9. Воланд
29 мая 2022 г., 12:17
Тихий вечер мягко опускался на Андорра-ла-Велья. В окнах домов появлялись отблески свечей. Где-то собирались ужинать под свет огарка да охотные и не очень рассказы отпрысков о том, что соседский Жак принёс домой лягушку, а сын дворцового кузнеца пришёл играть на пустырь с деревянной шпагой даже с эфесом, как у мушкетёров французского короля, и горячо утверждал, что видел настоящую собственными глазами. Откуда мушкетёры взялись, он знать не знает, но зуб даёт. В более состоятельных домах в этот вечер тоже повсеместно не соблюдали главное правило трапезы — есть молча, обсуждая, какую же такую новость сообщит вернувшаяся из Франции герцогиня. Собрание было назначено на вечер будущего дня, все знали, что в замке царит небывалое оживление, и чувствовали, что в жизни их страны что-то круто поменяется.
Во дворце действительно было многолюдно, и царила непривычная для столь позднего времени суета. Прежний правитель удалялся отдыхать засветло даже летом, ужиная в своих покоях и не покидая их почти до обеда следующего дня. Молодая правительница просыпалась раньше и ложилась позже, но и при ней в такое позднее время обычно было уже тихо. Сейчас же огни свечей в канделябрах на стенах дворцовых переходов то и дело метались и трещали от пробегающих мимо них слуг.
— Добрый вечер, Ваше Высочество. Благословен будет Господь, что хранил вас во время путешествия. Я рад снова видеть вас в здравии и прекрасном настроении. Очевидно, король Людовик принёс нашей маленькой стране благие вести. Вы просто светитесь от радости, Ваше Высочество.
— Воистину так, господин синдик. — Алекс не прятала своего счастья, её глаза сияли ярче всех свечей во дворце.
Глава Генерального совета Долин, генеральный синдик Поль Воланд поклонился правящей герцогине, появившейся в зале частных приёмов одновременно с ним.
— Прошу меня простить, что не присутствовал на созванном вами утром срочном собрании, — синдик, повинуясь приглашающему жесту герцогини, подошёл ближе, с удивлением, правда, отметив, что правительница не садится, продолжая стоять. — Меня задержали рабочие дела в соседней паррокии. В Ла-Масана на прошлой неделе прошли сильные дожди, и размыло дороги. Вы знаете, что я — ваш верный слуга, Ваше Высочество, двадцать пять часов в сутки, но я, к стыду своему, не успел к назначенному сроку. Другие члены совета передали мне ваше распоряжение прибыть в резиденцию, чтобы вы могли лично рассказать мне, о чем шёл разговор.
— Вы прощены, господин Воланд, — улыбнулась Алекс. — Вы известны активным участием в делах страны, без вас не обходится ни одно происшествие или событие. Посему я и не помыслила упрекать вас, а слова других членов совета — чистая правда. Я хотела лично рассказать вам об итогах поездки во Францию. Например, побеседовав за одним из подарков Его Величества Людовика — бокалом прекрасного красного вина.
— Как прикажете, Ваше Высочество, — поклонился синдик. — И да, вы умеете искушать.
— Искушения, господин синдик, постоянно рядом с нами. Но если одним поддаться — не грех, есть и такие, что очерняют саму сущность человека.
— Я повторю слова, что сказал на праздновании вашего Дня Рождения. Ваше Высочество войдёт в историю нашей страны как одна из самых мудрых её правительниц.
Алекс сдержанно улыбнулась в ответ на идеальный придворный поклон и мягким жестом пригласила генерального синдика следовать за собой.
Воланд поддался всеобщему волнению, не скрывая, как оно растёт по мере того, как они шли по застеклённой испанскими витражами галерее дворца.
— Ваше Высочество…
— Без титулов и званий, господин Воланд, — замерев, обернулась герцогиня и, кажется, затмила сиянием счастливой улыбки свеженачищенные канделябры на столиках в коридоре. — Эта галерея и это крыло пустовали после смерти моей матери. Мне было больно находиться там, где когда-то моя семья была счастлива, и вот я осталась одна. Но теперь всё будет по-другому. Франция подарила мне знакомство не только со своим мудрым королём.
— Да простит мне Ваше Высочество дерзость, но на правах верного вашей семье вот уже сорок лет слуги я осмелюсь прервать ваш рассказ, чтобы выразить своё счастье за вас.
— Я не просто счастлива, господин Воланд! — искренне улыбалась герцогиня, лично открывая дверь слуге с подносом, отчего тот ошарашенно застыл на месте, едва не уронив свою ношу.
— Это так заметно, — генеральный синдик справился с волнением лучше, на то он и опытный придворный, а не какой-то простолюдин, пусть и примерно вышколенный для служения господам самого высокого положения. Тут его взгляд упал на поднос в руках слуги. — Мы ждём кого-то ещё?
— Ждут нас… — загадочно улыбнулась правительница и вошла в покои, на ходу забирая с подноса два из трёх стоявших там бокалов.
Генеральный синдик проследовал мимо окончательно растерявшегося слуги, оставаясь привычно собранным, и захлопнувшаяся сама по себе за его спиной дверь оставит тайной для всех проявление растерянности — чувства, которое за всю его жизнь можно было пересчитать по пальцам одной руки. Поль Воланд мысленно загнул четвёртый палец, застыв при виде человека на кровати.
— Добрый вечер, граф.
Генеральный синдик с трудом сглотнул, глядя, как герцогиня присаживается на кровать, поправляя подушки под головой полулежащего на тончайших льняных простынях мужчины.
— Ваша растерянность, господин Воланд, понятна. Признаюсь, вы всё равно справились с потрясением куда лучше остальных членов Совета, — герцогиня обняла мужчину за плечо, помогая ему сесть ровнее.
Мужчина чуть оперся на её плечо поднятой левой рукой.
— О, дьявол… Простите, — генеральный синдик взял себя в руки.
— Прощаю, — с заметным усилием подтянувшись, мужчина почти сел, опираясь о подушки, и подошедший ещё ближе к кровати генеральный синдик уже не сомневался в том, кого видят его глаза.
— Простите, что поминаю врага человеческого. — Воланд вновь извинился, заметив искусно инкрустированное распятие на шее мужчины.
— Садитесь же, господин главный синдик, — разрешил тот.
— Да… Ваше Высочество… — потрясённо выдохнул вельможа.
— Судя по вашей реакции, личность моего брата не требует дополнительных доказательств, — герцогиня тоже пересела чуть выше.
— Они налицо, Ваши Высочества, — потрясённо закивал головой синдик. — Вы — копия вашего отца, Ваше Высочество, и у вас знак принадлежности к роду герцогов Андоррских.
— Понимая более чем вероятные сомнения некоторой знати, мы предоставим членам Совета дополнительные доказательства после ужина на завтрашнем празднике. А сегодня брат слишком утомился после долгой поездки. Он был тяжело ранен, но настоял двинуться в путь, и доктор Джоель рекомендовал хотя бы один день полного покоя. Завтра мы представим народу их вернувшегося герцога, волею Господа избежавшего смерти, как считали все эти годы.
— Ещё предстоит выяснить слишком многое, белых пятен в произошедшем хватает, — вернувшийся правитель изучающе смотрел на главу совета Долин, что, впрочем, было нормальным. — Но, несмотря на мою временно ограниченную подвижность, терять время в остальном я не намерен. Начать изучать документы можно и в постели, этим я займусь завтра же. А после праздника мы соберём Совет, где и озвучим мои первые решения.
— Как прикажете, Ваше Высочество, — поклонился Воланд.
— Прошу вас к десяти утра доставить мне сведения о членах Совета, кто чем занимается и за что отвечает, а также книги расходов бюджета за все двадцать девять лет.
— Да, Ваше Высочество, но уважаемый мэтр Джоель…
— Я в состоянии вести дела государства при любом физическом самочувствии, — твёрдо прервал возражения герцог.
Синдик осёкся под испытующим взглядом, ещё одной характерной чертой ветви Андоррских герцогов, что перешла матери воскресшего правителя от её отца. Что в герцогине Анабель, что в её детях было то, чего оказался полностью лишён родной брат.
— Воистину Андорру после правления вашего дядюшки ждут грандиозные перемены, — озвучил синдик свою последнюю мысль.
— Вы правы, — кивнул новоявленный герцог.
— А сейчас просто выпьем за Рене, — герцогиня с искрящимся любовью взглядом протянула ему один из бокалов, которые держала в руках. — За тебя, любимый брат. За то, что ты жив и вернулся. За твоё будущее с Андоррой и за будущее Андорры с тобой.
— Ваши Высочества, — сделав глоток, синдик поклонился.
Отличное вино. Французское. Чёрт побери…
***
Тихий вечер мягко опускался на Андорра-ла-Велья. «Два тихих вечера подряд — это перебор», — подумал Портос. Он чувствовал себя несколько неуютно без мушкетёрской накладки на плече, но ради безопасности друга нарядишься кем угодно, не только вельможей. Портос уже давно спустился в дворцовый парк и, прислонившись к стене, внимательно наблюдал и оценивал. — За тобой эта часть, д’Артаньян контролирует другую сторону, я — за их спинами, — «прошептал» мраморный лев. — В этих обтягивающих тряпках толком ничего не спрячешь, — буркнул Портос. — Как будто тебе хоть когда-нибудь мешало отсутствие оружия, — «хмыкнул» лев. Вспомнив, как когда-то вышел против гвардейца кардинала с обычной тупой вилкой, Портос усмехнулся, незаметно поправляя в ножнах под парчовыми обшлагами рукавов два коротких кинжала — шпаги на подобных торжествах не допускались. Д’Артаньяна видно не было, что могло означать лишь одно — он на своей позиции, и Портос, мимоходом оценив, что мраморная грива льва и в самом деле похожа чем-то на вечный беспорядок в шевелюре Атоса, принялся вальяжно прохаживаться между прибывающих гостей. Почти все они не знали об истинной причине торжества, судя по услышанным Портосом разговорам, считая, что герцогиня собрала знать страны, чтобы отметить свой удачный французский вояж. Членов Совета Портос определил по тем задумчивым взглядам, которые некоторые вельможи бросали на пока ещё пустой диван за господским столом. Гордость герцога и упрямство мушкетёра в Арамисе словно сговорились и на пару, судя по тому, что начало праздника затягивалось, до сих пор спорили с мэтром Джоелем, категорически отказываясь принимать гостей лежа. Портос взял с проплывшего мимо подноса бокал с чем-то игристым и остановился, чтобы спокойно освежиться, а заодно понаблюдать за одним из членов Совета. Все они были словно наряжены в одну и ту же маску «commedia dell'arte», — непроницаемые выражения лиц. Но Атос был уверен в правдивости сведений Миледи, что за покушением на малолетнего герцога стоял кто-то очень близкий к его матери. Портос поморщился, когда особенно шустрый пузырек игристого вина попал ему в глаз. Проморгавшись, он с досадой увидел, что его подопечный с прежнего места исчез. Правда, он тут же обнаружился на несколько шагов ближе к герцогскому столу, куда и поспешил Портос. Мэтр Джоель потерпел поражение в борьбе со своим беспокойным пациентом с большим достоинством и теперь шёл рядом с Арамисом. Под другую руку герцога поддерживала сестра. Портос глянул было за спину старого друга, вспомнив предупреждение Тревиля, но, видимо, против двойной силы убеждения не смог устоять даже Атос. Хотя и Арамиса Портос понимал — появляться перед знатью немощным было не в его характере, а то, что его лицо к моменту, когда Арамис дошёл до стола, стало белым как мел, так то в сгущающихся сумерках почти не видно. Гости мгновенно заметили свою герцогиню и не скрывали настороженного интереса к незнакомцу за её столом. — Я приветствую всех, кто пришёл сегодня! — не таясь, Алекс помогла Арамису устроиться удобнее, точнее, полулечь-полусесть на откинутую спинку дивана, что, должно быть, и стало условием, на котором сошлись доктор и его упрямый царственный пациент. — Завтра утром счастливая весть будет объявлена всем жителям Андорра-ла-Велья, а в другие паррокии будут посланы гонцы. Сейчас же я хочу объявить вам о великом чуде, дарованном Господом, что снизошло на нашу маленькую страну. Двадцать девять лет мы оплакивали его, двадцать девять долгих лет традиция передавать правление по мужской линии рода герцогов Андоррских считалась утерянной за неимением наследника. Я не стану вас томить и сообщаю, что во время визита во Францию волею Господа нашего мне была дарована встреча с моим братом. Рене Сантьяго, герцог Андоррский, не погиб, как мы считали все эти годы, а был спасён своим отцом. Сам же граф погиб, упокой Господь его душу. По саду ветром разнесся рокот удивлённого бормотания. — Кто стал заказчиком и исполнителем жестокого покушения на трёхлетнего наследника, тоже будет сообщено всем, а виновные наказаны так, чтобы подобное впредь никому более не пришло даже в мыслях. — Ваше Высочество, — не таясь выступил из толпы молодой вельможа, — всё это звучит невероятно и удивительно, но… — Доказательства видели все члены совета Долин, — резко прервал его другой, в котором Портос узнал одного из тех, кто присутствовал на собрании в день их прибытия. — Мы уже поклялись на Библии, что узнали в прибывшем с Её Высочеством герцога Рене. Молодой вельможа после прозвучавших слов поклонился сначала члену Совета, а потом подошёл к столу и опустился на одно колено ровно напротив Арамиса. В следующий миг д’Артаньян выдал своё укрытие для Портоса, так же, как и он, и Атос, поспешив на помощь, потому что Арамис начал вставать. — Я до последнего времени не знал о том, кто я, — начал он, уперевшись на первыми подхватившими его мэтра Джоеля и сестру, — даже не подозревал, хоть отец и оставил со мной фамильный перстень. Наверное, можно было догадаться, но меня устраивал мой образ жизни, пока на пороге смерти я не был спасён своими друзьями и моей сестрой. Так мы встретились. Я был мушкетёром французского короля. И останусь им. И я никогда никому ничего не доказывал. И не стал бы. Но за прошедшее время, когда я осознал для себя, кто я, я понял, какая ответственность возложена на меня по праву рождения. И я должен оправдать надежды своего народа, своей матери и отца, отдавшего жизнь, чтобы я выжил. Я представил Совету доказательства, которые смог продемонстрировать сам, мои друзья добыли остальные, а так же выяснили обстоятельства покушения на меня и моего отца двадцать девять лет назад, которые, как уже сказала моя сестра, будут доведены до сведения всех жителей завтра. Также завтра будут изданы первые указы, но самый первый я хочу озвучить уже сейчас. Герцогиня Александра имеет такое же право управления страной, как и я, и, не дай Господь, кто-то осмелится возразить или просто косо посмотреть на неё. Сейчас я с вами прямолинеен и намерен впредь оставаться таким. Я не сторонник придворных выкрутасов и лишних слов, я — человек военный. И тех, кто надеется успеть закончить свои незаконные дела, пока я слаб, спешу разочаровать. Всех остальных я благодарю, что пришли, и надеюсь на совместную работу на благо нашей страны. — Да здравствует Его Высочество герцог Рене! — после короткой тишины гаркнул начальник стражи, охранявший герцогский стол. — Да здравствует Его Высочество герцог Рене! — покатилось по саду. — А ведь кто-то из них уже точит клинки, — уверенно пробормотал Портос. Повернувшись в сторону д’Артаньяна, он заметил, что тот так же насторожен, а значит, думает так же. Убедившись, что Арамис не рухнул, ненавязчиво подхваченный мэтром Джоелем и главным стражником, Портос стал сосредоточенно всматриваться в толпу, пытаясь определить того, кто убил отца трёхлетнего герцога, кто стоял за покушением на него самого и кто, по мнению Атоса, непременно попытается исправить свою двадцатидевятилетнюю оплошность. После рассказов герцогини Александры больше всего подозрений вызывал… Да все вызывали, каждый так или иначе мог быть причастен, даже молодые вельможи, не подходящие по возрасту, но чьё место могло быть получено, как у посла Пиралеса, через преступление против короны. Портос ненавидел это чувство, когда зацепок миллион, больше, чем если их вовсе нет — слишком дорогая цена у ошибки. Ты будешь раскручивать одну нить, а в это время занесённый над головой друга кинжал блеснёт в руке убийцы. Только Портос подумал об этом, как потягивающий вино неподалёку от него вельможа, не обращавший внимания на стоящего за деревом мушкетёра и сосредоточенно наблюдавший за происходящим за главным столом, вдруг решительно сорвался с места, накрыв ладонью рукоятку с трудом угадываемого под коротким плащом кинжала. Куда тот направлялся, сомнений не вызвало. Портос переглянулся с д’Артаньяном, тоже пробиравшемся в том же направлении. Они встретились у подножья небольшой лестницы, как раз в тот момент, когда клинок покинул ножны. — Утю-тю… — хватке Портоса мог позавидовать и бульдог. Он стиснул запястье нападающего, грозя раздавить ему кости. — Скажи ещё, что не собирался напасть, — буркнул д’Артаньян, кивая себе за спину, где от что-то обсуждавших с начальником стражи брата и сестры отделился встревоженный Атос. — Два… — сипя от боли, начал было задержанный вельможа. — Два плюс два и я сложу, — прервал его Портос, сжимая ещё сильнее. Но вельможа, несмотря на почтенный возраст, хоть и застонал сильнее, клинок не отпускал. — Ух ты, сильный какой, — хмыкнул д’Артаньян и потянулся помочь Портосу вывернуть за спину вторую руку. Со стороны всё выглядело, будто гости беседуют в тесном кругу. Но Атос заметил знакомый азарт на лицах друзей. Он подоспел ровно в тот момент, когда вместе с вывернутой рукой вельможа вскинул голову: — А вычесть из общего числа дней в году проведённые рядом с ней? Атос обмер, вдруг всё поняв, и резко обернулся, уже чувствуя, что они не успевают.
