Не отрекаются, любя

      В тот день Марина не пришла на последние пары. Не могу сказать, что меня сильно беспокоило её отсутствие. Хотя после слов, что она услышала от Саши, вряд ли её душевное состояние было в норме. Но я устал, просто дико устал от того, что мной пытаются манипулировать, управлять. Распоряжаться моими чувствами в угоду собственным амбициям, эго и желаниям. Да, не поведись я на угрозы Стаса не известно, что случилось бы с Александром. И в конечном итоге наверное я могу бы быть благодарен за ту мерзкую выходку, как бы дико это не звучало. Но мои нервы были настолько истрёпаны после всего, что произошло со мной за этот учебный год, что беспокоиться о переживаниях какой-то курицы не было ни сил, ни желания. В конце концов я тоже человек.       Конечно на следующий день девушка объявилась в ВУЗе, но я был подвергнут полнейшему игнору, правда безрезультатно — мне было похуй. И Саше тоже. Наверное. Может быть. Хз.       Всё оставшееся время до сессии я посвятил учёбе. Как и планировал забил на всё постороннее и даже позволил себе проигнорировать возмущение Стаса по поводу моих отказов гулять вечерами, ездить за город и развлекаться. Я даже забил на соцсети. И результаты были налицо — я не только вовремя получил допуск к сессии, но и успешно начал сдавать экзамены. Вечерами мы снова готовились вместе; Саша помогал и объяснял то, что ускользало от моего понимания; в его подаче материал становился лёгким к усвоению, а что ещё нужно?       У нас уже были заказаны билеты в Сашин город, но эту информацию мы держали в секрете — Стас ничего не должен был знать, ведь этот манипулятор был способен придумать и осуществить любую провокацию. Смешно сказать, мы шифровались, как два тайных агента, но это ощущение секрета и ожидание предстоящей поездки грели душу.       А ближе к концу сессии на телефон внезапно прилетела смс с просьбой Стаса пригласить его в гости к моим родителям. И то, как он искренне выражал радость от возможной встречи с ними и моими друзьями, с которыми я познакомил его зимой заставило меня растеряться. Для меня совместная зимняя поездка была незапланированной; тогда я просто пошёл на поводу у своей ответственности и эмпатии. Приглашая Стаса к себе в гости я не предполагал, чем это всё обернётся в конечном итоге, и не давал повод думать о том, что за этим поступком скрывается что-то большее. Мне так казалось.       Теперь, читая его СМС-ку, я искренне сомневался в своей способности к вербальным и невербальным посылам. Когда первая оторопь прошла я начал разбираться, что же в ней разозлило меня больше. Сама вероятность провести каникулы с этим парнем? Его очередная бесцеремонность и попытка прогнуть меня под свои хотелки? Нет, ну был бы он моим другом, вот другом, я может быть понял желание Стаса и даже попробовал бы уговорить родителей принять его в доме, если не до окончания каникул, но хотя бы на пару недель. Беда в том, что я не считал Стаса тем человеком, ради которого готов был вынуждать родных терпеть неудобство. Для меня этот парень был не очень добрым приятелем, от которого я никак не мог избавиться, поэтому был вынужден терпеть его присутствие рядом с собой. Он был для меня совершенно непредсказуемым и не самым приятным фактором, вмешивающемся в мою жизнь и превращающим её в пиздец. Я мечтал и ждал того момента, когда между ним и мной пролягут километры и разделят нас хотя бы на полтора месяца. Но судя по его сообщению так думал только я один.       Я отбросил телефон и вцепился в волосы. — Да бляяя, это когда-нибудь закончится? — Потерпи, всего два экзамена осталось. — Да я не про учёбу. Стас СМС прислал. Просится в гости на каникулы. Совсем оборзел. Или охуел вконец. — Позволишь? — Читай конечно.       Саша открыл мою переписку со Стасом. Мне нечего было скрывать от своего парня — к чему приводят всякие недомолвки мы уже знали, а эта беда касалась нас обоих. — Придумай съедобное враньё и всё. — Ага. А потом запутаться, забыть и спалиться.       Странно, почему мы так боялись отвадить Стаса от нашей компании. Ну был бы он сыночком мэра или иной важной шишки. Но ведь нет! Пусть даже его отец имел хорошую должность в том, другом городе, но ведь не факт, что здесь он представлял реальную власть. Ведь я был знаком с родителями Стаса — нормальные и адекватные люди. Как же так получилось, что мы с трудом противостояли манипуляциям их сына? — А если я схожу к его родителям и поговорю с ними? — И чего ты этим добьёшься? Они поставят сына в угол? Погрозят пальчиком? Отшлёпают ремнем?       Действительно глупо. Я представил себе сцену разговора и понял, что это выглядит жалко. — Тогда напиши как есть. Что ты не хочешь. Это вполне себе аргумент, человек имеет право не хотеть чего-либо.       Саша был прав. Но стоило мне вспомнить, что Стас может состроить мордашку, которая и не снилась Коту из Шрека, как этот самый кот начинал скрестись на душе. Маленький чёртов манипулятор! Он был, словно жвачка, прилипшая к волосам. Словно ценник с плохим клеевым слоем. Он был несчастным пареньком с изломанной душой. Блядь, я понимал, почему мне так трудно сказать ему слово «нет». Но ведь у меня тоже есть своя жизнь! Личная, мать его, жизнь! Я не смогу тратить её всю на Стаса. Не хочу.       Я отбросил телефон. — Завтра поговорю с ним сам.       Каким бы манипулятором не был Стас, но отмахиваться смс-кой казалось мне ниже собственного достоинства.       Разговор, которого я всеми силами хотел бы избежать, произошёл на следующий день после предэкзаменационной консультации. Мы сидели на лавочке, только Стас и я. Я понимал, что должен объяснить ему свой отказ, но начать разговор у меня не получалось. — Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой. Я прав?       Стас так легко считал моё настроение? Впрочем догадаться было легко, ведь я не ответил ему кучей улыбающихся смайликов и брызгами хлопушек, которыми обычно выражают радость. — Прав. — Из-за Вяземского? Думаешь он станет ревновать? — Нет.       Даже если бы мы не собирались уезжать с Сашей вместе, я бы всё равно не позвал Стаса с собой. — Тогда почему? — Стас, пойми… Я просто пиздец как устал. Я не могу, физически не могу сейчас взвалить на себя ответственность за твоё пребывание в моём доме. Я хочу уехать туда, где нет ни тебя, ни Марины… — Ни Саши? — Что? — Я спрашиваю — от общества Вяземского ты тоже хочешь избавиться?       Этот сучонок решил устроить мне вилку? Либо Саша, либо он? Опять попытка управлять мной, навязать свою волю? — Это тебя не касается. Мои отношения с Вяземским касаются только меня и его. Больше никого. Поэтому давай ты не станешь приплетать сюда Сашу. — Ясно. Давно известно, что ночная кукушка перекукует. — Не смей так говорить о нём! — Почему? Он бросил тебя, увлёкся девчонкой, а ты всё простил. Тряпка!       Не бросил и не променял. Но говорить Стасу о своём знании я не собирался, даже держась из последних сил. — Заткнись, Стас. Я хотел решить по-хорошему, но ты откровенно нарываешься. — Он изменил тебе! У меня есть фото! Хочешь посмотреть, как твой ненаглядный Вяземский целуется с этой шалавой? — Не смей! Ты не имеешь никакого права так говорить! Ни про кого!       Контроль ускользал из моих рук. В висках застучало. Я чувствовал ту нервную дрожь, которая появлялась у меня каждый раз, когда я начинал злиться или очень сильно волноваться. Чёртов адреналин уже отравил кровь. — Ты так боишься правды? Боишься узнать, что ты не единственный для него? Что он променял тебя на другую дырку?       Каждое его слово жгло меня раскалённым железом. Каждое попадало в цель, ведь… именно этого я боялся. Того, что Саша заменит меня. Стасом. Мариной. Мало ли кем? Я не был уверен в его чувствах ко мне, поэтому так болезненно воспринимал всю эту историю. Ведь я сам по себе не был кем-то исключительным. Я не видел в себе каких-либо черт, которые могли бы удержать Сашу рядом со мной. Ну что я мог ему дать? У меня, кроме меня самого, ничего не было, так мог ли я рассчитывать безоговорочно на Сашины чувства? На то, что я стал для него кем-то особенным? Такой уверенности у меня не было. — Я ему верю. Верю, Стас! — Ну-ну. Индюк тоже верил, да в суп попал. — Заткнись! Ты думаешь, что я ничего не знаю? Не знаю, что это именно ты заставил шантажом Марину навязать себя Саше? Что ты сделал это специально, чтобы поссорить нас? Я простил тебя, Стас! Простил всё, что ты натворил осенью! Я поверил тебе! Принял, как друга! А ты, сука! Какая же ты завистливая тварь! Ты готов мстить каждому, даже тем, кто перед тобой ни в чём не виноват!       Мою щёку обожгло ударом, и я в растерянности замолчал. — Истеричка, — Стас сплюнул под ноги.       Я всё ещё продолжал держаться рукой за место пощёчины, а мой бывший не очень-то и друг смотрел зло. — Ты ещё пожалеешь, что отказался от меня. Я был готов принять тебя даже из-под него, но не теперь.       Стас развернулся и ушёл.       Где, в каком месте я проебался? Почему не сумел сдержаться? Ведь я уже знал Стасов характер, надо было держать себя в руках, а язык за зубами. Но он так сильно вывел меня из себя, что долго сдерживаемая злость вырвалась на свободу и заставила сказать то, что я пытался удержать в тайне. А теперь… Поздно пить боржоми, когда почки отвалились.       Нужно было идти к Саше, который обещал ждать меня в кафе неподалёку от института, но сил не было от слова совсем. Я вытащил телефон и набрал его номер. — Саш… — Ну как? Вы поговорили? — Да. — Тогда я жду тебя. Может заказать что-нибудь? Что ты хочешь?       Ничего. Я, блядь, ничего не хотел сейчас. — Саш… Я не пойду в кафе… Мне надо побыть немного одному… Нужно переварить всё. — Что этот придурок тебе сказал?! Андрей, я боюсь оставлять тебя одного в таком состоянии. Давай ты придёшь, мы поедим, поговорим. Ты всё мне расскажешь. Мы всё обсудим. Я жду тебя. Приходи. — Нет, Саш, я хочу немного пройтись. Прогуляюсь немного и вернусь в общагу, обещаю мы всё обсудим, но сейчас я хочу побыть один.       Я сбросил вызов и убрал телефон. У меня не было плана, поэтому я просто бродил по улицам и набережной. Город утопал в зелени, и небо отражалось в глади реки. Мои мысли плыли так же тихо, как и речная вода. Я думал обо всём и ни о чём одновременно. Просто пребывая в одиночестве пытался нащупать почву под ногами. Как быть дальше? Чем нам грозила моя сегодняшняя перепалка со Стасом? Какую ещё хуйню он подстроит? И тем не менее, несмотря на такие пессимистичные размышления, я получал удовольствие от пешей прогулки. Как же давно я не был один вот так просто! Просто смотря на отражение в воде. Просто вдыхая аромат цветущей сирени и слушая щебет птиц. Я понятия не имел, что мне теперь делать.       Будущее казалось туманным и размытым. Где-то растаяли те чёткие ориентиры, которые я устанавливал себе, выпускаясь из школы. Мог ли я тогда только предположить, что влюблюсь в парня и изменю своей ориентации? Мог ли тогда предположить, что окажусь жертвой манипуляций одного пацана с не особенно твёрдыми нравственными принципами? Что всерьёз стану размышлять о том, чтобы забрать документы из вуза? Да я бы не поверил в эту дичь и рассмеялся бы в лицо тому, кто только посмел бы высказать подобное предположение. А теперь… Я шёл один в почти чужом городе и пытался услышать свою интуицию.       С того момента как я познакомился с Александром мне не раз приходилось копаться в себе, но тогда всё было иначе. Я пытался осознать и принять другого себя, свои чувства. Я конечно опасался быть раскрытым перед обществом, но и это было другое. Но рассматривая плывущие в небе редкие облака я вдруг понял, что именно сейчас стою перед выбором пути, по которому пойду дальше. Саша или Стас? Оба имели на меня влияние, обоим я подчинялся. Сашу я любил и хотел. Стаса опасался, ненавидел и при этом жалел. Как жалеют избитую собаку, которая укусила тебя, не разбирая кто перед ней — враг или друг. И ударил бы в злобе за боль, но ведь и она пострадавшая. Как тут быть?       Я не собирался расставаться с Вяземским. От одних только воспоминаний о его губах и серых глазах, о черных рассыпавшихся по лопаткам волосах у меня внутри всё сжималось, горело и рвалось к нему. В его руки. К его телу. Запаху. Когда он заглядывал мне в глаза так, словно собирался нырнуть в них. Когда обнимал и вжимал в себя настолько сильно, что перехватывало дыхание. Когда целовал так, что срывало нахуй крышу, и душа уносилась в космос через эту прореху в сознании. Когда брал меня нежно и сильно, заставляя чувствовать себя каждой клеткой снаружи и внутри. Я не мог без этого парня. Он был мне нужен так же, как любая часть моего тела. Отказаться от всего этого было для меня невозможно, как если бы я вдруг сам добровольно согласился распасться на атомы.       А Стас… Стас был моим мучением. Тем, кто сводил с ума своими играми. Кто пытался управлять моей жизнью, вот только не было в нём силы для этого. Хитрости, изощрённости ума, подлости — с избытком. А вот силы, той самой внутренней силы, способной подчинять других себе, не было. Была только моя слабость идти у него на поводу, даже понимая всю подноготную наших отношений. Именно из-за этого понимания и испытываемой к Стасу жалости. Как друг я был готов помогать ему решать психологические проблемы, преодолевать загоны, искать себя, учиться жить дальше после всего того дерьма, через которое он прошёл. Но при этом я не мог стать частью Стаса. Мы были кусочками разных пазлов, и собрать нас в одну картинку можно было только грубо насилуя контуры. Даже страшно представить, во что бы мы с ним собрались. Кривобокий уродец. Совершенно нежизнеспособная мутация. Ошибка природы.       Постепенно на город спускались сумерки. Я не знал сколько времени бродил по городу, утопая в своих мыслях и переживаниях, но эта прогулка помогла мне успокоиться. Ещё не всё потеряно. До тех пор, пока мы с Сашей вместе, пока любим друг друга, верим в нас, наше будущее, оно у нас есть. Наше с ним право отстаивать свои чувства, защищать наш мир на двоих.       Я резко остановился, развернулся и пошёл домой. Туда, где меня ждал мой парень. Мой любимый. Мой человек.