Ледовая история

Марк потирал лицо и размышлял над главным мужским вопросом: бриться или не бриться. С одной стороны нужно было выглядеть прилично, с другой стороны — в выходные, в другом городе, рядом с морем на палящем солнце можно и полениться. — Надо возвращаться в спорт, — придирчиво осмотрел себя в зеркало и остался недовольным. — Что за любование? Этери выскользнула из-за стеклянной двери, выпуская в ванную жаркий воздух. Помещение заполнилось запахом ее шампуня, к которому уже давно привык Марк. — Вот думаю… что-то тренажерка не помогает, — повернул голову, чтобы насладиться видом обнаженной женщины. — Возьмете меня в фигурку? — присел на край раковины и без стеснения продолжил наблюдать, как она вытирается полотенцем. — Или в хоккей вернуться… — В хоккей? — Этери выпрямилась и не удержалась от смеха. — Прости… Что ты там будешь делать? А твой… Сахалин? Москва-Сити… Акции… Что там еще… — раскрасневшаяся женщина пленила и хриплым голосом, и разгоряченным телом, и игривым взглядом. Видимо, Этери проснулась в хорошем расположении духа — Марк вчера недолго мучил ее после возвращения из ресторана и дал время для сна. — Ты… отель снял «все включено», Марк. И летаешь на бизнес-джете. Как ты сборы переживешь? — Списала меня уже? — прищурился Валиев. — Каждый должен заниматься своим делом, — скользнула ближе, прижимая к себе полотенце. — Ты не брился, — обвела взглядом его лицо. — На отдыхе? — Плохо, да? А я думал, я так сексуальнее становлюсь… — он с прищуром глянул на себя еще раз в зеркало и почесал подбородок. — Ты похож на дровосека… — Ну, некоторых можно и попугать. Не тебя же, — перехватил край полотенца и потянул к себе. — Марк… Мы же хотели позавтракать… — позволила ему без сопротивления притянуть и устроилась на его теле. Влажное полотенце осталось преградой между ними. — Ты не голоден? — убрала назад мокрые волосы и встряхнула, чуть изогнувшись. — Голоден. Еще как голоден… Чувствуешь… — подался вперед бедрами, отреагировав на ее выход из душа еще пять минут назад. Румянца можно было и не ждать, после душа разомлевшая женщина была в алых оттенках. — Вот что может отвлечь Марка Валиева от еды? — Этери проявляла несвойственное послушание, даже не поднимала рук. — Секс всегда у мужчин на первом месте… — нравилось ему оглаживать ее тело, бархатистая кожа возбуждала не хуже, чем ее взгляд и теплое дыхание, которое щекотало подбородок. — А рядом с тобой я… голоден постоянно. — Ненасытный, — она ощутимо вздрогнула, когда мужчина чуть отодвинул ее, и пропитанное водой полотенце упало на пол. Теперь между ними оставалось только шелковое трико Марка, которое ничему не мешало. Возбуждение сплетало два организма, они одновременно потянулись к губам друг друга и потратили несколько минут на легкие касания. Первой сдалась Этери, не выдержав его грубоватые поглаживания широкими ладонями по спине. Обшаривая, Марк этого и добивался, но не учел, что выдохнувшая с придыханием женщина ударит током и его. Переставая контролировать себя, жадно истерзал ее губы, добиваясь ответа языком, и спустился до шеи, находя безошибочно артерию и проверяя, как пульс женщины устроил гонку. Марк мог привыкнуть к ее талантам, но каждый раз с восхищением даже в возбуждении отмечал ее гибкость и физические возможности. В этот раз сам едва удержал Этери, которая изогнулась в позвоночнике, позволяя ему оставить влажную цепочку из поцелуев, ведущую к соску. Тяжело дыша, успел обхватить ее за затылок и снова притянул к себе, вынуждая распахнуть магические глаза, полные желания. Это мгновение, сплетающее их в единое целое, позволяющее убедиться в чувствах, остром влечении друг к другу, всегда было ценным, и нравилось им двоим больше, чем долгая прелюдия. — Ну что… ты хочешь завтрак? — ворошил ее влажные кудри, и боролся с искушением зарыться в них, как делал ночью. Напрягшиеся мышцы в паху требовали другого исполнения желания. — Ты же не дашь мне выбора, — приоткрыла опухшие губы, и кончиком языка провела по саднящей коже. Наказывать за дразнящий жест можно было долго и мучительно, но Марк понимал, что сил и у него не хватит, хотелось быстрой приятной разрядки, но отказать себе в удовольствии поиграть он не мог. В одну секунду он развернул женщину и наградил за жесткость в ласках, обцеловав каждый позвонок, на котором оставались следы от его пальцев. Наслаждаясь импульсами, которые табунами гоняли по нежной коже мурашки, Марк не забывал ласкать и другие места, пуская в ход длинные пальцы. — Марк, — распластанная на мраморной поверхности женщина не могла охладиться от камня. Она горела и, приподнимаясь на носочках, напрасно пыталась сжать ноги, его кисть мешала. — Ты… Посмотри… — свободной рукой убрал ее рассыпанные с лица волосы, и шепотом вынудил приоткрыть глаза. Их взгляды встретились в зеркале. — Красивая… — провел языком по уху, и вырвал легкий смешок от щекотки. Заигрывая, не забывал наполнять минуты прикосновениями к знакомым сокровенным местам, прекрасно осознавая, на каких струнах он играет. Добиваясь полного подчинения, тратил и собственные силы. И в момент, когда получил шлепок по бедру, потянул ее к себе и, расположив удобнее, сделал плавный рывок. Вот сейчас можно было не сдерживать звуки. — Смотри… Этери… — странный азарт плавил вены, не хуже, чем инстинкт двигать бедрами, подгоняемый сжатыми женскими мышцами. Марк хотел, чтобы она видела, в кого превращается во время секса. Как уходят тревоги, условности, как страсть будит в ней ту, которую она в обычной жизни прячет глубоко в себе. Удерживая ее за шею, гнался до пика, и следил, как приоткрытые глаза смотрят на него в отражении. Это действовало еще сильнее, и, дождавшись стона, уже не смог держать и себя. Закрепляя их связь рыком, позабыл обо всем на свете и едва не придавил хрупкое тело, вдавливая в холодный камень. Лишь, когда Этери протестующе зашевелилась, опомнился и отстранился, понимая, что подарил ей не только экстаз, но и яркие отметины на коже, виновато поцеловал в лопатку. — Прости… — промурлыкал, проводя кончиком носа по ключице. — Я умру… под тобой, — проворочала тяжело, вернувшись в свое истерзанное тело. — Ммм… Прекрасная смерть, — удовлетворенно отметил, проводя по худощавым бедрам. — Ммм… мне показалось… или кто-то заплакал? — И не мечтай, — двинула назад протестующе рукой. — Точно? — посмеиваясь, приподнялся. — А вот я почти… — Боже… Марк, — рассмеялась, все еще оставаясь под ним. — Слезай… За весельем Этери не могла не слышать его слов о любви. И, конечно, она отметила его благодарный поцелуй в висок. Он снова убрал волосы, чтобы переглянуться и убедиться, что секс понравился не только ему. Не только ему. *** Камила не представляла, что новый отель будет таким роскошным и ориентированным сплошь на состоятельных людей. Внимание персонала смущало, но за общением в ресторане с отцом и Этери Георгиевной она позабыла про дискомфорт. — Ну… я буду показывать всякие упражнения. Это интересно, на самом деле, — обедала и болтала с папой, пока тренер отлучилась. — Ну, раз тебе интересно, почему нет, — кивнул он, отпивая воду. — А потом что по плану? — Съемки клипа… Па-а, — Камила знала, с каким лицом он отреагирует на это известие. — Ты же разрешил, — засмеялась. — Может мне тоже приехать? Хоть посмотрю на настоящего певца? — Ну, нет. Я что маленькая? Вот… что подумают? Камила Валиева приезжает с папой, — возмутилась Камила. — Возьми Этери Георгиевну, — посмотрел он на вернувшуюся Тутберидзе, которая присела рядом с ним, и забрала на колени Мишель. — Куда? — На съемки клипа, — кисло отозвалась Камила, потерявшая аппетит. — Она что маленькая? — считала девичьи эмоции Этери Георгиевна, и Камила чуть не призналась ей в любви. Она победоносно вскинула брови вверх. — Ты должна быть на моей стороне, — потребовал Марк, уставившись на блондинку, которая убрала тарелку от собаки. — На твоей стороне Диша, — иронично отозвалась она, поймав его раздосадованный взгляд. — Прыгать она там не собирается. Да же? — посмотрела на девочку, которая тут же закивала. — Ну вот. Сохрани себя в целости и сохранности, Камил… Нам еще сезон катать. — Вот не хватает мне тут Дианы, — проворчал Марк, продолжая обедать. — Вот кто бы меня поддержал. — Наверное, лучше переехать в Америку… — Писать-то перестали про нее? — отец странно глянул на телефоны Этери Георгиевны, которые были разложены на столе. — Отстали? — Если бы, — изменилась в лице и женщина. Камила отвлеклась на сообщения и постаралась не вслушиваться в ругань тренера, которая недовольна была вниманием прессы. — А я тут утреннюю сводку смотрел. А Рудковская чего к Камиле прицепилась? Я так понял… — Ей до всего есть дело, — отозвалась Этери Георгиевна и переглянулась с отцом. — И ей мало, кто отказывает, — усмехнулась. — Обиделась что ли? Что Камила не у них катается? — озадаченно замер он. — Женщины… — заулыбался Марк. — Мне понравилось кататься у Навки. И в Сочи понравилось, — вставила Камила свое мнение. — Ну, еще бы. Море, развлечения, одна в Сочи… — подзадорила ее Этери Георгиевна, и рассмешила. — Зажарилась до цвета курочки… — Ну, нет же. Немного обгорела, — Камила потерла нос, который точно начнет облазить. — Это мы в бассейне занимались… И я сгорела. — В Москве так не загоришь. — Давайте вот тут и останемся. Мне нравится… Откроем каток ваш, Этери Георгиевна, здесь. Перевезем «Хрустальный» сюда. Наверное, Рудковская… будет еще больше недовольна?! — был нелеп до невообразимости в своих рассуждениях Марк. Смеясь, Камила осознавала, для кого шутит отец. И ему, и ей нравилось, когда Этери Георгиевна смеется с ними. *** Марк не упустил шанса посмотреть видео, и мысленно снова похвалил себя. Если бы не вмешательство очевидцев, он бы добавил Ветрову пару тумаков. Все же походы в тренажерный зал помогали ему оставаться в форме. Рука снова зачесалась, и Марк похрустел пальцами, вспоминая, как чуть не свернул шею Ветрову в тот злосчастный вечер. А свидетели той сцены у катка лишились возможность посмотреть такой яркий спарринг. — Что с лицом? — за размышлениями не заметил, как в лобби появилась Этери, вернувшаяся с спа-процедур. — Хамам не понравился? А вот по ее виду было понятно, что отдых идет на пользу. Расслабленная, довольная, со стаканом сока в руках. Марк заулыбался под ее вопросительным взглядом и дождался, пока она присядет в соседнее кресло. — Радуюсь, что ты отдыхаешь, — откинулся назад и положил локоть на спину кресла. — Я уже забыла, что у меня есть телефоны… и дела, — призналась она. — Камила еще не вернулась? — Нет. Наверное, заснула. Я ей номер тут снял… Водитель вещи привез. И Леву, — осматривал зал Марк. — Зачем? Она же там с командой была. — Но выступать же перестала. Нет? А завтра домой. Удобно-то из одного отеля ехать. Да она и не была против. — Ты чем-то доволен, — вдруг отметила Этери, и Марк осознал, что препарировала она его уже мастерски. Заулыбался от пристального взгляда, и Тутберидзе прищурилась, не собираясь поддаваться обаянию. — Просто решил одно дело, — посмотрел на айфон, который лежал на столе. — Похвалить тебя? — Ночью… — рассмеялся от ее искр в глазах. — Надо коньяк купить. Дудаков у тебя пьет? — Дудаков? — удивленно изменилась в лице. — Та-ак… — Щекастик! Как массаж? — радостно поприветствовал Марк дочь, которая помешала их разговору. Пока он выпытывал детали у девочки, старательно игнорировал взгляд Этери. Но она могла выждать время и припереть к стенке, оставшись с ним наедине. *** День прошел так быстро, что Камила очнулась от его волшебства только в ресторане. Под шум вилок, разговоры соседей и музыкальные номера уделила время соцсетям. И почти сразу же пожалела, прочитав новые хейтерские комментарии. Уже собираясь отключиться, она натолкнулась на интересную статистику по ее прыжкам за три сезона. Изучила цифры по акселям, тулупам, сальховам, и узнала, что исполнила чистыми 60 прыжков. «У Камилы Валиевой в целом потрясающая стабильность на квадах и тройном акселе. 43 из 60 прыжков она выполнила чисто — это 72%. Падений — каких-то 10 штук. Кажется, что к любому новому прыжку она привыкает быстро и обязательно доводит до идеала» — Что-то хорошее пишут? — подняла глаза и обнаружила, что взрослые наблюдают за ней. А отключалась она на моменте, когда они обсуждали игру пианиста, и отец уговаривал Этери Георгиевну выйти на сцену и дать мастер-класс. — Да… — закивала им, и передала телефон, заставляя вчитаться в материал. — Я ничего не понимаю, — вздохнул тяжело отец. — Лучше выпью… — Тут написано, какая у тебя работоспособная… и упертая дочь. Но статистику будем улучшать, — глянула на нее Тутберидзе. — Конечно. Я готова, — отогнала прочь мысли о гадостях, которые оставляли комментаторы в Сети. — И лучше поменьше читать, что тут пишут… — вдруг Этери Георгиевна снова доказала, что умеет читать ее мысли. Она вернула телефон, и Камила успела словить сообщение от парня, который стал все чаще и чаще писать ей. Порадовало, что этого не увидел отец, который распробовал сочинское вино. А вот Этери Георгиевна продолжила внимательно поглядывать на нее, и Камила смущенно подавила улыбку, отложила телефон экраном вниз на стол. — А я хотела спросить… — мотнула она головой. — Мне не надо больше сниматься в сериале? — она поморщилась, ощущая вину за неудачный прыжок. Можно было его еще включить в статистику, ухудшив свои показатели. — Не надо, — сдвинул брови отец, и Камила с опаской задержала на нем взгляд. Она догадывалась, что он недоволен был после ее падения и лечения, но почему-то сдерживался. А вот Этери Георгиевна дала понять, что никаких съемок больше не будет, и прыжок — был не самым лучшим решением Камилы. — А договор? — Разберемся. — Штрафа не будет? — Только этим киношникам. За то, что чуть не убили несовершеннолетнюю. — Я же сама прыгала. — Камил, просто забудь. Ты напрыгала им на все серии… Смонтируют, — спокойно возразила тренер. — У нас полтора месяца до прокатов. Давай этим займемся. — Пап, ты же приедешь в «Хрустальный»? Я тебе покажу программы, — с радостью переключилась Камила, и в надежде посмотрела на отца. — Что за ужин-то, — буркнул он к ее удивлению в сторону. Камила озадаченно нахмурилась. — Не дадут поесть… — Сначала все откатаем… А потом его позовем. Что там у Мориса-то? — незаметно Этери Георгиевна сменила тему, но Камила, отвечая ей, успела заметить, что отец с благодарностью смотрит на женщину. Все-таки странности в этом были. И Камила оставила мысленно себе напоминание — надо было разузнать подробно, что не так с ее программой. Или с отцом.