Sweet October

24 октября Драко наблюдал за тем, как Грейнджер разбирает пакет с продуктами, уже привычно раскладывая их по кучкам. То, что нужно убрать в шкаф, в холодильник, и то, что каждый заказывал для себя. Она вынула небольшую коробочку. Покрутила в руках и отложила в сторону. — Что там? — спросил он. — Твое, наверное. Драко удивился. Он не заказывал ничего особенного для себя в последнее время. Грейнджер следила за тем, чтобы у них не заканчивались необходимые продукты, и вела им учет. Они научились неплохо готовить, по крайней мере, от голода не страдали точно. Еще она заказывала для Драко зеленые яблоки, хотя за домом росла большая яблоня с красными. Ему они не нравились. Этого было достаточно, чтобы Грейнджер выделила отдельный пункт в списке: «зеленые яблоки для привереды». Драко встал, подошел к столу и взял коробочку. Простой картон. Он открыл ее и сразу вспомнил. Еще неделю назад Драко заказал эту вещь, о которой прочел в книге, валявшейся в его комнате здесь. Это была книга о бытовых приборах маглов. Вещь называлась радио. Как понял Малфой, эта штука должна ловить звуки из воздуха: музыку, новости магловского мира, наверняка еще что-то. Грейнджер это должно понравиться. Она часто напевала себе под нос — ей явно не хватало музыки. — Хм, — Драко ухмыльнулся, — привезли все-таки. Грейнджер обратила внимание на то, что он держал в руках. — Это… это же радио. Дейзи, ты заказала радио… — она расплылась в улыбке, — Дэйзи, это… — Грейнджер накрыла своей ладонью его руку, которая держала коробку, и придвинулась ближе. Она положила подбородок ему на плечо и прижалась щекой к его щеке. — Мы сможем слушать музыку, да? Драко замер, наслаждаясь ее близостью. Прикосновение ее нежной кожи, запах ее волос, тепло ее тела — все это кружило голову. — Я… — начал он, — не знаю, как правильно этим пользоваться. — О, все просто. — Грейнджер взяла радио из его рук. — Вот здесь нужно включить, а теперь покрутить колесико и найти волну. Она поднесла радио к уху. Драко наблюдал за тем, как она сосредоточено ловит звуки, и невольно улыбнулся. Ощущение удовольствия от ее радости щекотало затылок. — Вот, — ее глаза округлились, — вот, слушай, — она поднесла радио ближе к нему. И он услышал музыку. Он не слушал такую. В ней было много ударных, ритм был простым, мужчина пел, напрягая связки. — Хм, довольно… энергично, — все, что мог сказать он. Гермиона рассмеялась. — Не в моем вкусе, но там разная музыка будет. Может, даже будут интересные программы. Книги непрочитанные у нас уже заканчиваются. — Она поставила радио на камин. Развернулась, подошла к нему и, раскинув широко руки, обняла. — Дейзи, спасибо большое. Я знаю, что это ты для меня. Я говорила про музыку. Драко положил руки ей на спину и прижал к себе чуть сильнее. — Пожалуйста, Джин. — Он улыбнулся ей в макушку. — С тебя пирог к вечеру. Гермиона отстранилась и с деланным осуждением ответила: — Я должна была знать, что за этим кроется выгода. Ты всегда думаешь на шаг вперед. — К сожалению, не всегда.

***

25 октября Грейнджер сидела на подоконнике и увлеченно наблюдала за тем, как садится солнце. Здесь, в горах, темнело стремительно — будто падал занавес, и сразу наступала ночь. Ей нравилось ловить этот момент. Огонь в камине уже горел, а Драко доедал свой кусочек пирога, беззастенчиво собирая крошки с пальцев губами. Если бы Нарцисса увидела это, она бы точно бросила в него один из своих осуждающих взглядов. Как ни странно, Драко эта мысль только повеселила. Когда он вернется в мэнор, то разом вспомнит все правила этикета, наденет на себя маску холодного безразличия и перестанет улыбаться. Здесь же он может с удовольствием облизывать пальцы, глядя на Грейнджер. Радио целый день тихонько что-то напевало, и Драко это даже перестало раздражать. Он пару раз подходил, прислушивался, делал погромче, пытаясь разобрать слова песни, а один раз ему даже понравилось — сам не заметил, как начал подпевать. Он снова посмотрел на Грейнджер. Что-то в ее позе, в том, как она обхватила колени руками, как положила на них голову, как задумчиво смотрела вдаль, Драко не понравилось. Было в этом всем сквозящее чувство тоски. Возможно, на все влияло это время дня между днем и ночью, когда вся природа на миг замирает, готовясь принять тьму. Драко смыл остатки крошек, вытер руки полотенцем и подошел к радио. Играла неторопливая мелодия, мужчина пел как будто немного лениво, Драко не вслушивался в слова. Что-то о детях, кажется, попавших в западню. Почти о них. Он сделал музыку погромче. Гермиона не повернула головы, занятая своими мыслями. Драко придвинул стул к столу и подошел к ней. Ему хотелось вырвать ее из этой тоски, вернуть в их маленький мир. Наверное, заметила его краем глаза. Она повернулась. Драко протянул ей раскрытую ладонь, она положила на нее свою руку. Слезла с подоконника и встала рядом. Танцор он точно был паршивый, но в женском теле это, наверное, было не так заметно. Грейнджер улыбнулась, положила руки ему на плечи и начала двигаться с ним в такт. Она не отрывала взгляда от его глаз, и Драко улыбнулся в ответ. В груди и в голове было так легко и тепло, что он боялся дышать, боялся спугнуть этот момент. Грейнджер шагнула ближе и положила голову ему на плечо, Драко обнял ее в ответ. Он чувствовал тепло ее дыхания, ее тела, нежность ее рук, поглаживающих спину, и растворялся в этих ощущениях. Ленивый мужской голос заставлял их продолжать двигаться, но танец уже был не так важен, важна была только близость двух тел и двух душ в маленьком доме, затерянном в горах. Драко услышал, как Грейнджер всхлипнула — она плакала. Он позволил ей отстраниться и посмотрел прямо в глаза. Она улыбнулась. — Дейзи, спасибо… Он обхватил ее лицо ладонями и прижал ее губы к своим. Сердце стучало в ушах, он чувствовал, как дрожат его собственные руки, он уже жалел, что сделал это, но разорвать прикосновение не мог. Она порывисто вдохнула, уперлась в его грудь руками и оттолкнула. Отступила на шаг и замерла. Драко смотрел на нее спокойно и уверенно. Он сделал то, что хотел. Да, поддавшись моменту, но сделал. Воспользовался ее доверием, но плевать. Он хотел. Не простил бы себе, если бы так и продолжил думать об этом, и ни разу не попробовал. Это и поцелуем-то назвать было сложно. Прижался губами, даже не раскрыв их, почувствовал вкус ее слез, но даже не коснулся языком. — Дейзи, я не… — Забудь. — Это, наверное, просто потому что мы так долго вместе. Только ты и я. — Наверное… Он продолжал смотреть на нее. — Дейзи, я не могу… — И не нужно, это только для меня.

***

27 октября Драко понял, что между ними все изменилось. Тот мимолетный поцелуй приоткрыл ей его чувства. Наверное, смутил, а может, испугал. Она стала больше молчать, смотреть в одну точку, не шевелясь, все меньше смеялась и все чаще кусала губы. Это напряжение высасывало из их жизни ту безмятежность и легкость, которой они были наполнены еще несколько дней назад. Он подумал о том, что не смог бы простить себе, если бы своим признанием разрушил их общий мир. Если бы после этого Грейнджер возненавидела его еще сильнее, если бы в ее глазах он оказался подлым обманщиком, который раз за разом, день за днем вводил ее в заблуждение. Он перечеркнул бы все, что было между ними. Весь тот свет и нежность. Пусть это останется в его жизни навсегда. Чистым воспоминанием, не омраченным ее гневом и ненавистью. Она часто сидела перед открытой книгой, не перелистывая страницы по несколько минут. Малфой знал, как она читает, когда увлечена. Так Грейнджер больше не читала. — Как твоя нога? — спросил он будто случайно. — Хорошо. Даже слишком, — поджав губы ответила она. Ее грусть теперь мучила его намного больше, чем борьба с собственным влечением. Ему хотелось крепко обнять ее и заставить рассказать о том, что ее беспокоит. Но вместо этого она сама его обняла. Уже после ужина она вдруг подошла к нему со спины, положила руки на плечи и прижалась грудью, уткнувшись носом куда-то в шею. Драко не шевелился. Так они простояли минуты три, не меньше. Потом она отпустила его, взяла свой блокнот со стола и молча поднялась наверх. Ему казалось, что на шее от ее дыхания остался ожог.

***

28 октября Драко проснулся и сразу понял, что что-то не так. Ему чего-то не хватало. Комната была та же, тело его было тем же, солнце уже встало и пробивалось через тучи, но что-то неуловимое, но важное отсутствовало. Звуки. Он всегда оставлял дверь на ночь приоткрытой, чтобы утром слышать, как Грейнджер возится на кухне. Дверь была приоткрыта и сейчас. Но кроме звенящей тишины не было ничего. Ему стало тяжело дышать. Он вспомнил, как когда Грейнджер упала в озеро, он в панике искал ее. Теперь паники не было, он просто чувствовал, что остался один. Драко встал, надел обувь, натянул свитер и вышел из комнаты. Дверь в комнату Грейнджер была закрыта, но он знал, что там никого нет. Медленным шагом он спустился вниз. Там было пусто. И в его душе тоже. Ни боли, ни отчаяния — только пустота. Огонь в камине догорел, радио было выключено. На столе стояла тарелка, прикрытая салфеткой. Он ее поднял. Два сэндвича. Рядом лежало письмо. Драко не хотел садиться — стоя принимать это было легче. На тонкой белой бумаге ровным почерком выведены слова: Прости меня, Дейзи. Я хотела попрощаться. Хотела, но не смогла. Я должна идти. Это не мой выбор, это мой долг. По радио я услышала то, что должна была узнать раньше. Ещё ты должна знать, что мое настоящее имя Гермиона Джин Грейнджер. Если мы победим и я выживу, то скорее всего ты об этом узнаешь. Я бы очень хотела, чтобы ты нашла меня и мы встретились. Я найти тебя не смогу, ведь я знаю только твое имя. Если я не выживу, а это более вероятно, то просто знай, что это были одни из самых счастливых дней в моей жизни. Я ещё никогда не встречала никого, с кем мне было бы так интересно, с кем я могла бы быть собой и не ждать осуждения. Спасибо, что ты была в моей жизни. Драко съел сэндвичи, запил их холодным чаем, собрал сумку и вышел из дома. Больше ему здесь делать было нечего.