Не отрекаются, любя

      Мне снилось что-то очень хорошее. Ощущение счастья пронзало каждую клетку, в нём растворялись мои печали, омывая душу теплом и радостью. Я вынырнул из сна и обалдел. И было от чего.       Сквозь лёгкий тюль в комнату проникал неяркий свет. И в этом мягком утреннем свете Сашка верхом на мне насаживался на мой стояк.       Полностью обнажённый, с откинутой назад головой и рассыпавшимися черными волосами. Чётко очерченный кадык требовал прижаться к нему ртом. Прямые плечи и глубокая ямочка под шеей. Напряжённые мышцы груди, бледные соски. Кубики пресса и тазовые косточки. Широко разведённые бедра и гладкий лобок. Сексуальность его позы. Напряжение, вызванное непривычным к этому вторжением и заставляющее кожу покрываться лёгкой испариной. Его налитый кровью член гордо стоял, демонстрируя мне вязь венок и крупную головку, с которой стекала прозрачная капля.       Я представил как Саша, боясь разбудить меня стоном, закусил губы. Свои охуительно красивые губы, которые так крышесносно смотрелись на моём члене.       Я смотрел на своего парня сквозь ресницы, боясь спугнуть его неосторожным движением. Даже вздохом. И одновременно с желанием оставаться неподвижным мне хотелось сжать его бока ладонями и насадить на себя. Услышать его голос, когда член проедется по простате. Хотелось подкинуть бёдра, чтобы поскорее заполнить его собой. Вбиваться быстро и резко. Опрокинуть на спину и, удерживая за запястья, двигаться в нём, сводя с ума обоих. Утонуть в чёрных зрачках. Забросить ноги на свои плечи и сложить пополам. Войти так глубоко, чтобы яйцами почувствовать пульсацию непривычного к вторжению ануса.       Дикий и голодный зверь внутри меня поднимал голову и жадно облизывал пасть. Удерживать его и не давать сорваться стоило мне неимоверных усилий. Я ждал. Пока Сашка опустится до конца. Пока сделает выдох и расслабит скованные напряжением мышцы. Пока поднимет голову и мазнёт по мне горящими глазами. — Доброе утро. — Мне нравится твой способ будить меня. — Я знаю.       Саша качнул бёдрами, проезжаясь вперёд и назад по моему лобку. Сжал и отпустил сфинктер. Приподнялся и снова опустился вниз.       Я провёл пальцами по его тазовым косточкам, слегка царапая их короткими ногтями. Розоватые полоски проступили на смуглой коже. Дьявол в деталях — это было красиво. Меня тащило и выкручивало от простого факта, что Саша трахает себя мной. Что он сам захотел принять меня, без просьб и уговоров. Он мне отдавался в эту минуту, а я был готов умереть от раздирающего грудь восторга. — Сашенька… Быстрее!       Он хищно глянул из-под прикрытых ресниц и медленно проехался вверх и вниз по стволу. — Так? — Саааша, ну пожалуйста…       Темп постепенно нарастал. Когда Вяземский практически снимался с члена, он ухитрялся сжимать сфинктером головку, не выпуская её из себя, а мне казалось, что он тянет из меня душу. Сука, как же он хорошо трахался! Как же я любил его! Такого свободного от предрассудков, без лишней стыдливости, осознающего себя правильным. Как бы я хотел избавиться от своих зажатостей, установок, мешающих свободно жить и чувствовать, выпестованных комплексов. Сашка был похож на яркую тропическую птицу. В его присутствии всё окружающее пространство словно вспыхивало разноцветными огнями. Я любовался им, дышал им, задыхался от счастья. — Саааша…       Я постыдно кончил, не вынеся того вихря эмоций и физических ощущений, которые мой парень заставлял меня испытывать. Коктейль из любви, эйфории и нежности — вот, что сейчас текло по моим венам вместо крови. Его вид с широко разведёнными ногами позволил увидеть, как мой опадающий член выскользнул из горячего нутра, давая возможность белым потёкам упасть вниз. Эротизм балансировал на грани разврата. Член Саши был настолько напряжён, что казалось ещё миг и он лопнет от прилившей в нему крови.       Я хотел его. Хотел взять в рот, но дотянуться не мог, как ни старался. — Нравится?       Нравился ли мне мой парень, сам насаживающийся на мой стояк? Нравилось ли мне смотреть на вонзающийся в его тело мой орган? Или на жемчужные капли моего семени, срывающиеся из его дырки? — Хочу, чтобы ты довёл себя рукой. — Но я солью тебе в рот. — Идёт.       Сашка обхватил ствол ладонью и начал резко водить по нему. Он тоже был на пределе. — Рот открой.       Я послушался. — Шире.       Я не мог больше сдерживаться и застонал. Как же я жалел, что не мог сейчас кончить повторно от этого живого порно, устроенного лично для меня. Его сперма излилась, пачкая моё лицо, частично попадая в рот, размазываясь по Сашиному стволу его ладонью.       Мы тяжело дышали, словно загнанные кони. А потом одновременно рассмеялись. Господи, видел бы кто-нибудь нас со стороны! Со стыда сгореть.       Я уже хотел сказать как Сашка красив, нет — прекрасен, но в это время он слёз с меня и отошёл к столу. — Что ты делаешь? — Хочу сохранить на память. — Ты что… Заснял? Ты охуел? А если кто увидит? — Не увидит. Я сохраню в облаке, а с телефона удалю. — Сумасшедший. Ты просто пиздец сумасшедший. — Я давно хотел снять нас. Но в общаге как-то стрёмно. А здесь я уверен, что никто не помешает. Мать на работе, мы одни. Ты понимаешь, Андрей? Мы одни в квартире! Мы можем делать, что захотим! Где захотим! Ну, кроме маминой комнаты. Хочешь, возьму тебя в фартучке? На кухонном столе?       Сашка уже вытер бёдра и член влажными салфетками. — Хочешь? — А потом я всегда буду вспоминать о том, как лежал на нём, пока ты меня трахал? Ты извращенец, Вяземский, и это не лечится. — От извращенца слышу. Ладно, пошли в душ.       Его немного скованные движения выдавали дискомфорт. Конечно, он же не был привычен к нижней роли. Тем ценнее был для меня каждый раз, когда я был активом.       За завтраком я поделился новостью, которую узнал ночью. И теперь нужно было решать как поступить.       Проще всего было написать Егору, слить ему не только название нашего института, но и домашний адрес Стаса. А заодно и его телефон. Вот только мы же не знали, а вдруг Стас уехал на лето? Да легко! Его родители не бедные люди, вполне могли позволить себе купить сыну путёвку на море. И что тогда? Мы даже не будем знать произошла их встреча или нет. Гонять парня из другого города просто так не имело смысла. Нам была нужна встреча этих двоих, момент истины. Поэтому, похоже, придётся ждать начала сентября, чтобы сообщить Егору о месте пребывания его ненаглядного. Господи, неужели появился шанс избавиться от этой пиявки и манипулятора? Пусть они оба закроют свои гештальты и живут уже своей жизнью. Даже если у них ничего не получится. Даже если не найдут общего языка, пусть хотя бы поговорят.       И всё же… Моя совесть, будь она неладна, говорила, что мы совершим подлость, если сообщим Егору про Стаса. — Андрей? — Прости, — неужели Сашка всё прочитал по моему лицу? — Я немного волнуюсь. Я боюсь сделать настолько решительный шаг. Это мы с тобой решили, что парень хочет исправить ситуацию и поэтому ищет Стаса. А сам Стас? Ведь его не просто изнасиловали. Его, блядь, пустили по кругу! И кто? Тот, в кого он был влюблён. Саш, я боюсь. Реально боюсь, что Стас слетит с катушек. Я не знаю как сам среагировал бы на подобное. А ты? Вот ты сам? Вспомни себя зимой? Ты же видеть меня не мог.       Я сидел за столом на кухне и прятал лицо в ладонях. Проклятая жалость не отпускала меня, заставляла переживать и заранее болеть душу из-за чёртового пацана и его загонов. Посоветоваться бы хоть с кем-то!       Саша сел рядом и обнял меня, поцеловал в висок. — Хорошо. Я не настаиваю. Может ты и прав. Давай отложим до осени. Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину перед ним. — А ты сам? Тебе его не жаль?       Саша молчал некоторое время, потом поднялся с табуретки, достал из холодильника продукты и начал готовить омлет. С зеленью, сыром и ветчиной. Как я люблю. — Не знаю как тебе объяснить. Понимаешь, то, что пережил Стас ужасно. То, что его насильники не получили по заслугам — ещё хуже. И чем дольше длится эта ситуация, тем тяжелее будет Стасу и всем, кто будет рядом с ним. Его родителям, которые не смогли добиться справедливости для единственного сына. Его друзьям, которым Стас никогда не сможет довериться. И наконец тому, кто будет с ним рядом как партнёр. Такое прошлое ранит. И если не дать возможности реализовать жажду справедливости, человек потеряет веру в себя, в людей, в добро. Гнойник нужно вскрывать, а не накладывать на него компресс.       Саша вылил смесь на сковородку, закрыл крышкой и принялся нарезать овощи. — Я наблюдал за ним всё это время, и мне кажется, что если не дать ему права на отмщение, всё будет становиться только хуже. Думаешь почему раньше существовали дуэли? Ты мог смыть нанесённую тебе обиду кровью обидчика. Теперь люди идут за справедливостью в суд, а он оказался и этого лишён. — И что ты предлагаешь?       Я смотрел как ловко двигаются длинные пальцы моего парня и получал от этого удовольствие. — Предлагаю понаблюдать за этим Егором до сентября. Какие фотки и посты выкладывает. Если до конца лета он не закроет эту тему, то можно для начала ему написать. Типа знаем похожего парня. Узнать, что он об этом думает. А дальше по ситуации.       Саша разложил омлет на тарелки и сделал приглашающий жест. — Прошу. — Я готов на тебе жениться ради одного такого завтрака. Выйдешь за меня?       Нужно было видеть его выражение лица, когда до него дошёл смысл моих слов. — Ты правда готов быть со мной? — Да, готов. — А как же твои?       Да, это проблема. Я не мог представить как скажу родителям про Вяземского, про себя, про нас.       А ещё Сашины слова заставили меня задуматься. — Саш… Ты сейчас говорил про Стаса, про возмездие. Ты всё ещё таишь обиду на меня? — С чего ты взял? Я про тебя так совершенно не думаю.       Саша вскочил со стула и одним махом оказался рядом. — Андрей, ты чего? Мы же всё уже давно разрешили, так откуда эта рефлексия?       Я не знал. Сколько бы раз я не говорил себе, что тогда просто подчинился обстоятельствам, что не хотел нанести вред Вяземскому, что он давно простил меня, но его размышления о справедливости заставили меня в очередной раз заняться самобичеванием. — Ты пойми, Саш, я не мог тогда поступить иначе. Не мог позволить тем парням надругаться над тобой. Ну, был бы ты в адеквате, захотел бы сам с ними перепихнуться. Неприятно, но понять можно. Я же уберечь тебя хотел, защитить.       Саша стоял так близко, что моё лицо утыкалось ему в живот. Он ерошил мои волосы, массировал кожу головы и тихо говорил. — Я не держу на тебя обиду, Андрей. Честно. Я много думал о произошедшем. И сразу после, и потом. Я никак не мог понять зачем ты это сделал. Я не мог поверить, что нравлюсь тебе. Ведь ты же натурал, в тебе не было этой тяги к мужчинам, я же чувствовал, наблюдал за тобой. Я смирился с тем, что моя симпатия никогда не получит отклика. Но даже когда я фантазировал о нас, то всегда был сверху. Понимаешь, я просто всегда сверху. И мне было обидно, что ты вот так поступил. Но потом…       Я прижимался к Сашкиному животу, обхватив его за поясницу. Отпускать не хотелось. Мне нравился его запах и нравилось ощущать его теплую кожу ладонями. Конечно мы не стали бы сейчас расставаться из-за осеннего происшествия. Это было бы глупо, ведь мы любили друг друга. Но что-то заставляло нас расставить точки над ё. — Потом, когда ты перестал приходить домой, чтобы только не быть со мной в одной комнате. Я всегда слышал, когда ты вставал или возвращался перед самым комендантским часом. Ты же всё это делал из-за моих слов, что я не хочу видеть тебя. Надо было тогда сразу всё прояснить, но я злился. На тебя. На себя. Мне же… Понравилось, понимаешь? Понравилось быть под тобой. Чувствовать тебя в себе. Ты был таким уверенным, но при этом деликатным. Я много слышал рассказов о том, что натуралы, дорвавшись до задницы, разъёбывают её в хлам. Просто не понимая всей специфики. А ты оказался другим. И я мучился от этих мыслей. Разрывался между своим пониманием мужественности и эмоциями. И я скучал. Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе, по нашим вечерам, разговорам. Но ситуация зашла в такой тупик, я вообще не представлял как из неё выйти. Просто взять и поговорить? Но ведь я так тебя обидел. Ты ходил чёрный, похудевший и молчал. Даже не смотрел на меня. Я так запутался, не знал, что вообще делать. А потом эта авария… Я когда почувствовал тебя рядом с собой… Знаешь, чуть не разревелся. Я с тобой вот так, а ты меня согрел…       Переживать заново те моменты было больно даже несмотря на то, что сейчас мы с Сашей были близки. Я не думал, что у него накопилось столько переживаний о том времени. И, наверное, ему тоже было нужно выговориться, отпустить. — Прости меня. А действительно хотел как лучше. — И ты меня прости. За эгоизм и непонимание. И ещё за то, что заставил тебя отсосать мне. Жалкая попытка утвердиться. Прости меня, Андрей. Я тебя очень люблю. И пусть я не готов навсегда поменяться ролями, но хочу, чтобы иногда ты был сверху. Ты такой классный.       Как же мало надо для полного счастья. Поговорить по душам. Быть услышанным, понятым. Мой самый лучший. Мой любимый. Мой единственный. Мой Сашка.