Не отрекаются, любя

      Дом Стаса. Я был здесь дважды. Первый раз — когда этот придурок вызвал меня, шантажируя угрозой пустить Сашу по кругу. Второй — когда знакомился с его родителями. Сегодня был третий, и я очень надеялся, что он будет последним.       Саша отпустил меня, хотя ни он, ни я не хотели моего ухода. Мы стали ещё ближе, и дело было не только в том, что Саша позволил себя трахнуть. Мы словно стали лучше понимать друг друга, когда смогли дать взаимное обещание не бросать, не изменять, не врать.       Мне нужно было провести в этом доме полтора дня — сегодняшний вечер и завтра. Родители Стаса уехали на дачу, оставив его дома, но и этих двух дней для меня было слишком много. Слишком долго.       Четырнадцатый этаж. Лифт открыл двери. Чем мы займёмся? Посмотрим фильм? Компьютерные игры? Закажем пиццу или суши? Если бы у меня был выбор, то я предпочёл бы холодную манную кашу с комочками, но в компании Саши, чем набор деликатесов в компании Стаса.       Глубоко вдохнув, я нажал звонок. — Ты долго. Я думал ты придёшь с утра. — Извини, дела. Была наша очередь убираться на кухне, это же общага. — Мог бы и на соседа оставить.       В этом был весь Стас — полное, абсолютное наплевательство на других. — Не мог. Я не хочу конфликтов. А так мы вдвоём быстро управились. — И чем будет заниматься твой сосед? — Я не знаю. — Может быть встретится со своей девушкой?       Сука. Какой же сукой был Стас! Он же прекрасно знал, как я отношусь к Саше. И эту девушку он заставил встречаться с моим парнем в угоду своим собственным интересам. — Стас, я не хочу это обсуждать.       Как хорошо, что мы нашли в себе смелость предупредить друг друга. Что было бы, если бы Марина не поговорила со мной, а Саша с ней? Если бы Саша не был откровен со мной? Мы бы играли в молчанку, изводили бы себя идиотскими подозрениями? И в итоге потеряли бы друг друга. В угоду этой наглой сволочи, которая смотрела на меня невинными глазами. — Человек, ради которого ты бросился на помощь, сейчас прекрасно общается с девахой, наплевав на тебя!       Сука! Не ты ли устроил это шоу? Не ты ли шантажом заставил Марину подкатить к моему парню? — Саша волен встречаться с тем, кто ему нравится. Давай попытаемся уважать его выбор?       Мне уже было тошно. Я не хотел быть в этом доме, в компании этого парня. А ведь всё могло быть не так! Но если бы Марина проявила твёрдость, это могла бы быть любая другая. А была бы она откровенной? Я представил себе ситуацию, в которой к Саше подкатывает кто-то другой, а получив отказ… Сплетни? Интриги? Чем бы закончилась эта история? — Чем займёмся? — Предлагаю заказать доставку. Ты что больше любишь? — Я всеяден, так что выбирай сам. — Тогда я закажу пиццу и роллы. Может пива ещё взять? — Возьми. Мне светлое.       Пока Стас делал заказ, я осматривал его комнату. Стопки компакт-дисков, журналы, на полках стояли книги и учебники. Обычная комната нормального парня. Мы ведь почти подружились. Мне казалось, что тогда зимой Стас искренне просил прощения. Так что теперь? Почему, блядь? — Можно посмотреть квартиру? — Да, я покажу.       Кухня, ванная, туалет. В комнату родителей Стаса я не стал заходить — мне показалось это нарушением границ. Хорошая квартира, просторная. Чтобы такую купить и содержать нужен определённый уровень дохода. — Слушай, а кем твои работают? — А что? — Ничего. Просто квартира у вас очень хорошая. Денег, наверное, дохрена стоит. — Отец работал главным энергетиком на заводе. Плюс акции. Когда ему пришлось уволиться он все их продал. Ну и там квартира была нормальная. — Ясно. Извини за вопрос. — Да не, всё нормально.       Я не мог спросить, на каком заводе работал его отец. Я боялся спалиться, ведь сам Стас не называл город, из которого переехала его семья.       Потом привезли доставку и мы ели горячую пиццу, запивая её холодным пивом. Болтали о фильмах и музыке, об играх, об учёбе. Вот может же быть нормальным парнем! Какого хера он докопался до нас с Сашей?       Вечером мы смотрели какой-то боевик с его ноута. И всё было хорошо. До тех пор, пока я не почувствовал его ладонь на своём бедре.       Я, конечно, предполагал, что Стас попытается подкатить ко мне, но в первый момент растерялся. — Стас… Не надо. Пожалуйста. — Почему? — Я… Не хочу. — Ты не хочешь меня или вообще? — Какая разница. — Принципиальная. — Я не хочу вообще.       Мне было жалко его. Несмотря на его совершенно ублюдочное поведение, шантаж и интриги мне было чисто по-человечески жаль этого пацана, которому разбил сердце, наплевал в душу и изнасиловал любимый человек. Но кроме этой жалости в моей душе не было ничего. Мы могли бы стать друзьями, не больше, если бы… — Твой Саша может быть сейчас кувыркается в койке с Мариной, не думал об этом? — Не надо. — Почему? Почему ему, блядь, всё, а мне ничего? Почему он, а не я? — Прости, Стас, так получилось.       Что я мог ему сказать? Саша заинтересовал меня сразу, с самого первого взгляда. Я отдал ему своё сердце ещё до того, как смог признаться самому себе. Я изменил ради него своей ориентации. И сейчас, после того, что произошло утром, я просто не мог пойти Стасу навстречу.       Стас отбросил ноут в сторону и повалил меня на кровать. С какой-то дикой отчаянностью он пытался поймать мои губы, а я так же упорно отворачивался. Я перехватил его руки и крепко их сжал. — Стас, Стас, ну успокойся.       Я обхватил его ногами, не позволяя рыпаться. Разлохмаченные волосы закрывали ему глаза. Стас нервно кусал губы и дёргал запястья. — Пусти! — Только когда успокоишься. — Пусти, бля!       Я разжал руки. Стас приподнялся и уселся на мои бёдра. — У меня нет шансов? Совсем? — Стас… Прости, но… — Сука! Как же я его ненавижу!       О ком он? О Саше или Егоре?       Мне удалось кое-как сесть, я обнял Стаса и положил голову ему на плечо. Бедный несчастный мальчик. Мучающийся сам и заставляющий страдать других. И как ему помочь? Я же не мог насильно тащить его к врачу, но ведь именно это было ему нужно. Хороший специалист, который поможет проработать его загоны. Поможет принять себя, простить. — Я рядом. Ты всегда можешь поговорить о чём захочешь. Мы же друзья.       Я гладил его по спине и плечам, пока он не перестал дрожать. Успокоился? — Давай поедим? У нас осталось ещё что-нибудь? — Надо посмотреть. Отпусти, я гляну.       Я разжал руки, и Стас слёз с моих ног. — Осталось полпиццы и один набор роллов. Пополам? Только пиццу подогреть нужно. — Ага.       Мы сидели на кухне и доедали остатки нашего заказа. О том, что произошло ранее, мы не говорили. Наверное нам обоим было неловко. — Стас, можешь показать свои фотки? У тебя же есть детские фотографии? Мне интересно, каким ты был ребёнком.       Он молча кивнул. Зачем мне это? Я надеялся, что среди старых фоток будут какие-нибудь места, по которым можно идентифицировать его родной город. Я боялся задать Стасу некоторые вопросы — он казался мне немного параноиком, поэтому я тупо боялся спалить свой интерес.       Когда с пиццей и роллами было покончено окончательно, мы вернулись в его комнату. Порывшись в шкафу, Стас достал и бросил мне на колени большой фотоальбом. — Смотри. — А ты? Разве ты не будешь сидеть рядом и подсказывать, что здесь тебе пять и это поездка куда-то там. — А оно тебе надо? — Стас, ты мой друг. Я хочу узнать тебя лучше. Не злись пожалуйста на меня.       Я разрывался между двумя противоречащими друг другу чувствами. С одной стороны мне было жаль парня и хотелось ему помочь. С другой — он бесил меня своей бесцеремонностью и наглостью. И всё же жалость победила.       Я похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда. — Как собаку зовёшь. — Дурак.       Я надеялся, что он немного успокоился. — Просто сядь рядом.       Мы смотрели фотографии, на которых был ещё мелкий Стас. У всех есть подобные: на качелях, на лошадке, у папы или мамы на руках. Праздничная линейка в первом классе, ежегодные классные фотографии. Я смотрел как менялась внешность Стаса, как он взрослел. Были фотки с его друзьями, явно не постановочные, а запечатляющие момент времени. Такие счастливые, весёлые. После выпускной фотографии других больше не было. Я не стал спрашивать почему. И так всё было понятно.       Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я отложил альбом и притянул к себе парня. Я обнимал его и снова ловил себя на том же чувстве, что и зимой, будто утешаю младшего брата. Никакого сексуального подтекста в моих действиях не было. Мне хотелось успокоить и утешить эту мятежную душу. — Андрей, ну почему всё так?       Сложно было сказать, о чём именно он говорил. О своей неудачной первой любви? Или о том дерьме, через которое он заставлял проходить меня и Сашу? Или о той невыносимой тоске, которая грызла, не переставая, его самого? Блядь, что же делать?       Мы сидели, обнявшись и слегка покачиваясь, словно баюкая друг друга. Наконец его дыхание стало совсем тихим. Стас уснул.       Я осторожно опустил его на кровать, снял домашние штаны, оставив футболку. Мы так и не обсудили, где буду спать я сам, но, похоже, выхода иного не было.       Я выключил ночник, забрался под одеяло и прижал к себе Стаса. В этот момент я чувствовал себя предателем.