка. Она была гладкой и крупной, из уретры выступила капля, и я с удовольствием слизал её. Забрал головку губами и начал играть с ней языком. Двигать шеей вверх было неудобно, но я всё же приподнял голову, чтобы наполнить свой рот и горло Сашиным членом. Меня вело, так сильно я хотел своего мальчика. Я положил ладони на его ягодицы и раздвинул их в стороны. Открылся нежно розовый анус. Всё волосы из паховой области были удалены, и можно было наслаждаться видом тугих складочек, похожих на бутончик астры или хризантемы. Я не выдержал и припал к нему губами. Как тогда на дне рождения Стаса, когда в порыве желания вылизывал Сашин анус. Сейчас я делал то же — дразнил его самым кончиком языка, водил по кругу, проникал внутрь самую малость и снова засасывал. С его головки текла тонкая прозрачная капля, растягиваясь до моей груди. Я оставил в покое анус и начал вылизывать яички. Такие аккуратные, они прекрасно помещались в мой рот поочерёдно. Я купался в его запахе, его кожа была нежна, а то, что он творил своим ртом с моим членом вызывало дрожь. — Люблю тебя. Хочу тебя. Прости меня.       С моих губ срывались бессвязные слова. Пальцы на ногах поджимались, равно как и мошонка. Я чувствовал приближение разрядки. — Я сейчас…       Он усилил обхват губами, словно высасывая из меня оргазм. У меня сорвало тормоза, и я кончил прямо в его рот. Меня била дрожь.От накатившей волны наслаждения, от того, что Саша отсосал мне, от вида его дырки перед моими глазами. Я был настолько выпотрошен оргазмом, что не имел сил заняться Сашиным стояком и довести до разрядки его самого. А он слизывал с моей головки последние вытекающие капельки спермы. — Ты ещё не кончил.       Мой голос и движения были слабыми. — Ничего. Сейчас исправим.       Он развернулся и привстал надо мной. — Хочешь, чтобы я простил тебя? Тогда позволь себя трахнуть.       Я был готов ради него на всё. — Хорошо. Бери. Трахай. — Тогда открой рот.       Он собрался трахнуть мой рот? Я думал, что сейчас почувствую его член в заднице, но Саша приставил головку в моим губам и надавил. Я позволил войти в свой рот, убрал зубы и предоставил ему полную свободу действий. Хочет трахнуть мой рот? Пожалуйста.       Он приподнялся и начал ритмично входить, с каждой фрикцией проникая всё глубже. Мне было некомфортно, я давился его членом, но всё равно не собирался сбрасывать Сашу с себя. Он зафиксировал мою голову руками и откровенно добился в горло. Всё, что я мог сделать в этот момент, это попытаться расслабиться и не сопротивляться. Одно дело, когда отсасываешь сам, тогда ты и определяшь темп и глубину, и совсем другое дело, когда тебя ебут в рот. Быстро, пусть и не на всю длину, видимо Саша меня пожалел. Я лежал и чувствовал себя гадко. Словно я мастурбатор, в который просто дрочат. Но я терпел. Если ему нужно такое моё искупление, пусть. Лишь бы потом он меня простил.