Не отрекаются, любя

      Как я смог выдержать этот семестр — не знаю. Только поддержка Саши позволила мне не сломаться, не сорваться. Особенно, когда Стас попытался развести меня на секс.       Это произошло на майские праздники. Его родители уехали загород, оставив парня хозяином квартиры, и он сразу же пригласил меня с ночёвкой. Я отнекивался, как мог, но он снова не стал слушать мои возражения. Ещё и пригрозил, что сам явится за мной в общагу.       Иногда становилось смешно от понимания абсурдности ситуации — меня вынудили «дружить» с парнем, которого я почти стал ненавидеть, но я почему-то никак не мог разорвать эти токсичные отношения. Вроде бы чего проще — не дружи, не общайся, игнорируй, но проклятая жалость не позволяла мне поставить жирную точку. Теперь я прекрасно понимал героя «Нетерпения сердца» Стефана Цвейга. Его так же вынуждали, тянули силы, а он по своему малодушию не мог прекратить мучить несчастную девочку и себя заодно.       Проклятая жалость грызла изнутри, заставляя наступать ногой на собственные желания. Где он, здоровый эгоизм? Почему я должен отпустить того, кого люблю, и общаться с тем, кто пытается, но не может занять его место? Почему я должен подыгрывать Марине, если это её собственный косяк — позволить получить на себя такой компромат? Нехер было целоваться с преподом, головой нужно думать. Или уж делай всё так, чтобы никто на тебя ничего не нарыл.       А вместо только-только начавшихся нормальных отношений с Сашей, когда мы прояснили свои недомолвки, начали входить во вкус физической близости, я теперь должен играть на публике просто друга парня, у которого появилась девушка. Блядь, меня тошнило от всего этого морального уродства.       Саша упросил меня согласиться на приглашение Стаса. Ему тоже претило это вынужденное общение, но провоцировать скандал или какую-нибудь гадость со стороны этого утырка не хотели ни он, ни я. Тем более, что я был уверен в его продолжающейся любви к Егору. Поэтому опасений, что мне может грозить что-нибудь вроде реальной близости не было. Да, я не хотел идти к нему домой, но согласился. Это всего лишь пара дней. Пара, блядь, дней, которые я должен буду провести в компании Стаса, в его доме!       Утром бросил в рюкзак запасную пару белья, зарядку, телефон, деньги. Саша сидел на кровати молча, но его без конца двигающиеся пальцы выдавали его нервозность. Он старался не смотреть на меня, а я не мог понять злит меня это или нет. Абсурдность ситуации вымораживала. Невозможность признаться окружающим в своей ориентации достала до чёртиков. Необходимость уходить из дома, от Саши, от того, что эти выходные мы могли провести с ним вдвоём изводила. — Чем будешь заниматься?       Саша посмотрел в ответ тяжело. Его обычно светлые глаза потемнели, между бровей залегла складка. — Так и будешь молчать? Можно подумать я по своей воле туда иду! Это мне терпеть этого придурка, а ты сидишь и молчишь! Почему, Саша? Неужели тебе совсем нечего мне сказать?       Меня накрывало истерикой. Я хотел набить морду этой гниде, которая так бесцеремонно вмешалась в нашу жизнь. Я хотел его уничтожить. Раздавить, как паука, который своей липкой паутиной оплёл не только меня и Сашу, но и всех окружающих. — Я думаю, что нам надо найти Егора. — Что? Зачем?       Я ждал чего угодно, но только не разговора на эту тему.       Саша встал с кровати и подошёл к окну. Его спина была напряжённой, руки скрещены на груди. Он смотрел в окно и равномерно качал головой. — Нам нужно найти Егора. Если ты прав, и Стас продолжает его любить, то появление этого парня должно заставить Стаса оставить тебя в покое. — Да? А если он совсем с катушек слетит? И как мы его найдём?       Если появление этого парня сможет помочь, я готов сам за ручку привести его к Стасу. — Он уже давным давно мог забыть этого придурка, жениться и наплодить детишек. С чего ты вообще решил, что Егор сможет помочь? Он же не гей. — А вот тут, я думаю, ты ошибаешься. Я готов предположить, что Егор просто сорвал злость на нём. Представь, ты поступил в институт, у тебя появился новый друг, который не сводит с тебя обожающего взгляда.       Что-то мне эта ситуация напоминала. Именно так начались и наши отношения с Сашей. Именно такими глазами я сам смотрел на него, когда мы познакомились. Да и сейчас смотрю. А вот видел ли мой взгляд Саша? Считывал ли он его? Может спросить? — Он ходит за ним, смотрит. И каждый раз из его глаз просто-таки сочится эта любовь. И окружающие это видят. И смеются над тобой, что в тебя влюбился педик. А значит ты и сам гомик. Это же логично — рыбак рыбака видит издалека. А ты хочешь доказать, что ты не такой. И срываешься. И насилуешь. Чтобы доказать себе, им, ему. — Доказал? Чуть не убил парня. — А вот это и надо проверить. Надо найти этого Егора и убедиться. Если счастлив, женат, то и хер с ним. Тот бумеранг, который он запустил тогда, настигнет его даже через годы. А вдруг нет? А вдруг Стас чисто интуитивно вычислил своего парня? И это сработало? Тот их раз, вдруг запустил процесс осмысления себя? — Было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это наш шанс. Я не могу больше видеть, как Стас липнет к тебе. И то, что ты сказал про моё внешнее сходство с Егором… Ты не думаешь, что это повлияло… — Думал. Я когда узнал, то подумал, что это могло его спровоцировать. Желание отомстить, замена объекта… Поэтому он захотел, чтобы я… Тебя… — И сейчас. Он липнет к тебе, наказывая Егора во мне. — Я скажу тебе больше. Мне почему-то кажется, что в тот день был день рождения Егора, а не Стаса. — Может быть и так. Короче, надо его найти. — И как ты предлагаешь это сделать? Он не называл город, из которого они переехали семьёй. Ни институт, ни фамилии. Всё, что у нас есть, это имя, приблизительный возраст и день рождения. Предположительно. Знаешь, сколько таких Егоров по стране? Нам жизни не хватит! — Через соцсети. Попрошу помощи у Марины — ей, как старосте, будет легче узнать такие подробности откуда он приехал. Не обязательно же узнавать домашний адрес, достаточно узнать институт. — Мне неприятно, что ты будешь просить её о помощи. Это сделает тебя обязанным ей. — Ты во мне сомневаешься? — Я не знаю, Саша. Я уже боюсь чьей-либо помощи, потому что не знаю как она может аукнуться. Я боюсь опрометчивых решений, потому что Стас явно не дружит с головой. Я, блядь, хочу забрать документы и уехать нахуй туда, где смогу быть самим собой! Без этих постоянных опасений, что про нас узнают. Без оглядки на Стаса, Марину, родителей и ещё хер пойми кого, но кто может ткнуть меня носом, что я не такой, как надо. Я, блядь, устал. Ты понимаешь это? Тупо устал! У меня не год, а пиздец! И сейчас мне нужно идти к этому уёбку, а всё, что я услышал от тебя — это нам надо найти Егора! Я, блядь, не хочу! Я не хочу искать мудака, который изнасиловал своего друга! И мне сралось на его причины! Я заебался, ты это понимаешь?       Я почти кричал. Мне было плевать, что меня могут услышать в соседних комнатах. То напряжение, в котором я жил весь третий курс, давало о себе знать. Мне казалось, что именно я волоку основную ношу по разгребанию дерьма, в которое нас окунул Стас. Разве можно было сравнить мои страдания от необходимости близкого общения со Стасом и страдания Саши, которому приходилось играть роль влюблённого в Марину парня? Блядь, они даже не целовались! Потому что это никому из них не было нужно! Я чувствовал себя использованным, мои переживания не были интересны и значимы ни для кого. И это понимание угнетало. Убивало меня. — Андрей…       Саша прижимал меня к себе, крепко обнимая. Я цеплялся за его одежду, как утопающий за соломинку. Запах любимого человека окутывал меня, наполняя лёгкие; такие родные уже руки гладили спину. Моя истерика медленно отступала, но всё же чувство обречённости не хотело покидать сознание. — Саша, я устал. Я чувствую, что теряю тебя, что нас разносит в разные стороны. Я боюсь, понимаешь?       Он целовал моё лицо, придерживая его ладонями, быстро и мелко, но почему-то именно такое его поведение возвращало почву под ноги. — Я люблю тебя. И я готов это доказать. — Доказать? Каким образом? — У нас ещё есть время. Хочешь быть сверху? Я имею ввиду как тогда?