10. Правда
29 мая 2022 г., 18:22
Отточенный до совершенства удар левым локтём всегда получался у него лучше всего. Арамис ощутил, как острая сталь с треском вспорола прочную ткань камзола, но его рука не остановилась ни на миг. Правой оттолкнув сестру, в данный момент не думая, куда, только бы подальше, Арамис развернулся к убийце всем корпусом.
«Всегда держи противника на виду. Помни, что страх — это естественная реакция, но если ты не будешь отслеживать действия противника, ты проиграешь. Ссадины заживают, старые раны могут напоминать о себе в плохую погоду, но если ты не будешь держать оружие и глаза противника на виду, ты потеряешь гораздо больше.»
Один из уроков Тревиля сам собой всплыл в памяти, в голове словно наяву прозвучал голос учителя и друга, кем стал капитан для него, четырнадцатилетнего мальчишки, оказавшемся на непростом жизненном перепутье. Он мог стать кем угодно, но его хранила материнская любовь и верность отца, отдавшего жизнь за то, чтобы однажды он вернулся в свою страну и занял своё законное место по праву. Родители верили в него, в будущее их страны. За это отец отдал свою жизнь, и Арамис не мог подвести его и не оправдать веру матери. Смерть не коснётся его, даже если тело сгорает от боли в искалеченных пальцах, напряжённых в попытке отвести от груди острие клинка.
Кто-то пронзительно закричал. Клинку уже не было пути назад, нечего было терять. Острие отпороло пуговицу на обшлаге, когда подстёгнутый прострелившей руку болью Арамис смог перехватить кинжал у основания, и в следующий миг тот отлетел в сторону, оставшись при этом в руках убийцы.
Арамис рухнул на диван, задыхаясь от боли.
Теперь уже закричала Алекс. Арамис и сам видел выступившую на бинтах кровь, но пошевелиться не мог. Тело отказывалось причинять себе дополнительную боль, убегая от неё в беспамятство. Но он не мог позволить случиться такому на глазах того, кто решил завершить содеянное двадцать девять лет назад. Помня, что на краю стола он оставил бокал с коньяком, Арамис дотянулся до него и, сделав один большой глоток, остальное вылил на свежую рану. Зашипев сквозь зубы одновременно с громким охом мэтра Джоеля и всхлипом Алекс, он, по крайней мере, подхлестнул сознание, норовящее покинуть его в такой ответственный момент.
Начальник стражи Франк лежал лицом в мрамор ступеней, вжатый в них монументальной фигурой Портоса и почти повторяя их контур. Д’Артаньян уже подбегал к самому Арамису, а Атос успокаивающе поглаживал руки откровенно трясущейся Алекс.
— Ему всегда верили… Сколько себя помню… доверяли жизнь… Ни разу не усомнившись… — всхлипывала она.
— Крысы обычно рядом с кормушкой и бегают, — пробормотал Атос.
Арамис бросил на старшего друга понимающий взгляд, зная, что тот сейчас отчаянно винит себя. Он стоял за их спинами и тоже не заподозрил в начальнике стражи того, кого они искали. Но это и невозможно было, Арамис сам это понимал, вспоминая события миг за мигом. А вот…
Арамис перевёл взгляд за спину д’Артаньяна, где в паре шагов от них застыл встревоженный главный синдик Воланд.
— Лучше нам поговорить во дворце, кроме того, тебе надо сменить повязки, — понял его взгляд д’Артаньян, бесцеремонно обхватывая ладонями лицо друга и так переключая внимание на себя.
Арамис коротко кивнул и послушно отдался рукам гасконца. Обманчиво выглядевший самым хрупким из них, д’Артаньян легко поднял Арамиса с дивана. Всё понимая, он обхватил его за пояс, дал немного прийти в себя, уперевшись на своё плечо, и осторожно повёл в сторону замка.
— Всё в порядке! — раздался за спиной голос Воланда. — Попытка покушения на герцога провалилась. Успокойтесь и расходитесь. О состоянии Его Высочества я лично сообщу позже.
Неутихающий гомон гостей, однако, провожал Арамиса до самых дверей.
— А теперь заткнитесь, Ваше Высочество, — едва дверь отрезала их от отслеживающих каждый шаг взглядов знати, д’Артаньян подхватил Арамиса на руки и не спеша, но уверенно, понёс следом за засеменившим по холлу мэтром Джоелем.
Так, откровенно признаться, стало легче, и Арамис позволил себе расслабиться на руках друга. Он видел, что следом за ними Атос ведёт, поддерживая за талию, Алекс, а Портос волочит за шиворот Франка. Замыкал процессию Воланд.
Д’Артаньян внёс Арамиса в открытую мэтром дверь тех самых покоев, что подготовили для герцога в первый же день в крыле его родителей, и уложил на кровать. Быстро, но бережно сняв изрезанный камзол, д’Артаньян отошёл в сторону, пропуская мэтра Джоеля.
— Р-р-располагайтесь! — Портос так «радушно» усадил Франка в одно из кресел, что тот взвыл от боли в вывернутых за спинку руках.
Прежде чем к нему подступил мэтр Джоель, Арамис увидел, как друг связывает запястья бывшего начальника стражи шнуром от занавеси.
— Произошло повторное смещение костей двух пальцев, — задумчиво бормотал себе под нос мэтр в процессе осмотра. — Я их вправлю и снова зафиксирую тугой повязкой. Через неделю при хорошем поведении можно будет сменить её на более свободную. Других повреждений я не вижу. Небольшая царапина на ладони и всё. Клинок вспорол камзол, но до тела не достал, даже рубашка осталась цела.
— Зато я сейчас кого-то так достану! — рявкнул Портос, захватывая голову Франка предплечьем под горло и оттягивая её на себя, а в спинку кресла вошёл кинжал.
Синеющий от недостатка воздуха стражник выпучил глаза, захрипев и пытаясь отпрянуть, но ему не давали связанные за спинкой кресла руки.
— Не стоит, Портос, — спокойно произнёс Арамис, хотя знал, что верный друг больше пугает, чем действительно хочет заколоть, хотя мог бы. — Его будут судить и, вероятно, повесят. Вся страна должна знать, что произошло, — закончил он, встретившись взглядом с сестрой.
Алекс не замечала, что уже сама не отпускает от себя Атоса, вцепившись в его камзол. Когда брат посмотрел на неё, герцогиня бросилась к кровати, почти падая в вовремя подставленное Воландом кресло.
— У меня никогда и мысли не было, — растерянно пробормотала она.
— Знаю. И не могло. — Арамис успокаивающе накрыл дрожащие пальцы сестры правой рукой, пока на левой мэтр Джоель бережно смывал кровь.
— Подержите его, пока я буду вправлять кости, — попросил он, подняв на Атоса и д’Артаньяна озабоченный взгляд.
Портос, доверив своего «подопечного» Воланду, тоже бросился к кровати. Арамис не стал отказываться от обмотанного тканью черенка ложки между зубов, понимая, какая его ждёт боль. Он уже испытывал её в том подземелье. В этот раз было всего два пальца, но лоб успел покрыться испариной, когда Арамис обессиленно упал на кровать. Пока мэтр совмещал кости, он не мог лежать, почти выгнувшись в дугу в крепких руках Атоса. Д’Артаньян держал его голову, а Портос — руку, чтобы та оставалась неподвижной.
Наконец, все манипуляции были завершены. Мэтр вместе с Атосом и д’Артаньяном полностью переодели Арамиса и накрыли его одеялом. Мэтр развёл в бокале с чистой водой несколько щепоток своего снадобья.
— Это снимет острую боль, — объяснил он, поднося бокал к губам своего герцога. — Это не опий, им опасно злоупотреблять, к нему можно легко привыкнуть. Вы — сильный, я сразу это понял, вы — военный и привыкли к боли. Наверняка, это была не самая мучительная из испытанных вами. Опий я склонен применять в самых тяжёлых случаях, которых с вами, надеюсь, не приключится, а эти травы лишь притупят боль, чтобы её можно было терпеть. Когда спадет отёк после вмешательства, станет легче. Пока это всё.
— Спасибо, мэтр, — сумел улыбнуться Арамис, — можете быть свободны.
— Конечно, Ваше Высочество, — мэтр Джоель почтительно поклонился и поднялся.
Воланд проводил его до двери.
— Жизни Его Высочества ничто не угрожает! — объявил он, должно быть решившим всё же дождаться новостей взволнованным вельможам.
Раздавшийся в ответ гул облегчения был оборван хлопком закрытой двери. Воланд вернулся в комнату и занял кресло между кроватью своего правителя и креслом с задержанным начальником стражи.
— Но как вы догадались? — повернулся к нему Атос.
— То, что вы не вычислили его, — начал генеральный синдик, — как раз нормально. Вы люди новые, и хоть отличные воины, но вы не знали всей подоплёки и всех произошедших двадцать девять лет назад событий. Я же все эти годы был уверен, что на графа и наследника было совершено разбойничье покушение на лесной дороге, и много думал о том, кто мог за этим стоять. Да, я думал, что граф и наследник погибли. Признаться, у меня ни разу мысли не возникло, что они могли выжить.
— Человек, который рассказал об участии правительства Испании в этом преступлении, — вступил Атос, мягко усаживая Алекс в третье кресло, а сам непринужденно располагаясь на его широком подлокотнике, — поведал, что нападение на карету с графом и его сыном было запланировано в лесу, когда они ехали бы на мессу.
— Именно так и было, — кивнул Воланд. — Я тогда, — продолжал он вспоминать, — собирался ехать с ними, но утром Его Светлость граф Сантьяго вызвал меня и попросил забрать со стола в его кабинете письмо с зелёной печатью, сохранить его у себя и предать огласке, когда «Рене вернётся». Я ничего не заподозрил и выполнил распоряжение. После состоявшегося покушения я понял, что меня смутило — приказ показался мне странным. Я вскрыл письмо, но конкретных имён в нём не было.
— Граф бы не поехал без охраны, — рассуждал Атос.
— А охраной командовал… Дайте я догадаюсь… — растягивал слова Портос. Ответ не заставил себя ждать, взвыв от удара в очередной раз.
— Карету сопровождали Франк и пять стражников, — кивнул Воланд. — Этих пятерых потом нашли мёртвыми, Франк был ранен.
— Исполнитель всё обставил правдоподобно, — вздохнул Атос. — На сообщника не должны были подумать.
— Тут ваша первая, хоть и простительная ошибка. — Воланд посмотрел на Атоса, но во взгляде его читалось уважение и восхищение. В любом случае с его точки зрения выводы были сделаны потрясающе. — Франк был не просто сообщником.
— А кем же? — нахмурился Портос и снова примерился, пока взглядом, к подопечному, намереваясь в любом случае получить ответ.
— Сейчас я уверен, что заказчиком.
Все потрясенно посмотрели на главного синдика.
— Я уже говорил, что много думал над тем, что случилось, но я будто смотрел на осколки старого калейдоскопа и не мог сложить их воедино. Не хватало чего-то, что сформировало бы полную картину.
— Думаю, объединив наши знания, мы воссоздадим, — поддержал вельможу Атос, — рисунок задуманного идеального преступления, удивительно смело провернутого спасения и триумфа справедливости.
На последнем слове Портос доступно изобразил перед глазами Франка виселицу.
— Ты даже топора палача не заслуживаешь, — буркнул он и сердито притих.
Воланд с Атосом расположились, смотря друг на друга, и по жесту мушкетёра синдик начал.
— Увидев сегодня, как Франк вьётся вокруг Их Высочеств, я вспомнил, что он с самого своего появления в страже крутился вокруг Её Высочества Анабель. Тогда в этом не увидели ничего странного, более того, поощряли преданного стражника. Так, собственно, Франк и поднялся до начальника стражи.
— Это было ещё при жизни графа? — уточнил Атос и после подтверждающего кивка Воланда продолжил. — Заказчик, имя которого исполнитель и мы, соответственно, не знали, должен был сделать так, чтобы карета остановилась в лесу в определенном месте. Что он и сделал. А теперь вопрос, — Атос повернулся к стражу, которого Портос предусмотрительно встряхнул. — Вы видели внутреннее убранство кареты?
— Я видел, как граф с сыном в неё садились, — к удивлению, сразу стал отвечать Франк. — Когда мы остановились в лесу, граф выглянул в окно. Я сказал, что колесо попало на камень и сошло с оси. Можно даже не выходить, починят быстро, и мы продолжим путь.
— Значит, в карету Франк не заглядывал, и что там, не видел, — повторил Атос уже для всех, всё более заинтересованно слушающих его и синдика.
— Граф специально не допустил этого, — вдруг понял тот с выражением лица, будто нашёл первую из недостающих частей калейдоскопа.
— Этого мы точно никогда не узнаем, но думаю, — размышлял Атос, — что граф каким-то образом был уверен, что покушение провернут во время поездки в базилику, и заранее спрятал в карете тела мужчины и мальчика. Вероятнее всего, разыскал усопших, похожих по комплекции на него и сына. — Атос на миг посмотрел на Арамиса.
— Потому и не дал Франку смотреть внутрь кареты, — закивал головой Воланд.
— Именно, — поддержал Атос. — Думаю, граф подозревал, что сужающуюся вокруг малолетнего наследника удавку держит Франк. Почему он не предал это огласке, можно только гадать.
— Отец, возможно, не имел достаточных доказательств, — вдруг присоединившись, пробормотал Арамис. — Либо считал, что Франк — лишь звено, и, вырвав его, проблему целиком не решить.
— И тогда, — продолжил Атос, тем самым соглашаясь с Арамисом, — он решил пойти на болезненный, тяжёлый, но показавшийся ему единственно правильным выход.
— Граф разыграл свою и сына смерть. — Воланд тяжело вздохнул. Очередной кусок мозаики оказался тяжёлым.
— Он использовал то короткое время, пока Франк и исполнитель готовились, и выбрался из кареты вместе с сыном, усыпив его, чтобы ненароком не выдал их. Пока карету обкладывали порохом и протягивали шнуры, графу с сыном удалось скрыться в лесу.
— Ба-бах… — мрачно прошептал Портос.
А Франк вдруг неожиданно для всех усмехнулся:
— Я думал, они сгорели. Мы же нашли потом обгорелые тела. Бальтазар сказал, что надо проверить окрестности и убедиться, что не было свидетелей. Мне некогда было, я должен был первым сообщить новость, чтобы преподнести всё как должно. Поэтому я вернулся в замок, а Бальтазар остался.
— И нашёл следы, — продолжил Атос. — Он подумал, что это и есть возможные свидетели.
— Я так понимаю, это из признания самого исполнителя? — прервал Воланд.
— Да, — кивнул Атос, — это он сам рассказал нашему человеку. Он решил, что это следы свидетелей, и пошёл по ним. Земля была влажная, Бальтазар то и дело терял след, а потому у графа, и не подозревавшего о погоне, получилось что-то вроде форы. Он даже смог достичь границы с Францией и заночевать уже на её территории, таким большим был запас времени. Но к обеду одного из последующих дней Бальтазар настиг его. Бальтазар подробно описал мужчину, память у него была хорошей, несмотря на прошедшие годы, — Атос немного отошёл от рассказа, кивнув на один из висящих в комнате портретов. — Граф увидел его и, должно быть, догадался. Он схватил спящего ребёнка и бросился бежать. У него это почти вышло, потому что Бальтазар обнаружил себя, стоящим на вершине утеса, а беглецы были внизу. Когда Бальтазар почти через день настиг свою цель и, навязав схватку, убил графа, чтобы тот не выдал его как исполнителя покушения, то обнаружил, что ребёнка нет, а сверток, обёрнутый его камзолом, набит одеждой самого мужчины. Издали было не разобрать, поэтому Бальтазар не знал, в какой момент граф Сантьяго расстался с сыном.
— Я ничего не помню о том бегстве, — вновь пробормотал Арамис.
— И снова проклятый Бальтазар, — мрачно покачал головой Атос. — Если бы он не похитил тебя во время пожара, Её Высочество никогда не встретила бы тебя, и ты бы погиб, так и считая себя обычным подкидышем, коих сотни оставляют у дверей монастырей.
— Получается, что отец, понимая, что от преследования ему не уйти, оставил меня у ворот аббатства, а сам продолжал уводить Бальтазара дальше.
— Именно так, — кивнул Атос, и все скорбно замолкли, отдавая почести погибшему.
— Граф ценой своей жизни спас твою, — прервала затянувшуюся паузу Алекс, накрывая ладонями вдруг окаменевшие плечи брата.
— Чудо или воля Господа, но твой отец вспомнил мушкетёра Тревиля, с которым пересёкся на одном из балов, — продолжал Атос. — Он не нашёл лучшего выхода хоть как-то позаботиться о твоей безопасности, чем написать Тревилю письмо, надеясь, что монахи вырастят тебя, ты найдёшь Тревиля, и тот воспитает тебя воином. Ты стал тем, кем тебя хотел видеть отец — способным постоять за себя и тех, кто тебе дорог.
— Вот как всё было, — пробормотала Алекс, голос её дрогнул. — Мама часто грустила, и я знала, что она вспоминает первого мужа и сына. Она любила графа, за моего отца выйдя больше от отчаяния. Хоть он и оказался хорошим человеком. Он любил её. Она родила меня, но сердцем осталась верна своему Сантьяго.
— Уверен, оба мужа вашей матушки любили её, — вступил в разговор д’Артаньян. — И, кажется, она более чем заслуживала этого, судя по вашим воспоминаниям.
— Но так случилось, что её полюбил и этот мерзавец. — Портос вновь дёрнул за узел шнура, вырывая у стражника глухой стон. — И я не удивлюсь, если сговорился с братцем матушки Арамиса — таким же мерзавцем. А что? — Портос теперь уже за волосы одёрнул голову Франка назад, смотря ему в глаза. — Со смертью графа и маленького Рене тебе открывался путь к овдовевшей даме — предмету твоей болезненной страсти, а брату Её Высочества Анабель — к трону ввиду отсутствия других наследников.
— И тот получил, что хотел, — в голосе Алекс зазвенели нотки отвращения. — Правил двадцать лет после смерти дедушки. Даже когда родилась я, все знали, что смогу наследовать, только если нет наследников-мужчин.
— Что случилось, когда ваш дядя умер, — подытожил Атос.
— Господи… — пробормотал Арамис, пытаясь осенить себя крестом, — маленькое государство, а какое осиное гнездо.
Атос на слова друга лишь молча вздохнул, в следующий миг поняв, что холодные пальцы его сестры сами нашли тепло его ладоней. Оставаясь невозмутимым для остальных, будто ничего не изменилось, Атос «укутал» тонкие пальчики своими.
— После таких потрясений предлагаю всем отдохнуть, — предложил он. — Д’Артаньян останется с Арамисом, я провожу герцогиню в её покои и буду так же охранять её. Портос и месье Воланд устроят на ночлег нашего убийцу. Наконец, раскрытого.
Арамис спорить не стал, согласилась и Алекс. Боль утихала, и Арамис уснул почти сразу, когда все, кроме д’Артаньяна, покинули комнату. Сам гасконец присел в кресло в углу, в тусклом свете одной тонкой свечи смотрел, как друг спит, и думал, до чего человеческая алчность и жестокость может дойти. Хладнокровно замыслить убийство трёхлетнего племянника — это не укладывалось в голове. Сон как рукой сняло, и д’Артаньян стал вспоминать все те случаи, когда Арамис был рядом и спасал кого-то из них. Сейчас они рядом с ним и останутся, пока не будут уверены в его полной безопасности. С мыслью, что, по крайней мере, генеральному синдику Воланду можно доверять, д’Артаньян встретил рассвет.
***
Франка судили и повесили под молчаливое одобрение народа, заполнившего в день казни всю небольшую площадь перед тюрьмой и даже близлежащие улицы. Советом с согласия герцога было издано обвинительное заключение с кратким описанием совершенного бывшим главой стражи преступления. Жизнь потекла в спокойное русло. Поскольку Людовик оставил за Арамисом право решать, когда отпускать друзей-мушкетёров, совместным решением договорились, что они останутся на инаугурацию и помогут в формировании новой охраны. Атос очень серьёзно отнёсся к этому, сказав, что сможет уехать лишь полностью уверенным в том, что Арамис в безопасности. Поэтому одновременно шли приготовления к инаугурации и подбор охраны. Д’Артаньян и Портос лично объезжали город и ближайшие селения, Воланд послал в другие паррокии гонцов для подбора кандидатур по составленным мушкетерами требованиям. Атос почти не отлучался из замка. Арамис, видя это, загадочно улыбался и каждый раз невинно просил друга не оставлять сестру одну, пока Воланд помогал ему вникать в дела, став верной правой рукой. Приближалась инаугурация…
