Не отрекаются, любя

      Я признался Саше, что у меня не получилось узнать, из какого города приехал Стас, вся надежда оставалась только на Марину. По крайней мере Саша всё же попросил её о помощи. Конечно он не рассказал о причинах, но девушка и не спрашивала. Оставалось только надеяться на её порядочность — ведь мы пошли ей навстречу и согласились разыграть спектакль.       Но Марина сообщила, что помочь ничем не сможет. Меня просто трясло от злости! Вот же сука! Когда её прихватили за жопу так она быстренько прибежала к нам вся такая пышущая праведным гневом. А когда от неё попросили взаимную услугу, так в кусты! И ведь ничего криминального! Ничего, за что можно было бы получить выговор в деканате! Блядь, просто узнай, в каком институте Стас учился до переезда! Сука, мать её!       Я не понимал причин, и от этого было только хуже. Потому что беспричинный отказ был не логичен, и это выводило из себя. Я даже предложил Саше послать всё нахер и прекратить разыгрывать этот спектакль. Но он отказался. А во мне поселились сомнения. Вдруг подумалось, что за моей спиной происходят события, о которых я не знаю. Что Саша не до конца откровенен со мной, по крайней мере в том, что касается его взаимоотношений с Мариной. Не имея достаточного количества информации мой мозг придумывал один вариант событий за другим. Ведь всё, что я знал, это были рассказы Саши, не более. Ну не следить же мне за ними! Опускаться до такой степени я не собирался. Если он о чём-то не договаривает, умалчивает, скрывает, то я не стану унижаться и выпрашивать себе ответы. И вообще, была уже середина мая, на носу экзамены, а я в этом семестре со всеми своими переживаниями немного отстал по учёбе. Я принял решение отказаться от каких-либо встреч, интриг и вообще всего. Отпустить ситуацию и посмотреть, куда мы придём. Но напоследок я решил сам поговорить с Мариной.       Лучше бы я этого не делал. — Я не хочу тебе помогать, Андрей. Я не стану ничего узнавать про Стаса.       Когда я останавливал Марину по окончании последней лекции, то не такой ответ ожидал услышать. — Но почему? Просто объясни. Ничего страшного или сверхъестественного от тебя не требуется. Это не какая-то личная информация, за разглашение которой тебе могут влепить выговор. — Вот и спроси у него сам! Я предупредила тебя, чтобы ты держался от него подальше! А ты? Ходишь с ним всюду! Вы что, парочка у нас? — Марин, ты дура? По-твоему я должен был что сделать? Объявить ему бойкот? На ровном месте? Ты же ни черта не объяснила! И сейчас между прочим тоже!       Я пытался контролировать себя, не проговориться, что знаю о той фотке с преподом, о шантаже, что Сашка не просто так с ней. Но, блядь, как же мне хотелось высказать этой умнице всё!       Однако Марина словно не слышала меня. — Тебе стало так обидно, что Вяземский встречается со мной, что ты решил заставить его ревновать, связавшись со Стасом? Вряд ли у тебя получится. По крайней мере я на это надеюсь. — Ты… Ты что, блядь, несёшь?       Я уже ни черта не понимал. Марина же сама подошла ко мне и предупредила про Стаса. Так какого хрена?! — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Хочешь сказать, что я ошибаюсь? Что ты не влюблён в Александра? Ты думаешь, что кругом все тупые идиоты? Ничего не видят? Если тебе плевать на себя, то и ладно! Но ты не имеешь права ломать чужую жизнь! — Чью жизнь я ломаю? И какое вообще тебе дело кого я люблю? Или ты просто ревнуешь? — Ты больной? Я хотела помочь Саше избавиться от такого позора! Помочь ему! Он же добрый, сам тебя не оттолкнёт. Ему надо было просто помочь! У него будущее, а ты только мешаешь ему! А я знаю как ему надо! Как правильно!       Ебать-копать. Приплыли. Я спалился — если о моих чувствах узнала эта дура, то и другие могут тоже. И что теперь будет дальше? Нас отчислят? Начнут травить? И ещё это заявление, что я мешаю Сашке, ломаю его будущее.       Я чувствовал себя уставшим, разбитым. Выпотрошенным. — Я не стану ни в чём тебе помогать, так и знай. И держись подальше от Александра — пидорам не место рядом с нормальными людьми.       Марина ушла, нервно откидывая назад волосы. Наверное она чувствовала себя довольной, ведь так лихо припечатала меня своими словами.       Я почувствовал как на плечи легли теплые ладони. Саша. — Андрей… Я не хотел… Чтобы ты знал. — Ты слышал? И как давно ты знаешь, что она знает? — Нуууу… Какое-то время. — Я так понимаю ты не собирался мне рассказывать о её настроениях. — Андрей, послушай. Сейчас самое главное, это экзамены… Я не хотел тебя волновать лишний раз… Думал всё утрясётся как-нибудь… Даже предположить не мог, что её прорвёт, как магистраль зимой — быстро и внезапно… Давай не будем думать об этом? Закроем сессию, поедем ко мне в город… Всё будет хорошо, просто сейчас ты должен успокоиться. — Она говорила с тобой, да? Просила одуматься, не разрушать своё будущее? Знаешь, я думаю, что… Блядь, я не знаю, что думать!       Я сел на подоконник. Что делать со всем этим дерьмом я не знал. Сколько человек слышало нашу с Мариной перепалку — тоже, но меня не покидало ощущение начинающегося пиздеца. — Почему вдруг она вот так? Что между вами произошло?       Ответом было молчание. — Тогда… Может нам надо… расстаться, а? Может для тебя это на самом деле будет лучше?       Если Саша сейчас ответит согласием, то нахуй, заберу документы. Плевать на всё. — Андрей, ты ебанулся? Неужели ты думаешь, что я брошу тебя из-за слов какой-то дуры? Я не позволю нас разлучить, ты слышишь?! Если мы и расстанемся, то только тогда, когда сами этого захотим. Понимаешь? Сами! А сейчас пошли домой.       Вечер был тягучим и нудным. Я всё время возвращался к нашему с Мариной разговору. Как так получилось, что невинная просьба о помощи переросла в скандальную перепалку? Мне всегда казалось, что Марина достаточно здравомыслящий человек. Да, она, как девушка, меня не влекла, но как человек вызывала если не уважение с доверием, то элементарную доброжелательность. Теперь же пошло по пизде.       Конечно, всегда, в любом обществе, народе, стране, социуме всегда есть те, кто уверен, что знает как лучше другим. Они готовы всем нести своё знание, не задумываясь нужно ли это тем, другим. Они думают, что имеют право решать кому как жить, с кем быть, кого любить. Поразительная зашореность и узколобость! Никогда не думал, что сам столкнусь с подобным отношением.       Успокоиться не получалось. Реально, мысли постоянно разбредались куда угодно, а потом снова возвращались к нашему разговору и всё начиналось по-новой. Эта курица выбила меня из колеи. Мало мне было Стаса! А теперь… что будет теперь?       Саша вернулся с кухни с разогретой едой. Он был поразительно спокоен, словно ничего не произошло. — Андрей, надо поесть. — Думаешь надо?       Он сел рядом и обнял меня за плечи. — Я тебя не брошу, слышишь? Я люблю тебя. И вместе мы выдержим всё. — Она сказала, что я разрушаю твоё будущее, что тебя надо спасать. От меня, блядь, спасать. — Ты мой любимый человек, Андрей. У нас был очень тяжёлый год, но мы с тобой всё выдержали. Осталось совсем немного, и мы поедем ко мне домой. Я познакомлю тебя с мамой. Покажу все свои любимые места. Мы будем только вдвоём, ты и я. Мы наверстаем то время, что пришлось быть порознь. Иди ко мне.       Саша притянул меня к себе, усадил на колени и коснулся губами. Он целовал меня нежно, ласково, пытаясь утешить и отвлечь от грустных мыслей. Его ладони скользили по моей спине, даря ощущение защиты и уверенности. Может он прав? Пока мы вместе, пока доверяем друг другу, заботимся друг о друге, то ничего плохого не случится? — А если нет? Если завтра мы придём в институт, а там уже все всё знают? — Тогда мы встретим их осуждение вместе. А если будет совсем пиздец, то мы оба просто переведёмся в другой ВУЗ. Я не брошу тебя. — И ты готов? Вот так всем объявить… О нас? — Готов. Да, не хотелось, конечно, трясти своим бельём, но если выбирать между ними и тобой, то я выбираю тебя. А теперь пошли есть пока не остыло.       Этой ночью между нами ничего не было. Слишком раздавленным я себя чувствовал, чтобы бездумно предаться сексуальным утехам. Внезапно активизировались мои опасения, что в соседней комнате услышат скрип кровати, пойдут вопросы, подозрения. Я… мы слишком расслабились, позволяя себе в последнее время отдаваться страсти в любой момент. А ведь ещё не так давно мы с Сашей ждали новогодних фейерверков, чтобы спокойно от души потрахаться на кровати не боясь смутить своих соседей характерными звуками. Теперь я не был уверен, что смогу снова стать настолько беспечным, чтобы не бояться скрипом мебели привлечь к нам внимание. Сука. Какой же Марина оказалась сукой. И стервой. — Слушай, а может она всё придумала? Ну, ту историю с фоткой? Может она запала на тебя вот и развела цирк с конями?       Мы лежали на одной кровати; Саша прижимался грудью к моей спине, перекинув через меня одну ногу и обнимая рукой. Мне было так хорошо в его объятиях, так спокойно и уютно. — Не думаю. Потому что я, кажется, знаю, с кем из преподов у неё был роман. — Да? И с кем? — С информатиком. Я видел пару раз как они общались. — Ну общались и общались. — Андрей, — Саша поцеловал меня в затылок, — у нас давно уже нет лекций по информатике, этот предмет для нас не профильный. Так с чего бы вдруг им общаться, а?       Я молча переваривал услышанное. — Короче, я не уверен, но подозреваю. — Я не знаю. Я теперь вообще ничего не знаю. Вот реально, мы завтра придём в институт и что? А вдруг там уже все всё знают? — Давай завтра и будем решать? Сегодня был не самый лёгкий день.       Когда мы пришли в институт, я реально боялся столкнуться со всеобщим осуждением. И если бы со мной не было Саши, то сегодняшние лекции я бы тупо прогулял. Но его присутствие рядом внушало если не спокойствие, которого я теперь надолго лишился, то хотя бы его тень.       Всю первую и вторую пару я был в напряжении. Во-первых Саша снова сел рядом со мной, и это вызвало некоторое недоумение у Марины, которая удивлённо вскинула бровь, и у Стаса, который, увидев сидящего рядом со мной Сашу, словно налетел с размаху на стену. Но ни он, ни она ничего не успели сказать.       А вот после второй пары, которую Саша просидел тоже рядом со мной, Марина не выдержала. — Саша, нам надо поговорить. — Говори, я тебя слушаю. — Я хочу наедине, без этого… — Без кого, Марина? — Я хочу, чтобы Андрей ушёл. — Нет. Он останется. Нет ничего такого, чего он не мог бы услышать.       Саша был поразительно спокоен. Я чувствовал исходящую от него уверенность, и от этого стало как-то легче. — И всё же я настаиваю.       Я решил всё-таки оставить их наедине — совершенно не хотелось участвовать в их разборках, но Саша меня остановил. — Марина, либо ты говоришь, что хочешь, либо мы пошли. — Ты заблокировал мой номер. Сначала ты не отвечал на звонки, а потом… — Да, я это сделал. Ты позволила себе перейти границы и оскорбила моего друга. Я пошёл тебе навстречу, согласился участвовать в этом фарсе, якобы мы встречаемся, но ты показала себя с такой стороны, что я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. — Ты не понимаешь! Да, мне была нужна твоя помощь, но и тебе это было выгодно! — И чем же мне это было выгодно? — Ты отдалился от него и перестал казаться…       Она давалась словом, которое мы все знали, но Саша не собирался ей помогать. — И кем же я перестал казаться? Говори. — Педиком! — её щеки горели. — Ты позволяешь себе лезть в дела, которые тебя совершенно не касаются, Марина. Странно видеть подобное поведение от девушки, которая всячески пыталась уверить меня в широте своих взглядов. — Но ты мог избавиться от него, я бы тебе помогла! А теперь… — А ты меня спросила? Мне это нужно? — Нужно! Я же вижу, я знаю!       Саша сделал шаг в её сторону. Он заправил ей за ухо выбившийся локон, но мне почему-то этот жест не показался проявлением заботы. Вот ни разу. — Что ты, глупенькая, можешь знать и видеть? Андрей — мой парень, поняла? Я его соблазнил. Я уговорил его подыграть нам. И мне совершенно насрать на то, что ты думаешь своим куриным умишком. И что ты там себе придумываешь. Ты оскорбила моего любимого человека и ещё удивляешься, что я тебя заблокировал? — Ты… Ты… Этого не может быть.       Мне даже стало её жалко, такой растерянной и потрясённой она выглядела. — Поверь мне, Марина. Мы не хотели афишировать наши отношения, чтобы не возбуждать такие неокрепшие умы, как твой. Но предупреждая твои дальнейшие действия скажу сразу: если ты начнёшь ставить палки в колёса, распускать сплетни, то я признаюсь в своей ориентации совершенно открыто. И ты станешь девочкой того, кого ты так уничижительно и презрительно называешь педиком. Подумай о своей репутации.       Я охуел. Саша, такой спокойный, добрый, весёлый. Тот, кто со стороны всегда выглядел достаточно доброжелательным, пусть и немного держащим людей на расстоянии. Но! Сейчас он безжалостно бил словами. Наотмашь. Он защищал своё право на чувства и ориентацию. Он давал сдачи, когда его прижали к стенке. Вернее, прижали меня. И защищал он сейчас в первую очередь меня. Даже ценой своей репутации и возможного будущего в этом институте.       Таким я его никогда не видел. Даже когда он обвинял меня в изнасиловании. Даже тогда он был мягче. — Я очень надеюсь, что ты хорошо подумаешь, Марина. Мне бы не хотелось вражды, но я не позволю унижать ни себя, ни своего парня.