И невозможное возможно

      Узкий, но чистый тюфяк на кровати, столик, стул. После ареста его поместили в Бастилию, в прошедшие с той ночи дни никто ни разу не пришёл, и Бальтазар понятия не имел, что происходит вне стен тюрьмы, но отчего-то был уверен, что выберется отсюда. Генерал понимал, что посол Пиралес, скорее всего, соблазнится шансом бросить его Франции как подачку, чтобы замять скандал, и, имея несколько тузов в рукавах, надеялся, что хоть один из них решит исход игры без участия палача.       Лязг засова на открываемой двери. Пауза. Дверь захлопнули. Понимал Пиралес и то, что его могут просто тихо и бескровно устранить, а потому прикормил молодую серую крысу, осторожно скармливая ей небольшие куски на пробу, а потом уже ел принесённые блюда сам. Так что яд через пищу генерал исключил, но ведь арсенал душегубов так многообразен, ему ли не знать это.       Бальтазар наконец повернулся от стены, лицом к которой лежал. Возле двери стоял человек в монашеском облачении. Лица в тусклом свете свечи было не разглядеть, но приметную татуировку на запястье откинувшей капюшон руки генерал безошибочно узнал.       — Наконец-то, — недовольно буркнул он. — Почему так долго?       — Вы под усиленной охраной, отобранной лично капитаном Тревилем. Король дал ему полномочия принимать решения касательно вас даже без согласования с ним, — не стушевался «монах», на самом деле оказавшийся темноволосой незнакомкой. — Пришлось искать другой подход, — усмехнулась она, указывая на свой наряд.       Бальтазар равнодушно кивнул. Знак был ему знаком, а кто этот посланец Мадрида, генерал лично не помнил, да и невозможно знать всех разбросанных по миру пешек-исполнителей.       — Посол Пиралес утром будет отправлен в Мадрид под конвоем, но до места он, разумеется, не доедет, — продолжала женщина, нисколько не смущаясь жестокости своих слов. — А вот для вас есть варианты.       Женщина выудила из корсета курительную трубку и невозмутимо протянула её узнику. Бальтазару так захотелось затянуться терпким дымком табака, но незнакомка покачала головой, кивнув на дверь, и поднесла пальцы к носу. Бальтазар усмехнулся — впрочем, и так сойдет.       Генерал вдохнул пощипывающий язык запах, ощущая, как тот обволакивает немеющее нёбо. Даже захотелось зажмуриться.       — Не получается? — незнакомка присела рядом и улыбнулась. — Молчите? Хотите закричать и не выходит? Да если бы и вышло, никто не придёт. Думаю, вы это понимаете. Как и понимаете, что капитану Тревилю ничего не стоит ежедневно докладывать королю, как заключённого регулярно посещают его солдаты. Умирать вы будете очень долго и очень мучительно. Вам не поможет никто, и вы будете несколько недель медленно гнить изнутри. Эти боли страшнее самых жестоких пыток Трибунала. Есть так же вариант передать вас ему. Или… — незнакомка достала из-под монашеского плаща кинжал. — Но это, воистину, в вашей ситуации, милосердие ещё надо заслужить. Вы даже не представляете, кого едва не убили, а потому, если согласны, кивните и хорошо подумайте, какая информация может стоить быстрой и лёгкой смерти.       Бальтазар знал, что незнакомка не блефует. Как знал он много чего ещё и потому обречённо кивнул.       — Это позволит вам говорить, но двигаться вы по-прежнему не сможете, — женщина быстро чем-то уколола, так знакомо открыв крупный перстень и всадив в основании шеи короткую иглу. — Я вся внимание, генерал.       Под холодным светом полуночной луны Миледи открыла дверь. Присев на корточки, она внимательно осмотрела бессознательного стражника. Один из мушкетёров Тревиля был в курсе её визита и не дрогнул, даже узнав, что его ударят по-настоящему. Миледи уважительно усмехнулась, вновь подумав о странном мушкетёрском братстве «один за всех, и все за одного». Узнав, что сделали с Арамисом испанцы, весь полк был готов на любые действия, чтобы виновные заплатили за мучения одного из них. Убедившись, что мушкетёр лишь слегка оглушён и вскоре придёт в себя, Миледи поднялась и словно призрак тихо удалилась по тёмному коридору. Ей было, что доложить.       

***

      Анна так и не вышла из своих покоев. Его Величество Людовик посетовал о мигрени королевы, но Арамис чувствовал, что Анна просто не смогла заставить себя попрощаться с ним. Он и сам из-за проклятых переломов ног был лишён последней возможности хотя бы издалека увидеть сына.       — Я всё никак не могу привыкнуть! — изумлённо всплеснул руками король. — Мой бывший мушкетёр и Его Высочество! Эта история поистине достойна мемуаров!       — Ваше Величество, — сдержанно улыбнулся Арамис, чувствуя, как сидящая рядом на кровати Алекс ободряюще сжала его запястье, — я и сам ещё не привык к своему положению, но постараюсь соответствовать титулу, доставшемуся мне по праву рождения, также достойно, как и Ваше Величество.       Арамис чуть склонил голову в знак уважения, а впечатлительный и падкий на лесть Людовик не смог сдержать гордой улыбки.       — Я буду помнить Францию всю жизнь, — присоединилась Алекс, — и любить её за то, что вернула мне брата, а моей стране — герцога. Смею уверить, что сама Франция обрела в лице Андорры верного союзника.       — Печальные, даже трагические, события закончились для всех нас к счастью, — кивнул Людовик, — к благу, взаимной выгоде и общей безопасности. Я благодарю Андорру за выбор Франции в качестве союзника. Ваши друзья, герцог, отпущены мною на неопределённый срок, распоряжайтесь их жизнями столько, сколько они будут вам нужны. Будем считать это первым актом взаимного сотрудничества. Лёгкой вам дороги и скорейшего выздоровления.       — Благодарю, Ваше Величество.       Арамис почтительно склонил голову, и довольный своим великодушием Людовик покинул выделенные брату и сестре покои.       — А он, в сущности, неплохой человек, хоть им и легко манипулировать. — Алекс виновато поджала губы, увидев взгляд брата.       — Увы, — коротко усмехнулся Арамис. — Однако, где же Тревиль? Он говорил, что придёт нас проводить. Что-то изменилось?       — Нет. — Алекс встала с кровати, подошла к дорожным сундукам и пересчитала их. — Он прислал гонца передать, что немного задержится, ему нужно принять какой-то важный отчёт. Атос, кстати, с ним. Портос и д’Артаньян проверяют лошадей и карету.       — Я могу сидеть… — начал было Арамис.       — Нет. И нет! — Алекс решительно обернулась, уперев кулачки в бока. — Доктор Лемей категорически запретил тебе сидеть, если ты не хочешь вернуться в родную страну парализованным до конца жизни. Пока ты можешь передвигаться только лёжа на удобном ложе.       — Хорошо, — покорно улыбнулся Арамис, не желая спорить.       Забота сестры была так трогательна. И эта поза руки в бока так напомнила маму, когда та пыталась выглядеть серьёзной в ответ на шалости сына. Снова эти воспоминания, мелькающие в памяти.       «Суперважный отчёт» Тревиль принимал почти до обеда и приехал озабоченным в сопровождении хмурого Атоса. Друг всегда был серьёзным, его редко видели даже улыбающимся, не говоря уже про смех, но сейчас разницу заметили все — Портос с д’Артаньяном переглянулись.       — Миледи вчера навестила генерала Бальтазара в Бастилии, — не стал увиливать Атос, подойдя к карете и упёршись рукой об открытую дверцу, — и тот в обмен на быструю смерть поведал очень интересную историю. Говорил он много, и Миледи уверена, что сам не осознал, что в том числе рассказал. А поведал он об одном из покушений, которое оплатил двор Мадрида двадцать девять лет назад. — Атос многозначительно посмотрел на трёх друзей и герцогиню Алекс.       — Ты хочешь сказать, что это Испания пыталась убить нашего Арамиса? — грозно прошипел Портос.       — Убить своего племянника пытался его любезный дядюшка, после смерти своего отца понявший, что потеряет тёплое место и состояние, если сестра станет регентом при трёхлетнем сыне, законном правителе, — мрачно хмыкнул Атос, следя за тем, как новости действуют на Арамиса. — Он тайно работал на трон щедро оплачивающей его траты Испании, и для преступления быстро нашли убийцу. Что происходило в самой Андорре, Бальтазар не знал, в то время только придя служить в Трибунал, но именно он и стал исполнителем.       — Тот самый палач из подземелья, что пытал Рене? — шокировано вдохнула Алекс. — И он же пытался убить его в младенчестве?       — Пути Господни… — Арамис выглядел ошарашенным не менее сестры.       — Я расскажу всё по дороге, нам пора, — заторопился Атос, увидев поданный Тревилем знак.       Арамис кивнул и расслабился на широком, как кровать, сидении дорожной кареты. Людовик предоставил им самую большую из находившихся в каретном дворе, а д’Артаньян, с детства привыкший многое делать на семейной ферме своими руками, немного доработал её оснащение под состояние Арамиса. Так что лежать было вполне удобно, как и менять положение, когда тело затекало, а на сидении напротив спокойно умещались ещё двое пассажиров.       — Не забудьте после рассказать нам, — добродушно улыбнулся Портос, кивая Атосу, чтобы забирался внутрь кареты.       — Мы решили, что по очереди будем меняться рядом с Её Высочеством, чтобы присматривать за тобой, — объяснил Атос, серьёзно посмотрев на Арамиса. — Остальные двое и стража герцогини будут сопровождать карету верхом.       — Отличная идея, — одобрил подошедший Тревиль. — Погода хорошая, вы с запасом времени доберётесь до первого домика. Его Величество предоставил грамоту, разрешающую останавливаться на ночлег в принадлежащих короне имениях. Так будет лучше, если Арамису понадобится более длительный отдых. Внимательно следите за его состоянием. Он будет бессовестно лгать.       — Что вы себе позволяете, капитан?! — вскинулся Арамис, по улыбке и глазам которого было видно, что именно это он и собирался делать.       — Всё, что позволит Вашему Высочеству добраться до родного дома, — не стушевался Тревиль, шутливо грозя кулаком.       — Капитан, вы… — Арамис попытался изобразить разгневанную серьёзность, но только покачал головой; под дружеский смех его попытка провалилась.       — Береги себя, — тепло, но также серьёзно, как и Атос, попросил Тревиль, осторожно кладя ладонь на плечо Арамиса. — Я буду помнить четырнадцатилетнего мальчика, что пришёл ко мне, и надеюсь, я сделал всё достойно.       — Лучше бы никто не справился, — так же посерьёзнел Арамис.       Они ещё раз посмотрели в глаза друг друга — капитан и его верный мушкетёр, оставшийся им, даже став герцогом. Тревиль перевёл взгляд на принцессу, с почтением поклонился ей и отошёл от кареты. Портос захлопнул дверцу, ещё раз проверил, прочно ли всё закреплено на местах, огляделся, оценивая готовность кортежа, и махнул д’Артаньяну рукой. Тот открывал процессию, замыкал её Портос.       Де Тревиль смотрел вслед тающему пыльному следу, зная, что за одним из выходящих на эту сторону окон сейчас тоскуют.       

***

      Андорра-ла-Велья встретила теплом, буйным цветением и лёгким ветром, повинуясь которому белые облака плыли в голубом небе парадным строем, сопровождая въезжающую в город карету. Арамис молча смотрел в окно на просыпающуюся столицу — свой город своей страны.       Атос задумчиво поднял глаза, стараясь не шевелиться и не потревожить сон дремлющей на его плече принцессы. Прошлая ночь далась им всем тяжело. У Арамиса начали ныть растревоженные раны после того, как карета попала в дорожную выбоину. Пришлось даже остановиться и потерять почти полдня пути. Потому-то они и въезжали в город на рассвете.       Карета почти незаметно подскочила на булыжнике мостовой, но Алекс тут же вскинулась.       — Извините, — пробормотала она, поняв, на чём спала.       — Для меня это честь, — почтительно улыбнулся Атос.       Принцесса заметно смутилась, бросила на друга брата короткий взгляд и перевела своё внимание на вид за окном.       — Дворец увидим через пару кварталов, — оживилась она; так радуются, когда возвращаются домой. — Мне кажется, тебе понравится, — обратилась она к брату. — Наша семья никогда не любила помпезную роскошь. Только дядя, и теперь я знаю, что не одним этим он отличался от остальных представителей рода герцогов Андоррских. В свете того, что рассказал Атос, я бы скорее его назвала бастардом или самозванцем.       — Я никому не позволю бросить на тебя даже косой взгляд, — решительно подался к сестре Арамис и, позабыв про покалеченные пальцы, накрыл её руку своей.       — Я знаю, — только и улыбнулась Алекс.       В следующий миг лошади завернули за угол, и в свете восходящего над горной грядой солнца перед ними предстало строгое великолепие небольшого замка.       — Добро пожаловать домой, Ваше Высочество. — Алекс вдруг стала серьёзнее и почтительно склонила голову.       У Арамиса отчего-то не нашлось решимости возразить, будто эти стены, ещё не окружив его, уже вселяли неведомое до этого ощущение силы. Арамис не бывал здесь в сознательном возрасте, но сразу ощутил, что это место — его дом.       Стражники на замковых воротах ощетинились было пиками, но, увидев в окне кареты свою герцогиню, поспешили открыть ворота.       — Немедленно разошлите гонцов ко всем членам Совета и предупредите о срочном собрании в десять часов, — распорядилась Алекс, выходя из кареты и приняв учтивую помощь Атоса.       — Да, Ваше Высочество, — поклонился, судя по мундиру, начальник стражи и поторопился было выполнять приказ, но тут же остолбенел. — О, Господи…       — Что такое, Франк? — заинтересовалась Алекс, вдруг подумав, что начальник стражи — старый вояка, и служит её роду очень давно.       — Этот господин вылитый… — растерянно пробормотал тот, от явного шока даже забыв правила общения с господами.       Атос перевёл заинтересованный взгляд на Арамиса. Ещё в Париже ему пришлось остричь свои густые волосы, настолько те запеклись в крови и запутались в колтун, что не было никакой возможности расчесать их. С короткими волосами и без усов, которые обгорели ещё на пожаре и странным образом отказывались теперь расти на привычном месте, Арамис выглядел совсем иначе, но… Иначе, чем они к нему привыкли. А вот старому стражнику дворца Андоррских герцогов этот облик напомнил другой.       — Месье Франк, прошу вас, — слова Атоса встряхнули капитана стражи, — расскажите, кого вы вспомнили?       — Графа Сантьяго Луиджо Пиралеса, супруга Её покойной Высочества Анабель, сестры последнего из мужчин-правителей Андорры.       — Как вы сказали? — в голос вскрикнули Арамис и Алекс, а Атос покачал головой.       — Боюсь, что двадцать девять лет назад пытались убить сразу двух зайцев, — проронил он, поднимая на Арамиса многозначительный взгляд.       — Ты хочешь сказать, что посол Пиралес, кем бы он тогда ни был, помог дяде из корыстных побуждений, чтобы заодно со мной убить и моего отца? — понял Арамис.       — Который был его родственником, — кивнул Атос, — и после смерти которого, думаю, посол немало отщипнул от андоррской казны. Кто знает, не поэтому ли он так высоко взлетел.       — Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Так и насмерть расшибиться можно, — буркнул подошедший Портос.       Начальник стражи непонимающе переводил ошеломлённый взгляд между незнакомцами, а вот на лежащей в карете копии бывшего своего господина застыл осознанно.       — Франк, неужели ты до сих пор не понял? — улыбнулась Алекс, наклоняясь и целуя Арамиса в висок.       — Но это просто невероятно, Ваше Высочество, — пробормотал капитан стражи, не упав лишь благодаря вовремя подставившему себя для опоры д’Артаньяну.       — И, тем не менее, это правда, — кивнула герцогиня. — Поэтому скорее пошли гонцов к членам Совета, но пока больше никому не говори. Андорру ждёт большой сюрприз. И праздник. Рене, прошу тебя, — Алекс вновь приблизилась к брату, — позволь, не отказывайся.       — Хорошо, — кивнул Арамис после паузы, но больше потому, что Атос утвердительно покачал головой. Едва счастливая принцесса в сопровождении Портоса и капитана стражи отправилась внутрь замка за слугами с носилками, Арамис кивком головы подозвал Атоса ближе. — Что ты задумал?       — Чтобы проверить то, что я рассказал, пока мы ехали, это идеальный вариант, — чуть усмехнулся старший друг. — Многолюдно, шумно…