Ледовая история

Опрометчиво было на месте Этери приезжать на каток в одних джинсах и футболке. Хорошо еще, что захватила из машины кофту, но легкая ткань защитила от холода, с которым она столкнулась на входе в зал. Несмотря на полночь, в здании было шумно и многолюдно. Отметив, что ее никто не остановил, прошла и остановилась у бортика, знакомясь с чужим катком. Правда, она здесь бывала, но не ночью, и не при таких обстоятельствах. — Куда? Ну, куда? — Уберите свет! — Нет… В такой шумихе было легко спрятаться, хотя Этери и не стремилась к этому. Обхватила себя за плечи, стараясь хотя бы так не дать организму продрогнуть, и внимательно следила за происходящим. В глаза, конечно, бросилось, что каток заставлен декорациями, софитами, из-за чего Камила вряд ли сможет нормально раскататься. Судя по тому, сколько людей окружали девочку, никто и не собирался давать ей времени и возможностей на разминку. Этери посмотрела на экран телефона и прикинула, сколько часов Камила на ногах. Судя по фотоотчетам в Сети и по селфи в их группе в мессенджере, к вечеру она вымоталась. Но собралась и выехала на лед, чтобы не подводить съемочную группу. Что-то подсказывало Этери, что, если бы она не заехала за ней, Камила и до утра каталась бы. — Этери Георгиевна… — Ягудин подкрался незаметно. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — благосклонно кивнула и улыбнулась. — Дурдом какой-то, — отметила и кинула взгляд на каток. — Сколько она уже тут? — Камила? Ну-у, часа два где-то. Сначала красили, причесывали… Ну, там все такое… Но она — боец, ни одной жалобы. — Ну, еще бы, — пробормотала Этери. — Она из Сочи, да, приехала? В парники сбежала? — Ну, надеюсь, что нет, — не сдержала смешка Тутберидзе. Вспомнила, как Камила жаловалась, что стесняется контакта в танце с мужчиной, и знала, что Навка проводила с ней отдельный разговор и настраивала на такие прокаты. Кажется, сейчас Камиле стало спокойнее во время ледового шоу, по крайней мере, она начала смотреть в лицо партнеру. — А вы сценарий читали? — полюбопытствовал Ягудин. — Читала, — она скосила взгляд, и поняла, что тот улыбается. — Провел им ликбез? — Еще бы. Придумали какое-то первенство страны у взрослых… — всплеснул он руками. — Смешно, — посмеиваясь, слушала Этери возмущение в голосе бывшего фигуриста. — Так, я скоро вернусь, — Ягудина позвали, и он сбежал в коридор, извинившись. А Этери напряглась, услышав команду о старте съемок. Больше ее волновал прокат Камилы — девочка ушла на элементы, которые было сложно исполнять в пределах укороченного катка. В момент, когда она прыгнула и вернулась в исходную точку, у застывшей Этери екнуло сердце. — Бдишь? Она и глазом не повела от густого, вкрадчивого голоса над ухом. Привыкшая контролировать себя в любой ситуации Этери не собиралась и сейчас, при появлении Ветрова, реагировать по-другому. — Стоп-стоп… Не успеваем, — закричал в рупор какой-то темноволосый парень. — Стоп! — Привет, — Ветров дождался, когда Этери посмотрит на него. — Не замерзла? — а ведь этот человек продолжал чувствовать ее. К счастью, больше таким вниманием он ее не проймет. — Привет. Вы все-таки урезали каток, — заключила она, посмотрев вперед. — Тут даже двойные опасно делать. — Ну, на ледовых шоу же делают. И другой нам каток не дали. К вам не пускают… Как будто в «Хрустальном» и ночью тренируются, — насмешливо отметил. Он был такой глыбой рядом с ней, что Этери невольно еще сильнее сжалась, обхватывая себя руками. Списала на то, что все-таки промерзла. — Катки одинаковые. А то, что она катается на этом пятаке… — поджала губы Этери. — Да приспособилась она, кажется. Смотри, и прыгает даже. Сейчас еще на аксель зайдет, и считай, что отработан контракт, — в голосе Ветрова послышалось удовольствие. — Какой еще аксель? — неприятный холодок пробрался, казалось, под кожу и скатился по спине. Она всмотрелась в Камила, которая боролась с морозом, и каталась с красными щеками и кончиком носа. Закивав в очередной раз на какие-то замечания, которые ей давали, она отъехала на точку, обозначенную софитом. — Тебя можно поздравить? — в ожидании чего-то нехорошего Этери прекрасно расслышала вопрос Ветрова, и в этот раз не успела спрятаться за привычной маской. С удивлением уставилась, отметив, что у него все те же чертовы светлые глаза, которые в прошлом пленили ее. — Со свадьбой, — кивнул на руку, и Этери захотела спрятать пальцы, на одном из которых поблескивало кольцо. — Или все ненастоящее? — как будто случайно обронил. От нахальства бросило в жар, и Этери едва не выплюнула яд, но боковое зрение и интуиция сработали быстрее. Повернув голову, она успела заметить, с какой высоты, из-за какой ошибки Камила свалилась на лед, буквально плашмя. Осязаемо вздрогнула, пропустив мимо всеобщий вздох на площадке, и чуть подалась вперед, следя, как фигуристка приподнимается. В секунду, когда девичьи локти под весом тела разъехались, и Камила снова рухнула, Этери сделала шаг. — Стоп камера! — Камила! — Где у вас врач? — не время было падать в пучину страха за ребенка, у Этери мгновенно включились инстинкты тренера. — Не трогайте ее! — каким бы громким голос не был, в такой вакханалии этого не было слышно. — Где врач? — глянула пылающими от ярости глазами на испуганного Ветрова. — Нету… Зачем он тут? Тут три часа съемки… — закричал он под ее взглядом. — Идиоты. Проанализировала быстро периметр и нашла выход на каток. По пути Этери набрала на телефоне номер скорой помощи, и продолжила следить за тем, как круг лиц вокруг лежащей на льду девочки смыкался. Чужие люди закрыли Камилу, которая к этому моменту потеряла сознание. *** Марк пролистывал новости, до которых он днем не добрался. Все-таки лучшее, что он мог сделать, это нанять сотрудников, которые делали выборку по его фамилии и по Камиле с Этери. По крайней мере, теперь можно было быть всегда в курсе, что про них пишут. Изучив отчет с мероприятия в парке Горького, где Камила давала интервью болельщикам, Марк отметил, что его дочь растет не по дням, а по часам. Кажется, утром он видел ее в футболке и шортах, а после обеда она уже блистала на глазах у публики в длинном белоснежном платье, с каблуками и с макияжем под стать взрослой девушке. — Как быстро ты растешь, — пробормотал он, просматривая фотографии. Хотя румянец на ее щеках подсказывал, что Камила все еще тот же ребенок, который чувствовал смущение на публике. С природной стеснительностью надо было работать и дальше. — А это не машина Этери Георгиевны? — убавил радио Егор. Марк выглянул из салона и убедился, что у обочины припаркован знакомый джип. Не успел подумать о том, что надо было договориться с женщиной, кто заберет Камилу со съемок. — Скорая… Че-то тут случилось… — настороженно протянул водитель. Он и сам видел людей и медиков, которые шли к скорой помощи у входа в ледовый дворец. Едва Егор успел остановиться, Валиев выскочил из салона и направился через толпу. Нарастающее в груди беспокойство толкало вперед, и Марк понял, что не ошибся, заметив светлые волосы. — Этери… — окаменел, наблюдая, как медики закатывают носилки в реанимобиль. Увидеть дочь, лежащей без сознания, он не ожидал. — Марк, она упала, — Этери предугадала желание броситься вперед и оказалась у него на пути, давая врачам время, чтобы установить носилки в салоне. — Что значит, упала… — ругательство застыло на губах. — Она была на съемках… — завертелись мысли в потяжелевшей голове. — Упала с прыжка… Я поеду с ней. Езжай за нами, — торопливо приказала и скользнула ладонью по его груди, пытаясь хотя бы так успокоить. — Марк Витальевич, такое бывает. Хотя бы один голос в этой какофонии ему был знаком. Развернувшись, он уставился на Ветрова, который явно выбрал не то место, и не то время для приветствия. — Что произошло? — стучали молотки в висках. Глупая привычка, заработанная со времен игры в хоккей, снова проявилась, и Марк начал сжимать и разжимать пальцы в кулаки. Да так, что хрустели суставы. — Да вы расслабьтесь. Ну, упала. Немного не так прыгнула… — выдохнул Ветров. Марк было хотел проверить, что со скорой, но неудачно брошенная фраза мужчины заставила его остановиться. — Инвалидом не останется… Расслабьтесь! Следящая в салоне за манипуляциями медика Этери заметила, как пришла в себя Камила и как медленно реагирует на просьбы. Она не понимала, что происходит. К счастью, Камила не увидела другую сцену… Ее увидела Этери. Взбешенный Марк двинул локтем и оттолкнул от себя Ветрова, который зачем-то решил похлопать его по плечу. Удар был таким, что Ветров попятился назад и едва устоял на ногах. Что произошло дальше между мужчинами, уже не было видно. Двери в карету скорой помощи закрылись. *** Молчание Этери было хуже слов. Наблюдать, как женщина выхаживает по коридору — непреклонная, сжимающая губы и держащая скрещенные руки на груди — было тяжело. Не знать, чем ей противостоять в аргументах, тоже было невыносимо. И все же Марк Витальевич был максимально собран. Нет, за дочь, которой сейчас занимались врачи Склифосовского, Валиев переживал. А за то, что едва не прошелся кулаком по неприятной роже, мог даже похвалить себя. Хотя внутренне и протестовал — надо было все же не оттолкнуть Ветрова, а хорошенько намылить ему шею. Просто за то, что стал организатором этих съемок, на которых пострадала Камила. Мало ему досталось, мало. — Ты можешь покричать, — наконец, посоветовал Марк. — Я б тоже хотел, — посмотрел по сторонам, в больничном коридоре они были вдвоем, так что может никто и не помешал бы. — Это очень по-взрослому, — шагнула она к двери, с которой не сводила взгляда. — Говорят, крик помогает… Может легче станет? — Марка порадовало, что Этери хотя бы разговаривает. Только тон был таким, что у неподготовленного человека могли бы волоски на коже встать дыбом. Валиев проходил и не через такое, прекрасно понимал, в каких чувствах сейчас женщина. Замолк, когда Этери остановилась напротив, впившись сердитыми глазами в него сверху-вниз. Едва сдержался, чтобы не прогуляться взглядом по ее точеной фигуре и не показать свои права на соблазнительное тело. Мужские замашки у Валиева не отключались и в конфликтных ситуациях. — Зачем ты его ударил? Марк скривился, чувствуя, что гнев снова подползает к сердцу. От одной мысли о Ветрове челюсти сжимались мертвой хваткой, а лицевые мышцы начинали болеть. — Она упала сама. Сама пошла на прыжок. Сама упала. Такое бывает, — отчеканила едва сдерживающаяся Тутберидзе. — Ты даешь сто процентов, что никакой вины этих киношников сраных в ее падении нет? — согласился встретиться с ней во взгляде и пойти на зрительную дуэль. Тут же заметил сомнение в черных глазах, мелькнувшее на дне, и понял, что попал в цель. Снова бросило в пот и наковальни сработали в голове. — Пусть радуется, что не убил… — отвернулся, не позволяя Этери видеть, в кого превращает его осознание, что дочь могла пострадать еще сильнее. — Я его просто оттолкнул… Слегка… — Физическое насилие — не выход. Никогда не было выходом. Особенно… с ним. Это… вообще не твое дело. — Уверена? — снова глянул на нее взбешенными глазами. — Ты что сама не хотела придушить его своими руками? — опустил взгляд с ее лица ниже. — Этери… Ну, давай, не будем… — ему так не хотелось ссориться из-за этого человека, и он скривился. — Сколько человек это видели? Да Ветров… — Да плевать мне на него! — рявкнул и резко встал, вынуждая ее покачнуться, между ними совсем не осталось места. — Этот кусок… заслужил… и не такое. Я бы… — сжал кулаки до хруста и отвернулся, когда увидел, как проницательно всматривается она в его лицо, подняв голову. — Это мои с ним отношения. Не твои. И ты не имел права в это влезать, — чувствовалось, что воздух между ними заканчивается. — При чем тут ты? Это его долбанные съемки… Это он туда Камилу затащил… — с яростью отпарировал Марк. — Она сама согласилась! Ей не 10 лет! Мы не можем ей запрещать… — Здравствуйте. Вы родители девочки? Камилы… Валиевой… За спором они не услышали, как в коридор вышла женщина в белом халате. Врач отвлеклась от бумаг в своих руках и оценила сцену — пара явно не воркованием занималась. — Мы, — первым очнулся Марк, и проследил, как Этери отступила от него, нервно поправляя волосы и откидывая их на спину. — Что с Камилой? — Я, конечно, не поняла, чего меня вызвали… Нейрохирург вашей девочке не требуется… Судя по симптомам, у нее легкое сотрясение. Она — спортсменка? — блондинка просматривала карту. — Она — фигуристка. Упала на льду, ударилась головой, — сухо сообщила Этери. — Потеряла сознание… — А, сознание все ж потеряла? — пронзительный взгляд профессионала остановился на Тутберидзе. — Этого она не помнит… — мыслительный процесс отразился на красивом лице. — И скорая не записала… идиоты, — буркнула себе под нос врач. В этом Этери явно с ней была согласна. — Что еще? — Путалась. Раскоординация была… — А как она упала? Она мне что-то объясняла, но я так и не поняла. — Делала прыжок и упала. — С высоты что ли? — Это так важно? Какое лечение ей требуется? — властно переспросил Валиев. — Вот я соберу весь анамнез и поставлю точный диагноз, — холодно отозвалась врач, приструнив большого мужчину совершенно безбоязненным взглядом. Чувствовалось, что солидным костюмом и кошельком ее уже пугали, но от всего была прививка. И не такое видала. — Оставим ее у нас. Я ее переведу в свое отделение. — Как долго ей нельзя будет заниматься физическими нагрузками? — естественно, такой вопрос мог задать только тренер. — Ну… Точно неделю. А там посмотрим… С ней там селфи хотели сделать, — озабоченность отразилась в лице женщины. — Она что… знаменитость какая-то? — Вы что телевизор не смотрите? — с раздражением уточнил Марк. — Вот как-то не до него, — насмешливо протянула врач, смерив его оценивающим взглядом — готова была на любую словесную перепалку. — Она — олимпийская чемпионка, — ответила за взвинченного Валиева Этери. — В 16 лет? Ого. Понятно, — хмыкнула женщина. — Вы привезите ее личные вещи… А еще за какого-то Сему… она переживает. — Леву, — до Этери вдруг дошло. — Лева… — она переглянулась с Марком. — Наверное, он на площадке остался. — Егор заберет. И вещи ее. Мы все привезем. Спасибо, — кивнул доктору Валиев, и женщина ушла, попрощавшись. — Даже фамилию не сказала, — возмутился вдруг после молчания. — Что за врач? — Надо забрать Леву. Поехали, — поставила точку в разговоре Этери, и, не отреагировав на его взгляд, направилась к выходу. *** Спустя неделю Последние часы в больнице были самыми трудными. Бездельничать долго Камила не привыкла, а ожидание выписки просто действовало на нервы. За время, пока ехал отец, собрала вещи, доела фрукты, позанималась под недовольство медсестры, прошла последнее обследование. И, все равно, пришлось ждать. — Папа! — радостно вскочила с кушетки, когда он вошел в палату. — Ух, сколько счастья… Из-за меня, или из-за поездки домой? — поинтересовался отец, заключая ее в объятья. — И то, и другое, — засмеялась Камила и замурлыкала, когда он расцеловал ее в каждую щеку. — Зато всю домашку перечитала? — полюбопытствовал отец. — Да, — закивала, вспомнив, что хвасталась в группе семьи прочитанным списком литературы, который выдали на лето. — Ну, хоть один плюс есть… Выписку я получил, так что поехали. Закину тебя и в офис… Вещи сейчас Егор заберет. Держа ее за руку, Марк вышел в коридор, где они едва разминулись с водителем. Дружелюбный парень тоже был рад видеть девочку и поприветствовал ее, пробегая мимо. — А Этери Георгиевна не вернулась? — осторожно поинтересовалась Камила. Тема, которая волновала ее последнюю неделю — тренер дала понять, что Камила совершила ошибку, пойдя на сложный прыжок из-за уговоров съемочной группы, и несет за это ответственность. С таким грузом и пришлось жить последние дни — Тутберидзе снова улетела в США. А оттуда она готова была говорить обо всем угодно, но не о том, что произошло на катке. От этого вина ощущалась еще сильнее… — Сегодня прилетает. Если успею, встречу ее, — отозвался отец, который был занят телефоном. — Она еще злится? — На кого? — удивленно глянул. — На меня? Или на тебя? — заулыбался. — На тебя? А на тебя за что? — пришло время переспрашивать Камиле. — Ты тоже… налажал? — Но в больницу не я попал, — покачал головой он. — Да-а-а… — сгримасничала виновато. Было величайшей глупостью пойти на опасный прыжок без подготовки, тренировок. Удивительно, как она еще не сломала себе что-то в преддверии сезона. — Больше так не буду. — Ну, я надеюсь, — рассмеялся Марк, обняв ее за плечи. — Надо, Щекастик, замаливать грехи перед Этери Георгиевной… Вдвоем нам. — Так, а что ты сделал? Па-а… Отшучиваясь, дал понять, что то, что происходит между ним и Этери Георгиевной, останется между ними. Камила не стала настаивать, но сделала мысленно пометку: надо узнать, все ли хорошо в отношениях отца и тренера. *** Дома восстановиться можно было быстрее всего. Тут и стены помогали. И домашняя еда, приготовленная домработницей. И безграничная любовь Левы и собак Этери Георгиевны, которые соскучились по ласкам. А уж от появления на пороге толпы приятелей с шарами и игрушками Камила впала в счастливый экстаз. С таким вниманием самочувствие улучшилось в разы. По крайней мере, стало веселее. — Ты так быстрее выздоровеешь. — Или что-нибудь сломаю, — хихикала Камила. — А еще даже тренироваться не начала, — отметила иронично Трусова. — Точно, — закивала коллеге по штабу. Камила попробовала снова всех пригласить в гости, но толпа требовала от нее поездки в спортцентр. За громким смехом и болтовней никто и не услышал шороха, отвлеклись все разом, когда дверь открылась и в квартиру вошла Этери Георгиевна. — Ого… — женщина, держащая в руках букет цветов и сумку, при виде молодежи замерла, и подалась назад от хора голосов. — И вам здравствуйте, — взволнованная Камила заметила, что она остановила на ней взгляд. — Это у вас тут предсезонный сбор? — прикрыла дверь Тутберидзе. — Мы пришли проведать Камилу, — появление тренера повлияло даже на бойкую Трусову, она делала вид, что больше интересовалась связкой шаров над головой. Несмотря на размеры холла с зеркальными шкафами и светлыми стенами, всем стало мало места. От неловкости ребята притихли — настолько поглотил их авторитет женщины. — А хозяйка вас на кухню не зовет? — иронизировала Этери Георгиевна. — Камил… А как же гостеприимство? — Они сами не хотят! — возмутилась смущенная Камила. — Стесняетесь? Думаете, злобный тренер пересчитает потом булки на кухне? — улыбалась Этери Георгиевна. — Нет, пытаемся Камилу уговорить поехать с нами, — отозвался Дима, который и затеял весь этот выезд. — На керлинг! — На керлинг? — Этери Георгиевна отложила букет на столик и оглядывалась в поисках домашней обуви. — Камил, ты что вид спорта меняешь? А мне сказать? — видно было, что она устала после перелета, но оставалась ироничной — насколько это можно было. — Саша? — Потренироваться… — Останемся в фигурке… Не-е… — Попробовать, — расшумелись гости, смеясь над абсурдным вариантом с переходом фигуристок в керлинг. — Я даже не знаю, что там делать, — повеселела и Камила. — Ну, хорошо вам развлечься… Может, и втянетесь… — проскользнула мимо Этери Георгиевна, но на секунду задержалась и притянула к себе Камилу. — Как ты, Камил? — отстранилась и заглянула в лицо. — Самочувствие? — Хорошо. Я в порядке, — закивала, тронутая ее вниманием, и захотела покрепче прижаться, но знала, что друзья, которые хоть и болтали громко, но продолжали следить за их взаимоотношениями. — Потом поговорим. Керлинг ждет, — погладила еще раз ее по спине Этери Георгиевна и попрощалась с визитерами. Представить, как для ребят необычно, видеть женщину вне катка, в родных стенах, с дороги, Камила не успела. Отвлеклась на сборы — керлингом не терпелось заняться. К счастью, тренировки врачи ей, наконец, разрешили. *** Сбитый режим — неприятный подарок, заработанный после любой поездки в США. Казалось, столько раз уже совершала такие «марш-броски», но каждый раз организм подводил, и Этери ругала себя за слабость. Хотя в этот раз она еще не успела осознать, сколько всего упустила, и, проснувшись, не сразу включила гаджеты. Лишь, выйдя из спальни, занялась телефонами, пытаясь вспомнить, когда заряжала их. Отвлекшись на мысль о собаках, которых не пустили к ней в спальню, Этери услышала шум из гостиной. Видимо, питомцы были там. Все смешалось в доме Валиевых. Собаки носились по кухне друг за другом. Миниатюрная пожилая брюнетка с добрым, открытым лицом со смехом махала руками и отчитывала Егора, который уронил пакет с продуктами на пол и старался собрать все, хотя держал еще несколько пакетов в руках. Камила и Марк спорили о чем-то, стоя у стола, на которой лежала загадочная коробка. — Нет, пап. Ты сначала включаешь, а потом вай-фай, — засмеялась вдруг Камила. — Ну логично! — Не перечь отцу, — снимавший с шеи галстук Валиев, потянулся и взъерошил дочери волосы на макушке. Этери почти проснулась при виде домашней, шумной сцены, и попыталась затаиться на пороге, чтобы понаблюдать и дальше. Но домработница заметила ее и всплеснула руками. — Разбудили! Вот разбудили же! — возмутилась Гульнара. — Негодники! — И не говорите, Гульнара, — заулыбалась Этери от того, что все три собаки заплясали вокруг нее. — Вы мои… — невозможно было не засмеяться. Заметила она и то, как изменился в лице Марк, обернувшись на ее голос. Как забота, отпечатанная в его чертах на лице, ускользнула, а в глазах вспыхнула радость. — Говорила не шуметь, — с присущим ей акцентом отметила домработница. — Бестолковый, собирай, давай. И ставь сюда… Зачем так много продуктов, Марк Витальевич? Ну, вот зачем? Все же есть! — очень быстро болтала женщина, обращаясь, то к Егору, то к хозяину дома. — А я говорила, пап, — не удержалась довольная Камила, которая, естественно, срисовала переглядывания мужчины и женщины. — Как там Америка, Этери Георгиевна? — полюбопытствовал деланно-серьезно Валиев, любуясь ей на расстоянии. — Стоит пока… Марк Витальевич. А что тут происходит? Готовим запасы? — она выпрямилась, подхватив Мишель на руки, и зарылась в ее вкусную шерстку. — Папа купил нам гриль, — оповестила Камила. — И обещает сделать стейки. — Лучшие стейки. Я же обещал их сделать, Этери Георгиевна… Помните, в марте? — В марте? — оторвалась от собаки. — Я не помню, что вчера было… Какой еще март, — насмешила всех. — Так, ладно. Гульнара, разложите все, а дальше я сам… — хлопнул в ладоши Марк и заторопился. — Егор, на сегодня все. Никуда не поедем. — А… «Паритет»? — Пусть лесом идет. Завтра разберемся. Щекастик… Ты у меня в помощниках… Сейчас переоденусь и начнем. — Вот удумали! Я бы наготовила все, Марк Витальевич. — Этери Георгиевна, надо обсудить… — перекрыл он ей телом обзор и массой выдавил к выходу из гостиной. — Что? — попятилась Этери от неожиданности. — Рецепт, рецепт… Что вы используете для маринада? — делал вид Валиев, что его и вправду больше интересует мясо, а не то, что любимая женщина снова дома и к ней есть свободный доступ. — Какой рецепт… Что ты… Марк, — рассмеялась от его манипуляций уже в коридоре. — Ты же проголодалась? — замер перед ней с невозмутимым лицом. — Я? Ну… — прислушалась к организму Этери. — Боже, ты, правда, купил гриль? — дошло до нее. — Когда мы будем готовить? — вырвался смешок. — Сейчас. И потом. Вам спортсменам… и тренерам нужно мясо. А не эти йогурты… Идемте, Этери Георгиевна… Рецепт поищем. Стало понятно, что сдвинуть такую гору мышц со своего пути и помешать его намерениям, не удастся. Повеселевшая Этери позволила послушно увести себя в их спальню. *** За переодеванием Марк быстро перестроился на серьезный лад и расспросил Этери про ее дела. Шагающая из ванной в гардеробную женщина отвечала на всё подробно, радуя его откровенностью. — Ты улыбаешься, — отошла от темы Этери. Он продолжил застегивать пуговицы на рубашке и перевел с зеркала взгляд на нее. — Прости, — Марк и вправду растянулся в улыбке. — Просто… Мы неделю урывками общались. И я думал, что ты еще злишься… И Камила, кстати, тоже переживает, что ты рассержена на нее, — он заметил, как осознание проскользнуло в ее лице. — Все может быть. Почему нет? — скрестила она руки на груди. — Камила сорвала неделю тренировок — а могли бы готовиться к сезону, пока она здесь. А завтра она уже в Сочи улетает. И программа не откатана. Платья хоть начали шить… А ты… — Что я? Я тебя ждал. Плохо спал… Отправил Егора с твоей машиной на диагностику, компьютер проверили… А еще я купил тебе гриль. — Просто чудо, а не мужчина, — усмехнулась Этери. — А… про драку ты забыл? Я вот нет… Он еще в суд там на тебя не подал? — Ну пусть попробует, — без намека на шутку отозвался Валиев, и переглянулся с ней. — Давай сменим тему? — скривился. — Да я просто его оттолкнул… Лез не туда… Че подошел-то ко мне? Хватит о нем… Я рад, что ты дома. И хочу потратить время на приятное общение… А не на ссору. И было бы еще из-за кого… — Марк чувствовал, что даже лицо у него изменилось, с этим он не смог справиться. Гримасничал при мысли о Ветрове. — Скажи, что скучала… — он протянул к ней руку. — Здесь тебя не хватало. — Мне казалось, ты не заметишь, что меня нет… — усмехнулась Этери, и положила тонкие пальцы ему на ладонь, позволяя привлечь к себе. — Как это? Каждую минуту о тебе думал, — поправил ей волосы, примятые со сна. — Спать не мог… — Плакал? — блеснули ее глаза. — Навзрыд, — подыграл, и услышал мелодичный смех, перед которым не смог устоять. Впиваясь с удовольствием в ее полные губы поцелуем, не сразу осознал, что делает это с напряжением лицевых мышц. Губы боролись с его желанием почувствовать знакомый привкус… Вдавливая в себя хрупкое тело, целуясь, Марк продолжал улыбаться. *** Камиле было максимально комфортно и радостно в такой компании проводить вечер. На время она даже позабыла про телефон, и полностью отдалась процессу готовки с отцом и Этери Георгиевной. Узнавшая про их затею Диана, подключилась через видеосвязь на ноутбуке и давала советы из Америки. — Мама, не ведись, — Диана тоже хлопотала у себя на кухне, но задерживалась у экрана, когда ей надо было. — Я сделаю вкуснейший стейк, а с тебя желание… — подбивал на пари улыбающуюся Тутберидзе отец. — Ты же только что жаловался, что мясо какое-то не такое… — напомнила Этери Георгиевна. — И когда ты наиграешься? Ну, как маленький. — В душе я всегда маленький, — он подмигнул хихикнувшей дочери, и отпил вино из бокала. — Или боитесь проиграть, Этери Георгиевна? — Ты ж не отстанешь, — продолжила пробовать нарезанный сыр Тутберидзе и посмеивалась над его попытками втянуть ее в свою проделку. — Не-а, — согласился Марк. — Ты же сомневаешься, что я — хороший повар. — Я такое не говорила, — ахнула она. — Говорила, мам, — крикнула Диана. Камила замерла от взглядов взрослых — каждый из них собирался перетащить ее на свою сторону. В веселой панике, от сложности выбора замотала головой и виновато взглянула на отца. — Па-а, прости… Но иногда ты же… ужасно готовишь. — Вот! — рассмеялась Этери. — Это моя девочка, — проигнорировала возмущение Валиева. — Ну, вот, что за дочь воспитал? Вот зря на каток отдал… Я так и знал, Павлик Морозов, — сгримасничал он. — Я знаю, что ты меня любишь, — хихикала Камила. — А ты меня нет, — Марк обернулся на звуки, которые доносились от включенного гриля, аромат мяса уже заполнил всю кухню, и собаки, усевшиеся на полу у столешницы, ждали своих кусочков. — Люблю. Очень-очень! — юркнула от стола Камила и обняла его, прижавшись к широкой груди. — Вот Камила нас и рассудит. Будет вкусно, будет тебе желание. Не будет — будет мне желание, — предупредила Тутберидзе. — Да вы ж сговорились! Возмущаясь, Марк продолжил заниматься приготовлением ужина и попутно раздавал указания остальным. Неспешно темы менялись — болтовня велась обо всем угодно, но не о работе и не о том, что творилось в фигурном катании и в прессе в эти дни. Эту тему обходили все, чувствовали, что разговор станет серьезнее. — Я, кстати, прочитал сценарий этого клипа… Ты читала? — обратился Марк к Этери. — Ты читала, что она там в пижаме? Сниматься в пижаме будет! — Папа! Ты же подписал… — А он в курсе, что тебе 16? Какая еще пижама? — Да Ками же постоянно почти в купальнике на льду катается, — напомнила Диана. — И ничего… Кто там еще чего не видел. — Что значит, не видел… Диана! Ты же на моей стороне… — развернул Валиев к себе ноутбук. — Я уже запуталась, на чьей я стороне, — засмеялась она. — Но… Ваня Дмитриенко — крутой. Его все слушают же. — Камил, похоже, тебе придется сначала его с папой познакомить. И взять благословление, — отметила с иронией Этери, заулыбавшись от румянца на ее щеках. — Я уже сказал, собрать на него досье. Посмотрим, что там за Ваня… — Пап, ну нет… Ну ты не можешь… — еще немного и смущенная Камила, которая начала сомневаться, что отец шутит, застучит ножкой по полу. И потребует разрешения на съемки. Но искры в глазах мужчины подсказывали, что все будет хорошо, сниматься ей разрешат. Но строгость для приличия Марк Витальевич проявит. С музыкальной темы семья перескочила на спорт — благо, существовало не только фигурное катание. — Но у меня получилось. Чуть-чуть, — прыснула со смеху Камила. — Но ноги разъезжались… постоянно. — Бессмысленный такой вид спорта. Не понимаю его. — Мам, ты про все виды спорта так говоришь, — напомнила Диана, жующая перед экраном яблоко. — Только не про любимую фигурку. — Но в керлинг-то я попробовала сыграть. — Хуже, чем у Саши у вас вряд ли получилось. Саша постоянно падала, — рассказала Камила. Показать видео с тренировки девочка смогла уже за столом в гостиной, куда они переместились вскоре, и, наконец-то, приступили к еде. — А ты говорила, что вы еще прыжками с шестом пробовали. Это с ней? — уточнил Марк, отвлекаясь от айфона, который Камила положила в центр стола. — Да, с Сашей. Сашу позвали, а я напросилась, — вспомнила про первые недели тренировок в Новогорске. — Было… интересно. — Трусова решила в другой спорт податься? — несмотря на видеосвязь, насмешка в голосе Диши отчетливо считалась. — Она ж медаль получила — решила завязать? — переспросил Марк, взглянув на Этери. — Она может. Но вряд ли сейчас… — заметила настороженный взгляд Камилы, и сделала вид, что больше интересуется мясом на тарелке. — Трусова сбежит, — выдала первой Диана. — И все знают. — И к кому сбежит? — Марк, ты же не знаешь всех тренеров… — засмеялась Диша после его уточнения. — Но главного тренера России я знаю, — переглянулся с Этери он. — Выпьем за нее? И за всех прекрасных фигуристок, что меня окружают? — приподнял бокал. — Ой, сейчас… я возьму йогурт, — засуетилась девушка за океаном. — Льстец, — успела шепнуть Этери ему, и благосклонно приняла его поцелуй в уголок губ. — Так, дочь! — за секунду Валиев отвлекся, заметив, что Камила попробовала мяса и жует его. — Ну, как? Камила едва не подавилась под их совместными взглядами. Оставалось еще, чтобы Диана встала у экрана и начала ждать ее реакции. — Этери Георгиевна, простите… — жалобно протянула с набитым ртом. — Вкусно… — Мама, я ж сказала, не ведись! — Вот! Это моя дочь, — громогласно сообщил Марк, напугав собак, которые одновременно залаяли. Попутно он стукнулся бокалом с бокалом Этери, которая сокрушенно качала головой, глядя на покрасневшую от смеха девочку. Камила, абсолютно счастливая в эту секунду, думала о том, что мясо и вправду удалось. Но любит она их двоих одинаково.