И невозможное возможно

      Арамис поднял голову от документов и немедля прервал обсуждение, чтобы обнять вошедшего.       — С возвращением.       — Ваша Светлость, — оставшийся у стола Воланд почтительно поклонился.       — Это то, о чём я думаю? — Атос заметил развёрнутые карты.       — Торговцы Сардинии приняли моё предложение о новом торговом пути в Европу через Энкам, — кивнул Арамис, жестом с улыбкой предлагая Атосу взглянуть поближе.       Ещё до свадьбы с Алекс Атос активно включился в дела страны, по просьбе Арамиса взяв на себя армию и безопасность. Вместе с Портосом и д’Артаньяном они полностью сформировали личную гвардию герцога и дворцовую стражу, а лучшим обеспечением спокойствия границ Атос занимался уже единолично после возвращения друзей во Францию. Они расстались, но регулярно обменивались новостями через особую голубиную почту, что стала возможна после смерти кардинала Ришелье и недолгого присутствия Рошфора на его месте. Последнего довольно быстро разоблачили как испанского шпиона, чему немало поспособствовало возвращение половины знаменитой четвёрки. Первым министром стал Тревиль, о чём, а так же о назначении д’Артаньяна капитаном мушкетёров, а Портоса — генералом армии, в Андорре узнали через тех же особых пернатых.       Новости приходили разные, но почти в каждом письме между строк читалась растущая напряжённость в отношениях двух крупных держав. И лакомой прослойкой между ними была Андорра. Шпионы Тревиля доносили о вновь появившемся в Мадриде интересе к маленькой стране, вот поэтому Атос в последние месяцы чаще отсутствовал дома, всегда лично проверяя сообщения о пограничных происшествиях. Олень ли случайно забежал или стая волков — выдохнули с облегчением, ведь мог быть и лазутчик, и это Атос не мог себе позволить упустить. Пока серьёзных инцидентов не было, но солдат в супруге герцогини не засыпал ни на миг.       — Его Высочество предложил отмену пошлины за проезд по территории страны взамен обеспечения безопасности с моря, — продолжил Воланд. — Рим гарантировал, что предупредит об активности Испании в средиземноморских водах.       — Кроме того, возчиками обозов будут наши жители, что заметно пополнит их кошельки, — закончил Арамис. — Пока мы договорились о ежемесячных торговых караванах. Надеюсь, вскоре активность возрастёт.       — Если Италия поможет нам с моря, можно будет перебросить часть сил с восточной части границы на юг и запад, — чуть нахмурившись, сосредоточенно рассуждал Атос, намётанным цепким взглядом изучая карту. — На территориях, близких к побережью, без поддержки с моря Мадрид действовать внаглую не рискнёт, а вот через Ла-Масана и Сан-Жулиа-де-Лориа…       — Ты прав, — согласился Арамис. — Тревиль в последнем письме сообщил, что Франция усилила охрану наших совместных границ, но положение Андорры таково, что протяжённость их с Испанией больше.       Арамис оперся ладонями о карту и внимательно изучал её, сведя брови и сосредоточенно растирая переносицу. Занявший один из свободных стульев Атос переглянулся с Воландом. Важные совещания Арамис проводил в своём небольшом кабинете, на общий Совет вынося уже готовые решения. И за прошедшие шесть лет его правления ни разу не получил отказ от членов Совета.       Молодого герцога признали и не прогадали. Арамис все силы положил на благо родной страны, стремясь сделать жизнь подданных богаче и спокойнее. В обильных дичью лесах и горах для гостей из Франции организовывали охоту, да и просто отдых, что помогло развить строительство постоялых дворов, заодно улучшив качество домов местных жителей. На граничащих с Андоррой французских территориях часто шли дожди, которых, благодаря горам, избегали соседи, что и навело Арамиса на мысль о торговых переговорах. Франция получала в казну пошлину за проезд по части своей территории и пересечение границы, Андорра — работу для жителей и военную поддержку. Все были довольны. Кроме, разумеется, Мадрида.       — Ты вообще спишь хоть иногда? — неожиданно поинтересовался Атос.       — Кто бы говорил, — усмехнулся Арамис, всё же мотнув головой и растирая уголки глаз. — Посплю, когда подпишем соглашение с Римом. Я впервые опасаюсь, что Совет не разглядит за очевидными финансовыми потерями от отмены пошлины более долгосрочной стратегической выгоды.       — Совет я беру на себя, — уверенно отозвался Воланд.       Атос развёл руками, правой указывая на первого министра, как бы говоря: «Ну, вот» и, поднявшись со стула, подошёл к другу, непоколебимо беря его за локоть.       — Я хотел быстрее вернуться и отказался от отличного поросёнка на последнем постоялом дворе. Надеюсь, не пожалею? — сопровождаемая лукавой усмешкой на губах, изогнулась бровь.       — Кухня — царство Алекс, но, кажется, сегодня обещали куропаток под брусничным соусом, — улыбнулся Арамис. — Ты прав, — он оттолкнулся от стола, выпрямляясь, — надо будет поспать.       Попрощавшись с Воландом, отправившимся готовить предложение к очередному Совету, ставшие родственниками герцог и его генеральный синдик направились в жилое крыло.       — Оливье!       Соскучившаяся Алекс выпорхнула неожиданно, губами накрывая губы мужа. Арамис с тёплой улыбкой наблюдал за счастливым семейством, уверенный, что неполным лишь временно, пока Атос больше проводит времени в разъездах, чем в спальне.       — Прости, Рене.       Арамис встряхнулся от мыслей и заметил, что друг и сестра обеспокоенно смотрят на него.       — Всё нормально, — поспешил он успокоить их, но если Алекс облегчённо заулыбалась в ответ, то Атос, прежде чем сдержанно улыбнуться, испытующе посмотрел. — Раз наш дорогой граф в очередной раз объявился дома, предлагаю после семейного ужина выпить немного вина с доставленным в замок только вчера выдержанным сыром. И, наконец, всем поспать.       — Лучшее твоё решение за последний год, — шутливо уколола Алекс.       Зная, как брат серьёзно относится к обязанностям, она терпела поражение за поражением, пытаясь уговорить его чаще отдыхать, и, в конце концов, смирившись с тем, что только её муж имеет влияние в этом вопросе. Обретя новые статусы и титулы, Атос и Арамис остались друзьями, и граф не чурался добиваться нужного результата старыми методами. Кому-то герцог и правитель, а для него Арамис остался во многом несносным и верным другом, которого Атос когда-то поклялся защищать, и намерен был своё слово держать, невзирая на титулы и должности.       За ужином было запрещено упоминать о делах всё теми же старыми традициями, и конкретно этой Арамис был благодарен, хоть и с трудом соблюдал первое время. Но постепенно он понял всю важность возможности отвлечься от рабочих моментов на обсуждение прогремевшей на всю Европу новой театральной постановки, вкусу молодого вина из отличного урожая винограда и рассказу о рождении сразу двух жеребят у породистой кобылки. Услышав клички «Тревиль» и «Ришелье», правитель и синдик даже не поперхнулись, как случилось, когда четверых поросят нарекли Атосом, Портосом, Арамисом и д’Артаньяном. У мясника до сих пор не поднялась рука заколоть их, и подросший квартет успешно сводил с ума весь птичий двор.       Оценив отменный вкус пармезана, двое друзей под покровом летней ночи собирались разойтись по своим покоям, в одни из которых уже удалилась, чтобы приготовиться к встрече мужа, Алекс. Именно тогда, белой молнией сверкнув между туч, к стоящим на открытой галерее друзьям прорвался голубь.       Атос подставил руку самому быстрому из летучей гвардии Тревиля, а Арамис осторожно отвязал от лапки плотно скрученное письмо.       — Лети, поклюй зерна, красавчик. Только не лезь к Портосу, я слышал, он вчера заднюю ногу об корягу повредил, потому злой, — напутствовал Атос, отпуская воркующего голубя.       Проводив взглядом спланировавшую к хозяйственным постройкам птицу, Арамис развернул письмо.       — Сон опять откладывается? — напрягся Атос.       — Нет, — после паузы мотнул головой Арамис. — Новости очень серьёзные, но до утра подождут. Она ждала тебя дольше.       Атос пристально посмотрел на друга, но наконец кивнул и повернулся в сторону их с Алекс крыла. Арамис провожал его взглядом, пока не закрылась дверь, и вновь развернувшись лицом во двор, нетерпеливо раскрутил записку.       «Л. умер»       Это всё, что было в ней, но Арамиса накрыло словно сошедшей с гор лавиной. Последствия этих двух слов для Европы в целом и его страны в частности могут быть как катастрофическими, так и открыть новую эпоху. Людовик XIII умер, дофину всего шесть лет, а значит, Францию ждёт длительный период регентства. В том, что Тревиль сделает всё, чтобы регентом стала Анна, Арамис не сомневался, но как бы ни болело сейчас истосковавшееся сердце, он должен был, прежде всего, подумать о своей стране и лучшей стратегии для неё.       Утро вечера мудренее, и правящий герцог отправился спать.       

***

      — Доброе утро.       Алекс появилась в малой столовой счастливо-уставшей. Арамису было знакомо это состояние, безошибочно определённое им, и он лишь поцеловал сестру, тактично не заостряя внимание на её горящих усталой негой глазах.       — Доброе утро, — приветствовал он появившегося следом Атоса. Шурин был не в сравнение с супругой свежее; впрочем, он привычен и к более активным и частым нагрузкам. — В полдень Совет по торговому предложению, но нам надо обсудить до него вчерашнее письмо Тревиля.       У Арамиса не было тайн от сестры, Алекс часто давала дельные советы, всё же не один месяц до его возвращения успешно справляясь с правлением страной. Пока слуга разливал шоколад, Арамис протянул Атосу свёрнутое в трубочку письмо.       Алекс сосредоточенно наблюдала, как муж долго всматривался в содержимое записки. Клочок бумаги был совсем небольшим. «Какой же мелкий, должно быть, там текст, если Атос так долго его изучает», — подумала принцесса, когда супруг, покачав головой, вернул записку её брату.       — Ты должен ехать, — твёрдо сказал он.       Озадаченная Алекс ещё больше заволновалась, увидев всего два слова. Но отчего тогда брат и муж так взволнованы, даже не скрывая этого от неё?       — Ты должен ехать, — повторил Атос.       — Я не уверен, что это хорошая идея прямо сейчас, — покачал головой Арамис.       — Прежде чем мы начнём терять время, уговаривая и отказываясь соглашаться, я напомню тебе твои же слова. Жизнь слишком коротка.       Арамис молчал, то прикусывая губы, то в сомнении качая головой, то с взволнованным выдохом глядя в окно. Вдруг он бросил салфетку рядом с нетронутой тарелкой и просительно посмотрел на сестру.       — Прогуляешься со мной?       Атос невозмутимо взял с салфетки приборы и принялся за омлет, а озадаченная Алекс поднялась, от охватившего волнения несколько раз кивнув головой.       Они вышли в сад, в безлюдной тишине умывающийся утренней росой. Арамис медленно шёл по тропинкам между кустов и деревьев. Алекс, положив ему руку на сгиб локтя, молча следовала рядом. Наконец, он присел на одну из скамеек и вынул из-под воротника рубашки крест — тот самый, искусно инкрустированный, что приехал с ним из Франции, и которым брат, как заметила Алекс, очень дорожил.       — Мы условились, что у нас не будет друг от друга секретов, касающихся долга и страны, — начал он уверенно, хоть и чувствовалось по тону голоса, что открывать этот уголок своей души ему непросто даже сестре. — Но личное остается личным, пока не перестаёт им быть в силу обстоятельств.       — Что было в том письме? — Алекс всё же решилась подать голос. — Ты сам не свой и не можешь это скрывать. Атос держится лучше, но и он был ошарашен известием, я это сразу заметила.       Арамис кивнул, замер, несколько раз медленно покачал головой, словно китайская игрушка, и наконец посмотрел на сестру.       — Король Франции Людовик XIII умер.       Алекс ахнула, прикрыв рот рукой.       — Благодаря голубиной почте Тревиля мы первыми из соседних стран узнали об этом, — продолжал Арамис. — Нет сомнений, что это положит конец одной эпохе и начало — новой.       — Королева Анна поддерживает Андорру, — вновь вставила Алекс.       Арамис кивнул.       — Всем нам надо молиться, чтобы именно она стала регентом. Дофину всего шесть, и во Франции неминуемо проснутся силы, которым королева-испанка в качестве регента как кость в горле. Тревиль…       — Поэтому Атос сказал, что ты должен поехать? — прервала Алекс, по заминке в голосе брата поняв, что права. — Он опасается, что ваш бывший капитан даже с помощью своих мушкетёров не сможет сдержать эти силы?       — Потому что Атос слишком хорошо знает меня. Я смогу остаться верным долгу правящего герцога, даже когда сердце будет рваться к той единственной, которую я люблю, и моему сыну.       Он выпалил это, и воцарилась тишина, так похожая на оглушающую глухоту, в которой оказываешься после близко прогремевшего выстрела. Прозвучавшие слова были подобны взрыву.       — Дофин Франции — мой сын. — Арамис повернулся к сестре. — Я не знаю, любит ли она меня и любила ли когда-либо хоть немного также, как я её. Но я не могу не любить их. И волноваться. Я напишу Тревилю…       — … что едешь.       Арамис застыл с приоткрытым ртом, на самом деле собираясь сказать, что хотел просить друга и бывшего капитана быть рядом с Анной и дофином и беречь их не только как королеву и будущего короля, но и как любимую женщину и сына того, кто не может это сделать сам в силу обстоятельств и обязательств. Сомнения, которые двумя словами решила его сестра.       — Ты поедешь и будешь рядом с ней в этот непростой период, — повторила Алекс. — Для всех и, если понадобится, для неё, правитель страны выразит поддержку союзнику, коим Андорра является для Франции. И пусть Господь будет милостив к любящему мужчине.       Арамис молча смотрел на сестру, понимая, что Алекс говорит правильные слова, но разум правителя…       — Ты, должно быть, считаешь, что не имеешь права покидать страну в этот нестабильный период, — появившийся Атос невозмутимо оперся рядом о колонну. Даже если он всё и слышал, вида не подал, да и секрета для него в этом не было. — Но от того, как пройдёт передача власти уже во Франции, эта стабильность зависит не в последнюю очередь. Поэтому ты обязан поехать. И не тяни с этим, друг мой.       Арамис поднялся, медленно дошёл до парапета и оперся об него совсем рядом с Атосом, продолжавшим стоять со сложенными на груди руками. Все понимали, что правы каждый по-своему, но Атос мог посоветовать другу, а решать приходилось правящему герцогу.       Пауза затягивалась.       — Созови срочный Совет через полчаса, — решившись, встрепенулся Арамис и, не сказав больше ни слова и не оборачиваясь, быстро покинул сад.       

***

      Мощный мекленбуржец послушно стоял, пока на нём закрепляли всё необходимое, но Атос невозмутимо пристроился на край перил, обхватывая Алекс поперёк живота и притягивая к себе. Губы успокаивающе коснулись шеи.       — Почему? — она обернулась. — Как ты можешь быть таким? — герцогиня была не на шутку взволнована. — И Совет длился всего четверть часа. Что такого срочного во всех смыслах?       — Пока шли сборы, мне нужно было согласие на предложение, которое я повезу в Париж.       Алекс вновь обернулась и взволнованно вскрикнула, увидев брата в полном походном обмундировании и с оружием в руках. В следующий миг за спиной герцога появился его первый министр.       — Ваше Высочество, — он протянул ему свиток.       Алекс заметила, что рука брата немного дрогнула, когда принимала бумагу, но, прочитав её, он тут же с облегчением выдохнул. Атос же нисколько не напрягся, будто знал или был уверен в содержании документа.       — Отлично, — кивнул Арамис, переводя взгляд на друга.       — Это самое умное решение, которое ты мог принять в складывающейся ситуации, — одобрил тот.       — И ехать без кареты и почти без охраны тоже? — вскинулась Алекс, вновь оборачиваясь на мужа.       — Каретой я буду добираться неделю, а верхом вдвое быстрее, — объяснил Арамис, подходя к коню. — Одна из причин, по которым я не стал тянуть с отправлением.       — Ты не поедешь с ним? — Алекс не разделяла спокойствия мужа даже с учетом трёх гвардейцев в сопровождении брата.       — Воланд остаётся на управлении текущими вопросами, — вскакивая в седло, на ходу отдавал распоряжения Арамис, — на Атосе лежит безопасность страны. Усиль границы и пошли срочных гонцов к итальянцам.       — Я пошлю голубя Тревилю, чтобы выслал тебе навстречу охрану, — кивнул Атос, подходя к коню Арамиса. — За страну не волнуйся, мы с Алекс и Воландом справимся. Когда ты довезёшь своё предложение в Париж, всё остальное не будет стоить и выеденного яйца. Оставь герцога здесь, пусть мушкетёру сопутствует удача.       Арамис коротко посмотрел на друга, поцеловал подбежавшую сестру и, кивнув Воланду, пришпорил коня. Трое гвардейцев двинулись за ним.       — Мне расскажешь? — ещё не улеглась пыль, Алекс серьёзно посмотрела на мужа.       Атос кивнул и повел её внутрь замка.       

***

      Уже заметно стемнело из-за пасмурной погоды, и даже начал накрапывать дождь. До постоялого двора в такой тьме не добраться, но Арамис знал эти места и помнил, что в паре лье был заброшенный домик лесничего. И действительно, вскоре между стволами деревьев показались очертания покосившейся постройки. Оценив отсутствие окон, но наличие крыши, Арамис соскочил с коня.       — Переночевать сойдёт, — распорядился он следующим его примеру гвардейцам. — Утром доберёмся до постоялого двора, там поедим сами и накормим лошадей.       — Поискать хворост, Ваше Высочество? — предложил один из стражей.       — Тут все отсырело, — с сожалением покачал головой Арамис.       — Под деревьями, если копнуть глубже, можно попытать удачу. Я с отцом с младенчества в лес ходил, — объяснил всё тот же страж.       Арамис кивнул и, пока второй из гвардейцев устраивал под покосившимся навесом устало фыркающих лошадей, в сопровождении третьего пошёл в дом.       Костёр им действительно удалось развести и даже зажарить подстреленного зайца. Сменяться решили при малейшем признаке сонливости. Тело словно вспомнило былое, и Арамис тоже проснулся посреди ночи, услышав чуть слышное шуршание сменяющихся стражей. И почти тут же они поняли, что не одни.