Sweet October

Дейзи нашла ее. Эта мысль крутилась в голове Гермионы снова и снова. Это значило, что Дейзи, во-первых, не была плодом ее воображения, во-вторых, была жива и здорова, а в-третьих, все еще считала Гермиону своим другом. Ей хотелось так о многом рассказать, узнать ее мнение, поспорить, посмеяться над ее шутками, но Дейзи не дала никакого адреса и не оставила Гермионе шанса найти себя. Это было обидно, но, возможно, у Дейзи на то были свои причины. Оставалось ждать, когда она снова напишет. Наверное, только с ней Гермиона и могла бы поделиться своими мыслями и чувствами о Роне и, почему-то, о Малфое. Их странное общение, больше сдержанное, но довольно дружелюбное, волновало Гермиону. Ей нравилось работать с Малфоем. Он выполнял все быстро, четко и в срок, спорил только по делу, делал важные замечания и ни разу ее не задел. Более того, сам брал на себя работу с ядовитыми растениями, чем злил Гермиону. Она не была неженкой, и подобное рыцарство ей казалось чрезмерным. Ее смущали его случайные прикосновения, его улыбки, обращенные к ней, и его шутки, которые часто казались двусмысленными, хотя, наверное, такими не являлись. Однажды они договорились встретиться в библиотеке для подготовки доклада, но Малфой не пришел. Гермиона сидела, ждала и злилась. Она вспомнила все те случаи, когда Гарри и Рон просто отлынивали от выполнения совместных работ в надежде, что Гермиона сделает все сама. Малфою подобного прощать она не стала. Гермиона схватила книгу, тетради и решительным шагом направилась в гостиную Слизерина. Почему-то ее воображение рисовало сцену, как Малфой откроет ей дверь в одних брюках, а где-то на диване будет лежать полураздетая шестикурсница. И эта мысль почему-то разозлила Гермиону еще больше. Она резко постучала в дверь, и только через минуту ей открыли. Ожидания почти оправдались, только вместо Малфоя перед ней стоял Забини в рубашке, которая явно была застегнута наспех. — Грейнджер, — сказал он, пытаясь восстановить дыхание, — извини, но тебе не назначено. Гермиона скептически свела брови, показывая, что его шутка неуместна. — Ты с Малфоем? Забини издал нечто похожее на сдавленный смех, потом посмотрел на свою расстегнутую рубашку и ответил: — К счастью, нет. Его здесь вообще нет, он на квиддичном поле, у них же тренировка. Он не сказал? — А ты почему не на поле? Ты же тоже играешь? — Грейнджер, тебе поболтать хочется? Приходи через час. Хотя… — Он взглянул за свое плечо. — Давай через два. — Уж лучше, наверное, завтра, да? — она улыбнулась, понимая, что Забини не знает, как от нее отделаться. — Квиддичное поле, Грейнджер. И дверь перед ней захлопнулась. Гермиона не была в бешенстве, она даже не была зла, она была обижена, что Малфой даже не потрудился предупредить ее. Так часто делали Гарри и Рон — они забывали о ней, когда речь шла о метле и полетах. На улице еще было светло и совсем безветрено. Вся команда Слизерина была в небе, но Малфоя Гермиона увидела без труда — ему нравилось красоваться в небе. Она замечала это еще в детстве, когда наблюдала за тем, как они с Гарри ловили снитч. Еще тогда думала, что если бы Малфой не тратил время и силы во время матча на выполнение сложных петель и резких взлетов, то шансов победить у него было бы больше. Малфой ее заметил, но снижаться сразу не стал. Он еще пару раз облетел поле, и Гермиона не могла не заметить, как уверенно он держался на метле, как резко спускался, а потом поднимался вверх, как напрягались его руки и ноги… Гермиона отвела взгляд — она разглядывала его слишком откровенно. Когда Малфой все же спустился к ней, Гермиона постаралась сделать грозное лицо, но получилось у нее плохо. И все потому, что Малфой шел к ней и улыбался этой своей дерзкой и немного мальчишеской улыбкой. Чтобы не дать ему оправдаться, Гермиона начала первой: — Ты мог предупредить, что у тебя тренировка, это простая вежливость, Малфой, я думала, аристократов этому учат, — Гермиона сложила руки на груди и поджала губы. Малфой остановился. Гермиона делала вид, что зла, но на самом деле, злиться на него сейчас она не могла. Малфой выглядел растрепанным, а от этого еще более красивым. Щеки его от холодного ветра покраснели, как и губы, но ему это шло. Влажные волосы спадали на лоб, а капелька пота медленно спустилась от виска к шее. Гермиона невольно проследила этот путь до самого ворота формы. Малфой был разгоряченным и дышал часто, и она тоже начала дышать чаще. Гермиона не могла, не хотела видеть его таким. — Завтра, Грейнджер. Мы должны работать завтра. — Сегодня, Малфой, я все помню. Он закусил губу. — Нет, — Малфой улыбнулся и мотнул головой, — сегодня ты помогаешь Лонгботтому с его корешками, а вот завтра мы готовим доклад. Гермиона свела брови, пытаясь вспомнить, когда она должна встретиться с Невиллом и вдруг поняла, что он прав. Краем глаза она заметила, как прямо на них летит еще один слизеринец, и успела сделать шаг к Малфою. Она не рассчитала расстояние и оказалась слишком близко. Настолько, что могла почувствовать, как от него идет жар. — М-м, наверное, от меня сейчас плохо пахнет, — ухмыльнулся он. Гермиона замерла. Она надеялась только, что Малфой не заметил, как ей понравился запах его разгоряченного тела.

***

Гермиона постаралась заранее сделать как можно больше для доклада, чтобы ей не пришлось долго сидеть рядом с Малфоем и смотреть на него. Малфой быстро выполнил свою часть, отдал все Гермионе и, попрощавшись, ушел. Странно, но Гермиона почувствовала разочарование. Она не могла и не хотела признавать, что общение с Малфоем было ей интересно и приятно. Может быть, потому что он все же был чем-то похож на Дейзи, к которой она так привязалась. Но все же он не был ею совсем. Перед следующим уроком по зельеварению Гермиона зашла в туалет, чтобы пригладить волосы и нанести на губы блеск. Но когда она уже достала блеск из сумки, осознание пронзило ее. Гермиона никогда не прихорашивалась перед занятиями. Никогда, а теперь вдруг ей захотелось. Она стояла перед большим зеркалом, смотрела на себя и казалась себе жалкой. Ей нравился Драко Малфой. Она хотела понравиться ему. Это было глупо и унизительно. Гермиона подумала о Роне. Он видел ее разной, особенно тогда, в походе. Даже делал ей замечание, что выглядит она не очень, но Гермиону это почему-то не задевало. Малфой всего лишь проявлял к ней дружелюбие и только. Да, он не обзывал ее, не пренебрегал ее мнением и внимательно выслушивал. Но это все было только потому, что он сам изменился, а вовсе не его отношение к ней лично. А если уж Малфой увидит ее шрам на ноге, то точно не сможет сдержать отвращение. Даже Рон тогда поежился. Гермиона убрала блеск в сумку, взъерошила волосы еще сильнее и пошла на урок. Наверное, их пара с Малфоем выглядела очень странно: идеально причесанный, идеально правильный и педантичный Малфой и лохматая, разрумянившаяся от жара котла Гермиона с закатанными рукавами — так удобнее было работать. Но одно у них было общим — их увлеченность. Когда они варили зелье, рядом не существовало никого. — Первый раз вижу, чтобы в Хогвартс привезли такие свежие цветы алихоции, — сказал Малфой, указывая на лепестки в руках Гермионы. — Вроде бы такие же как всегда, — пожала она плечами, невольно заметив, как солнце красиво играет в его волосах. — Нет, не такие, вот смотри. — Он взял ее ладонь и поднес палец к свету. — Видишь, как будто искрится на кончиках пальцев, так только самый свежий сок. Гермиона помнила, что свежий сок алихоции должен искриться, но никогда не видела этого. — А еще он очень сладкий, — сказал Малфой, ухмыльнувшись. — Он всегда сладкий, — растерянно произнесла Гермиона, чувствуя необъяснимое волнение. — Но не такой. — Малфой поднес ее палец к своим губам, перевел взгляд с капельки сока, стекающей вниз, на губы Гермионы. А потом медленно, будто смакуя, слизнул ее с пальца. — Точно не такой. По спине побежали мурашки, внутри все сжалось, а то место, которого он коснулся языком, теперь горело.