Sweet October

22 октября Ошибку того дня Драко больше не совершал, останавливая себя до того, как желание могло перерасти в действие. Он старался садиться чуть дальше от Грейнджер, меньше разглядывать ее, воскрешая в памяти обнаженное тело, и не ложиться с ней на одну подушку, рискуя сорваться и поцеловать. Его влечение к Грейнджер, его желания и фантазии не находили выхода. Но намного хуже было понимать, что еще ни с одной девушкой ему не было так хорошо и спокойно, ни с одной девушкой рядом ему не хотелось засыпать и просыпаться. А с ней хотелось. Он мог ей признаться. Мог. И хотел. Но мысль о том, что это станет концом всего, разрушала его изнутри. Сохранить то, что было между ними сейчас, каждый час и каждую минуту, казалось намного важнее призрачного шанса быть с ней по-настоящему. Вероятность того, что Грейнджер будет чувствовать к нему то же, что испытывает он, была ничтожной. О том, что это не просто увлечение, а нечто большее, Драко думать не хотел. Или боялся. Боялся признаться самому себе… Как бы ни закончилась эта война, она разделит их навсегда. Драко понимал, что эти две с небольшим недели, которые были отмерены им, — все, что у них было и будет. Он хотел замереть и не двигаться. Просто остаться здесь еще ненадолго. Пусть для Грейнджер он так останется подругой Дейзи, с которой она провела пару недель в хижине в горах. А со своим влечением он как-нибудь справится. Он не знал, вжился он так хорошо в роль девушки, или сама Грейнджер закрывала глаза на его промахи и очевидное отсутствие какой-либо женственности. Однажды Грейнджер, правда, заметила: — Ты снимаешь свитер, как мальчик. — С чего вдруг? — Девочки снимают, перекрещивая руки на животе, хватая за край, тянут наверх, а мальчики цепляют сзади и стягивают через голову. — Не знаю, никогда не замечала, — ответил Драко. Ему хотелось сделать ей приятное. Это открытие Драко совершил, когда в очередной раз гулял в лесу после завтрака. Рука как-то сама потянулась к необычному растению с пушистой шапкой цветка. Он сорвал его, потом еще одно, потом еще, пока не понял, что у него получился букет. Осознав, что только что он впервые нарвал букет для девушки, Драко громко рассмеялся этой нелепости. Но вместо того, чтобы выбросить его тут же, добавил еще цветок для гармонии, развернулся и пошел к дому. Грейнджер стояла возле плиты и помешивала что-то в кастрюле. — Это тебе. — Положил он цветы на стол и начал снимать с себя куртку. Грейнджер обернулась. Он, конечно, делал вид, что не смотрит, но сам цепко следил за ней. Она застыла, потом улыбнулась, положила ложку на блюдце и подошла к столу. — Букет, — сказала Грейнджер и взяла его в руки. — Дейзи, ты подарила мне букет? — ее голос был удивленным и одновременно радостным. Драко улыбнулся. — Мне раньше букеты дарил только папа, а теперь вот ты. — Гермиона аккуратно касалась листочков, внимательно их разглядывая. — Я сделаю из них гербарий. Драко ухмыльнулся: — Поставь в стакан, через пару дней завянут и все, — он пожал плечами. — Не хочу, чтобы завяли, хочу запомнить. Хочу, чтобы остались у меня навсегда. Как наша дружба, — Гермиона улыбнулась, но эта улыбка показалась Драко грустной. Она взяла со стола книгу Конан Дойла, которую уже дочитала, раскрыла страницы и начала вкладывать цветочки по одному. — Книга большая, тяжелая, как раз хорошо прижмет их. Драко наблюдал за этим молча. Это было то, к чему он до сих пор не мог привыкнуть — эта девичья нежность Грейнджер. Она всегда казалась ему черствой, лишенной каких-либо чувств, помешанной на учебе заучкой. А оказалась нежной, искренней, заботливой и ласковой. Он дернул головой, чтобы согнать наваждение. — Помешай, пожалуйста, макароны, чтобы не слиплись. Драко подошел к плите, взял ложку, а потом оглянулся. Ему захотелось запомнить это мгновение.

***

Он устал. Отчаянно устал скрывать себя, свои чувства, свое тело, себя настоящего. Сто раз уже пожалел, что не раскрылся перед Грейнджер в первый же вечер. Не было бы этих недель мучений, но и этих недель счастья тоже бы не было. Ничего бы не было. Была бы только ненависть. Он никогда бы не узнал Грейнджер. Ее настоящую. Он отчаянно устал притворяться кем-то рядом с той, с которой хотел быть самим собой. Драко стоял у окна, глядя на лес пустыми глазами. Он должен был принять зелье минут десять назад — всегда лучше делать это чуть раньше, не дожидаясь начала превращения. Но сегодня был другой вечер. Эту игру пора было заканчивать. Все или ничего. Либо сегодня Грейнджер его возненавидит, либо сегодня они уснут в одной кровати, и он уже будет обнимать ее своими руками. Если все получится так, как он задумал… Драко закрыл глаза, в сотый раз представляя, как он зайдет к ней в комнату все еще в обличии Дейзи. Если Грейнджер не спит еще, он просто ляжет рядом. Погладит ее волосы, как делает часто, возьмет за руку. А когда начнется превращение, обнимет ее покрепче, чтобы она не сбежала в ту же секунду, и все ей расскажет. Расскажет, почему оказался здесь, почему не открыл себя сразу, что увидел ее другой, что доверяет, что хочет… Драко закусил губу, представляя, как поцелует ее впервые. Сначала просто прижмется губами. Запустит руку в ее волосы, а второй погладит по спине, чтобы дать понять, что он не опасен. Она поймет, она почувствует. Раскроет губы и впустит его язык в себя, ответит… Потянется к нему сама, прижмется грудью. Драко старался дышать ровнее. Если он только сможет сдержать себя… Он должен… Пальцы начинало покалывать: его тело готовилось к изменениям. Драко вышел из комнаты, еще раз вдохнул глубоко и потянулся к ручке двери. На тумбочке горела свеча. Грейнджер сидела на кровати. Она повернулась к нему и улыбнулась: — Не спишь тоже? — Не сплю. — И мне вот не спится. Грейнджер поглубже закуталась в плед. Она была чем-то обеспокоена, как почти все время в последние дни. — Что читаешь? — Драко все еще стоял в дверях. Его план «просто лечь рядом и обнять» провалился с треском. — Я никак не могу понять одну вещь. — Она подняла на него глаза. — Сядешь? Драко кивнул. Он забрался в кровать, поближе к ней, почти придвинулся вплотную. — Читаю об окклюменции. Никак не могу понять, как защитить в сознании только то, что нужно. Если я захочу показать что-то… Ну, чтобы ввести в заблуждение. Вы в Шармбатоне не изучали окклюменцию? — Грейнджер посмотрела на него через плечо. Ее губы были так близко… — Я не очень в этом сильна, если честно, — сказал Драко и почувствовал, что его голос стал чуть ниже. — Ты простудилась? Он мотнул головой. — Голос сел. Грейнджер вдруг потянулась к нему, ее теплые губы коснулись лба. — Температуры нет, но ты как-то странно выглядишь. Все хорошо? Драко кивнул. Она кивнула в ответ. — Так вот, я подумала, что важно научиться окклюменции. Мы можем практиковаться друг на друге. Обещаю не залезать в твои воспоминания о парнях. — Она улыбнулась. — Сильных легилиментов мало. — Мало, но они есть, и я могу с ними встретиться, — прошептала Грейнджер. Сердце остановилось, упало, а потом застучало с бешеной скоростью. Да, их мало, но они есть. И один из этих легилиментов — Беллатриса. Когда он вернется, она его допросит, она проверит его голову. И найдет там всего лишь девчонку, с которой он жил в домике. Джин. Беллатриса не знает, как выглядит Грейнджер. Его ладони стали влажными в один миг. Он посмотрел на свои руки. Они стали крупнее и куда менее изящными. А если он откроется… Джин мгновенно превратится в Грейнджер. Все, что произойдет между ними сейчас, останется в его памяти ярким пятном. Питаясь эмоциями самого Драко, будет подсвечиваться для легилимента. Он вскочил и бросился к двери. — Ты куда? — Я… — Он не обернулся. — Нам пора спать.