Sweet October

Сентябрь Драко захлопнул крышку чемодана, убрал его под кровать, с удовлетворением посмотрел на аккуратно развешенную одежду и закрыл дверцу шкафа. Порядок в вещах давал ощущение порядка в жизни. Довольно обманчивое ощущение. Из его однокурсников в Хогвартс вернулся только Забини. Они не были хорошими друзьями, но общались неплохо. Есть надежда, что доставать расспросами Забини его не станет. В комнате уже лежали вещи еще одного студента, видимо, он учился на год младше и все же рискнул вернуться на седьмой курс в Хогвартс — остальные слизеринцы предпочли сменить школу или не доучиваться вовсе. Драко был этому только рад. Меньше людей — меньше напоминаний о нем прежнем. Гостиную и спальню Слизерина, к счастью, изменили после войны. Теперь они стали чем-то похожи на комнаты Когтеврана — не такие холодные и аскетичные, как раньше: в спальне над кроватью появился балдахин, а на пол положили ковер. Видимо, Макгонагалл ненавидела Слизерин чуть меньше, чем Дамблдор. — Есть идешь? — Блейз сел на кровать напротив. — Тебя послала моя мать? — ухмыльнулся Драко. — Она мне приплачивает, — ответил Блейз, откинувшись на подушки и откусывая яблоко. — Не знал, что у нас еще остались деньги на тебя после всех выплат Министерству. — Драко не мог отвести взгляда от яблока в руках Забини. — Хогвартс восстанавливали на ваши? — В том числе, — кивнул Драко. — Хм, кажется, я понял, почему здесь стало поуютнее. — Ты не можешь перестать есть яблоко так громко? — Ты худший сосед в мире, ты в курсе? — Мне говорили, — усмехнулся Драко.

***

Блейз все же уговорил его пойти в Большой зал на обед. Уже в коридоре Драко вдруг остановился и выглянул в окно. Через весь внутренний двор бодрым шагом шла Грейнджер, а за ней почти бежали первокурсники. Хоть она и не стала старостой школы, но разумеется, свою страсть руководить и поучать она должна была где-то реализовывать. Драко подозревал, что Грейнджер отказалась от этого поста сама. Он увидел ее на платформе впервые после войны. Она заметила его, коротко кивнула и зашла в вагон. Конечно, она не догадывалась, что в тот момент чувствовал он. А он был счастлив, что Грейнджер просто жива, здорова и достаточно крепка, чтобы продолжить обучение. Драко понял, что она знала о том, что это он вызвал Добби в Малфой Мэнор, когда услышал ее речь в Визенгамоте. Поттер ей рассказал. Чего Поттер рассказать не мог, так это то, что Драко поставил Нарциссе условие, что Грейнджер должна выжить. Любой ценой. Именно поэтому он и вернулся тогда в Хогвартс, чтобы суметь защитить ее, если будет необходимо. Он и в Выручай-комнату пошел за ней, а не за своей палочкой. Но все получилось как получилось. А еще он сказал Нарциссе, что если победит Воландеморт, Грейнджер должна оказаться у них. Его мать не была святой — она была умной и она любила своего сына. Поэтому убедилась в том, что игра стоит свеч, когда спросила Поттера, жив ли Драко. К счастью Поттера, он спас Малфоя часом раньше. Нарцисса решила, что она вытащит Поттера, а тот уже пусть спасает Грейнджер. Кровь Блэков — большие достижения малыми потерями. — Что ты там увидел, что так заулыбался? — подошел к окну Забини. — Шестикурсницы, — бросил Драко, — есть хорошенькие, — он пожал плечами. — Думаешь, они клюнут на твою метку? — Забини, — Драко ухмыльнулся, — я еще никогда не был менее популярен у девушек. Ко мне и на метр никто не подходит. — Ну да, ну да.

***

Гермиона была рада вернуться в Хогвартс. Она скучала по школе, по учебе, по учителям и по этой атмосфере волшебства, которую сильнее всего чувствовала здесь. А еще она скучала по Гарри и Рону. И по Дейзи. Эта мысль причиняла ей боль. Если Гарри и Рона она видела часто, а с Роном у них даже было что-то вроде отношений, то Дейзи начинала казаться ей плодом собственного воображения. Как ни странно, но эта девушка, с которой она прожила несколько недель в горах, стала ей ближе, чем ее друзья. Гермиона рассказывала ей свои самые сокровенные тайны и не боялась показаться глупой. Она доверяла ей и знала, что это доверие взаимно. Просто чувствовала. Но ни разу с того дня, как Гермиона ушла из их дома, она не получила ни письма, ни патронуса. Дейзи знала ее имя, но ни разу этим знанием не воспользовалась. Возможно, те недели в горах были важны только для Гермионы, но что-то глубоко внутри подсказывало ей, что это не так. Очередной учебник скрылся в сумке, Гермиона поправила мантию и, глубоко вздохнув, вышла из гостиной Гриффиндора. Занятия увлекли ее с первой минуты. Она снова стала не героиней войны, а всего лишь лучшей ученицей факультета. Это приятное волнение перед верным ответом, этот азарт, когда узнаешь что-то новое, возвращали ее к жизни. Учеников на седьмом курсе было меньше, чем обычно, поэтому часто на занятии было не два факультета, а все четыре. И это Гермиону радовало тоже. Последним в первый учебный день был урок Зельеварения. Профессор Слизнорт, кажется, совсем потерял интерес к преподаванию, но кандидатуры лучше пока не было. Он лениво сообщил, что следующие занятия будут проводиться в парах, что зелья будут сложными, что по результатам он выставит зачет, который будет необходим для допуска к экзамену. Желающих быть в паре с Гермионой выстроилась целая очередь. Она даже растерялась от такого напора и попросила встать с ней в пару Невилла. Он согласился. Правда, заметила Гермиона, не очень охотно. Невилл довольно аккуратно нарезал ингредиенты и был неожиданно серьезен. Он изменился после войны, наверное, почувствовав уверенность в своих силах, чему Гермиона была очень рада. Пока зелье медленно булькало в котле, у нее появилось время посмотреть по сторонам, и первым, на кого она хотела посмотреть, был Малфой. Она заметила его на платформе и растерялась. Врагами они уже не были, но и друзьями их назвать было невозможно. Однокурсники, не больше. Малфой работал быстро и очень ловко, но недостаточно, чтобы успеть выполнить работу за двоих. Его длинные пальцы аккуратно нарезали листья, растирали пыльцу и выжимали сок. Что-то в его движениях зачаровало Гермиону. Что-то знакомое и близкое. Что-то… Она встретилась с ним взглядом. Малфой улыбнулся, подняв уголок губ. Гермиона отвела глаза. Это было неловко, он будто поймал ее. — Мистер Малфой, Вы не успели, — устало проговорил Слизнорт спустя полчаса. — Это очевидно, — пожал плечами Малфой, — мне осталось добавить пыльцу, я могу сделать это сейчас. — Время есть время, мистер Малфой, пора отвыкать быть исключительным. Малфой поджал губы и опустил глаза. Это было несправедливо. Малфой был хорош в зельеварении всегда. Сейчас он стал еще более точен — Гермиона не могла оторвать взгляд от его рук, и, если он не получит зачет, это будет просто смешно. — Профессор, но он работал один и он почти успел, — подала голос Гермиона. Слизнорт будто очнулся ото сна и повернул к ней голову: — Мисс Грейнджер, я знаю, у вас доброе сердце, но это правило. — Но ведь это правило для тех, кто работает в паре, а Малфой… — В том, что с мистером Малфоем никто не хочет работать, виновен только он. И я не буду менять правила… Раздалось характерное шипение, и все повернули головы к столу, за которым стоял Малфой. Он все же добавил пыльцу. Поэтому зелье и зашипело. — Хотел проверить, получилось ли, — как ни в чем ни бывало пожал он плечами. — Отличный, кстати, цвет, профессор. Хорошее зелье. — Минус десять очков Слизерину, — устало произнес Слизнорт.