Не отрекаются, любя

      Сессия закончилась. Саша собирал вещи, чтобы уехать домой на каникулы. Как бы сильно мы не были привязаны друг к другу, но родителей забывать нельзя. Этой зимой я тоже хотел навестить своих.       Сашин поезд имел очень неудобное расписание. Словно мы живём не в двадцать первом веке, а на заре железнодорожного сообщения. Хорошо, что мы успели сдать последний экзамен буквально за сутки до его отъезда. Расставаться не хотелось, но это жизнь. В конце концов, каникулы пролетят — не заметишь.       Ситуация со Стасом теперь изменилась в лучшую сторону. После его исповеди мы все трое решили зарыть топор войны. Он осознал, что повёл себя неправильно, это было главным. Конечно Стас догадался, что наши отношения с Сашей зашли дальше и глубже, чем у обычных одногруппников. Его радар показывал всё правильно. Но надо отдать ему должное, Стас не стал подличать и сливать нас окружающим. В глазах всех остальных мы были просто приятелями, которые поссорились, но через какое-то время помирились. Да и вообще, всем насрать.       И тем не менее я всё ещё пытался понять, что же грызло меня. Какое-то смутное беспокойство. Что-то мешало, как песок в тапках. Я пытался анализировать всё, что рассказал Стас, сопоставить с тем, что произошло. Я никак не мог понять — почему именно мы с Сашей попали под раздачу? Ведь мы были не единственными друзьями, которых встретил в институте Стас. Что его спровоцировало?       Ответ, как всегда, пришёл неожиданно.       Мы проводили Сашу на поезд, взяв с него обещание прислать весточку по приезде. А пока ехали в автобусе обратно, Стасу пришла смска. Когда он разблокировал телефон, я случайно увидел фото на заставке. И пазл сложился. Всё так просто и очевидно. Я знал, что ответ под носом. — Это он? — Кто? — У тебя на заставке фото. Это Егор?       Стас выключил экран и убрал телефон во внутренний карман куртки. Он упорно смотрел в сторону, в окно, под ноги. Лишь бы не на меня. Но мне и так было всё понятно.       Человек на фото рядом со Стасом имел просто поразительное сходство с Сашей. Нет, если посмотреть чуть дольше, то различия становились очень заметны. Немного другой излом бровей, прищур глаз, линия челюсти, короткая стрижка. Но в первый момент сходство бросалось в глаза очень сильно. Подозреваю, что именно эта похожесть и стала для Стаса триггером. Он не просто так нацелился на нашу пару. Он увидел в Саше Егора и захотел отомстить. Подложить под парней, пустить по кругу. А лучше всего — заставить друга, то есть меня, трахнуть его против желания. Вот и вся тайна, которая не давала мне покоя. — Я прав? — Тебе бы, Андрей, не на инженера, а на следака учиться. Или на психолога. — Насчёт психолога не знаю. Там биологию нужно сдавать, а я пестик от тычинки не отличу. А насчёт следока… Я чувствовал, что чего-то не хватает. Какой-то мелочи, которая объяснила бы — почему именно мы с Сашей. — Ты прав. Я когда его в первый раз увидел, решил, что это Егор. Я пиздец как испугался. Конечно, сходство поражает. Но они разные. Внешность это мелочь. Я увидел другое поведение, отношение к людям. Саша другой. Он добрее. Но… Понимаешь, когда мы выпили, он сказал какую-то хуйню, и меня словно перклинило. Он так хорошо отзывался о тебе, как о своём друге, что я… Короче, тогда я решил доказать, что дружбы нет. Себе доказать хотел. Что если мой друг поступил так со мной, то и ты сможешь. Потому что похоть правит балом. Алкоголь плохой советчик, Андрей…       Мы вышли из автобуса и шли по заснеженным улицам, тихо падал снег, и казалось, что только мы одни в этом городе. Я молчал, давая Стасу возможность выдавить из души этот гной, освободиться окончательно. Я понимал, почему он не назвал эту причину тогда, в общаге. Каково бы было Саше услышать, что он внешне похож на мудака, изнасиловавшего на своём дне рождения парня, влюбленного в него? Вряд ли бы это его обрадовало. Даже если ты не он, услышать это было бы неприятно. — Ты хранишь его фото на заставке. Ты всё ещё любишь его?       Стас дернулся, словно я его ударил. Его лицо исказилось, губы задрожали и глаза наполнились слезами. Он коротко кивнул и сжал кулаки. — Не могу… Столько дерьма от него испытал, а перестать любить не могу. Знаешь каково это? У меня даже не стоит ни на кого другого. А про него, суку, подумаю, и пожалуйста, готов. Ненавижу, тварь! Всю жизнь мне сломал, блядь! Закрою глаза и вижу эту падлу, как живого! Что мне, блядь, сделать? Вот скажи мне, Андрей? Что?       Я притянул его к себе и обнял. Какие слова найти, чтобы успокоить это израненное сердце? Самую большую боль нам причиняют любимые. От них никогда не ждёшь, поэтому в разы больнее. Они наносят удар исподтишка, и этот удар может убить.       Я обнимал Стаса, словно это был мой младший брат, а я его пытался утешить. Младший… Ещё одна догадка посетила меня. Сопоставив цифры, я решил уточнить. — Стас, ты же старше меня и Саши?       Он затих в моих руках и поднял глаза. — До тебя только сейчас это дошло? — Ну да. — Старше. Если бы не вся эта история, я бы уже выпустился. А так… Пока лечился от депрессии. Пока академка. Восстановился. Мы же не сразу с родителями переехали. Думали, что я смогу так справиться. Но после…       Он замолчал и напрягся. Я чувствовал это даже через две куртки. — Стас… Что ещё случилось? Ты можешь довериться мне. Я никому не скажу. Даже Саше.       Стас поднял рукав, и я увидел на запястье старый шрам. — Я пытался покончить с собой. Вскрыл вены. Я чувствовал себя таким грязным, что проводил в ванне по два часа, отмываясь. И однажды… Я понял, что больше так не могу. Лучше уж покончить со всем этим дерьмом… Повезло, что дома был отец. Или не повезло. Короче, после этого родители задумались о переезде. Психолог посоветовал. Смена места, новые люди. Новый институт. Я потерял столько времени. Приехал сюда, а тут ты. Чем не новый друг? А потом Саша и… Что ж это за блядство такое, а?       Я продолжал обнимать Стаса, а сам лихорадочно пытался сообразить, что теперь делать? Я не мог уехать домой и оставить его здесь одного. Да, Стас жил с родителями, но ему была нужна поддержка друзей. Решение пришло внезапно. — Слушай, поехали со мной на каникулы? — Что? С тобой? — Ну да. Со мной. С родителями я договорюсь, это всего-то пара недель. С друзьями тебя познакомлю. Представляешь, прошлым летом я узнал, что двое из них встречаются. Вот так прямо в лицо мне и сказали. Так что никто тебя не обидит. А с твоими родителями я могу познакомиться хоть завтра. Мы же друзья! Стас, поехали! И мне не так скучно будет. А то предки достали уже своими намёками, что пора бы девушку в дом привести. — Ты что, хочешь меня вместо девушки привести в дом? — Э… Блядь, ну я и ляпнул. Вообще-то нет. Ты не подумай чего. Ты же знаешь, что я и Саша… Чёрт! — Да ладно, забей. Нужен ты мне, как зайцу триппер.       Стас наконец-то рассмеялся. — Ладно. Поехали. Только тебе придётся познакомиться с моими родителями. Понимаешь, они очень осторожны теперь, боятся за меня. — Кто бы не боялся. Давай завтра? Напиши мне, когда им будет удобно встретиться со мной, ладно? — А поезд? Билеты? — Тут мне повезло больше Саши. Ко мне ехать ближе и проще. Так что билеты не проблема. Главное, чтобы тебя отпустили.       Интересно, а когда у Стаса настоящий день рождения? Потому что теперь я был уверен, что произошедшее осенью не имеет к его настоящему дню рождения никакого отношения. Я был уверен на стопятьсот процентов, что тогда это был день рождения Егора, но спрашивать Стаса об этом сейчас я не стал. Он только-только стал отходить, начал улыбаться. Похоже, что моя идея насчёт совместной поездки ему понравилась. Только бы его родители согласились. Да и мои тоже. С ними нужно было поговорить сегодня же вечером.       Поэтому, вернувшись в общагу, я первым делом позвонил маме и спросил могу ли приехать на каникулы с другом. Она очень удивилась и по-началу была против. Оно и понятно — мы жили в обычной двушке, а не в собственном доме с кучей комнат. Но я постарался её уговорить. Я сказал, что Стас очень нуждается сейчас в поддержке друга, и я боюсь оставлять его одного. Выбирая между моим приездом с кем-то и моим отсутствием, мама предпочла потерпеть неделю незнакомца. Что ж, оставалось надеяться, что родители Стаса его отпустят.       А я тем временем собирал вещи. Много мне не потребуется, поэтому сборы были недолгими.       А потом я написал Саше. «Привет. Я решил взять на каникулы с собой Стаса.» «Только я уехал, как ты нашел мне замену?» «Ты вне конкуренции. Просто боюсь оставлять его одного.» «У тебя синдром защитника.» «У меня синдром друга. Или ты ревнуешь?» «А должен?» «Был бы рад. Значит ты неравнодушен ко мне.» «Я люблю тебя, чудо.» «А я тебя. Значит не злишься?» «Если ты такой внимательный к посторонним, то чего же ждать мне?» «Всего. Я отдам тебе всё и себя в придачу.» «Мне достаточно последнего. Целую тебя.» «И я тебя.»       Если бы я мог действительно его поцеловать! Насладиться мягкостью и теплом губ. Влажностью языка. Если бы мы успели заняться напоследок любовью. Чтобы Саша взял меня, присвоил себе, наполнил собой. Я хотел его, и сейчас, когда он трясся в поезде между пунктом «А» и пунктом «Б», я вспоминал его руки на моём члене, его губы. Как он нежно выцеловывал дорожку до моего паха. Как я раздвигал широко ноги, чтобы принять Сашу в себя. Как его член медленно проникал в анус, растягивая его. А затем срывался в глубину, проезжая по простате и выбивая из меня дыхание. С каждым разом наш секс становился лучше, мы научились угадывать желания друг друга, словно оказывались на одной волне, словно могли читать мысли без слов.       Я расстегнул штаны и запустил в трусы руку. Как всегда, стоило мне лишь подумать и представить момент близости с Сашей, как член наливался кровью, из уретры начинала течь смазка. Я размазал её по головке, потом добавил немного слюны. Закрыл глаза и унесся в свои мечты, где были только мы вдвоём, наши сплетённые руки, проникающие друг в друга тела и жадные целующие рты. Как же мне не хватало Саши! Ещё суток не прошло с его отъезда, а я уже изнывал от голода. Я пытался заставить себя кончить, но ничего не получалось — мне нужен был его член в моём заднем проходе. Промучавшись кое-как, я плюнул на ладонь и растёр слюну по анусу. Плевать. Меня сейчас никто не видит. Что естественно, то не без оргазма. Я ввёл палец в анус и начал двигать им, пытаясь найти ту точку, по которой Саша проезжался членом и доводил меня до дрожи. Что бы он сказал, если бы увидел меня в такой позе? Помог бы мне кончить или смотрел на мои мучения, при этом дроча на мой внешний вид? Я не собирался признаваться ему в этом. Единственной целью на сию минуту было получить разрядку. А для её достижения все средства хороши, даже собственные пальцы в заднице.